Дело семьи Раскольниковых

      Это Раскольниковы. Вы не знаете кто такие Раскольниковы? Что ж, думаю, самое время рассказать про них. Это был вопиющий случай с моей многолетний практики, который вырос у меня на глазах.       Я познакомился с их семьёй ещё в начале девяностых, когда вместо большой семьи Раскольниковых была ещё крошечная, только появившаяся ячейка общества. Уже тогда я понял, что в ней будет происходить что-то интересное. Не такое уж и забавное, а такое, скорее страшное, но веющее тяжелыми приключениями.       Дом их не менялся с того самого года, когда я впервые там побывал. Маленький домишка с вальмовой шиферной крышей, разношёрстный обои наклеинные друг на друга и создающие нелепые сочетания зелёного и бордового, кухня, вся обляпанная, будто наспех клеенкой, газетами и вырезками из модных журналов. Как было и прецепленное фото полу обнаженной девушки в тонюсеньком купальнике, так оно и висело над столешницей, мило улыбаясь белыми зубами.       Такие семьи зовутся дисфункциональными или какие так сейчас слова пишут в бланках социальных учреждений? Признаться стоило, что все Раскольниковы утверждали, что никакой дизфункциональности нет. Конечно, это же мы, социальные работники придумываем всевозможные термины.       Как бы не грешили на нас с «запада», приходилось работать именно с такими семьями, покуда они сущестовали. Хотелось сказать этой семье году эдак в две тысячи пятом, что на пятерых детях стоило закончить процесс поднятия демографии страны, но не запретишь же людям рожать в самом деле? Не запретишь и пить.....       Правильно говорят, что сильнее всего родителей, которые положили на свои обязательства не просто болт, а, наверное, трехлитровую банку самогона, дети защищают как никто другой.       Они будут плеваться кровью, врать в травмпункте о драке с хулиганами, но никогда не скажут, что живут плохо. Для них это одно большое приключение, как в каком-нибудь американском сериале. Вот только одно дело смотреть историю выдуманных героев, а совсем другое — наблюдать за реальными детьми.       Жили бы мы в какой-нибудь Германии или Швеции, семьи Раскольниковых не было бы уже году в девяносто третьем, но увы, за двадцать восемь лет по нашим правилам детей не изымали ни разу, что шокировало бы рядового жителя Европы.       Будучи специалистом, только-только соскочившим с учебной скамьи пединститута и курсов, дело семьи Раскольниковых стало первым в моей практике, и, наверное, самым необычным.       За те двадцать восемь лет работы с этой семьёй, которая не закончится ещё лет десять, я повидал много. Юнцом я стеснялся заходить и спорить, стучать в дверь и задавать вопросы, а сейчас захожу будто с себе домой.       Я вырос вместе с Раскольниковыми, а Раскольниковы — вместе со мной.       Наблюдая за другими семьями, которые я действительно могу называть неблагополучными, с зашуганными от побоев детьми, с родителями, не опускающими бутылку, я не встретил ни одной такой, которая походила бы на бойких и жизнелюбивых Раскольниковых.       У них была своя ситуация: в семье не было взрослых. Нет, конечно дети не берутся из воздуха, конечно были родители. Но всё-таки считаю, что взрослых людей не было.       Все дети, все двенадцать. Да, вы не остышались! Двенадцать! Все с проблемами нервной системы. Невроз на неврозе. У каждого ребенка своя проблема: агрессия, замкнутость, неусидчивость, нервные тики. Но даже нельзя точно сказать, пошло ли это ещё при беременности матери или от хорошей жизни Возможно.....       Нет, я начну этот рассказ не с документов органов опеки и скучных выписок медицинских карт, где первая запись датируется тысяча девятьсот девяносто третьим годом, а с самых свежих новостей.       Итак, знакомьтесь: дело Семьи Раскольниковых.