Военное положение

После нового года начиналась новая четверть, и Андрей начинал её в новой школе. Наверное, этого следовало ожидать. У отца дела шли лучше и лучше, и родители собирались покупать квартиру побольше. Так что после окончания январских праздников Андрей и Лёва перешагнули порог школы в новом районе. – Это элитный лицей, мальчики. Попасть туда очень непросто, особенно в середине учебного года, так что вам очень крупно повезло, помните об этом… Помнить об этом в непривычной, неудобной форме – белоснежной рубашке и тёмно-красном костюме с вышитой золотистыми нитями эмблемой на груди – было довольно непросто. К счастью, у него был Лёва, в точно такой же форме, который был совершенно не против держать его за руку весь путь от автобусной остановки до дверей школы и чуть дальше. Время уже близилось к уроку, так что большинство учеников, болтая между собой, торопилось скорее оказаться у своих классов, и на двух новеньких никто не обращал внимания. К сожалению, на этом поддержке был конец. На лестнице пришлось попрощаться: Лёва двинулся вправо по второму этажу, скользя глазами по номерам кабинетов, а Андрей поплёлся выше, на третий. Брат, конечно, предлагал и даже настаивал проводить его прямо до порога и передать лично в руки классному руководителю (причём всё это даже без доли насмешки), однако Андрей твёрдо отказался. Не хватало ещё начинать знакомство с новым классом вот так. Но оказалось, что начинать знакомство ему не нужно. Оно уже начато. Едва он переступил порог, как один мальчик, сидящий на подоконнике в конце класса, вдруг издал громкий высокий звук и замахал обеими руками над головой. Андрею потребовалась секунда или две, чтобы вспомнить, кто он. Димаш, мальчик со дня рождения Лены, а рядом с ним стояла, кажется, Настя?.. Он огляделся и узнал лица ещё пары человек. От сердца отлегло, волнение утихло, а улыбка на губах вышла яркой и искренней. Они все выглядели дружелюбными. На перемене вышел в коридор. Надо было остаться, наверное, продолжить знакомство нормально, но от избытка внимания и шума вокруг собственной персоны стало неуютно, пришлось улыбнуться, спросить, где здесь туалет, и отправиться в самый дальний от него конец коридора. Он один был на всю начальную школу, вдоль стен креслица, по углам цветы, всё красиво, не как в прошлой школе. Из одного такого кресла торчала светлая голова с двумя косичками с жёлтыми бантиками. Очень знакомая. Он и не подумал, что… ну конечно. Андрей подошёл и сел рядом, на соседнее кресло. Лена повернулась недовольно, хмуря лицо, потом узнала его, хмыкнула, молча отвернулась обратно. На её коленях лежала раскрытый блокнот, на клетчатой странице которого наполнялся цветом (красным, конечно) рисунок машины. Лена штриховала резко, сильно нажимая на карандаш, но аккуратно, не выходя за контуры. – Привет. Вместо ответа она достала из кармана шоколадный батончик, и не глядя пихнула ему в руку. Всё так же молча. Ему подходило. За следующие две недели он полностью освоился в новом классе, завёл друзей, с которыми было весело гонять мяч после школы, и сполна осознал, что имела в виду мама, когда говорила про «усложнённую программу по математике». Но каждую вторую перемену стабильно выходил в коридор, садился в кресло рядом с Леной и получал от неё молчаливое угощение. Оно было в разном виде: кекс, батончик, слойка, булочка, плитка, – но непременно шоколад. На третьей неделе она начала с ним разговаривать. В один прекрасный день, снова отрывая взгляда от листа с нарисованной машиной, небрежно бросила: – С апельсином или орешками? Андрей выбрал с орешками. Потом, приободрившись, спросил: – Что рисуешь? Признаться, он ожидал ответа в стиле «глаз нет?» или «не твоё дело». Или что она вообще не обратит внимания, как всегда. Но неожиданно получил ответ: – Свою будущую машину. – Это Порш или Ламба? – Нет, это… Это моя будущая машина. Понял? – Типа своя марка? – Дошло наконец. Вау. Он не следил, но не мог не