В этот раз уходи навсегда

Я не смогу сделать это сегодня, Взять и разорвать всё то что было. Ночью совершиться ошибка, Которая сделает мне только хуже.       Антон устал. Устал каждый раз приходить в пустую квартиру, ужинать и завтракать в одиночестве. А вы спросите почему бы он не нашёл себе человека, который бы встречал его после тяжелого рабочего дня дома, сидя на кухне, рассказывал, что у него произошло. Потому что у него уже есть отношения с голубоглазым парнем.       Арсений в начале их отношений был просто лапочкой. На свидания приходил с цветами, каждое утро звонил, интересуясь как у него дела. После переезда он ещё какое-то время был им. Готовил еду, встречал с счастливой улыбкой на устах, но после двух месяцев совместной жизни всё изменилось.       Арсений стал пропадать, говоря о том что они ставят так много спектаклей и одни пробы идут за другими. Антон в начале верил во всю эту чепуху, но после многочисленных походов на кастинги и вопросов «как сходил?», и в ответ сухое: «сказали, что перезвонят», он лишь грустно усмехался на его поздние приходы.       Он не мог утверждать, что тот ему изменяет, ведь прямых доказательств на то не было, лишь догадки. В нём теплилась та крошечная надежда, что Арсений только его и больше ничей…                               ***       Звон будильника, чертыхания, шарканья ног о пол — типичное утро Антона Шастуна. Мужчина делает себе чашку кофе и выходит на балкон, наслаждаясь осенней прохладой. Берёт пачку сигарет и закуривает, выдыхая сизый дым. Сигареты для него, как успокоительное, делая затяжки, он забывался, в прямом смысле, мыслей было ноль в эти моменты. Будто кто-то открывал окно и выветривал их. Он старался не думать, не рассуждать, ведь тогда все мысли сводились к Арсению, который сейчас мирно сопел в подушку. Засыпал он как всегда один, кутаясь и согреваясь теплом одеяла, а просыпается уже с дыханием в шею, которое щекотит кожу.       Кружка летит в раковину. Антон собирается, стараясь не обращать внимание на Попова. Заводит машину и выезжает на работу, лишь иногда покачивая головой в такт музыки, льющийся из радио. На удивление Шаста пробок нет, хотя обычно в это время уже начинается скопления автомобилей.       Офис встречает его привычными запахами кофе и звуками клавиш, стуками женских каблуков об пол. Это настолько уже въелось в подкорку мозга, что это не раздражает. Для него это спокойствие, стабильность, хоть где-то…       — Привет, — улыбается ему слишком бодро Кузнецова.       — Привет, — пытается улыбнуться ей так же бодро, как она Антон.       Ира хорошая девушка, внимательная, чуткая. Возможно, это было всё из-за её симпатии к Шастуну, о которой он прознал, не припоминая, когда давал какие-либо намёки на отношения больше, чем дружба. Он думал, что с ней могли бы сложиться довольно здоровые отношения. Но это невозможно из-за предпочтений Антона, хотя все его предпочтения сводиться к одному единственному человеку с лучезарной улыбкой и хитрым прищуром глаз. Точнее это называется арсенисекуальность.       — Ты какой-то замученный. Всё в порядке? Хочешь кофе? — только сейчас Шаст заметил, что у девушки в руках было два картонных стаканчика с дымящимися напитком.       — Спасибо, не отказался бы, — принимая напиток, поблагодарил мужчина, устало улыбнувшись.       — Ирина! — кто-то выкрикнул имя Кузнецовой из-за чего та встрепенулась и виновато улыбнулась, побежала в другую сторону.       Кинув последний взгляд на удаляющуюся фигуру девушки, прошёл за рабочее место, где уже лежала стопка каких-то бумаг. Устало выдохнув, Шаст принялся за работу иногда отпивая остывший кофе. Время тянулось медленно за ставлениями графиками, проверками статистики. Оно уже ушло за обед, который Антон благополучно пропустил, отнекиваясь от приглашений присоединиться к ним, в том числе и Ире. Не то чтобы он страдал какой-нибудь болезнью связанной с пищеварительным процессом, но такие пропуски пищи вставали обычными, вроде не вредя здоровью, как думал Антон. На мобильный приходит уведомление отчего Шаст слегка вздрагивает от неожиданности. Но берёт его в руки. Егор Давай сегодня в бар 17:58                                                       Антон                                           Начало недели                                     Чё то произошло?                                                       