Военное положение

Они познакомились из-за олимпиады по физике и попытки быть похожим на Рональдиньо. Тогда у отца только что-то стало получаться. Дома появился новые телек и холодильник, а мама начала носить не только серебро, подаренное бабушкой, и простое обручальное кольцо, но и новенький рубиновый гарнитур. И новая куртка на грядущую зиму Андрею досталась не как обычно, с антресолей и плеча Лёвы, а прямо новенькой, из магазина, с биркой и натуральным меховым подкладом. И покупал её даже не дед, ворчливо сыплющий замечаниями о бестолковых людях, семейном деле и чём-то ещё, а папа. Родители должны были ехать в гости одни, как всегда, но в тот день Лёва, вышедший на городской этап, не мог присмотреть за младшим братом. А остаться дома одному Андрею было нельзя. Хотя не сказать, что он не пытался переубедить маму. – Ага, чтобы как в прошлый раз получилось? Нет уж, спасибо, с нами поедешь, – сказала она. И как ей объяснить, что как в прошлый раз не будет точно? Подумаешь, смотрел футбол и один единственный раз, сильно вдохновившись, хотел попробовать только что увиденный на экране финт… Та люстра никому даже не нравилась! И повесили её ещё до его рождения, так что Андрей так и не понял, за что его тогда ругали. Но вывод сделал. Правда, никто в это поверил. И вот его везли на заднем сидении новой папиной машины куда-то загород. В салоне ещё немного пахло кожей, негромко играла какая-то любимая мамина песня. Андрей угрюмо смотрел в окно. Он мог бы посмотреть телек, там по какому-то каналу обещали вторую, самую классную, часть Терминатора. Или поиграть во что-то на Лёвином компе, пользуясь его отсутствием. В общем, мог заняться чем-то серьёзным, вместо того чтобы сидеть при дурацкой взрослой болтовне. Тем более, в незнакомом месте и с незнакомыми людьми. Хотя кое-что о том, куда они едут, Андрей всё же знал. Знал, что они едут к женщине. Знал, что он мужа ей осталась огромная компания и неприлично много денег. И знал, что отцу до крови из носа надо, чтобы она пригласила его за свой стол и поделилась этим сладким звенящим пирогом. Про пирог придумал Лёва, посмеивался потом и отказался пояснять, но Андрей вроде понял. Эта машина, например, была только крошкой. – …а это Андрей, наш младший. Андрюша, это Виктория Павловна, поздоровайся… Андрей поздоровался. Виктория Павловна оказалась высокой немолодой женщиной с цепкими зелёными глазами и сухим ртом. Она благосклонно кивнула в ответ и махнула рукой в сторону лестницы. Они стояли в большом холле, таком, как в кино, с высокими потолками, лепниной по стенам и широченной позолоченной люстрой. В таких интерьерах гармоничнее смотрелись бы парча и кринолины, а не деловые костюмы и чёрные галстуки. Андрея, чтобы не мешал, отправили знакомиться с внучкой хозяйки. Обычно ему не нравилось водиться с девчонками, но в этот раз он был так рад, что избежал участи чахнуть от скуки за большим холодным столом под мудрёные бесцветные фразы, что по лестнице поднимался вприпрыжку. К тому же, он понимал: если встреча окажется удачной, видеться ему с этой девочкой предстоит часто, – и значит, стоит постараться подружиться. Он постучал во вторую дверь справа. Никто не ответил. Он постучал снова, чуть громче, и снова услышал тишину в ответ. Странно. Ему сказали, что она у себя в комнате. Может, он ошибся?.. Андрей на всякий случай постучал в третий раз и осторожно толкнул дверь. Девочка сидела на кровати, скрестив по-турецки ноги, и читала книгу. Рассмотрев её, Андрей чуть не скривил губы. Она выглядела, как типичная девчонка – светло-жёлтая пижама с утёнком на животе, две светлые косички, книга в розовой обложке. Ещё и явно младше, года на два, а то и больше. – Привет, – сказал Андрей, прикрыв дверь, и постарался дружелюбно улыбнуться. – Меня зовут Андрей, твоя бабушка сказала, что я могу подняться. Она не отреагировала. Даже