Каникулы в Париже и их последствия

Два года спустя…

      Летним днем на улице Кремье особенно красиво: зеленые кустарники, маленькие деревца и цветы в кадках подчеркивают красоту разноцветных фасадов, добавляя краскам яркости и сочности. Солнце отражается в старинных окнах, словно открывая портал в прошлое, где дамы носили пышные платья, а мужчины — изысканные костюмы из дорогих тканей.       Клэр шагает по знакомой и любимой улочке, держа в руках стаканчик чая. На мгновение остановившись, она закрыла глаза, подставляя лицо под солнце. Я иду в паре метров от неё и качу детскую коляску. В ней спит маленький Роджер.       Обернувшись, тихонько свистнул, привлекая внимание жены. Улыбнувшись, Клэр ускорила шаг и, поравнявшись со мной, спросила: — До сих пор спит? — К нашему счастью — да, — шепотом отзываюсь. — Наведаемся к Жаку и пойдем в отель — Роджеру пора обедать. — Ты же брала смесь с собой. Там, в сумке. Уверен, Жак не будет возражать, если мы покормим сына в его кофейне. Или ты устала? — Нет-нет, мне только в удовольствие прогуляться. — Клэр вынула из коляски сумку с вещами и, порывшись в ней, нашла заветную бутылочку. — Ага, нашлась! Даже ещё теплая… Что ж, придется пользоваться добротой Жака и обедать у него. Кстати, смотри вон он! — Клэр махнула рукой в нужном направлении. — Добрый день, мсье Бландо! — здороваюсь я по-французски.       Жак, ослепленный солнечным светом, сначала не узнал нас, а затем широко улыбнулся и протянул мне руку. — Мсье Барнс! Мадам Барнс! Вы снова в Париже! Как здорово, что вы заглянули. Я как раз приготовил свежайшие круассаны! Сейчас приготовлю вам кофе. — Спасибо, Жак, — сказала Клэр, усаживаясь за стол, — но мне, пожалуйста, черный чай с молоком. Без сахара. А мсье Барнсу ваш самый вкусный кофе. — Мадам, может, составите мсье Барнсу компанию и выпьете кофе? Помнится, в прошлый ваш приезд вы были в восторге от него! — Очень бы хотелось, но мне пока не рекомендуют пить кофе, — улыбнулась Клэр, подкатывая коляску к столу. Жак улыбнулся еще шире, кивая головой. — Понимаю. Примите мои искренние поздравления! — Спасибо. Жак, вы не будете возражать, если я покормлю сына у вас?       Жак закатил глаза, рассыпаясь в уверениях, что и спрашивать о таком не стоило и что он может сделать для молодых родителей всё, что им необходимо. — Жак, — сказал я, протягивая мужчине деньги, — возьмите. Мы задолжали вам двадцать евро с прошлого визита… — А-а-а! — Бландо отрицательно покачал пальцем. — Моя память еще при мне и я точно помню, что мы договаривались об оплате только в том случае, если вы прилетите сюда один без уважительных причин. — Но ведь год уже прошел… — Пустяки, мсье Барнс. Главное, что вас теперь трое. И, согласно условиям пари, я угощу вас всем, чего пожелаете. — Мсье Бландо, — подала голос Клэр, отрываясь от сына, — это неудобно. Вы же лишаетесь своих денег. — Мадам, я знаю цену деньгам и своему труду, но так же я знаю цену семье. Так что, друзья, мои скромные угощения — небольшой презент для вас. — Жак повернулся ко мне, улыбаясь. — Вы достойный человек, Джеймс. Я рад, что вы оправдали мои ожидания.       Я улыбнулся в ответ. Хотел было что-то сказать, но в этот самый момент проснулся Роджер и заплакал. — И кто тут проснулся? — шепнул я, принимая из рук Клэр малыша. — Что это за парень?       Роджер повернул голову на мой голос и улыбнулся. Схватился ручкой за палец, потянув его в рот. Я тихо засмеялся, поглаживая сына большим пальцем по щечке.       