Синт

      23.12.1687 год на Земле.       Розалия с трудом разлепила веки и потянулась. Её разбудил приятный аромат, доносящийся с первого этажа. Даже сквозь закрытый люк, он проникал внутрь и кружил девушке голову. В животе заурчало.       Принцесса встала с кровати и, зевнув, подошла к шкафу с одеждой. Выбрала простое платье и начала медленно переодеваться.       Снять сорочку, натянуть другую ткань, разгладить её. Распустить волосы, расчесаться, заплести их в аккуратную, милую причëску. Это стало неким ритуалом за те дни, что она прожила здесь.       Переплетая пряди волос, Розалия мысленно снова возвращалась к той ночи. Ссора с Рафаэлем не давала ей покоя уже несколько дней, но она ничего не могла с этим поделать. Увы, девушка была упертой. Раф тоже отличился этой чертой характера, раз до сих пор не пришёл к ней поговорить.       Внезапно раздался стук. Кто-то с той стороны попытался открыть люк, но не смог — он был надёжно закрыт на замок. Тогда человек постучал три раза и громко проговорил: — София, завтрак готов, спускайся! — Иду, отец! — воскликнула девушка, пытаясь быстрее закончить причёску.       Через несколько мгновений Синт отодвинула щеколду и нырнула вниз, на лестницу. Она обогнала «отца», не спеша идущего на кухню, и криво усмехнулась, увидев, как растерянно он обернулся на неё.       На кухне собралось почти всё семейство, кроме Мэнди. Бабушка лежала на диване и отдыхала после готовки завтрака. Мишель, которая помогала ей с этим, радостно бегала по комнате, расставляя приборы. — Одуванчик мой, ты уже встала!       Женщина расцеловала Розалию в обе щеки, как часто это делала по утрам. Девушка смущённо улыбнулась и села за стол. Ей безумно нравилась здешняя обстановка, и она искренне наслаждалась присутствием родителей Софии.       Ей очень не хватало именно таких отношений в семье: любящие родители, которые с удовольствием выслушают своего ребенка и прогуляются с ним по улице, оставив свои дела. Розалия не помнила, что бы её отец хоть раз пришёл к ней просто поговорить по душам.       Единственным родственником, которому она доверяла, был Калум. И хотя девушка любила своего брата и знала, что он любит её, сейчас у них редко случались моменты откровения. В детстве они часто делились всем, чем только можно, начиная от сплетен, заканчивая новостями и тайнами. Однако по мере взросления они всё дальше друг от друга отдалялись.       Розалия вздохнула. Она прекрасно понимала, что никогда не сможет заменить брату лучшего друга, коим стал Крис, но упорно пыталась быть единственным претендентом на первое место в списке близких людей Калума. Что поделать? Принцессу так воспитали ­– ей всегда доставалось только самое лучшее, хотя она и сама должна была соответствовать.       София… А ведь здесь должна была быть именно она. Девушка не видела своих родителей шесть лет, и когда они, наконец, приехали, она оказалась в другом мире.       Розалия помотала головой, отгоняя не нужные мысли. Ей здесь хорошо. Портал не открывается, а значит, она может оставаться здесь, сколько захочет. — Как спалось, мам? — спросила Синт, откусывая булочку. — М-м-м… Кажется, неплохо, — пробормотала она, с удовольствием вдыхая аромат горячего зелёного чая, который привезла с собой из другой страны. — Не сказал бы, — заметив удивлённый взгляд жены и «дочери», Джастин тихо пробормотал. — Ты всю ночь ворочалась во сне. — Ах, да. Мне приснился скверный сон. В нём был Рафаэль…       Розалия нахмурилась, но продолжила слушать. Дориалцы не отличались тем, что придавали какого-то символизма любому из действий, событий или других явлений. В отличие, например, от жителей Ваньира, которые были настолько скрупулёзны в выявлении знаков свыше, что часто своим фанатизмом не замечали очевидных вещей. Снам они тоже придавали огромное значение. — Он сидел на берегу озера и всё подзывал меня к себе, но я почему-то не могла двигаться. Тогда я заметила, что рядом стоят и все остальные — вы оба, моя матушка, Вивьен и Лоренцо с Лунетт. Все они терпят неудачу и уходят назад, в лес, оставляя Рафаэля одного на берегу озера. А потом то ли закат, то ли рассвет наступил, я не могла оторвать взгляд от такого красивого пейзажа, но ноги сами понесли меня прочь. — Интересно, — кивнул головой Джастин. — Очень необычный сон. Стоит разобраться, что он значит.       Розалия не стала комментировать эту ситуацию и просто уставилась в свою чашку, разглядывая чаинки на дне. — Дорогая?       Синт вздрогнула, когда поняла, что обращаются к ней, и подняла голову, встретившись с печальным взглядом «матери». — Вы с Рафом ещё не помирились? — Н-нет, мам, — голос невольно дрогнул, но девушка выглядела скорее серьёзной и строгой, чем грустной. — Вивьен мне сказала, что он собирается сводить Лунетт погулять по площади. Там ярмарку устраивают. Мы с твоим отцом тоже там будем, но завтра. Бедную девочку не берут с собой другие ребята. Не хочешь к ним присоединиться?       