Кафе на углу

Максим с Кирой, обнявшись с Сашкой, попрощались спустя пару часов. Кира даже по-матерински чмокнула мальчика в лоб и пообещала прийти еще. Сашка был действительно счастлив. И не потому, что взрослые, наконец, уйдут. Совсем нет, он был бы рад быть с ними целый день и хоть сколько. Этот факт его немного расстраивал, но Швепс радовался тому, что у него было. Они прекрасно посидели вместе. Кира, казалось, наобнимала Сашку так, что этого тепла и уюта ему хватит еще на пару дней. Обед, как обычно, не показался Сашке самым вкусным и привлекательным. Пища в этой больнице хоть и была в разы вкусней, чем в некоторых других, но все равно не вызывала аппетита у Сашки как раньше. Некоторое время назад Швепс съел бы все начисто и даже тарелку бы облизал, но в последнее время не хотелось. Но в этот раз было что-то новое. Мальчик смог через силу съесть одну треть от порции с макаронами, и далась она ему не так тяжело. Было даже вкусно. Через несколько часов Саша почувствовал странную боль в животе. Точней это была даже не боль, а странное чувство. С этими голодовками живот у Сашки болел часто, резко и долго, но это было немного по-другому. Сперва он попытался игнорировать, и просто сидел на подоконнике в своей палате в обнимку с котиком. В верхней части живота ощущалась, какая-то удивительная пустота. И обычно это было в разы больнее, а сейчас… Сашка вдруг понял. Взгляд Сашки упал на баночку с недоеденным фруктовым пюре. И мальчишка понял, как вдруг захотелось поесть. Это был просто самый обычный голод. В тот же вечер Сашка доел пюре со вкусом печенек и съел новую баночку, полностью перебив себе аппетит для больничного ужина. Но Роберт не ругался. Казалось, он наоборот был рад, зайти к Сашке в палату и застать его с детскими питанием в руках. Кстати, кончик носа и уголки губ забавно извязывались, когда Сашка пытался аккуратно вылизать остатки изнутри, заставив врача усмехнуться. — Что? — непонимающе спросил Сашка, подняв брови домиком, когда Роберт несколько секунд смотрел на него и молчал. — Ничего, — мягко улыбнулся врач, проходя внутрь. Он подошел ближе, держа руки в карманах белого халата и присел на кровать. — Сегодня нужно катетер сменить. Дай-ка посмотреть… — врач взял перебинтованное предплечье ребенка и стал рассматривать. Сашка напрягся от этих слов. Неужели процедуры еще не закончены на сегодня? Анна Николаевна работала очень аккуратно, так что ни одна капелька крови не красовалась на специальных пластырях. Все было аккуратно, но уже довольно потрепанно. — Но, думаю, можно уже прекратить ставить капельницы, — протянул врач, аккуратно проверяя, как хорошо прилеплены повязки к коже. — Если ты продолжишь так же хорошо кушать, то катетер нам больше не понадобится. Роберт подготовил бинт и вату и взял руку мальчика. — Давай-ка просто снимем его, — проговорил Роберт и осторожно, но стремительно стал отклеивать пластыри. Сашка даже возразить не успел и испугаться толком. Подросток только очень сильно напрягся, понимая, что не знает, чего ожидать, но дергаться уже было поздно. Сашка вытянулся в струнку и, нервничая, зажал губу и затаил дыхание. — Будет немножко неприятно… — сказал Роберт и поспешил добавить. — Не из-за катетера, а потому что повязка хорошо прилипла. Вот и все… Небольшая депиляция получается… Врач, одной рукой придерживая руку мальчика, вместе с пластырем следом плавно потащил сам катетер. Сашка даже пискнуть не успел, как оказался без трубочки в руке. Он то думал, что врач будет более осторожен: сначала снимет всю повязку, затем примется медленно вынимать эту «бабочку». Но все оказалось на вид страшнее, хотя боли Сашка не заметил. Роберт стразу прижал к ранке ватку, не дав подростку ничего увидеть. А Сашка скривив лицо, сам этого не зная, в гримасе легкого ужаса пытался рассмотреть все в деталях. Но Роберт уже, крепко прижимая, накладывал бинт. — Вот и все, можешь дышать… — с улыбкой сказал доктор. А Сашка выдохнул и осознал, что действительна перестал дышать, смотря за каждым действием врача. — Потом Анна Николаевна еще проверит у тебя эту ранку. Отдыхай. Когда Роберт вышел, Сашка блаженно укрылся одеялком и притянул Котика (так он назвал свою игрушку). Дальнейшее пребывание подростка в больнице было уже не таким страшным и пугающим, как было в начале. Каждый день к нему кто-нибудь приходил. Мария Александровна зашла к нему тем же вечером и подарила Сашке очень