I
2 июня 2023 г., 20:20
Ключ провернулся в замке с характерным щелчком, и дверь, чуть скрипнув, отворилась. Квартира встретила своего хозяина тишиной, только из соседних квартир доносились неразборчивые голоса. Разувшись Римус снял пальто, повесил его на вешалку в коридоре и прошёл через арку в маленькую, но довольно уютную кухоньку.
Слегка выцветшие молочно-бежевые стены, такого же цвета напольная плитка, столик из светлого дерева и небольшое оконце с весьма заурядным видом на кирпичную кладку соседнего здания. Но на него Люпин совсем не жаловался, квартирка была недалеко от метро и не сильно била по его карману. В углу гудел старенький холодильник, вся дверца которого была обклеена стикерами с заметками и напоминаниями. На покоцанном подоконнике стоял горшок с кактусом причудливой формы, а на столе, рядом с потрепанной, из-за многочисленных перечитываний, книгой, была оставлена кружка с недопитым утренним чаем.
Римус зевнул и поёжился, когда по спине пробежал зябкий ветерок из оконной щели. Очень хотелось спать. Под глазами уже залегла тень, а веки чуть припухли от того, что их постоянно тёрли указательными пальцами.
Недосып был связан не только с тем, что Люпин был вынужден работать почти допоздна шесть дней в неделю, чтобы хоть как-то сводить концы с концами; регулярная бессонница, и, с недавнего времени, поселившийся за стенкой шумный парень — вот его основные причины.
Раньше в той квартире жил тихий, вежливый мужчина средних лет, который даже входной дверью никогда не бахал, так что Римус считал, что ему реально повезло с соседом. Но тот недавно съехал, и теперь каждый день из соседней квартиры была слышна музыка и подпевающий ей в такт мужской голос. Но это только полбеды. Волновала Люпина отнюдь не музыка во время, когда он даже не бывает дома, волновала его, так скажем, «ночная жизнь» нового соседа.
Не поймите неправильно, Римуса никогда не прельщала идея следить за чьей либо личной жизнью, но в этой ситуации просто невозможно оставаться в неведении, ведь его сосед за стенкой очень уж любит громко заниматься сексом.
Возвращаясь домой после рабочего дня Люпин хотел только одного — спать. Быстро перекусив чем-то, он, утомлённый, заваливался на узенькую кровать, ворочался и, укрывшись одеялом, погружался в неспокойный, чуткий сон.
А теперь его, на регулярной основе, будили чужие стоны. Причём издавал их явно мужчина. И стонал он так соблазнительно, что, не будь Римус смертельно уставшим и раздражённым, непременно бы возбудился.
К стонам, в добавку, шли ещё спецэффекты в виде ритмичного постукивания изголовья кровати о стену, в такт толчкам. Также — неразборчивые, но видимо очень пошлые и подбадривающие фразы, после которых эти самые толчки становились быстрее.
Чтобы избавить себя от подробностей чужой личной жизни, Римус даже купил беруши, которые, правда, не очень то спасали ситуацию. А идти посреди ночи ругаться с бесстыжим соседом, когда ему нужно утром рано вставать, у Люпина не было ни сил, ни желания.
Но завтра у него как раз долгожданный выходной, и он, наконец, сможет доходчиво объяснить этому озабоченному, что в этом доме довольно тонкие стены и всё прекрасно слышно. Так что пусть устраивает свои секс-марафоны потише.