Розалия хотела. В тайне она, конечно, желала поскорее оказаться в жарких объятиях парня и снова почувствовать заботу в его прикосновениях и взгляде. Чего таить? Даже то, как он улыбался Розалии, казалось ей чем-то особенным. Так он улыбался только ей одной.       Но девушка помотала головой и насупилась, а затем произнесла: — Не хочу. У меня как будто друзей, кроме него, нет.       Но правда состояла в том, что друзей у неё тут действительно не было. София хоть и является довольно дружелюбной, милой и громкой, но почему-то не потрудилась завести себе хоть кого-то, чтобы скрасить серые пейзажи городка Франции.       Розалия вдруг вспомнила, что София однажды упоминала нескольких друзей со двора. Однако то ли они поссорились, то ли вовсе не были друзьями, а так, простыми знакомыми, потому что ни Рафаэль, ни она ещё не виделись с ними за это время. Да и раньше, когда принцесса жила на Земле, никогда не связывалась с другими ребятами. — Вам стоит пойти, — вмешался отец, и Розалия удивлённо на него взглянула. Тот пожал плечами и продолжил. — Не хорошо, когда семья в разладе. Особенно в канун Рождества. Хотя бы ради Люни сходи.       Через пятнадцать минут Розалия топталась у порога и оглядывалась назад. Она думала, что ей дастся это легко, но не тут-то было. Девушка уже хотела вернуться обратно домой, но всë-таки сделала глубокий вдох и постучала. Спустя несколько секунд послышались торопливые шаги. — Мам, ты что-то забыла? — произнёс парень, открывая дверь. Увидев, кто за ней стоит, он тут же её захлопнул. — Рафаэль, пожалуйста. Нам нужно поговорить! — Нам не о чем разговаривать. Уходи, — громко сказал он и, видимо, пошёл в сторону своей комнаты, судя по скрипу половиц.       Девушка со всей силы дёрнула дверь, и та поддалась. — Ты что творишь? — Пытаюсь с тобой поговорить. — Говори.       Раф произнес это твёрдо, скрещивая руки на груди и ожидая ответа от Розалии, но воцарилась лишь гнетущая тишина.       Девушка захлопнула дверь, чтобы морозный воздух не проникал в дом, и, прищурившись, глянула на Кюстин. — Ты вспылил, не выслушал меня и просто ушёл. — Ах, то есть я ещё и во всëм виноват, — он кивнул в сторону двери и повернулся к лестнице. — Нет, конечно, нет, — голос девушки дрогнул, — Прости меня, Раф… — прошептала она, жалобно глядя на спину уходящего. Как же сильно она хотела броситься к нему навстречу и поцеловать. — Я правда не хотела ранить твои чувства. Я… соскучилась по дому и семье, но, вернувшись, я вряд ли смогу быть с тобой. Ты важен для меня больше всех остальных — отца, брата, Элли, Лиры и Криса. И тот факт, что я готова променять корону и власть, друзей и семью, на жизнь с тобой, как по мне, значит многое. Рафаэль, ты должен меня понять.       Воцарилось молчание. Парень стоял, облокотившись о перила с непроницаемым лицом. Он обернулся на стоящую у порога девушку. Его взгляд был отстранённым и немного задумчивым. Казалось, он застыл, превратился в бесчувственную статую, обречëнную украшать это место до конца дней своих. Вдруг он печально выдохнул и подошёл к возлюбленной. — Я тоже поступил очень… опрометчиво. И вспылил зря. Надеюсь, впредь таких ссор у нас с тобой не будет. Прости меня. — Они делают нас сильнее. Главное, научиться слушать друг друга, — прошептала Розалия, обнимая своего парня. Он погладил её по голове и вскоре отступил назад. — Думаю, ты права. Хотя и повела себя как эгоистка. Нельзя же вечно думать о себе? — Рафаэль Соррел Кюстин? — угрожающе, чуть ли не рыча, проговорила девушка. — Мне страшно, когда ты так называешь меня, — искренне поделился он и тут же сменил тему. — Не хочешь прогуляться? — Я за этим и пришла. Лунетт уже собралась? — Собирается вроде.       Кюстин пожал плечами, засовывая руки в карманы. Послышался тихий топот со стороны лестницы. Девушка оглянулась и увидела, как маленькая девочка, лет шести, бежит к ним. — Софи-ия! — протянула она тоненьким голоском и набросилась на Рози с объятиями. — Привет, Люня.       Принцесса села и обняла девочку, зарываясь в её светлые кудри, которые та унаследовала от своего отца. Лоренцо и младшая представительница семьи Кюстин — единственные, кто обладали таким цветом волос. Все остальные — Вивьен, Рафаэль и его старшие брат с сестрой, о которых парень практически ничего не рассказывал, имели русые или каштановые волосы. Впрочем, у Рафа они были всё же светлее, чем у той же матери, но он точно не являлся блондином, как его отец и младшая сестра.       