"Неожиданное попадание не туда"

— Старик! — мысленно возмутилась она. — Ах да… мне ж двенадцать тут, по сути. Хотя с таким лицом и мешками под глазами я уже как будто в ипотеку влез. Фыркнула, поправляя оверсайз футболку, и направился к кассе. Поставила корзину, выложила всё аккуратно — яйца к яйцам, лапшу по сортировке, как в Тетрисе. Кассир, девушка с тусклым взглядом и розовой резинкой на запястье, пробивала покупки молча. На последних позициях подняла глаза. — А вы… не из банды, случайно? Такемичи замер. — Э… С чего вы взяли? — Да просто... у вас лицо знакомое. Может, путаю, — пожала плечами. — С вас 3,800 йен. — Да уж, путаешь, милая, ещё как, — буркнул он про себя. Достал карту. Секунда напряжения — пройдёт или нет? — Оплата прошла. Хорошего дня! — Спасибо… — выдавил он и, взяв пакеты, вышел из магазина. На улице всё было как всегда: тепло, пыльно, шумно. Люди проходили мимо, кто-то кричал по телефону, а он — шёл, неся свой маленький армагеддон в пластиковых пакетах. Окей, — подумал он. — Значит, я в теле Такемичи. Ханма существует. Девочка из другого мира — это я. Пора как-то с этим жить. Или хотя бы пообедать. Пришёл домой, пнул дверь ногой — пакеты оттягивали руки, как будто нёс на себе не продукты, а весь груз новых проблем. — Я теперь мальчик… — тяжело выдохнул, скинув обувь. — Не могу с этим смириться. Вообще. Как так? Почему не Мики, не Баджи, не Хина… А именно он? Возмущений было много — кипели внутри, как чайник без воды, но вслух он ничего не сказал. Только шумно вздохнул. — Хааа… Разложил продукты по полочкам. Яйца в дверцу холодильника, гречку в шкаф, лапшу туда же — отдельно, как стратегический запас. Помидоры и огурцы — ну, пусть лежат, хотя он не знал, будет ли вообще есть их. Готовить? Он глянул на плиту. Нет уж. Не сегодня. Запарил себе лапшу, сел за стол. Чашка горячая, пар поднимается, будто у еды есть душа. — Ладно… хотя бы поем, — пробормотал он, уставившись в никуда. Лапша была острая, но вкусная. И единственным напоминанием, что хоть что-то в этом теле ещё приносит удовольствие. Он жевал молча, а в голове крутилась одна мысль: Что, чёрт возьми, мне теперь делать?