теплые толстые носки. Бабушки они все же бабушки… И хоть она не была родственницей Сашке, мальчишка каждый раз чувствовал ее большую любовь к себе. Мария Александровна всегда была так добра к нему, как к родному… Внуку, наверное, и Швепс ей был очень благодарен. Это было невероятно приятно. Но все же одна пугающая вещь, с которой Сашка никак не мог согласиться, оставалась. Он не знал точно, что будет после его выписки. А точней, Сашка знал, что отправится жить в детский дом, но уж очень не был с этим согласен. Он хотел бы дальше жить с отцом, в его родной старой квартире, как было раньше. Сашка выздоравливал, близилась его выписка, а вместе с этим рос и его страх. Неизвестно было, какая жизнь будет в детском доме. Вдруг его никуда не выпустят? Вдруг будут бить, или будут издеваться другие дети? Туда даже просто не хотелось попадать. С этими переменами Сашка мириться не собирался. Он был не согласен, что его так безцеремонно отобрали от папы. В какой-то момент Сашка твердо решил. Он сбежит из больницы раньше, чем попадет в то место. План был придуман и до мелочей продуман, насколько Сашке позволял его возраст. Сашка встал рано утром. Как обычно Сашка измерил температуру и немного поговорил с медсестрой, не показывая ничего необычного. Побег был запланирован на время, до обхода Роберта, но после обхода медсестры. Именно в это время, как посчитал Сашка, в больнице все врачи заняты своим делом. Кто-то опаздывает, кто-то только пришел и переодевается. Самое главное нужно было вести себя как обычно, будто Сашка собирается сделать то, что и так разрешено. Опытов с такими побегами у Сашки не было. Зато были фильмы и фантазия, так что ребенок собирался в большинстве случаев импровизировать. Медсестра ушла, и Сашка, не теряя времени вскочил с кровати, собирая свои вещи. Следующая «остановка» завтрак, которую он планировал пропустить. Роберт обычно приходил довольно позже, так что у подростка должно быть около полутра часов, до того как его заметят. Сашка переоделся в свою уличную одежду: джинсы и кофту, достал летние кроссовки из пакета. Вряд ли кто отдаст ребенку ветровку, Сашка спрашивать не собирался в раздевалке. Заметят и вернут обратно, внимания он привлекать не хотел. Поэтому Сашка отставил верх пижамы, как второй слой под кофтой. На улице было мокро. хмуро и холодно, судя по виду: голые слегка качающиеся от ветра деревья, и тонкая корочка льда на лужах по утрам не внушали никакого тепла. На последок Сашка засунул в свой небольшой портфель Котика. План был предельно прост: добраться до своей квартиры и жить с Папой, как раньше, делая вид, будто его не нет дома. Накинув рюкзак на плечо, Сашка аккуратно вышел из палаты. В коридорах было мало людей, было тихо, большинство дверей из палат были открыты, что можно было расслышать некоторые разговоры. В комнате на против Сашка заметил двух мальчишек, но никто не обратил на него внимания, и Швепс выдохнул. Саша волновался. Недолго думая, мальчишка быстрым шагом направился по коридору. Он надеялся, что никто в этот момент не выйдет и не заметит его. В планировке больнице Сашка почти не разбирался. Он не гулял по больнице, пока болел, и из палаты почти не выходил. Швепс только знал, что сбегать из главного входа будет сложнее, поэтому нужно было срочно найти, что-нибудь. Небольшой лифт, главная лестница ведущая к регистратуре — это все не то… Добравшись почти до конца коридора, Сашка уже расстроился, собравшись возвращаться, но глаза зацепились за большую массивную железную дверь, которая была немного приоткрыта. Из небольшой щели виднелась лестница. — Есть… — кивнул Сашка, аккуратно протискиваясь внутрь. Эта лестница сильно отличалась от главной, что была посередине коридора. Здесь была обшарпана краска, узкие ступеньки, старые перила. А самое главное не единой души. Спустившись на первый этаж, Сашка с восторгом обнаружил дверь со светящейся надписью вверху «запасный выход». Подросток, приложив не мало сил, со скрипом открыл дверь и сделал шаг на улицу. Дверь за спиной громко хлопнула. На Сашку тут же стали попадать небольшие капельки дождя, ветер мигом залез под кофту и обдул тонкие кроссовки, заставляя их хозяина поежиться. Не так Швепс представлял свой побег. Пять минут под таким дождем и все волосы уже будут мокрыми, не говоря уже о холоде. В помещении погода казалась добрее. Но деваться было некуда, возвращаться и отступать мальчик не