Синт любила Лунетт Кюстин или, как её часто называли в семье — Люня. Она была милой, обворожительной и смелой девочкой. Любила спорить и веселиться. В противовес ей, Розалия отличалась спокойствием и рассудительностью, но она не могла всецело раскрывать свой настоящий характер здесь — в небольшой коммуне Франции. — Ты идëшь с нами? — её голубые глаза ярко заблестели, и она подпрыгнула, задорно смеясь, когда получила положительный ответ.       Девочка выбежала на улицу, и Рафаэль тут же метнулся к ней, натягивая шапку. Бормоча себе под нос: «Заболеешь ведь», он надевал верхнюю одежду на девочку прямо на улице.       Розалия закрыла за собой дверь в дом и с умилением уставилась на эту картину. Она не была уверена, почему и каким образом её возлюбленный стал таким заботливым не только по отношению к сестре, но и к другим окружающим.       Конечно, ему часто приходилось присматривать за Лунетт, так что, возможно, это сыграло свою роль в его отношении к другим людям. Однако когда он сам был маленьким, его старшему брату часто доставалось от родителей, если Кюстин младший делал что-то плохое.       Теперь, когда забота о Люне легла на его плечи, Розалия задумалась. Говорит в нём любовь к сестре или страх наказания перед родителями, она не знала. Однако, несмотря на холодную погоду, парень старательно застегивал пуговицы на её верхней, потрепанной временем одежде и только потом приступил к своей. — Ты идëшь?       Розалия вздрогнула. Она не заметила, когда парень закончил, и теперь он выжидающе смотрел на неё, держа в своей руке маленькую ладошку сестры. — Ага, — кивнула девушка и поторопилась к ним.       Всю дорогу до площади Раф и Рози не произнесли ни слова друг другу. Лишь изредка парень вставлял фразы в длинный монолог Люни, а Розалия хоть и старалась вести себя, как София, сегодня не могла выдавить из себя ничего. — Они не любят меня, — надула губки девочка. — Ну, пусть не любят. Невозможно нравиться всем. — И Фланциско мне тоже не нлавится. Он был такой холосый, а тепель стал, как они! — Люня гневно топнула ножкой. — Несплаведливо! Все холосые люди становятся злыми. — Почему ты так думаешь? — усмехнулась Розалия. — Ну как же? Он иглал со мной, а когда вступился за меня пелед остальными, они тоже его не взлюбили. Тепель он с ними. Чтобы они его не тлогали.       Девушка засмеялась: — Вот оно как. Не волнуйся, Люня, мы им отомстим. — Мы? — Рафаэль поднял одну бровь. — Да, мы. Это же наша младшая сестренка, верно я говорю, дядя? — Подождите! — Лунетт остановилась и переводила свои голубые глазки с одного на другого. — Но получается, я тебе не сестленка, а тётя… — Хм, да. Так оно и есть, — хитрая улыбка появилась на лице парня. — Ну что, племянница, будем мстить бедным шестилеткам? — За Люню и двор бьём в упор! — Розалия разразилась наигранным злодейским хохотом.       Лунетт попыталась подражать ей, а затем понеслась вперёд, явно грезя о том, что может сделать с ними. — А это не опасно? — Розалия склонила голову набок, наблюдая за воодушевлëнной девочкой, заглядывающей под каждый камень. — Пф, да что она может им сделать? Засунуть им сосульку под одежду? Подложить жуков в вещи? — Раф засмеялся. — Сейчас зима, — печально вздохнула девушка. — Жуков она им не подложит. А вот в снегу их закопать — это она может. — С чего такие мрачные доводы? — Почему это мрачные? — Розалия недоумëнно уставилась на парня, а затем усмехнулась. — Я же не имела в виду закопать их трупы. Просто сделает… живых снеговиков. Делов-то! — Только не говори, что мы будем ей в этом помогать, — устало произнёс Рафаэль. — Я…       Договорить он не успел. Розалия схватила его за руку и, смеясь, побежала вперёд, к маленькой девочке.       Снег под ногами скрипел и хрустел. Солнце уныло выглядывало из-за облаков, освещая всё вокруг. Большие сугробы переливались и сияли в лучах светила.       Тепла не было. Ни капли. Но пока ребята бегали по городу, играя и смеясь, успели не только согреться, но даже вспотеть.       Тяжело дыша, Раф согнулся и опëрся руками об колени. Его грудь быстро вздымалась то вверх, то вниз. Розалия выглядела менее уставшей, но её щëки и нос покраснели так же, как и у парня.       Отдышки у девушки практически не было благодаря регулярным тренировкам. Пожалуй, сегодня она впервые от чистого сердца поблагодарила учителя за тяжёлую нагрузку от него, когда с усмешкой глядела на запыханного возлюбленного. Он не был таким выдохшимся, даже когда они запирались в его комнате на пару часов. Конечно, в доме тогда никого не было…       Розалия выбежала за шестилетней девочкой на площадь и схватила её за руку. Улыбаясь, как ненормальная, она оглянулась в поисках Рафаэля. Тот стоял неподалёку и, прихрамывая, приближался к ним. — Что б я ещё хоть раз решил с вами двумя выйти. Не дай бог. — Не бурчи, — Синт толкнула парня в бок, и тот зашипел. — И так плохо, она ещё и бьёт меня. Никакой жалости и любви к людям. Вот и как такую только на улицу выпускать?       