Eburnean hair

Ранбу и Таббо проводят следующие несколько дней либо в комнате Томми, либо достаточно близко, чтобы их можно было вызвать в любой момент. Майкл ни в коем случае не приближается к Томми. Он, кажется, нервничает рядом с "блондином". Его уши плотно прилегают к маленькой головке, и он подходит достаточно близко, чтобы заглядывать за углы или наблюдать за ним с безопасного расстояния. Ранбу замечает странное поведение своего сына. И изо всех сил пытается поговорить с Майклом о его нерешительности в отношении с Томми. Он усаживает маленького пиглина поговорить в своей спальне и спрашивает его о Томми. — Эй, Майкл, почему ты не хочешь видеть Томми? — спрашивает Ранбу тёплым и ободряющим голосом. Майкл не говорит по-английски, но его невербальное общение значительно улучшилось за последние несколько месяцев. При упоминании Томми он оглядывает Ранбу, его глаза направлены в сторону комнаты безэмоционального мальчика. — Ты его боишься? — спросил Ранбу и он догадывался. Майкл застенчиво качает головой, переводя взгляд вниз, на матрас, на котором он сидит, — почему, бубба? Ты никогда раньше его не боялся. Руки Майклза полностью вытянуты по бокам, как будто он пытается обнять как можно крепче. Он слегка взмахивает ими вверх-вниз, создавая в воздухе снежного ангела, и сердце Ранбу замирает. Он надеется, что это не то, что Майкл пытается сказать, но ему нужно подтверждение. Ему нужно знать, что он не единственный, кто чувствует себя неприветливо и неуютно рядом с Томми, как будто его аура была испорчена. Ранбу что-то напевает себе под нос, размышляя. Он даёт себе минуту, чтобы мысленно зафиксировать формулировку своего вопроса так, чтобы Майкл понял его. — Томми чувствует себя... странно, когда находишься рядом с ним? — он, наконец, останавливается на этой фразе. И даже если это странно вне контекста, глаза Майкла останавливаются на нем, как будто он понимает. Майкл энергично кивает. Тогда “Странный”, должно быть, сильно преуменьшено. Пока Ранбу сидит со своим сыном, ребёнок протягивает руку к своей голове и гладит её по макушке. Ранбу не уверен, что это значит. — Что это, приятель? — спрашивает он, пытаясь получить разъяснение. Майкл с трудом поднимается на ноги, пошатываясь, когда кровать шатается под ним. Он тянется к голове Ранбу, его кулак сжимается и разжимается, и Ранбу послушно пригибается. Майкл берёт в горсть его волосы и слегка дёргает за них. Издавая тихие стоны и повизгивания, когда он пытается объяснить, о чём он думает. — Это из-за волос Томми? — Ранбу снова угадывает, и ребёнок громко визжит, снова дёргая отца за волосы. Он немного шипит от давления на кожу головы и с мягким смешком отстраняет Майкла, — у него теперь другие волосы, не так ли? Еще один кивок, сопровождаемый указательным пальцем. Он указывает на более светлую сторону Ранбу, который с бледной кожей и белыми волосами. — Ты прав, Майкл, у него белые волосы, — Ранбу лучезарно улыбается на мгновение, прежде чем вернуться к своему разговору с Таббо. Я не говорю о его волосах, я говорю о НЁМ САМОМ! Таббо прав. Поведение Томми, безусловно... странное. У него нет желания чего-либо делать. Внутри него нет стремления есть, пить или вообще что-то делать. Таббо прав. Дело не в волосах... А в том, какие они белые, когда раньше были золотисто-русыми. Он пытается убедить себя, что Таббо прав, но он не может продолжать лгать самому себе. Он знает, что в изменении цвета волос есть значение. Томми всегда очень гордился своими светлыми локонами. Он никогда не прятал их и не пытался укротить свои кудри, попавшие ему на глаза. Мальчик всегда максимально использовал свои натуральные волосы. Всплывает слабое воспоминание, расплывчатое и тусклое в сознании Ранбу: Томми держит ножницы и кричит на него о чём-то — но он не может вспомнить о чём. У него просто есть один образ: сердитый голос Томми, выкрикивающий слова, которые он не может вспомнить — и ничего больше. Вероятно, ему следует упомянуть об этом Таббо. Но он решил, что это может подождать. Ему нужно пойти собрать дрова для камина, а для этого осталось совсем немного дневного света. Он сможет поговорить об этом, как только вернётся. Он достает свой дневник из внутреннего кармана костюма и делает себе пометку: “Поговори с Таббо о прическе Томми.” В качестве дополнительного напоминания он добавляет: «Воспоминание о ножницах» — прямо рядом с нынешней надписью и убирает дневник обратно в пиджак. Он просто надеется, что Таббо знает об этом больше, чем он. Гибрид знает, что его будет беспокоить, если он не сможет осознать важность этого момента — но сейчас всё, что он может сделать, это подождать до позднего вечера.