собирался, поэтому вздохнув он смело выбежал из-под небольшого козырька. *** Максим ехал в машине, старательно пытаясь разглядеть дорогу. Дождь начал моросить с самого утра, но буквально пять минут назад он очень неожиданно превратился в ливень. Дворники машины то и дело быстро бегали по лобовому стеклу, давая хозяину машины разглядеть обстановку впереди хотя бы на пару секунд. — Ну и погодка… — говорит мужчина сам с собой, качая головой. — Осенняя… — вздыхает он. Максим ехал очень аккуратно, медленно, словно в тумане, ведь видимость была очень плохая. Если такая погода продлится на целый день, то посетителей в кафе почти не будет. Конечно, если только группа людей по близости неожиданно не окажется на улице. Мужчина останавливается на светофоре. Тротуары пусто и рано утром машин мало. Основной час пик, когда все едут на работы в восемь утра уже прошел. Зато дождь еще не прошел… Таймер у светофора подходил к нулю, Максим уже собирался ехать, но с удивлением заметил торопящуюся фигурку, которая бежит на последние секунды зеленого света. Это был какой-то ребенок. Мужчина нахмурился. Девочка быстро перебежала дорогу сжимая в руках свой рюкзак. Ее голова была опущена, светлые волосы давно намокли, по сторонам она не смотрела. В такую-то погоду вообще двигаться не хочется, не то что природу разглядывать. Ни зонтика, ни курточки, ни шапки у маленького пешехода не было, только накинут давно мокрый капюшон, что заставило Максима возмутиться. Бизнесмен прищурился, пытаясь разглядеть ребенка получше. Вдруг это не ребенок вовсе, а старенькая бабушка? Такое могло показаться при таких обстоятельствах. Но вместо этого, Максим заметил в этом ребенке только что-то очень знакомое. Знакомая походка и кофта… И прическа. Мужчина сделал печку погорячее, направил ее в салон, и поехал в ту же сторону, куда пошел ребенок. Машина быстро остановилась на ближайшей парковке, почти преграждая ребенку путь. — Сашка, ты что здесь делаешь? — строго спросил Максим, приоткрыв форточку. — Залезай в машину! Мальчишка удивленно округлил глаза, толком не успевая сообразить, что случилось. Он только перешел дорогу по пешеходному переходу, немного свернул с тротуара, чтобы перебежать на другую сторону дороги, когда очень неожиданно машина оказалась перед ним. — Я… я… Ничего… — замешкался мальчишка, отходя на шаг назад. Мальчишка находился на улице уже около пятнадцати минут. И замерзло у него уже буквально все. Летние кроссовки легко продувались ветром, а при такой погоде они уже были полностью мокрые, как и вся остальная одежда Саши. Дождь продолжал неприятно приземляться на голову и плечи, нисколечко не давая просохнуть. Пальцы подросток уже почти не чувствовал, как и уши, и кончик носа. Сашка не представлял, что может встретить кого-нибудь по дороге, и что сейчас делать не знал. Обратно он не хотел, поэтому почти сразу появилась идея, чтобы убежать. Но холодные конечности давали понять, что в данный момент, он не может управлять своим телом полностью. Ноги почти не слышались, работая на автомате. — Саша, садись в машину! — строже сказал Максим и, дотянувшись до пассажирской двери, приоткрыл ее перед ребенком. Сашка с замешательством заглянул в идеально чистый салон автомобиля. — Но я же мокрый… — глянув на себя, сказал ребенок. — Да мне без разницы! Максим, приложив немного усилий, дотянулся до подростка, схватил его за локоть, и бесцеремонно затянул в салон. Сашка неуютно плюхнулся на кожаное сидение и поскорей переместился на самый его краешек. С его одежды быстро скапывала вода, и Сашка боялся замарать и испортить все вокруг. Взрослый закрыл окно и потянулся на заднее сидение, дотягиваясь до пледа. Как только дверь в салон захлопнулась мальчишку окатило волной приятного тепла. Ветра в салоне не было, и дождь уже не капал. Появилось какое-то новое чувство. Как будто бежать уже никуда не нужно. А хотелось бы просто полежать здесь в спокойствии и уюте. Но неприятный холод еще держал все тело мальчишки, заставляя подрагивать, и напоминал ребенку о недавних планах и последствиях. — Успокойся, Саш, — вздохнул Максим, взволнованно осматривая мальчика. — Ты насквозь мокрый и замерз… Раздевайся. Медленными движениями Сашка стал расстёгивать кофту. Пальцы не слушались, работали очень медленно, а сил переспрашивать или спорить у мальчика почти не было. Замершие мышцы на лице не позволяли даже спокойно говорить или улыбаться. Сашке