Однако Розалия уже не слышала. Она проходила мимо прилавков продавцов. Ярмарка началась около получаса назад, и народ всё прибывал. — Эй, не убегайте!       Рафаэль подбежал к ним и взял Лунетт за руку с другой стороны. — Не хочу вас потерять в этой толпе… Ты чего? — обратился он к девушке.       Принцесса восхищённо оглядывала вещи, сладости, различные украшения, предметы быта, ткани, ковры и прочее, что лежало в необозримых количествах на столах продавцов.       Жители городка проходу не давали другим людям, и подросткам приходилось проходить между ними боком, а иногда отставать друг от друга. Вскоре Розалия смекнула, что к середине кругообразной площади людей было гораздо меньше.       Синт схватила парня за плащ и потянула за собой. Вскоре они вышли из живого водоворота. — Они ёлку ставят, что ли? — Да, — кивнул Раф. — В этом году заморочились и достали побольше предыдущей. — Я, конечно, видела лес, но почему-то не замечала там настолько больших елей, — задумчиво произнесла Розалия. — Сегодня покажу. Они растут в разнобой, — пожал плечами Кюстин, и тут его глаза блеснули. — Не смотри так на меня, — настороженно пробормотала девушка и оглянулась в поисках того, что заинтересовало парня. — Что бы это ни было, я не собираюсь в этом участвовать. — Пф, — фыркнул парень. — Кто бы сомневался. И вообще, может, я что-то интересное показать хочу? — Интелесное? — подала голос Лунетт. — Я хочу! Хочу-хочу-хочу!       Младшая сестра парня начала прыгать и хлопать в ладоши. — А ты пло что? — Да так… — Рафаэль откашлялся и продолжил, понизив тембр голоса. — Все ведь знают венки из еловых ветвей, которые мы вешаем на двери в предвкушении любимого праздника? — О боже, — взмолилась Розалия и тут же встрепенулась. Что бы она и сказала подобное? Надо же, привычки здешних людей и её коснулись.       «Главное, не ляпнуть такое во дворце», — подумала Розалия и скривилась, вообразив себе в голове яркую картину того, как отреагируют её родные и друзья на подобное выражение. Тем временем Кюстин продолжил рассказывать: — Есть такая легенда, что когда-то люди вешали их, чтобы отгородиться от сил зла. Те имели скверную привычку нарушать спокойствие дома в канун Рождества, а ель, как и её ветви, имела защитные свойства. — Как ты себе это представляешь? Веточки шишкой по голове ударят? — скептически произнесла Розалия и зашипела, когда парень сам ткнул её в бок. — Не мешай ему ласказывать! — воскликнула Люня и топнула маленькой ножкой. — Ладно-ладно, молчу, — пробурчала девушка и недовольно скрестила руки на груди. — Я уже забыл, что хотел рассказать, — захныкал Рафаэль. — Всё из-за тебя. — Меня?! — принцесса удивлённо повернула к нему голову и пригрозила кулаком. — А как они тогда обелегали себя на улице от нечисти? — задумалась Лунетт и дëрнула парня за руку. — Если их… эти, как их… — Обереги? Амулеты? — на помощь пришла Синт, подсказывая девочке. — Да! Если их обелеги были дома, то что они делали, когда выходили на улицу? — Умира… Ай! — Они надевали их на голову, — улыбнулся во все тридцать два зуба Рафаэль, одной рукой держа Розалию, а второй затыкая ей рот.       Девушка негодующе брыкалась, но вскоре успокоилась. Парень был гораздо слабее её, и она могла бы давно оттолкнуть его, но почему бы и не подурачиться? — Всë-таки, — продолжил Рафаэль, убирая руку и ведя за собой девушек, — люди так же важны, как их дома и очаги, которые мы тщательно оберегаем. Поэтому раньше они надевали такие венки себе на голову.       Кюстин подошёл к прилавку, за которым сидела бабушка. На столе перед ней лежало около двадцати еловых венков разных размеров — от самых маленьких, до огромных.       Парень достал несколько монет и отдал их пожилой женщине. С хитрой ухмылкой на устах он взял небольшой венок и уселся на корточки. — А так как ты у нас самая младшая, значит, и оберегать тебя нужно больше всех, — сосредоточенно пробормотал парень, пытаясь сделать так, чтобы венок не упал с головы девочки.       Когда Рафаэль закончил, Розалия схватила его и отвела в сторону, велев девочке ждать их. — Я тебя не понимаю, ты хочешь ей помочь или, наоборот, чтобы над ней ещё больше начали издеваться? — Пф, у меня всё схвачено, смотри и любуйся мной! — воскликнул парень с широкой улыбкой.       Синт заметила за его спиной троих ребят примерного возраста Лунетт, обернулась на девочку и снова посмотрела на парня. — Ну, действуй, помощник, — она кивком указала на ребят.       Следующие полчаса подростки провели с четырьмя шестилетними детьми, пытаясь убедить их в правдивости легенды Рафаэля. В конце концов ребята всё же (с сомнением, как заметила Розалия) купили венки и тоже закрепили у себя на головах.       