____

— Эй, Таббо? Таббо замолкает с недоеденной тарелкой супа в одной руке и стаканом в другой. Его собственная еда всё ещё стоит. Чуть тёплая и нетронутая, но он будет беспокоиться об этом, как только у берёт эти тарелки. — Да, Бу? Ранбу топчется в дверном проёме, его руки неловко запинаются, как будто он не уверен, что с ними делать. Это классический признак того, что он нервничает. — Что случилось? — спрашивает его Таббо, — заходи сюда, и мы сможем поговорить, пока я убираюсь. — О, хорошо! — Ранбу шаркает на кухню и садится на стул без тарелки с холодным супом перед ним. Колени разведены в стороны, так как они неудобно помещаются под столом. — Я, эм... Я хотел поговорить с тобой о Майкле. — Что? С ним всё в порядке? — разум Таббо лихорадочно соображает, его мысли уже устремлены к их сыну. Он ранен? С ним что-то случилось? Иначе почему бы Ранбу так нервничал, говоря о нём? — С ним всё в порядке, Таббо. Просто... он боится Томми. — Что? Почему? — он бросает грязную посуду в раковину и поворачивается к нему лицом. — Э-э... — Ранбу колеблется, и его руки нервно теребят фишку на столе. Дерево трескается и раскалывается, когда его ногти отрывают кусок от столешницы. Он вздрагивает, — извини... Я, эм... Я думаю, это из-за... энергии Томми. Таббо хмыкает, пытаясь истолковать загадочную фразу Ранбу. Что он подразумевает под "энергией" Томми? Это обрушивается на него внезапно. То есть тот комок беспокойства, который скручивается у него внутри всякий раз, когда он входит в комнату Томми? Болезненное, тошнотворное чувство... Которое пытается задушить его всякий раз, когда он сидит с Томми. Чувство страха, которое он испытывает, только когда легонько стучит в дверь гостевой спальни. Он имел в виду эту энергию? Таббо на мгновение не уверен, что сказать, и Ранбу наклоняет к нему голову, как сбитый с толку щенок. — Ты понимаешь, о чём я говорю? — спрашивает Ранбу. Таббо медленно кивает, его мысли витают где-то далеко. — Да, я знаю, — Ранбу облегченно вздыхает. — Ну, по крайней мере, я не сумасшедший. Я подумал, что мне это просто показалось. — Нет-нет, тебе это не показалось, — Таббо на самом деле не обращает внимания на этот момент. Он снова думает о том внутреннем чувстве. Он никогда не был из тех, кто верит в то, чего не может видеть. Он не религиозен. А гороскопы – это куча дерьма, которую продают только доверчивым людям, которым нечем заняться кроме как притворяться. Однако сверхъестественные вещи немного отличаются. Призраки реальны, но он знает это только потому, что встретил одного из них. Магия реальна благодаря ведьмам и зельям. В этом мире есть вещи, которые ему трудно осознать, но это не значит, что их не существует. Это просто означает, что Таббо не знает науки, стоящей за всем этим. Итак... Тогда "энергия", о котором говорит Ранбу, действительно может иметь какое-то значение! Возможно, аура или энергия Томми сыграли бы здесь более важную роль, чем предполагал Таббо. И конечно, он всё ещё может бороться с концепцией душ и загробной жизни. Но он знает, что эти вещи тоже существуют, потому что он видел это. Он видел это с Уилбуром, и он даже видел это с Томми. Он видел, что происходит, когда загробная жизнь выплевывает людей обратно из своей "пасти". — Таббо? — вздрогнув, он отрывается от своих мыслей. — Д-да? — Я хотел... Хотел спросить тебя кое о чем ещё, — его лицо на мгновение морщится в замешательстве. А затем он роется в кармане куртки и вытаскивает свой дневник. Он открывает его и пролистывает страницу, прежде чем его глаза загораются от узнавания. — О, точно! Я кое-что вспомнил. И я бы хотел знать... Знаешь ли ты, что я вспоминал? — Ранбу бросает взгляд на выжидающее выражение лица Таббо и продолжает, — итак, Майкл упомянул волосы Томми, и это... Напомнило мне кое о чём. Например... Это был не полное воспоминание, а просто... Я не знаю, как фрагмент, полагаю? Я не совсем уверен... — гибрид эндермена на