***
Воскресное утро началось довольно неплохо. Римус проснулся где-то в половине десятого и чувствовал себя нормально, не прям выспавшимся, но уже и не зомби. Терпимо. Голова не болела, что уже было несомненным плюсом, а тело хоть и ломило, но не критично. Ладно, утро можно было назвать даже хорошим. Взяв с полки одну из любимых книг, Люпин поплёлся на кухню, готовить завтрак. По выходным он любил заваривать себе зелёный чай с пряностями, иногда разбавляя его молоком, и делать несколько тостов с шоколадно-ореховой пастой. Просто, но от этого не менее вкусно. Читая, в очередной раз, «Гордость и предубеждение», он неторопливо ел и искренне наслаждался началом своего выходного. Наконец-то ему никуда не надо спешить. Минутная стрелка стареньких настенных часов уже совершила два полных оборота. Римус, оторвавшись от книги, глянул на циферблат и спохватился. Полдень. Он хотел поговорить с новоиспечённым и очень надоедливым соседом, которого за эту неделю ему ещё не удалось выловить. И что-то ему подсказывало, что лучше это дело не откладывать на вечер. Перед тем как выйти из квартиры, Римус осмотрел себя в зеркале: бежевая хлопковая футболка, домашние штаны в красную шотландскую клетку. Русые кудряшки, торчащие в разные стороны, обрамляли веснушчатое лицо со шрамами, и вишенкой на торте были неизменные тени под ореховыми глазами. Он попытался руками пригладить светлый ворох непослушных кудрей, стало чуть лучше, но не намного. Сойдёт. Он же не на свидание идти собирается, в конце то концов. Уже стоя под чужой массивной дверью, Люпин размышлял, что и как ему стоит сказать. Выдохнув сквозь губы он занёс руку и несколько раз постучал. Меньше чем через минуту послышались шаги, дверь распахнулась. Парень в проходе был невысокого роста, на полголовы ниже самого Римуса, с чёрными чуть вьющимися волосами, собранными в неряшливый (и в то же время очень сексуальный!) пучок. Если бы он распустил их, то волосы доходили бы до плеч или немного ниже. На брюнете была чёрная футболка с растянутым воротом, которая весьма выигрышно оголила его чуть выпирающие молочно-белые ключицы, из-под неё выглядывали короткие шорты. В дверном проёме стояло грёбаное совершенство, чёртова влажная фантазия Римуса Джона Люпина. Серые глаза, обрамлённые густыми чёрными ресницами, внимательно оглядели неожиданного гостя. — У вас что-то срочное? — Стоп, этот голос. За неделю невольного подслушивания Римус без труда его узнал. Следовательно, именно это божество издавало по ночам все эти стоны. Блять. Воображение любезно подкинуло несколько образов, как этого парня почти каждую ночь втрахивают в чёртову кровать. — Нет, то есть да. Я ваш сосед за стенкой. Понимаете, в этом доме довольно плохая звукоизоляция, так что мне мешают ваши ночные похождения. И ещё, ваша кровать… — смущённо промямлил Римус, чувствуя, как краснеют щёки. Парень напротив нагловато ухмыльнулся и подался корпусом чуть вперёд, в его глазах плескались смешинки. — Моя кровать? — вот же чертёнок, и ведь сам ни капли не смутился. — Она… кхм — Люпин уже начал распаляться. Его нервы после загруженной недели явно были ни к чёрту. Неделю он был вынужден слушать всю эту похабщину и не высыпаться. А теперь стоял здесь как придурок и не мог даже замечание по-человечески сделать, а тот, из-за кого он, собственно, и двух слов связать не в состоянии — смеётся над ним. Чуть повысив голос, он продолжил — Она всё время бьётся о стену, когда вы трахаетесь! Это мешает мне спать, а я рано встаю, у меня работа, между прочим. С лица напротив сошла улыбка, её заменила кривая усмешка, глаза удивлённо распахнулись — сосед явно не ожидал такого напора. — Я вас понял, я сегодня отодвину кровать, больше ничем помочь не могу. Это всё? — сказал он довольно холодно. — Э, да — начал Люпин. — Спасибо за понимание… Но его перебили на полуслове: — Тогда до свидания — и дверь захлопнулась прямо перед носом Римуса. Он ещё какое-то время поглядел на неё, оторопело моргая, и, забив на всё это, вернулся к себе.