Парень с самодовольной улыбкой встал с лавочки и проводил удаляющуюся, но явно счастливую фигуру младшей сестры. — Я же говорил! — Говорил, — выдохнула Синт и улыбнулась. — Нет, я, честно, тебя не понимаю. Как ты смог их в этом убедить? Мне кажется, что и ежу понятно — никаких злых духов не существует. — Для тебя, может, и не существует, — обиженно произнёс парень. — А мне это брат рассказал. Кстати, в моем детстве он проделал точно такой же трюк с детьми, которые не особо хотели со мной общаться. — Такие были? — нотки сомнения прозвучали в её голосе, и она снова выдохнула облачко пара, глядя, как оно растворяется в воздухе. — К сожалению. А знаешь… — Нет, не знаю, — Розалия подняла обе руки вверх, делая вид, будто сдаëтся. — Даже не пытайся и меня в чëм-то убедить. — Ты у нас самая важная в семье, — ухмыльнулся парень. — Наденешь на меня этот веник, и я его тебе… — Не веник, а венок, — Рафаэль продолжал медленно надвигаться на девушку, достав откуда-то сплетëнные еловые веточки. — Рафаэль, не смей. Я же знаю, что никто не носит их на голове. Ты из меня чучело сделать хочешь?! — Ну почему сразу чучело? Не относись к себе так категорично… Может, пугало. — Ещё лучше. Спасибо большое, — кивнула девушка. — Всегда пожалуйста.       Розалия не сдвинулась с места и лишь недовольно пыхтела, пока парень надевал венок. — Ну всë, теперь и нам можно немного прогуляться. — Ты оставишь её наедине с ними? — кинув осторожный взгляд на ребят, она снова посмотрела на парня и выгнула одну бровь. — Ей же нужно становиться самостоятельной, — пожал плечами парень. — Пошли.       Пара вышла за пределы города в густой еловый лес. За ночь выросли огромные белые сугробы, но небольшая тропинка уже была протоптана местными жителями. Холодный морозный воздух наполнял лëгкие и заставлял сильнее укутываться в тёплые шарфы. — А вот и ели, про которые ты спрашивала… Ты в порядке? — спросил Раф, заметив появившуюся улыбку на лице Розалии. — Да. Просто вспомнила кое-что. Чепуха, не обращай внимания. — Да ладно тебе, — парень легонько толкнул собеседницу, и та пихнула его в ответ. — Расскажи, ну же. — Ты как Лунетт. Такой же ребенок, — цокнула девушка. — Ой, кто бы говорил.       Розалия шла по узкой тропинке, держа Кюстина под руку. Солнце если и появлялось, то изредка. Всё небо заполонила огромная серая туча, которой, как казалось, не было и конца.       Девушка вдохнула морозный воздух. Ей нравилась такая погода — безветренно, тихо, спокойно. Блестящий снег хрустел под ногами, а сосновый запах напоминал ей о родном доме.       Синт не часто выбиралась с Калумом и Крисом в лес, чтобы прогуляться, но у них была аллея, сплошь засаженная этими деревьями. Девушка любила бродить там, наслаждаться погодой — что летом, весной, осенью или зимой, в любое время года умиротворяющая эстетика леса помогала Розалии на время забыться и насладиться жизнью.       Сейчас она гуляла с дорогим, пожалуй, даже родным человеком, которого она безмерно любила, уважала и ценила. Принцесса даже немного удивилась: вот что человеку нужно для счастья.       Всю свою жизнь она провела в золотых дворцах, её одевали только в самые лучшие и дорогие платья, наряды и шелка. Она могла позволить себе всё, что душе угодно, но поистине счастливой стала, только обретя понимающего, любящего человека рядом.       Девушка остановилась и прижалась к парню, втягивая носом такой знакомый и родной запах. Рафаэль был прав. Она обязана вернуться, девушка не знала как, но она сделает это. И несмотря ни на что, она добьётся расторжения помолвки с Дереком. Отец примет Рафаэля Кюстина. Даже если нет… Она всегда могла отказаться от титулов и королевского содержания.       В последнем Розалия, конечно, очень сильно сомневалась. Однако девушка преисполнилась такой уверенностью, что ей показалось возможным всë.       «Во всяком случае, первые два пункта я сделать смогу. А там и отца уговорить сумею», — подумала девушка и немного отстранилась от парня. — Я вспомнила, как однажды мы с отцом гуляли по такому лесу. Он рассказал мне сказку, — увидев заинтересованный взгляд, она продолжила. — Вообще-то мы не часто выбирались вместе, но в тот день у него впервые выдался выходной. — Я думал, короли редко занимаются работой. Они же руководители, а не исполняющие. — Да-а, — уклончиво протянула Розалия. — Отчасти так и есть. Однако у нас бо́льшая часть бумажной волокиты лежит на отце. У него, безусловно, есть помощники и даже советники, но они не имеют права действовать без приказа короля. — Например? — Хм… Могу рассказать на примере организации бала. Только после того, как финансист утвердит абсолютно всё, даже мелочные траты, он может приступать к организации. Так же и с другими работниками. Даже меню утверждается им. Этим бы занималась моя мать, но она умерла, — пожала плечами девушка. — Так что он руководит и законами, и письмами, и финансами, и всем-всем-всем. — Ясно, — кивнул парень и вдруг вздрогнул. — Так, стоп. А