глаз не подняла, только перевернула страницу. Андрей предпринял новую жалкую попытку. – А как, эм, зовут тебя? Снова ничего. Он просто стоял на пороге, раскачивался с пятки на носок, не решаясь уйти, и чувствовал себя нелепым пустым местом. Что вообще пошло не так? Он делал всё, как учили мама с Лёвой: постучался, улыбался, был вежливым… Или все девочки такие? У Андрея никогда не было возможности узнать на своём опыте, как это – дружить с девчонками. Одноклассницы вились своими стайками, не пуская никого в свой круг, а сестёр не было. Ожидая хоть какого-то ответа, он огляделся. Спальня казалась больше, чем гостиная в их квартире. На стене, напротив большого окна, висели три ровных ряда книжных полок, но, помимо книг, на них стояли какие-то фоторамки и плюшевые игрушки – зайчики и котята. Зато на столе в углу небрежной стопкой лежали журналы, на обложке верхнего в свете лампы блестел чёрный спортивный Порш. И за ними скромно теснилась у стены его объёмная миниатюрная копия, судя по антенне, поднимающейся от заднего бампера, радиоуправляемая. Андрей чуть присвистнул, руки так и зачесались взять в руки пульт и устроить проверку манёвренности. На крыльях модельки виднелись потёртости и редкие царапины, значит, она не для красоты стоит. Но вряд ли эта молчунья играет в неё сама. Может, кто-то отдал? Или она стащила у какого-нибудь старшего брата. Андрей, например, таскал тайком Лёвины игрушки, пока вполне заслуженно не получил от него по ушам. И весь ящик игрушек в довесок. Девочка продолжала молчать и игнорировать. Андрею надоело. Он уже собрался уйти, протянул руку назад, нащупал дверную ручку, но не успел сделать шаг. Ему показалось, что губы девочки дрогнули, а пальцы, держащие книгу, сжались и заломили страницу. – Ты что, ревёшь? – спросил он на всякий случай. Бах! Книга захлопнулась. Девочка отбросила её в сторону и посмотрела на него зло и исподлобья. – Чё ты пялишься? Не твоё дело, ясно? Губы у неё всё-таки дрожали, голос тоже. Андрей растерялся окончательно. Девчонка – это непонятно, но ревущая девчонка – это почти катастрофа. Папа всегда терялся и паниковал, если мама начинала плакать, и Андрей вынес из этих немногочисленных случаев, что ни в коем случае нельзя оставлять эти слёзы без внимания. Почему, блин, это происходит с ним? Он же просто хотел посмотреть Терминатора, а не вытирать чьи-то сопли! Вообще-то, больше всего хотелось развернуться и уйти. Дом большой, участок тоже, и он наверняка нашёл бы, чем заняться. В самом крайнем случае тихонько посидел бы рядом с мамой и папой, пока они там болтают с той женщиной, но… А если родители подумают, что это он её обидел? Или её бабушка. Тогда папа точно не обрадуется… Взгляд упал на ярко-жёлтый мяч, видневшийся на полу где-то между ножкой кровати и шторой. Идея пришла сама собой, Андрей ухватился за неё покрепче, хотя не надеялся на успех. – Сыграем в футбол? Больше хотелось, конечно, всё-таки добраться до машинки, но игра в футбол – какое-никакое занятие на двоих. Он почти видел, как она сморщит нос и презрительно вскинет голову. Девчонки с такими косичками обычно так и делают, но эта внезапно шмыгнула носом, дважды моргнула и кивнула. Она слезла с кровати, взяла мяч подмышку и прошла мимо удивлённого Андрея к лестнице. Он догнал её на третьей ступеньке. Пол под ногами поскрипывал, а с первого этажа уже доносились приглушённые голоса. Пока вещал папа. Они обулись у входной двери, накинули на плечи куртки, пользуясь тем, что некому проследить, застёгнута молния или нет. Девочка уверенным шагом повела Андрея на задний двор, совершенно молча, не глядя на него. «Андрюша, будь вежливым». «Андрюша, улыбайся». «Андрюша, умей слушать». Почему мама не сказала, что делать, если в ответ на все старания звучит вот эта тишина? Ему нечего слушать! – Так… как тебя зовут? Я Андрей, – сказал он