Кобелизм, шаманизм, идиотизм, или Руки прочь от моей дражайшей половины

      Однажды ни хрена не радостным утром довелось мне, сидя на кухне, фыркая чайком и наглаживая по очереди крысу Щепочку и попугая Одуванчика, пребывать в наиговнянейшем состоянии духа. Шла четвёртая неделя моей вынужденной холостой жизни: лучшая моя половина всё ещё пребывала в командировке, затянувшейся по не зависящим от неё обстоятельствам, и каждый новый день отсутствия любви и ласки сказывался на мне не лучшим образом. Дёргались у меня уже не только оба глаза, но и третий глаз, да и «шоколадный» начал подавать нехорошие симптомы. Даже бабуси мои стали меня потихоньку избегать, ибо проверенные способы меня вернуть к активной жизненной позиции уже не работали. А как справляться с бубонной чумой, ядерным взрывом, нашествием инопланетян, стагнацией, девальвацией и прочим в одном флаконе без моей супружницы, они пока не знали.       Из хороших новостей было только выдворение быка Пистона на самый дальний выпас, хотя после того Саниного удара прыти в нём поубавилось, да и глаза его теперь изумлённо таращились в разные стороны, что существенно затрудняло наведение на цель, так сказать.       Да и Любаша с Саней вызывали невольную улыбку своим конфетно-букетным периодом, сюсюканьем и нежностями. Вы когда-нибудь видели трепетно держащихся за руки женщин, когда одна размером с Эверест, а вторая — с Манаслу? А когда они обнимались, я реально боялась, что у меня от одного взгляда на это рёбра треснут. В общем, Арес с Афиной нашли друг друга. Да и слава богу, как говорится.       Но мою тоску прикрыть было некому, поэтому решила я, как всегда, брать дело в свои руки. Посему, бросив терзать несчастных животин, которые с явным облегчением попали обратно в свои жилища, и собрав оставшиеся крохи природного оптимизма и идиотизма, попёрлась я в библиотеку — место сосредоточения не только книжной мудрости, но и всех свежих сплетен. Там можно было узнать все актуальные новости и всё про всех в кратчайшие сроки.       Зайдя в помещение и вдохнув такой знакомый и любимый букет ароматов, состоящий из запахов бумаги, пыли, засохших цветов и утраченных иллюзий, я вроде как почувствовала даже какое-то облегчение своих душевных страданий, ведь здесь томились истории страданий, несопоставимые по масштабам с моими. Что называется — грех жаловаться, если начать сравнивать.       Бабусевичи мои дружной кучкой тусили за общим столом и, судя по стоящему гулу, решали какие-то интересные вопросы.       Получив порцию дружеских обнимашек-целовашек, чашку горячего чая и мешок сладостей и почувствовав некое подобие вкуса к жизни, я стала вникать в то, что так горячо обсуждали мои товарки. Правда, на первый взгляд, ничем интересным тут и не пахло — штатная картина сельской жизни. Приближался день восьмого сентября — праздник Натальи-овсянницы, и так как наше село в этом году дало рекордные показатели по сбору именно овса, ожидалось прибытие какого-то уполномоченного члена какой-то комиссии, чтобы, значится, поощрить, возблагодарить и вдохновить на дальнейшие подвиги. Большей скучнямбы-говнямбы представить себе сложно: все эти члены обычно имели только широкие хари и ни разу не широкие души. Вечно напивались в зелёные сопли и искали приключений на свои пятые точки. Но так как я считалась местной главной достопримечательностью в плане создания весёлой, непринуждённой атмосферы на любом празднике и травить байки и анекдоты дольше и разнообразнее, чем я, не умел никто, — похоже, отвертеться от ентого гемора не удастся.