что там со сказкой-то? — Ах да, — Розалия хлопнула себя по лбу. — Отец рассказывал мне сказку про фэйри. По легенде они обитают во всех лесах мира. В каждом из них сотни, тысячи летающих существ. Дни и ночи они проводят в виде деревьев, а на Новый год превращаются в свой истинный облик. Говорят, если поймать такую фэйри, она исполнит три любых желания. Но сделать это крайне трудно. — Дай подумать… Ты поверила и пошла их ловить? — Как ты угадал? — саркастично произнесла девушка и нахмурилась, вспоминая былые времена. — Всю неделю перед тем Новым годом я готовилась к поимке волшебных существ, а ночью попросила отца отправить кого-нибудь из стражи со мной. Он тогда отмахнулся, и я решила сходить одна. — И как? Поймала? — Ты издеваешься?       Рафаэль засмеялся, девушка пихнула его несколько раз, приговаривая, что тогда она была ребёнком и верила во всë, что слышала, а потому этого не нужно было стыдиться. — Да-да, конечно. Я тебе верю, — вдруг став серьёзным, закивал Кюстин и, не удержавшись, снова засмеялся.       Розалия кинула в него снежок, и между ними развязалась война. Они бегали по лесу, скрываясь от новых ударов за деревьями, и выглядывали только для того, чтобы запустить свой снаряд в другого. Принцесса могла бы ещё долго резвиться, утопая по колено в сугробах, но Рафаэль сдался уже через пятнадцать минут.       Девушка, на удивление для самой себя, с лёгкостью смогла повалить парня в снег. Тот с недовольным возгласом выбрался и рукой вытер лицо, явно замерзающее от ледяных капель, которые стекали вниз по щекам и подбородку. Снежинки не таяли лишь на бровях и ресницах, но Кюстин смахнул и их. — У меня уже горло болит, — пробормотал он. — У меня тоже.       Девушка судорожно втянула морозный воздух, наслаждаясь тишиной зимнего леса. Где-то недалеко пели синицы, перелетая с ветки на ветку. Розалия зевнула и вдруг обернулась, услышав чьи-то скрипучие шаги. — А? — недоумëнно произнёс парень, увидев её реакцию. — Кто-то идёт, — пожала плечами девушка.       Обернувшись, она усмехнулась, но постаралась скрыть свою ухмылку, чтобы Рафаэль ничего не заметил. Она оглядела его с головы до ног. Вся его одежда была в снегу, норовившим в скором времени растаять от тепла, исходящего от тела парня.       Она принялась отряхивать его плащ, обходя с разных сторон, а когда Кюстин начал брыкаться и отмахиваться, то отвесила ему подзатыльник. Он вскрикнул и обиженно надул губы. Ну, точно ребёнок. Порой принцесса сама удивлялась — и как она могла выбрать такого, как он? Парня, который в первую же их встречу поджидал у шкафа и воскликнул: — А у меня есть коллекция сверчков! Хочешь посмотреть?       Розалия вслух рассмеялась и уже обернулась, чтобы обсудить смешную ситуацию четырёхлетней давности с Рафаэлем, но услышала за спиной чей-то мужской голос. — Мадемазуель София! И, как я полагаю, мсье Рафаэль? Рад с вами познакомиться.       Парень лет двадцати, с растрёпанными тёмными волосами смущëнно улыбнулся и протянул руку. Розалия без особого интереса рассматривала его, пока Рафаэль отвечал на рукопожатие. Девушка фыркнула, явно не собираясь отвечать на его приветствие. Её поражала та беспечность, при которой он подошёл к ним и просто так развеял их веселье. — Полагаю, мы незнакомы? — Да-да, — спохватился парень. — Прошу меня извинить, мсье Кюстин. Меня зовут Жан-Луи Лансере. Я местный офицер, назначенный охранять мир и спокойствие этого городка.       Розалия отвела взгляд, начав рассматривать деревья. Ей не хотелось общаться с ним, и, к счастью, он лишь изредка кидал какие-то двусмысленные взгляды в её сторону. Что он хотел этим сказать? Синт не знала и, на самом деле, не особо хотела вникать. Однако всё равно прислушивалась к разговору. Привычка, преследующая девушку с самых малых лет, не раз помогала ей в том мире. Каким бы скучным не был собеседник, принцесса была обязана его выслушать. Так гласил этикет, так говорили учителя и так наказывал ей отец. — Служу сейчас при капитане Депардье. — Ах да, слышал о таком.       Девушка чувствовала в его голосе нотки недовольства, видела, как парень переминается с ноги на ногу, явно желая быстрее уйти. Что бы ей такого сделать? Сказать, что она устала или, может, разыграть спектакль? «О нет, Рафаэль, кажется, у меня от холода начинает темнеть в глазах!» От собственных мыслей её лицо скривилось, и она слегка мотнула головой, прогоняя их. Ещё чего — делать ей больше нечего! — Гулял по лесу и вдруг увидел вас. Знаете, вам всё же стоит вернуться. Зверей, конечно, здесь нет, но вскоре обещают метель. Так и потеряться можно. — Благодарю за беспокойство, — подала голос Розалия.       Раф обернулся, кинув на неё неуверенный взгляд, и сказал: — Мы как раз собирались уходить. — Ага, — кивнула она в подтверждение его слов и вскоре нашла ещё одно оправдание. — Нас уже родители заждались.       