неуверенно, когда тишина стала слишком густой. – Помню. Лена, – буркнула девочка в ответ. На заднем дворе дома были разбиты зелёные клумбы, среди которых стояла большая светлая беседка, увитая виноградом, и зона для барбекю. Но за ними открывалась широкая ровная поляна. На одной из её сторон Лена остановилась и пяткой кроссовка прочертила длинную прямую линию. – Мои ворота. Значит, вот как… На противоположной стороне Андрей прочертил такую же линию и кивнул, выражая готовность. Мяч был не очень: слишком резиновый, слишком мягкий, слишком маленький. И играла Лена, если честно, так себе. Не умела обводить и частенько мазала мимо ворот, зато мяч пинала с такой силой, что он то и дело улетал куда-то в кусты, откуда Андрей доставал его облепленным землёй и листьями. А ещё она всё время молчала, что было хуже всего. Андрей привык болтать во время игры или хотя бы перекидываться парой слов, шуткой там или хотя бы банальным «я открыт», но эта девчонка будто воды в рот набрала. Несколько раз мяч с её нескромной подачи попадал в клумбу, ломая нежные стебли не успевших засохнуть растений. Она никак на это не реагировала, Андрей тоже предпочёл не заострять на это внимания, но сам на всякий случай старался перехватывать её пинки до того, как они повредят что-нибудь ещё. Ему совсем не хотелось, чтобы какие-нибудь погибшие бархатцы записали на его счёт. А когда мяч влетел в окно беседки и оттуда послышался стеклянный звон, Андрей замер, глядя на Лену. Она снова не повела и бровью, просто молча дотопала до беседки, вошла внутрь и вернулась обратно с мячом. – Всё в порядке? – на всякий случай спросил он. Потом, подумав, предложил: – Если хочешь, могу сказать, что это я разбил. Меня родители ругать не будут. Лена бросила в ответ непонятный угрюмый взгляд, но всё же ответила. – Меня тоже. Он немного приободрился и попробовал закрепить успех. – Сколько тебе лет? – В ноябре будет восемь, – ответила она важно, дуя губы. Андрей с удовлетворением кивнул. Значит, он правильно угадал, она младше на два года. Ему в августе исполнилось десять, летом он оканчивает начальную школу, а она только во втором классе. Или, может, даже в первом. Поднялся ветер, задувая в ворот расстёгнутой куртки. Захотелось от него спрятаться, потянуть за собачку, соединяя полы, но Лена порыв игнорировала, а при ней Андрей постеснялся. Ну в самом деле, он же старше, ещё и мужчина, а будет от холода трястись! Она отошла к своей стороне поля и бросила мяч на землю. Следующий раунд начался, хотя ни один из них уже не мог бы сказать, какой идёт счёт. – Ты же не в моей школе учишься? – спросила она неожиданно, с самым сосредоточенным лицом вновь отправив мяч в полёт. Андрей внутренне выдохнул. Снова играть в тишине, только под шорох ветра и упругие вздохи резиновых боков, было бы невыносимо. – Нет. – Он в три широких шага перехватил мяч, рисуясь, отбил его пару раз от колена. – Вроде бы нет, а… – Это неважно, – перебила Лена. – Мы всё равно не будем друзьями. Твой отец может не рассчитывать подобраться к бабушке через меня. Ты играешь или нет? Вместо ответа он ударил, не сильно сдерживаясь, и мяч, пролетев у неё над головой, ударился о дорожку где-то у угла дома. Лена громко цокнула, но направилась за ним. Начинало темнеть, на втором этаже дома загорелись новые окна. Взрослые, видимо, заседали в одной из комнат, что выходили на переднюю сторону, потому что никто так и не сделал им замечаний. Лена дошла до мяча, подняла его, но вместо того, чтобы вернуть его в игру, вдруг зашагала дальше. Она тянула шею, выглядывая что-то из-за угла, рот её сложился в заинтересованную ровную «о». – Это тачка твоего отца там стоит? – спросила она с блестящими глазами, бегом возвращаясь назад. – Чёрная? – Да. Девчонка тут же напустила на себя деловой вид. – Сколько литров движок? Когда мама увидела его забрызганные грязью