мгновение запинается в своих словах, но Таббо даёт ему время сообразить, что ему нужно сказать, — это было давно, примерно несколько месяцев назад, но я помню Томми; у него были ножницы, и он кричал на меня. Но это всё, что я могу вспомнить. Таббо помнит тот день: они с Ранбу шли по главной тропинке и услышали какие-то сердитые крики, доносившиеся из грязной лачуги Томми. Ранбу вошёл первым, и блондин набросился на него. Крича о вторжении в его личную жизнь. Таббо держался на заднем плане, решив не вмешиваться в спор, но он до сих пор помнит слёзы гнева, навернувшиеся на глаза Томми, когда он кричал на Ранбу. Есть вещи, которые Таббо помнит о том дне. Он помнит прядь волос. Выпавшую из пальцев Томми, когда тот кричал и ругался в ярости. Он помнит, как смотрел на эту белую прядь и был сбит с толку. Он не понимал, почему у Томми вообще была белая прядь волос с самого начала. Однажды он попытался спросить своего лучшего друга об этом, тогда Ранбу не было рядом, когда он спросил Томми: почему тот состриг седину со своих волос, но блондин категорически отрицал это. Сказав, что не знает, о чём говорил его друг. Но Таббо до сих пор помнит маленькую прядь в его чёлки, которая отсутствовала и раньше падала ему на глаза. Ту, которая, казалось, так и не от растёт снова после инцидента с ножницами. После того, как Томми решительно опроверг таинственную прядь волос, Таббо отпустил его. Нужно было иметь дело с более важными вещами, чем седые волосы. И он позволил этому инциденту выскользнуть у него из головы. Но воспоминание о том, как Томми отрезал свою часть волос, всё ещё было там, даже если Ранбу не совсем помнил, что происходило раньше. Таббо прочищает горло. — Волосы Томми... У него была белая прядь в чёлке, и он подстриг их, чтобы люди не узнали... — Он всегда так делал? — Таббо качает головой. — Нет, его волосы всегда были светлыми. Я заметил, что он начал стричь их только после... — резко Таббо замолкает. После того, как он вышел из тюрьмы. В этом был смысл. У Уилбура была такая же белая полоса после того, как его оживили. Таббо тогда подумал: не подстригал ли Томми волосы? Может потому что не хотел, чтобы его сравнивали с Уилбуром? Однако теперь совершенно ясно, что он игнорировал важное различие. Нечто, что связывало два новых участка волос, которых ранее не существовало. После того, как Томми покинул ту тюрьму... После того, как его вернули к жизни, у него было то же самое белое пятно. Это была метка. Белые волосы были отметиной. Это был знак пробуждения. Колени Таббо дрожат под ним, и он опускается на пол. Его мозг не в состоянии полностью переварить, что это значит. Волосы Томми, они не могут быть... этого не может быть, верно? Он не мог пройти через это, верно? ВЕРНО?! — Таббо, ты в порядке? — Ранбу цепляется за дрожащее тело Таббо, — что случилось? Дыхание Таббо прерывается икотой, когда он осознает ужасную правду о Томми. — Его волосы, Б-б-бу, — хрипит он, пытаясь дышать сквозь панику, — О-оно б-б-белое. — Да, — соглашается Ранбу, — но почему? Что ты имеешь в виду? — он пытается сохранять спокойствие, быть утешающим присутствием для Таббо. Но его трясёт, когда он сжимает руку своего мужа. Таббо втягивает воздух и от горя сжимает челюсть. Его мир пытается рухнуть на него, пытается свергнуть по спирали в горе, но он не сдастся без борьбы. Он не будет оплакивать Томми. Он не может... он не может позволить себе горевать по человеку, который всё ещё жив. Это уничтожит его. Он должен быть сильным! Ему требуется несколько мгновений, чтобы успокоиться. Отбросить свои чувства в сторону и сосредоточиться на Томми. Он не позволит горю поглотить себя. Таббо смотрит в глаза Ранбу, на его лице выражение жуткого спокойствия, которое заставляет его мужа слегка отшатнуться. Он ведёт себя сильно, ради Томми. Он не позволит себе горевать, он не позволит себе чувствовать... Ровным тоном он сообщает Ранбу: — Томми пришёл в себя.