Розалия снова поймала странный взгляд офицера и брезгливо отодвинулась, когда он проходил между возлюбленными. Подмигнув девушке, он скрылся, а она вспыхнула. Да как он смеет так нахально вести себя с ней? — И чего он прицепился к нам? — пробормотал Рафаэль, смотря вслед удаляющейся фигуре. — Понятия не имею, — процедила сквозь зубы принцесса и злобно сверкнула глазами офицеру, в тот момент обернувшемуся. Кажется, он споткнулся, но девушка уже отвела взгляд, а когда снова посмотрела, то не увидела ничего, кроме следов. — А действительно, пойдëм домой?       Розалия решила не портить настроение Рафаэлю и не рассказывать ему о заигрывании молодого офицера. Они медленно побрели в сторону дома. — Я зайду за тобой завтра вечером, — напоследок произнёс парень Розалии. — Буду ждать. Но если ты ещё хоть раз вспомнишь эту историю с фэйри, я уже не снежками буду кидаться, а лавину на тебя спущу, понял? — Как страшно, — прокричал Рафаэль и скрылся за дверью дома. Розалия закатила глаза и, улыбнувшись, зашла к себе. — Кстати, расскажешь потом продолжение!       Внутри царило тепло и уют. Девушка сняла верхнюю одежду, отряхнув её от снега. Синт уже заметила «отца», сидящего в кресле и читающего что-то.       Он обернулся на девушку и громко произнёс: — Мишель, София пришла! — Наконец-то!       Девушка вздрогнула. Зачем они ждали её прихода? С горящим в глазах интересом Розалия прошла в гостиную и села на диван к вышивающей бабушке. Она даже не посмотрела на «внучку», только продолжила заниматься своим любимым делом.       «Кажется, раньше она была ткачихой. Теперь понятно, откуда у неё такая любовь к вязанию и вышивке», — промелькнуло в голове у Розалии, и она уставилась на входящую женщину. — Рождество, конечно, только послезавтра, но нам не терпится увидеть твою реакцию на подарок, одуванчик! — Что? — удивилась девушка. — Сейчас? — Почему бы и нет? К тому же Святвечер завтра, хотелось бы увидеть это на тебе.       Розалия кивнула и оглядела небольшой, по её личному мнению, сверток. Бумага была неплотная, внутри явно находилась или шкатулка, или коробка, или нечто, что очень напоминало форму куба.       Девушка повертела в руках подарок и вскоре аккуратно стала снимать бумагу. Возможно, она пригодилась бы родителям Софии. Как заметила девушка, те явно берегли любую безделушку просто на всякий случай. Находясь в чужом доме, Розалия обычно следовала установленным правилам, обычаям и традициям.       Внутри действительно оказалась простая коричневая деревянная шкатулка с замочком. Ключ от него подал Джастин, и Розалия открыла подарок. Девушка нежно, почти смущённо улыбнулась. Внутри оказалось жемчужное ожерелье, не белое, а немного кремовое со слабым розовым отливом.       София наверняка раньше ничего такого не получала. Когда девушки встретятся, принцесса обязательно подарит ей ожерелье так, как это сделали её родители. Не лишать же девушку праздника?       Розалия дотронулась до круглых жемчужин и выдохнула. Сейчас ей будет нужно сыграть. Настолько правдоподобно, чтобы у них не появилось никаких вопросов. — Спасибо большое!       Крик, похоже, раздался во всём доме. Со смехом девушка накинулась на мать подруги с объятиями и поцеловала её в щеку. Ощутив, как крепко её держит Мишель, Розалия уткнулась ей в шею, скрывая улыбку на лице.       От женщины пахло корицей и медом. Её волосы сегодня были на удивление распущены — возможно, женщина не собиралась куда-то выходить или встречать гостей. Здесь, среди домашних, она могла немного расслабиться, и Розалия даже позавидовала — ей такой роскоши не досталось.       Мишель наконец-то отпустила свою «дочь», и девушка подбежала к Джастину. Чмокнув его в щеку, Розалия обняла и его, насколько это было возможно, пока он сидел в кресле. — Спасибо вам большое! Правда, не стоило! — А мы уже боялись, что тебе не понравилось, — выдохнул отец, теребя край газеты. — Да-да, — закивала женщина, радостно улыбаясь. — Ты так замерла на несколько секунд, что я даже… — Да она в жизни своей не видела такой роскоши, — проскрипела бабушка с дивана. — Если бы вы, дурни, приезжали почаще, то и реакция была бы другой. И не думайте, что любовь отцовскую и материнскую, — она подняла голову, отрываясь от работы, — можно купить или заменить дорогим барахлом. — Матушка! — взмолилась Мишель и кинула на неё жалобный взгляд. — Не начинай, а. — Хоть начинай, хоть не начинай, — прошептала та и махнула рукой, давая понять, что уже всё сказала. — А правда от этого не изменится. — Спасибо, матушка. Спасибо, папенька, — проговорила Розалия и улыбнулась. — Пойду к себе наверх. — А кушать не будешь? — донёсся ей вслед голос Джастина, но девушка уже была на лестнице.       