классические брюки и потрёпанные туфли, она только покачала головой и укоризненно поджала губы. Впрочем, ничего не сказала. Они садились в машину уже вечером, почти в темноте, которая в октябре накатывает неожиданно и глубоко, не обращая внимания на время на часах. С ним никто не делился, но по довольным улыбкам и взглядам, которыми обменивались родители, Андрей мог сделать вывод, что они получили от этой встречи всё, чего хотели. У него самого были смешанные впечатления. После сомнительной игры в мяч он с той странной девочкой какое-то время слонялись по дому в поисках новых занятий, причём во всё той же некомфортной неестественной тишине. А если и разговаривали, то звучало это так, что лучше бы не разговаривали. – Детка, как ты провёл время? – спросила мама, обернувшись к нему назад, когда машина уже выкатила на шоссе по направлению к городу. – Тебе понравилась Лена? – Она чокнутая! – Андрей! Нельзя так говорить, тем более, о девочке! – Мама осуждающе покачала головой. Андрею хотелось возразить, хотелось рассказать обо всём, чтобы она согласилась, но он только пожал плечами и отвернулся к окну. Там пролетали тёмные отрезки леса, прерываемые дорогами, деревнями и реками. – Впрочем… Она, наверное, была расстроена. Виктория сказала, что она очень ждала родителей сегодня, но они не приехали. – Это не отменяет того факта, что она… – Андрей, – сказал папа и бросил один упреждающий взгляд в зеркало заднего вида. – Я надеюсь, ты не говорил ничего такого ей в лицо? Бедному ребёнку только этого не хватает. – Да ничего я не говорил, – буркнул он. – Но общаться с ней больше не буду. Она и сама не хочет, кстати. Попросила меня отвалить в первую же минуту знакомства. Они приехали домой довольно поздно – потеряли больше часа в пробке на КАДе. Дома ждал Лёва, который приготовил ужин и хорошие новости. Результатов олимпиады, конечно, ещё нужно было подождать, но он уже был уверен, что справился на отлично. *** Конечно, никто не воспринял его слова всерьёз. Видимо, в тот вечер отец действительно произвёл впечатление, потому что через два месяца, третьего ноября, Андрей снова сидел на заднем сидении отцовской машины и ехал в тот же самый загородный дом. На этот раз компанию ему составлял Лёва, что не могло не радовать, а на сидении между ними лежали две коробки. На одной красовался большой бант из блестящего розового атласа, а вторая подарочной упаковки была лишена. У девочки Лены был день рождения. В честь этого вчера мама таскала Андрея в магазин выбирать подарки. Они долго бродили среди стеллажей с куклами, плюшевыми зайчиками и большими наборами конструкторов с замками и маленькими принцессами. Мама брала одну коробку, другую, рассматривала, близоруко щурясь, и задумчиво откладывала в сторону с негромким «Надо подумать». О чём думать, Андрей не понимал. Какая разница, что дарить этой девчонке, если она всё равно не оценит? Он даже не мог толком помочь. Сказал, что видел в её комнате книги и мягкие игрушки, но это, видимо, не сильно помогло. – Нет, милый, дарить медведя в её рост мы не будем, – с улыбкой ответила мама на его пятое предположение. Он ляпнул, не думая, желая только поехать уже домой. – Это пошло да и вообще, только пыль собирать, как по мне. А вот что ты думаешь о вот таком наборе? Пятьдесят цветов и тридцать видов бусинок для плетения фенечек, а? Андрей ничего не понимал ни в цветах, ни в бусинках, ни в фенечках. Но что-то ему подсказывало, что девочка Лена не слишком обрадуется. Хотя что он вообще понимает в девчонках? Маясь от скуки, он сначала слонялся от одного конца стеллажа до другого, потом, поняв, что мама слишком увлеклась, дошёл до следующего, потом до следующего… Он сам не заметил, как оказался в отделе с радиоуправляемыми игрушками. Тут были и котики, которые передвигали лапки и мяукали по велению кнопки, и собачки, которые могли