было и страшно и грустно и холодно, одновременно. Он бы не хотел возвращаться обратно, но на данный момент больше всего хотелось согреться и попасть в тихое и уютное место. Главное чтобы тепло, спокойно и сухо было, чтобы ни о чем не беспокоиться. — Давай скорей. –заметив медленный прогресс, Максим быстрым движением стянул мокрую кофту. Следом за ней, мужчина так же быстро, не спрашивая мнения Сашки, снял пижамную кофту. — Джинсы тоже снимай, — суетливо приказал Максим, похлопав ребенка по бедру, как бы проверяя их сухость. Сашка недоуменно посмотрел на Максима, но своим тоном старший не оставил ему право выбора. Как бы Сашка не хотел раздеваться, как бы не считал это странным — раздеваться в машине до гола, пришлось послушаться. — Давай, давай, — настоятельно поддержал мужчина, подгоняя. — И кроссовки тоже. Сашка разделся и непроизвольно сжался, боязливо прижимая колени к себе. Максим тут же прикрыл мальчика теплым пледом, которое до этого на всякий случай лежал на заднем сидении. Вся мокрая одежда тут же отправилась на заднее сидение. — Трусы вроде… сухие. — Максим аккуратно прикоснулся к хлопковой ткани сбоку, Сашка даже не успел сообразить. — Ладно можешь не снимать… Так ножки подними прямо на сидение. Обними коленки и грейся… — сказал мужчина и бережно завернул мальчишку в серый плед так, чтобы ни одна часть тела не осталась мерзнуть. Следом Максим пристегнул Сашку ремнем безопасности, потому что сам он сделать этого не мог. Правильно, неправильно пристегнул, было не так важно. Главное, что в случае аварии, ребенок никуда не улетит! Максим еще раз проверил, как настроена печка, чтобы было тепло в салоне, и, немного подумав, поехал в сторону своего дома. Дождь еще продолжал лить, поэтому никуда торопиться он не собирался. Бизнесмен ехал медленно и по пути позвонил сначала своей жене, попросив набрать горячую ванну, а затем и Роберту. Нужно было сообщить, что один сбежавший ребенок найден, даже если еще никто не успел обнаружить его пропажу. — Так ты его нашел?! — удивленно прозвучал голос Роберта из телефона. — Мы уже всю больницу обшарили, я собирался звонить в полицию… А это скорей всего могло очень вам помешать потом. И на учет Сашку бы поставили… — Знаю… — кивнул Максим. — Он и без побега на учете, — расстроенно вздохнул он и глянул на притихшего Сашку. Мальчишка и так был свернут и прижат, но умудрился прижаться еще сильнее и пристыженно опустить взгляд. — Ладно, я звонил, чтобы ты его не потерял. Все с ним хорошо, вроде, — сказал Максим. — Хорошо, вези его обратно. — Да, какой обратно? — усмехнулся бизнесмен и снова повернулся к мальчишке. — Он весь мокрый, как зайчик из того стишка. Да и долго до тебя мне ехать сейчас по такой погоде. Мы сначала ко мне. Пускай согреется, высохнет... А потом я привезу обратно. Придумай там что-нибудь, если что. Роберт согласился. Он все-таки заведующий детским отделением, прикрыть, если что, он сможет, а тем более прикрывать то не перед кем. Он же почти самый главный. Максим сбросил и положил телефон на специальную магнитную подставку возле руля. В тишине машина припарковалась возле многоэтажного дома, но выходить никто не спешил. Дождь все еще продолжал тарабанить по стеклу и крыше автомобиля. Первым тишину в салоне прервал Максим, вздохнув: — Сейчас немного поутихнет ливень и пойдем в дом… — сказал Максим повернувшись к подростку. — Тебе как? Тепло? Лучше хоть немного? — Да… — боязливо пискнул мальчик, не поднимая глаз. Сашка медленно выпутал одну ногу и стал надевать мокрые кроссовки. — Да куда же ты! — беззлобно заругался мужчина. — Они мокрые. Сиди грейся дальше пока… — Максим достал мокрую обувь мальчика, достал пакет из бардачка и засунул всю мокрую одежду туда, вместе с промокшим рюкзаком. Сашка недоуменно посмотрел за окно: мокрый асфальт, лужи, ветер, дождь… А он голенький в одном только пледе... — Но мне же нужно как-то дойти… Давайте я достану одежду из портфеля… — стеснительно сказал мальчик. Максим глянул на мокрого ребенка. Он сидел сейчас в одном пледе, мокрые волосы забавно растрепались, щечки и уши были красными, и Сашка в целом походил на подобранного воробушка, которого отмыли и согрели. Максим расчесал пальцами детские пряди, прислонил ладонь ко лбу, как бы проверяя температуру. А потом мужчина коротко вздохнул и сказал: — Нет. Так что Сашка все еще никак не понимал, как доберется до дома, но спорить дальше он не мог.