17:59 Егор Нет, просто давно не виделись Ты всё на работе пропадаешь Так что? 18:01                                                       Антон                                                       Я за                                                       18:04       Недолго думая, согласился Антон. Всё равно дома никто не ждёт. Егор Тогда в восемь как обычно? 18:04       Отправив короткое «Да», он продолжал доделывать работу.                               ***       Громкая музыка била по ушам, заставляя морщиться. Неоновые огни вывесок и прожекторов освещали помещение. Люди на танцполе толпились, двигаясь в такт музыки, кто-то выкрикивал слова знакомой песни, а парочки стояли по уголкам, прижимаясь друг к другу. Так же по помещению летал дым сигарет и кальяна. Это заведение пользовалось популярностью среди жителей города. Место было и вправду хорошее. Напитки были необычные, но очень приятные на вкус, музыка подбиралась ритмичная и с битами, чтобы на танцполе никто не танцевал, как вялая квочка, а чтобы наоборот, раскрепощались.       Возле барной стойки Антон замечает длинную шевелюру друга, который уже попивает какой-то напиток. Ничему не удивляясь, мужчина пробирается сквозь скачущую молодёжь и не только. Подходя к Егору, тот замечает его и улыбается ему, оголяя ровный ряд зубов.       Егор был как всегда одет в брендовую одежду. Чёрные джинсы трубы и того же цвета худи. Несколько тоненьких цепей и приглаженные волосы.       — Бро, ты так осунулся, — вместо приветствия говорит Булаткин, замечая не самый лучший вид друга. — Ты как? С Арсом что-то?       Егор всегда знал куда и как бить, чтобы точно попасть в точку, хотя она не менялась с их прошлых встреч. Они познакомились на какой-то очередной вечеринке у друзей, когда Антон был на первом курсе университета. У них сразу нашлось много тем для общения, что они решили не прекращать своё общение и сдержали обещание, уже дружат шесть лет.       — Как всегда, в яблочко, — криво усмехается Шаст, делая заказ. — У него как всегда «пробы», да «спектакли». Не видимся почти, если только вижу его спящим на кровати рядом и всё, а так как-будто и не вместе.       — Ты не заебался?       — Заебался, ещё как.       — Так, почему не бросишь? Он же как вампир, из тебя все силы, время выкачивает.       — Не могу, Егор, — и задумываться. Арсений и вправду, как вампир, верно Булаткин подметил. Он же высасывает буквально всё. — Я люблю его…       — Любишь? Это не любовь, Тох. А если и да, то больная и только для тебя, потому что ему похуй. Он использует тебя, ебясь с другими. Надо жить дальше, не застревай в этих отношениях, оглядись, посмотри вокруг. В мире полно людей, — каждое слово Егор разжёвывал и выплёвывал словно ребёнку. — Я пойду, потанцую, — и слился с огромной толпой людей.       Использует… Как точно подмечено. Пользуется жильём, деньгами и всем, что может взять у него, а Арсений знает, что у Антона он может взять всё, потому что не откажет, не сможет. Каждый раз намереваясь сказать Попову, всё что он думает о нём и чтобы тот пошёл нахуй из его квартиры, вставал в ступор, смотря как мило лежит Арсений на его кровати. Хотел бы видеть это всегда, только в нормальных отношениях, но никогда один партнёр подозревает, что другой ему изменяет.       Антон не замечает как уже пьёт четвертый стакан алкогольного напитка. Надо бы остановиться, а то не встанет с утра из-за похмелья. Отворачиваясь от барной стойки, его взгляд устремляется в толпу, вылавливая одного мужчину, который двигался плавно, не дёргано, как все остальные. К нему придвигались девушки, чтобы заполучить внимание и возможно что-то большее, но Егор лишь слегка улыбался и уходил в другую сторону. Егор красивый парень, не зря пользуется популярностью среди модельных агентств. За него они готовы биться, тратить уйму денег, лишь бы Булаткин перешёл к ним под крыло. Егор ловит его взгляд и лишь ещё шире улыбается, хотя можно подумать куда ещё шире. Пробирается сквозь толпу, запыхавшись, залезает на стул и делает заказ.       — Егор, — зовёт Шаст, на что тот сразу поворачивает к нему голову, приподнимая в вопросительном жесте бровь. — Почему у тебя нет отношений? — глаза Булаткина округляются от внезапно заданного вопроса, ведь обычно они не обсуждали его личную жизнь и интересы в этом плане.       — Да, кхм, как-то не получается найти пару со всеми этими показами.       — О тебе же, наверное, грезит каждая вторая, а у каких-нибудь мужчин хуй, наверняка, стоит.       — У кого надо, не встаёт, — оговаривается Егор.       — То есть тебе кто-то нравится?              — Верно, но я бы не хотел это обсуждать, — беря в руки подданный напиток, пригубляет его. — Прости, — виновато улыбается Крид.       — За что ты извиняешься? — парень напротив пожимает плечами. — Ладно, как дела в модельном? — решается сменить тему Шастун, понимая что эту тему его друг не хочет обсуждать, если захочет он и сам расскажет ему, когда будет уверен.       — Недавно ездил в Милан, я тебе же об этом говорил. Новый фотограф появился, фотки ахуенные делает, да и вообще чувак крутой, познакомлю как-нибудь. Серёга Матвиенко зовут, — Булаткина теперь не остановить, а вообще даже и не хотелось этого делать. Он любил слушать его рассказы о новых событиях в его жизни, модельных показах, да и вообще, если бы он нёс какую-нибудь чепуху, то его будет приятно слушать.       Вот об этом Антон мечтает.                               ***       Антон выходя из такси, достаёт пачку сигарет, закуривая одну из них. Домой возвращаться не хочется от слова совсем. Это квартира прогнила воспоминаниями, как и эти отношения. Он решил, надо всё это завершать. Вдох сизого дыма и становится легче. Идя к подъезду, Шастун проверяет окна на наличие света и видит, как в окне кухни горит тёплый свет. Из рук падает сигарета, шаг ускоряется, мысли путаются в клубок. Либо сейчас, либо никогда.       Шаст бежит по ступеням лестницы, забывая о существовании лифта. На адреналине и выпитом он преодолевает этажи за считанное время, после чего появляется лёгкая отдышка. По карманам шарит рукой, пытаясь нащупать связку ключей. Найдя её, вставляет один ключ в замочную скважину. Один поворот. Вспоминает, как однажды они так же в пьяном состояние, слились в страстном поцелуе. Антон тогда тоже искал ключи, чтобы уже всё продолжить за дверью этой квартиры. Второй поворот. Вспоминает, как помогал перевозить вещи Попова из съёмной квартиры в его. Тогда глаза обоих горели счастьем и взаимной любовью. Сейчас же они потухли.       Открывает дверь, проходит внутрь и видит на кухне Арсения, сидящего за столом и попивающего чашку чая. Тот поднимает взгляд и встречается с зелёными, как поля, глазами.       — Ты сегодня поздно как-то, — оставляя чашку на стол, поднимается Арс и проходит в коридор, слегка улыбаясь.       Антон смотрит и ничего не может сказать. Адреналин отступает. Все слова, которые он хотел сказать просто выветрились из его головы. Хочется влепить себе оплеуху за трусость и нерешительность.       — Арс…? — в горле сухо.       — М? — он игриво улыбается, а в глазах плещутся черти.       Арсений подходит ближе и завлекает его в поцелуй, сминая антоновы губы своими. Из головы вылетают все мысли, оставляя пустоту. Попов прижимает его к двери, зарываясь пальцами под чужую футболку, проводя рукой по впалому животу. Из уст Антона вырывается судорожный стон, внизу живота приятно тянет. Они не должны, он должен сказать ему… Рука Попова спускается вниз к бугорку на джинсах, подтверждая, что партнёр уже возбуждён.       