подать лапку и исполнить команду «служить», но самое главное – тут были самые разные машины на пультах и даже вертолёты. В голове что-то щёлкнуло, и он быстро нашёл на полках самую красивую тачку. Мама не поверила, что лучшим подарком для девочки Лены будет блестящая ярко-жёлтая Ламборджини с открывающимися дверями, тремя скоростями и металлическим корпусом. Она подумала, что он хотел эту машинку себе, просто не решился попросить прямо. Она сказала взять её и не мешать выбирать дальше, раз уж помогать он не собирается. Андрею даже стало немного обидно. Как итог, ехали на праздник они с двумя подарками. Мама выбрала-таки тот набор с фенечками, а Андрею разрешили взять машинку с собой. То есть, разрешать не хотели, но Лёва клятвенно пообещал, что «присмотрю за мелким, пап, не беспокойся». Во время пути он иногда касался локтем пластиковой коробки, той, что без банта, и тихо усмехался своим мыслям. Почему-то сомнений в том, какой из двух подарков окажется главным, у него не было никаких. – Ага, поздравляю, – буркнул он после того, как мама закончила свою красивую и плавную поздравительную речь, а Лёва вручил подарок с бантом. – Спасибо, – вежливо, но бесцветно ответила Лена, принимая розовую коробку с едва заметным, фальшивым изгибом губ. Её бабушка стояла рядом и смотрела на неё с улыбкой и умилением, несвойственном её сухому строгому лицо. Лена периодически косилась на неё и тоже улыбалась, на этот раз искренне. Андрею показалось, что, если бы не присутствие рядом Виктории Павловны, ему бы снова посоветовали отвалить. В доме было полно и взрослых, и детей. Андрей то и дело наталкивался взглядом на своих ровесников, которые так же оценивающе смотрели на него в ответ. Отец здоровался с их отцами и прямо-таки светился изнутри, гордость раздувала его грудь, и он почти всё время держал руку на плече Лёвы. Мама шла по другую его сторону, чуть позади, и улыбалась своей лучшей приветственной улыбкой. Вот уж у кого стоило поучиться. Андрей плёлся за ними, тихо радуясь, что у него не требуют прямо сейчас бросаться в эту толпу с несвойственным ему дружелюбием. По крайней мере, пока. От него потребовали, конечно, но только минут через сорок после прибытия. Мама наклонилась к его уху и сказала тихо, что «неприлично так долго избегать общества, детка. Ты же у меня не сычик, верно?». Лёва, который всё слышал и знал, ободряюще улыбнулся и подмигнул. Что ж… Вливаться в новые компании всегда было трудновато. То есть, слова находились, улыбки дарились, общие темы обсуждались, однако стоило это обычно кучи нервов. В этот раз было так же, большинство тут было знакомо, они учились в одной школе, и Андрей, новенький, невольно выделялся. Но один из ребят, Димаш, кажется, выглядел по-настоящему дружелюбным и взялся знакомить его со всеми вокруг. В калейдоскопе новых имён и лиц, которые он всё равно не запоминал, Андрей не сразу сообразил, что уже давно не видел именинницу. – Да вон она, – ответила вместо Димаша какая-то девочка с густой тёмной чёлкой, Настя, кивая на верх лестницы. – Она никогда с нами не общается. Слишком ва-а-жная. Остальные поддержали смешками, Андрей тоже улыбнулся. Собственно, это было неудивительно: практически все в этом кругу были или его возраста или чуть старше, а значит, тем более старше Лены. Но Андрей точно видел тут и других, её одноклассников, наверное, неужели она игнорирует и их? Хотя… он вспомнил свой единственный опыт общения с ней и не удивился. А Лена правда стояла на третьей сверху ступени лестницы, держалась обеими руками за перила и гипнотизировала взглядом входную дверь, словно в неё вот-вот должен был войти кто-то важный. У неё снова были две косички с ленточками, пышное розовое платье и большой блестящий бант за спиной, почти такой же, как на привезённом подарке. Она хмурила брови, поджимала губы и всё равно выглядела так, словно