Кафе на углу

Расстроенный после укола Сашка сидел некоторое время в объятиях Роберта, тихо шмыгая носом. Он довольно быстро успокоился, и врач поспешил аккуратно отстранить мальчика от себя. Дело было еще не закончено, а подросток уже раскис. Ставить еще и капельницу сразу в таком состоянии с ним было бы не очень хорошо для ребёнка. Мальчик был в эмоционально слабом состоянии, так что мужчина решил дать ему небольшую передышку. — Ты умница… Отдохни сейчас немного, успокойся, можешь сходить умыться… Я приду минут через пятнадцать и мы закончим с этим делом. — мягко произнёс Роберт, смотря в глаза подростка. Сашка грустно отвел взгляд, уставившись в пол. Он боялся хоть сейчас, хоть через пятнадцать минут, так что какая вообще разница? Разве что сейчас он действительно еще слегка подрагивал после инъекции. Сердце до сих пор стучало в ускоренном ритме, так что, наверное, он действительно нуждался во времени, чтобы прийти в себя. Заведующий вышел в коридор, Сашка медленно без энтузиазма улёгся в постель и натянул одеяло до самого подбородка. Хотелось зарыться в него так, чтобы аккуратно сжимало все тело, создавая иллюзию безопасности и заботы. Он был совсем тут один. Папа к нему больше не придет в ближайшее время. Только Роберт был самым близким в больнице, но и он все время делал то, чего хотелось бы избежать. Мальчишка закусил губу, пытаясь держать эмоции внутри. Натянув одеяло вокруг себя, Сашка старался себя хоть как подбодрить, найти хоть какие-нибудь плюсы или варианты будущего, на которые можно было бы надеяться. Но реальность больно била о голову, заставляя вернуться. Роберт вернулся вместе с Анной Николаевной, когда Сашка уже почти смирился с происходящим. Мальчик просто лежал, безэмоционально смотря в стену. Страх еще аккуратно пробивался, заставляя что-то внутри неприятно сжиматься, но сил для других эмоций будто не было. — Я надеюсь, ты не против, что катетер поставит Анна Николаевна. У нее в разы лучше получится разобраться во всех твоих венках. — Роберт улыбнулся, и присел рядом с мальчишкой. Сашка приподнялся в кровати, быстро садясь, чтобы рассмотреть, что делают взрослые. Медсестра, словив взгляд ребёнка на себе, так же мягко ему улыбнулась. Будто никакого небольшого конфликта у них не было утром, и уж мстить она точно не собирается. Это немного обнадёживало Сашку. Девушка подошла к прикроватной тумбочке, где на подносе уже лежало все необходимое. — Роберт Сергеевич все-таки нашел к тебе подход, — по-доброму улыбнулась девушка, распечатывая специальную иглу. Мужчина усмехнулся. Мальчик промолчал, стеснительно отведя взгляд. Он переживал, щечки покраснели. Заметив это, Роберт аккуратно надавил на его грудь. — Ложись, Сашка. Не бойся. — сказал врач, укладывая подростка в постель. Мальчишка почувствовал, как все мышцы спины расслабились и приятно застонали. Ожидать укола, лежа на спине было очень непривычно. Сашка немного сжался, сцепив обе руки на груди, он повернул голову в сторону тумбочки, наблюдая за действия медсестры. — Сейчас бабочку тебе на ручку посадим, и будет она с тобой несколько дней жить, — ласково проговорила девушка. Анна Николаевна привыкла так представлять любые капельницы для маленьких деток. Ребята верят, заинтересовываются и уже не так сильно концентрируются на страхе и боли. Взрослым, конечно, уже не так нужны такие придумки, но даже они часто улыбаются после этих слов. — Давай ручку, мой хороший. Медсестра аккуратно вытянула руку, нежно поглаживая, как бы успокаивая, Сашку. Весь его страх был написан на лице, так что всем в этой палате было понятно: с ним нужно ласково и осторожно. Роберт аккуратно зафиксировал вытянутую руку, обхватив запястье. — Мм… — Сашка издал неопределённый звук, когда жгут неприятно сдавил плечо, а медсестра прошлась ваткой по нежному участку ниже локтя. Осознавая быстрое приближение больной процедуры, Мальчишка приподнялся и дернул руку, но она осталась неподвижна. — Лежи-лежи, и не смотри, если переживаешь… — строже произнес Роберт, тон был мягким, и свободной рукой прижал Сашку к постели. Он мягко похлопал его по груди, как бы успокаивая. Сашка забеспокоился еще больше. Он не