Розалия, держа в руках шкатулку, поднималась значительно медленнее, чем её подруга, проживающая здесь несколько лет. Девушке хотелось бы передвигаться быстрее, но у неё никогда не было достаточно времени, чтобы приноровиться. Сейчас же Синт просто-напросто хотела избежать конфликта в семье и закрыться у себя в ожидании священного праздника.       Девушка закрыла люк на щеколду, как ей всегда говорила делать София, и прошлась по чердаку. Сперва поставила шкатулку на полку, села за стол и достала тетрадь с чернилами и пером. Последние вещи Розалия принесла с собой из Корделии, чтобы они могли записывать каждый проведённый день в дневник. Вот уже четыре года девушки пользовались данной схемой.       Розалия вздохнула. За окном быстро темнело, хотя ещё было достаточно рано. София и она нечасто менялись местами — лишь тогда, когда во дворце всё было спокойно, но в этот раз Брукс уговорила девушку поменяться, потому что Рафаэль хотел увидеться до Рождества.       Несмотря на то, что девушки вели дневники, они практически каждый вечер, в одно и то же время открывали портал, чтобы поболтать. В точности, как они это делали до того, как в первый раз поменялись. Сначала Розалия и София два года провели, не покидая своих миров. Ровно до тех пор, пока не стали знать друг друга настолько хорошо, чтобы рискнуть поменяться.       Эх, как же жить тогда было легко и приятно! Никаких замужеств, проблем с порталами и магией…       Розалия, записывая, как прошёл её день в образе другой девушки, задумалась о своём брате и отложила перо. Мысли о нëм часто её посещали, но она старалась держать их в узде, чтобы окончательно не раскиснуть в этом мире. Нытье в подушку ещё никому не помогало.       Однако Калум наверняка ищет способ поменять их обратно. В этом девушка не сомневалась. Брат казался иногда до того ярым защитником, что даже Розалии становилось страшно за своих ухажеров, недругов или врагов.       Сейчас принцесса жалела, что не рассказывала Калуму ничего о работе портала. Возможно, это могло бы ему помочь. Хотя София наверняка рассказала ему всё, что они знали. Оставалось лишь надеяться на то, что Брукс не вызвала подозрений своим поведением, ничего серьёзного не случилось, а девушки смогут вернуться домой в короткое время.       Розалия откинулась на спинку стула, крутя в руках перо. Чернила подсыхали, девушка кратко изложила всё то, что произошло, и решила спуститься вниз за перекусом. Джастин был прав, из-за отсутствия еды в желудке живот урчал, и принцесса уже спускалась.       Оказавшись на первом этаже, Розалия сразу же свернула на кухню и даже не стала смотреть, чем заняты родители Софии в гостиной. Подхватив тарелку с булочками, девушка снова повернула на лестницу, но вдруг краем глаза заметила что-то на плаще, в котором сегодня гуляла.       Подойдя ближе, Розалия увидела, что это бумага, сложенная в четыре раза, и воровато оглянулась по сторонам. Двери были закрыты, и никто её не видел. Девушка быстро прошмыгнула обратно в комнату, поставила тарелку с едой на стол, а сама плюхнулась на кровать, разворачивая записку.       «Моя дорогая София,       Смело взирая на эту бумагу, сердце моё трепещет перед твоим величием. Твоя улыбка — нектар, питающий мою душу, а твоя утончённая манера — мелодия, что наполняет моё сердце радостью.       С каждым взмахом пера я погружаюсь в бездну твоей красоты и утончённой изящности. Видеть тебя — подобно встрече с образом самого идеального произведения искусства. Твоя улыбка рождает в моей душе бесконечную, пьянящую музыку.       Блеск твоих серых, будто металлических глаз, таких цепких и внимательных, я полюбил навсегда. Как жаль, что ты гуляешь только в обществе своего брата Рафаэля…. Мне бы безумно хотелось однажды так же смело пройтись по городу или площади, появиться на Рождество под руку с тобой.       Я понимаю, почему ты скрываешь нашу связь, но я думаю, что пора бы познакомиться с твоими родителями, пока они ещё в Берге. Я вижу, как ты смотришь на меня, проходя мимо, и делаешь вид, что безразлична ко мне. Но я знаю и верю, что любовь полыхает в твоём сердце подобно моему.       Позволь мне быть тем, кто будет вести тебя сквозь года. Жизнь без твоего присутствия — это лишь тень моего существования. Думаю, ты осознаёшь, чего я жажду. Только я вовсе не понимаю, почему же ты медлишь? Почему не хочешь того же или если хочешь, то почему скрываешь?       Буду рад получить от тебя послание через Неё.       Позволь любить тебя и быть рядом.       Навеки твой, Жан-Луи Лансере».       Розалия откинула письмо в сторону и упала лицом в одеяло, мыча какие-то ругательства. Грёбаный офицер! Грëбаная София! Почему она ничего не рассказывала?       Синт головой долбилась об подушку и захныкала. Еловый лес. Это всё он виноват. Наверняка они бы не встретились, не пойди туда принцесса со своим возлюбленным.