Не уходи во тьму

Чан — это чёрный. Нет, не тот чëрный, который заливает колодезное дно или мрачный лес, обдавая ледяным ужасом. Это тёплый чёрный. Как шерсть домашнего кота, как комната по ночам, как добрые-добрые глаза с детским блеском. Вот только глаза Чана уже не блестят. Чан — это крепкий горький чёрный кофе, хоть он и воротит нос от одного запаха. Алкоголь он тоже не любит. "Вам как обычно кофе с коньяком? Или ваш любимый — без кофе?" — часто шутит в студии Джисон, а потом прячется за подушками. А Чанбин пропадает в глубоких чёрных глазах раз за разом. — Не уходи во тьму, — просит однажды Со, когда ему удаётся вытащить Чана на крышу любоваться ночным звёздным небом. Небо без единого облачка, чëрный притягивает взгляд, а звезды своим светом благословляют их на простую, но счастливую жизнь. — лучше поцелуй меня, хëн. Чан берёт его за руку и переплетает пальцы замочком, несильно сжимая. Он молчит, зарываясь носом в чанбиновы пушистые кудри. Оказывается, тьма умеет быть тёплой и нежной. Просто нужно её приручить. — Я не уйду, Чанбин-а. Обещаю. Наставница в скаутском клубе лет тринадцать назад сказала Чану, что клятвы давать нельзя. Лучше пообещать, что постараешься. Чанбин клятв не просил. Чан клятв не давал. Но они научились стараться ради себя и ради друг друга. "Даже когда мы ссоримся, мы ведь находим общее решение, Чанбин, — они тогда крупно поссорились, но оставаться с недопониманиями один на один и бросать в таком же состоянии своего парня Чан не хотел. — мы с тобой не против друг друга, а против проблемы. Мы делаем всё правильно, Чанбин". Вскоре раздаётся мирное сопение. Чанбин тихо вздыхает, ложится на остывшую крышу и укладывает Чана так, чтобы обоим было удобно. Впервые за долгое время Чану удалось заснуть. Бессонница и кровь из носа долго не давали ему покоя. Чан обещал не уходить во тьму. Чанбин постарается его не потерять. И да благословят их звезды в ночном небе.