собирался больше убегать, вырываться. Все равно бы ничего не вышло. Максимум чего он мог сейчас добиться, приложив все свои усилия, это барахтаться всем телом, но рука бы все равно осталась в одном положении. Некоторые мышцы сами начали напрягаться. Сашка согнул ноги, пытаясь сжаться и успокоиться, и медленно стал крутить головой. Ничего из этого он почти не мог контролировать, все происходило из-за волнения. В предплечье что-то кольнуло, а затем плавно по руке распространилось неприятное тянущее ощущение. Слезы собрались у глаз, видимо дожидаясь своего выхода, а Сашка не знал куда себя деть. Лежа на спине, он был совершенно ко всем открыт. Не спрятаться не отвернуться. Мальчик шмыгнул носом, пытаясь смотреть в окно, в противоположную сторону от взрослых. — Сашенька, уже все… — проворковала девушка, расслабив жгут. — Больно… — еле слышно тоненько пискнул мальчишка, подняв голову. — Все-все. Больше не будет больно. — Пережав вену пальцем, девушка извлекла иглу и закрыла катетер крышкой. — Сейчас закрепим только бабочку пластырем, чтобы точно никуда не улетела от нас, — улыбнулась она. Зафиксировав катетер детской мультяшной повязкой, которая выглядела как пластырь специальной формы, медсестра набрала шприц. — Больно уже не будет, видишь тут нет иглы. Максимум ты почувствуешь легкий холодок. И то не долго, — заметив испуганные глаза Сашки, сказала медсестра. — Да, самое страшное уже позади. — кивнул Роберт, неосознанно начав поглаживать мальчика по груди. — Катетер на месте, так что бояться нечего. — Бабочка, Роберт Сергеевич, — настойчиво поправила девушка, заставив мужчину и даже ребенка усмехнуться. Сашка внимательно наблюдал, как поршень двигался вниз. Роберт вроде успокоил его фактами, но напряжение еще присутствовало. Все-таки это все было для него в первые, поэтому было страшно. — Все. — сказал Роберт, отпуская руку подростка, когда медсестра отошла в угол, где стоял специальный штатив. — Сейчас ложись поудобнее. Капельницу поставим, это так же не больно, просто долго очень. Может, даже отдохнуть за это время успеешь. А потом будешь обедать и отдыхать. Сашка осторожно подтянул к себе пострадавшую руку и внимательно осмотрел цветную «Бабочку». Катетер правда был на нее похож, что Сашке даже понравилось это название. Мальчишка лег на бок и послушно вытянул руку с новым приспособлением. Девушка легко поставила капельницу и, мягко улыбнувшись Сашке, ушла к другим пациентам. Роберт остался в палате, продолжая сидеть рядом. — Нормально все? — поинтересовался мужчина, погладив мальчишку по плечу. — Сейчас не больно? Сашка слабо кивнул пару раз, пристально наблюдая, как движется вода в трубочке. — Ну что, Саш? Позволишь завтра Анне Николаевне провести процедуры? — Роберт внимательно посмотрел на него, наблюдая, как слегка хмурятся брови подростка. Мальчишка слегка выпятил нижнюю губу, не смотря в глаза, и Роберт понял, что эта идея ему не нравится. — Или все же мне придется каждый день к тебе ходить? — Врач по-доброму усмехнулся и похлопал мальчишку по плечу. Сашка закусил губу и отвел взгляд, ничего конкретного не отвечая. Все было и так показано эмоциями. Ответить ни «да» ни «нет» он не мог, потому что любой из вариантов подразумевал, что процедуры кто-то будет делать. А он с этим был не согласен… — Я не хочу уколы… — тихо признался мальчишка и медленно протянул свободную руку к катетеру. Подушечками пальцев он легко коснулся специального пластыря, и провел ближе к трубочке. — Ну хорошо… Я понял, — улыбнулся врач, и аккуратно отвел свободную руку мальчика подальше от капельницы. — Не трогай ручками…