заметить, что больше она ни с кем не общалась. Рисовала, читала, иногда играла в тетрис или старательно клеила в тетрадь наклейки с Человеком-пауком, иногда хмурила брови на пробегающих мимо шумных одноклассников. А говорила только с ним. С каждым разом – чуть больше. Димаш крутил пальцем у виска, спрашивал, зачем ему водиться с «угрюмой злой девчонкой». А Андрей… не знал, что ответить, поэтому только улыбался и молчал. Наверное, сначала она была самым знакомым человеком, вот и всё, а потом они случайно стали друзьями. Он даже не понял. Но знал, когда именно до него дошло. В феврале отец купил-таки новую квартиру, в паре кварталов от школы, и Андрею наконец разрешили ходить домой одному. Раньше ему всё время приходилось ждать, пока Лёва закончит свои уроки и факультативы, а временами брата ещё задерживали учителя. Теперь же он ни от кого не зависел. Ну, может быть, только от мамы и её «будь дома не позже пяти, у тебя ещё уроки». Вообще он видел, что большинство учеников из школы забирали на машинах – родители или даже личные водители, лишь немногие, как они с Лёвой или Димаш ходили сами. В один ничем не примечательный вторник Ди не мог гулять после школы, ему нужно было ехать с мамой не то в магазин, не то к бабушке, но он предложил купить сухарей, колу и пройтись до дома вместе, благо что жили они в одной улице друг от друга. Это была заманчивая идея, и Андрей согласился, но на школьном крыльце они столкнулись с Леной. Вернее, она стояла, прислонившись спиной к решётке перил с той стороны, и смотрела на въезд на территорию. Домой Димаш пошёл один, а Андрей тоже облокотился спиной на перила. Они неприятно впились в спину через тонкую куртку – дело шло к весне – и вообще стоять так было странно, ещё и молча, но Лена стояла неподвижно, и он решил, что тоже сможет. – Я машину жду. Бабушка на переговорах, – сказала она вдруг, повернув голову. Андрей с удивлением увидел расширенные глаза, полные его собственного отражения и надежды. – Сказала, за мной заедут. «Заедут» – это ведь могут быть?.. Лена не договорила, но Андрей всё понял. Став старше, он всегда благодарил создателя за то, что в этот день его десятилетняя версия догадалась остаться с ней рядом. Потому что, когда в воротах показалась знакомая машина, Лена сорвалась на бег и наверняка заработала бы школе медаль на каких-нибудь районных соревнований, если бы кто-то стоял рядом с секундомером. Потому что на полпути она замедлилась. Потому что последние пять метров не дошла, остановившись, как вкопанная. Потому что за рулём сидел очередной водитель её бабули, а не… Обычно, оказавшись в трудных эмоциональных ситуациях, Андрей представлял, как бы в них поступил Лёва, и делал так же. В этот раз его мысленный Лёва молчал, и Андрей не понял, как оказался рядом с Леной, как за руку довёл её эти последние пять метров до машины и с беззаботной улыбкой десятилетки заглянул в водительское окно: – Здрасьте! А мы с Леной как раз вас ждём! Вы меня случайно до дома не подвезёте? Я как раз по пути живу! В машине Лена сидела у левого окна, раз за разом скручивала-раскручивала ремешок от рюкзака и молчала. А Андрей всю недолгую дорогу до своего дома заглушал безликое радио и с самым горячим энтузиазмом веселил водителя рассказами о последней серии Человека-паука и предстоящей школьной поездке в театр. И сказал напоследок, что Леночка, кажется, подхватила простуду, оттуда шмыгающий нос и раздражённые глаза. И молчит она потому, что горло болит, а не потому что зарыдает, если откроет рот. Дома он бился лбом об подушку и повторял, что он идиот. Ну кто захотел бы вообще общаться с таким клоуном? Даже взгляд Рональдиньо с плаката казался насмешливым. Но на следующий день Лена сама зашла в его класс на перемене, положила на парту между ними очередной кекс с шоколадом и спросила, когда он собирается приехать в гости. – У меня ещё одна машинка. Не с кем погоняться. Годы спустя её манера говорить «спасибо» осталась прежней.