вот-вот расплачется. Это было не его делом. Вот совсем. В какой-то момент Настя потащила их всех в большую гостиную, где были расставлены столы с закусками и напитками, и на время Андрей отвлёкся на рулетики с красной рыбой и шипящую газировку, а когда вернулся обратно, Лены на лестнице уже не было. – Эй, малой, – позвал из-за спины знакомый голос. Андрей быстро обернулся и почти бегом оказался рядом с Лёвой, радуясь передышке. Лёва небрежно провёл рукой по его голове и разгладил правый лацкан пиджака. – Как новые друзья? – Нормально. Слушай, а?.. – Часа через два только домой поедем. Ты поел? Держи. – Он протянул ему в открытой ладони ключи от отцовской машины. – Возьми свою машинку, похвастайся мальчишкам. Или покатай на улице один, если устал. Только ключи верни, хорошо? Андрей расплылся в улыбке и украдкой боднул брата лбом в бок, пока никто не видел. Лёва усмехнулся, хлопнул его по плечу. – Хорошо, только скажи, где тут туалет? – За лестницей направо, первая дверь справа. Только аккуратней, не перепутай, там по коридору дальше кабинет Виктории, не вломись в него. Андрей хихикнул, пообещав быть осторожным, сунул ключи в карман и поспешил туда, за лестницу. Что-то справедливо подсказывало, что машинка никуда не денется. Дверь он не перепутал, никуда не вломился. Зато, выходя в коридор и вытирая чуть влажные руки о брюки, заметил краем глаза кусок знакомой розовой ткани. Лена сидела на корточках в конце коридора, у лакированной тёмной двери, и заглядывала в замочную скважину. Он замер, удивлённо вскинул брови. – Что ты тут де?.. Она резко обернулась, взметнув косы, и бросила в него горящий недовольный взгляд. – Заткнись! – едва слышно, но очень яростно прошипела она. Стало донельзя любопытно. Андрей заткнулся и подошёл ближе, пользуясь тем, что из соображений тишины она не могла прогонять его активно. Он остановился в нескольких шагах от двери и прислушался, стараясь делать вид, что совсем не замечает прожигающего злого взгляда. За дверью, видимо, был как раз тот самый кабинет, а в кабинете его хозяйка, Виктория Павловна, очень резко кого-то отчитывала. Андрей не слышал второго голоса и решил, что говорит она по телефону. – …а я ещё раз тебе повторяю: ты чёртов эгоист! Забыл, как же. Денег на подарок взять не забыл же! Всё, закрой свой рот, мне это надоело. Вы приезжаете завтра, ясно? Вы оба. Привозите подарки, улыбки и девочек. И не забываете извинения. Ты понял меня? Голос у Виктории Павловны был хлёстким, хуже, чем у завуча в школе, в которой учился Андрей. Он не знал, что натворил её собеседник, но заранее ему сочувствовал. Ему самому бы не хотелось слышать что-то подобное в свой адрес. Зато стало понятно, у кого Лена училась общаться с людьми. Станет старше – станет хуже. Он покосился на неё. Лена слушала, дрожа губой и веками, под которыми снова скапливались слёзы. В кабинете, тем временем, телефонный разговор заканчивался. – …Не приведи господь, если ты снова не появишься, останешься в своей Индии с голой задницей, ясно? Раздался грохочущий звук, очень похожий на тот, какой получается, если с силой швырнуть телефон на стол. Андрей не успел ничего сообразить, а Лена уже впилась ему в рукав и потянула за собой. Они едва успели выбежать из коридора, когда позади послышался скрежет замка. Прятаться было особо некуда, а ленина бабушка тут же бы поняла, что они подслушивали. От неожиданного приключения приятно рвануло под ложечкой. Андрей ломанулся было к лестнице, в холл, где можно было бы затеряться среди остальных гостей, но Лена зашипела что-то очень похожее на «Нет, дебил!» и практически впихнула его в приоткрытую дверь туалета. Он успел закрыться и беззвучно подвинуть щеколду. По коридору снаружи прошли стремительные цокающие шаги. Андрей выдохнул. Вряд ли папе бы понравилось, что его сын влезает и дела и портит отношения между