***

После работы, закончив осмотр своих пациентов, Роберт поехал в кафе, планируя вкусно поужинать, отдохнуть от суеты и пообщаться с другом. Он нуждался в небольшой перезагрузке после насыщенного дня. Один разговор все время крутился на языке и врачу хотелось его обговорить. — Как дела у вас? — спокойно спросил Роберт, присев за барную стойку. Он почти всегда садился там. Так можно было спокойно разговаривать, когда Максим еще продолжал работать. — Привет, — натянуто улыбнулся мужчина. Он тоже был очень уставшим, но Роберт вдобавок уловил легкое напряжение. — Да нормально… — Максим вздохнул, зачем-то оглядываясь по сторонам, будто искал что-то. Не обнаружив это, он вздохнул и присел напротив друга. — Ты будто переживаешь за что-то… — предположил врач, а Максим только неопределенно пожал плечами. Мария Александровна стояла совсем рядом и готовила кофе. — Просто Максим Владимирович беспокоится за Сашку. Хотя сам этого не осознает, — сказала женщина, обернувшись. — Он вдруг резко перестал приходить сюда, мы его уже пару дней не видели… — тон Марии Александровны был грустным. Все уже устали в конце дня, но это женщина всегда старалась улыбаться и быть добродушной, так что и сейчас снисходительно подняла уголки губ. — Сашка? Так он в больнице лежит, — сказал Роберт, удивленно приподняв брови. — То есть как? С ним все нормально? — Максим нахмурился. Мария Александровна, поставила два стакана с кофе перед мужчинами, и тоже выжидающе посмотрела на Роберта. — Ну. он… — Роберт пытался подобрать слова и сначала собирался поскорей сказать «Все хорошо», чтобы успокоить друзей, но в голове всплыли картинки в каком состоянии Сашка был в больнице. Последние два дня он то и дело, что плакал, спал, ходил грустный и хмурый, ни с кем не общался. Вряд ли это все можно охарактеризовать фразой «Все хорошо» — Не знаю… У него сильное истощение организма. Все началось с обморока в школе… Максим кивнул, понимающе. Учительница звонила ему в тот день, но он даже подумать не мог, как все далеко это зайдет. Он отвез Сашку домой из школы, когда ему стало получше, и потом все вроде должно было быть нормально. — После обращения в скорую помощь… — спокойно продолжил врач, — завели дело о лишении его отца родительский прав. Так, что я сам не знаю, как он. Роберт поднял взгляд и столкнулся с ошарашенным выражением лица Максима. Ему нужно было некоторое время, чтобы действительно все осознать. Мария Александровна опустила взгляд, раздумывая. — А я могу же к нему прийти? — вдруг спросил Максим, подняв голову. — Да, конечно. Вы можете приходить каждый день к двенадцати и до двух или с четырех до семи. — сказал Роберт, обдумывая. — Если честно, странно, что вы не знали, я думал, он вам рассказал… — А как бы он нам рассказал? У него телефона даже нет… — Максим отпил немного горячего кофе, — Я вообще не знал, что было после того, как я его отвез домой. А как он вообще себя чувствует? Держится? — Он почти ничего не ест… — начал Роберт. — Он боится любых уколов, как я понял, врачей… И еще, кажется, меня… Вы вообще знали, что он может не слушаться? Он еще тот хулиган, на самом деле. Даже небольшой побег мне устроил, — усмехнулся Роберт. К концу повествования он сменил настроение с грустного на забавное. — Серьезно? — голос прозвучал удивленно, Мужчина даже немного улыбнулся, представляя, как этот робкий ребенок устроил марафон по больнице. — Да. Сегодня медсестре не дал укол сделать и теперь похоже я буду все время этим заниматься. При мне он как будто бы боится грубить и вредничать. Стесняется, наверное… Я не думаю, что он хулиган. Просто он очень не согласен с положением, в котором оказался, вот и капризничает. — Мужчина тяжело вздохнул. — Но положение сейчас у него не лучшее. От стресса есть он не может, поэтому приходится ставить уколы и капельницы. А он боится этого всего, плачет даже, — тише добавил врач, — поэтому стресс усиливается, а накормить его еще сложнее после этого. Я даже подумывал кормить через зонд, но вряд ли это он воспримет легче… — Так ведь и до депрессии недалеко… — аккуратно произнесла Мария Александровна, посмотрев на Роберта взволнованным взглядом. — А разве в таких ситуациях с детьми не должен работать психолог? Сашке сейчас как никогда требуется помощь. Дети обычно не знают, что и думать в таких ситуациях… — Психолог есть. Она приходила сегодня, они неплохо пообщались. Но она не сможет сделать больше, чем Сашка ей позволит. А пока он вроде как закрылся… — Роберт сделал паузу. — Поэтому вы обязательно завтра приходите. Он там скучает один в палате. Делать ему нечего. А вас он очень любит, я заметил, ему будет очень приятно. — Обязательно! А что сейчас ему можно кушать? — поинтересовался Максим.