Антон разворачивает уже Арсения и прижимает к двери, с напором впивается в губы, закусывая нижнюю губу. От губ проводит дорожку поцелуев до мочки уха, которую слегка прикусывает и опаляет дыханием. Шаст шарит по оголённой коже груди мужчины, натыкаясь на сосок. Влажными поцелуями спускается и к нему, посасывая, кусает. Арс стонет. Стонет так сладко, что хочется слышать это на постоянной основе. Второй сосок облизывает и так же всасывает, в то время как другой сосок щиплет и трёт.       Он приподнимает Арса и тащит его в комнату, кидает на кровать, снимая с себя футболку. Арсений приобнимает его ногами и переворачивает его, седлая бёдра. Немного проезжается по чужому паху, вызывает стон и удовлетворено этим, припадает к губам, а потом к молочной коже. Кусает, всасывает, целуя, пытаясь отметить его, чтобы… что? Арсений не задумывается, лишь целует в плечо, продолжая осыпать кожу поцелуями, сантиметр за сантиметром. Антон пытается сдержать стоны, которые хотят вырваться из опухших губ, закусывая их. Арсений отлипает от такой сладкой кожи и любуется своим произведением. Ему нравится. Нравится, как это всё выглядит на нём, а не на…       Антон вновь берёт инициативу в свои руки, разворачивает и усеивает грудь лёгкими поцелуями, иногда оставляя отметины, которые позже станут засосами. Спускается ниже и останавливаться напротив резинки домашних штанов. Смотрит в затуманенно-голубые глаза, как бы спрашивая разрешения, хотя знает, что ответ будет «да». Попов кивает. Медленным движением снимает их вместе с боксёрами. Плоть бьётся о живот из-за чего оставляет след смазки. Не теряя ни секунды, Антон берёт его по основание из-за чего раздаётся громкий стон. Хорошо, что за несколько лет отношений он подавил в себе рвотный рефлекс. Выпускает и снова вбирает, играя языком с уздечкой. Арсений зарывается пятёрней в кудрявые волосы и насаживает его. Член упирается в нёбо, Шастун вдыхает глубже. Попов выпускает волосы и дышит сквозь зубы.       — Шаст, давай уже.       Антон встаёт с колен и смотрит на Арсения, растрёпанный, щёки румяные, губы распахнуты, глаза прикрыты, но во время короткого отсоса, Антон уверен, они закатывались. Рваными движениями расстегивает ширинку и пуговицу на джинсах, снимает всё и шарит рукой, в прикроватной тумбочки, в поисках на наличие смазки и презерватива. Находит и кидает всё на кровать, нанося на указательный палец смазку, приседает, придвигается и целует в бедро, легко, почти невесомо. Вставляет палец сначала на одну фалангу, а потом сразу же на две. Мышцы расширены. Он уверен, что Арс не для него готовился, а значит у него уже был секс. Распределяет смазку по анальному отверстию. Находит комочек мышц и водит по нему с лёгким нажимом. Стоны разносятся эхом в голове, от чего несёт. Высовывает палец, вновь оставляет невесомый поцелуй на губах, но Арсений не даёт отстраниться, целует мокро, жадно, пылко. У обоих кончается воздух, от чего приходится отстраниться. Антон берёт презерватив, раскрывает пакетик и раскатывает латекс по горячей плоти. Пристраивается и целует в шею. Входит по головку, слыша судорожный вздох снизу, входит дальше, медленно, пытаясь не сорваться и не начать втрахивать Арса в кровать. Входит по основание и ловит губы, начиная двигаться тягуче медленно. Арсений под ним ёрзает, пытаясь насадиться ещё глубже. Стонет, закатывает глаза от наслаждения, выстанывает имя Антона. Шаста от услышанного стона с его именем ведёт ещё больше и ускоряет толчки, находя простату. Берёт чужую плоть в руки и начинает надрачивать, набирая темп такой же как на толчках.       Арсений под ним изгибается дугой от наслаждения, громко простонав, изливается на свой живот. Антон толкается ещё несколько раз и изливается в презерватив. Чуть отдышавшись, выходит, слыша разочарованный вздох. Снимает презерватив, выкидывает его в мусорное ведро. Берёт влажную салфетку, стирает чужое семя и падает рядом. Прикрывает глаза и проваливается. В дрёме чувствует на себе объятия и лёгкий поцелуй в щёку. Я не смог сделать это сегодня, Но завтра я возьму и разорву всё то что было… Ночью мы совершили ошибку, Которая делает мне только хуже… Завтра я смогу.