ним и его самым выгодным потенциальным партнёром. Или кем там они были друг другу. – Она там, – Андрей прервался, прочистил горло, – с твоими ро?.. – Они приедут, ясно? – высоким тоном воскликнула она. – Приедут! – Конечно, – пробормотал он. Стало неловко и как-то грустно. Но у него была идея, как всё исправить. – Слушай, у меня есть ещё один подарок. Она скривилась. – Чё, ещё одна фенечка? Оставь себе. – Не, тебе понравится. Пошли! На этот раз он взял её за руку и потащил за собой на улицу. На улице накрапывал мелкий дождь, так и норовящий залезть за шиворот. Ноябрьский ветер задувал туда же, тёк по коже мурашками и холодными каплями. В этот раз оба ничего из себя не изображали, натянули куртки и застегнули по самое горло. А шапки и шарфы, по классике жанра болтавшиеся в рукавах, спихнули на ближайшую вешалку, и выбежали во влажный день. У крыльца стояли какие-то незнакомые взрослые, курили и переговаривались, они проводили Андрея и Лену взглядами, но не остановили. Размокшая земля весело хлюпала под ногами, облизывала чищенные всего лишь утром ботинки и наверняка оставляла точечные брызги на задней стороне брюк. Машины всех гостей на территорию дома, конечно, не поместились, длинный хвост тянулся снаружи, вдоль забора. Андрей неловко, с третьей попытки открыл непростой замок, висящий на воротах, Лена скептически наблюдала за его потугами со стороны, не предпринимая никаких попыток помочь. Он молчал, отдавая ей должок за молчание в их прошлый раз, но её это, кажется, вообще не парило. Когда ему всё же удалось распахнуть путь наружу, кто-то позади всё же спросил, куда они намылились, однако это прозвучало так незаинтересованно и сухо, для проформы, что не вызвало ни единого позыва ответить. Папина машина стояла четвёртой по очереди. Она, кстати, выглядела в общем ряду органично и правильно, настолько, что он даже не сразу её отыскал. – Мой подарок – тачка твоего папаши? Козырно. Андрей закатил глаза, нажимая кнопку на ключе. Фары мигнули под мягкий приветственный звук. Пришлось до половины влезть в салон, чтобы достать с заднего сидения едва вскрытую коробку с жёлтой Ламборджини. Расставаться с ней было жалко. Они с Лёвой устроили всего один заезд со старой машинкой, которую тому дарили на прошлый новый год, и толком не успели выяснить, кто водит лучше. Сожаления окупились, когда хмурое лицо Лены внезапно расцвело от одного взгляда под немного мятый прозрачный пластик. – Диабло девяносто шестого! – прокричала она, прижимая коробку к груди. – Какого хрена! Улыбка обнаружила на её лице пару выпавших боковых зубов и ямочку на левой щеке. Андрей стоял, смотрел и тоже улыбался. Стало уже не так и жалко. Тем более, что она, судя по всему, не собиралась жадничать. На откуп гостям был отдан первый этаж и вся прилегающая к дому территория, на втором этаже стояли тишина и покой, только пол уютно поскрипывал под осторожными шагами. Скрип этот почти скрадывали звуки разговоров и смеха снизу. Они вернули Лёве ключи и прокрались наверх, изображая из себя ниндзя и пытаясь избежать ребят, которые вроде как приняли Андрея в свою компанию. Ниндзя в классическом костюме и шуршащем розовом платье с яркой коробкой наперевес были заранее обречены на провал, но кого это останавливало? Они сидели наверху, по очереди гоняли прекрасную, лёгкую, очень манёвренную машинку по всему второму этажу. Снова молча, снова не разговаривая, но на этот раз молчание не было тяжёлым или обидным. И напряжения в груди почему-то тоже не было. Домой снова ехали глубоко вечером. Андрей, сонный и сытый, устало приземлился на заднее сидение и почти сразу, как машина вырулила на трассу, завалился головой на заботливо подставленное Лёвино плечо. Почти проваливаясь в сон, услышал, как папа вздохнул и сказал маме довольно: – По-моему, всё идёт отлично. Может, даже без папиной помощи обойдёмся…