Взяв малыша на руки, я решил немного с ним прогуляться: его внимание привлекли милые желтые цветы в клумбе у дома напротив. Когда я поднёс его к клумбе, Роджер взвизгнул и потянулся ручкой. Сорвав ему один цветок, вложил в маленькую ладошку. Мой малыш пару раз чихнул, когда лепестки коснулись носа. Я старался сдержаться, но сдался и всё же рассмеялся.       Роджеру всего восемь месяцев, а он уже такой смышленый. Он настоящее чудо и мы с Клэр обожаем его. Этот парень с удовольствием проводит время вместе с нами, но и не возражает поиграть самостоятельно, так что у нас хватает времени заняться своими делами и, например, спокойно поесть. С самой первой минуты, как только Клэр дала мне его в руки, меня накрыло волной абсолютно счастья и безграничной любови. К Роджеру и Клэри. Обострились, правда, все мои рефлексы, ведь теперь мне предстояло защищать от кого или чего угодно не только любимую жену, но и сына. Стараниями Клэр я всё же смог вернуться в прежнее русло, расслабившись и решив, что пока я рядом с ними — им нечего бояться. Все мои недоброжелатели уже либо отбывают срок, либо ликвидированы, а темное прошлое растворилось с первым закатом того утра, когда я впервые встретил Клэри.       Если бы меня спросили, доволен ли Джеймс Барнс своей жизнью, я бы, не задумываясь, ответил: да, черт возьми! Я безумно доволен своей жизнью, вопреки всему дурному, что в ней было. Потому что хорошего, по большому счету, значительно больше. У меня был прекрасный верный друг в лице Стива Роджерса (и да, сына мы назвали именно в честь него, а эту идею подала, кстати, сама Клэр). Я прошел войну, попал в плен, но был освобожден все тем же Стиви. Падение с вагона обернулось черным пятном в моей биографии, но если разобраться, то мне удалось выжить. Нет ничего дороже и ценнее жизни, уж это я понял… Затем меня, пусть с трудом, но приняла команда Мстителей, а сам Т’Чалла приютил в Ваканде, подарив новую руку и стараниями Айо избавил от кода (это, пожалуй, самый ценный подарок для меня!). Потом мне искренне старалась помочь доктор Рейнар и Сэм. В конце концов, я встретил Клэри, и она полюбила меня, хотя видит Бог, я был уверен, что такое милое и нежное создание может отдать своё сердце монстру только в сказке. Потом была наша свадьба, тихая и скромная, но неимоверно веселая и душевная. А этот отпуск в Париже… ни я, ни Клэр и подумать не могли, что привезем из Франции ребенка. Вершиной моего личного счастья стало рождение Роджера.       Беременность Клэр протекала в целом хорошо, но периодически её госпитализировали, и она дико нервничала. Боялась, что что-то пойдет не так. Я успокаивал её, как мог, хотя у самого всё внутри дрожало. Я мог бы разнести больницу, мог бы разгромить весь Нью-Йорк, да только Клэри это никак не помогло бы. Поэтому я просто приезжал к ней каждый день, привозил фрукты и читал «Хоббита». Клэр засыпала под моё монотонное чтение. Во сне она всегда улыбалась.       От этих размышлений меня отвлек звонкий смех Клэр — Жак что-то рассказывал, активно жестикулируя. Клэр держит в руках чашку, но от сильного смеха чаша дрожит, разливая чай. Она хватает со столика салфетку и, не прекращая смеяться, вытирает джинсы. Жак бросается внутрь кофейни, чтобы вынести полотенце.       Так, стоя посреди улицы, я бессовестно пялюсь на изумительную и потрясающе красивую Клэр. Оттерев чай с джинсов, она поднимает глаза и наши взгляды встречаются. По моему телу тут же проходит дрожь.       Да, определенно я доволен жизнью. Вопреки всему, высшие силы дали мне второй шанс, наградив тем, о чем я так отчаянно мечтал… и я никогда не подведу свою семью.       Потому что моё сердце бьется в них и ради них. Потому что я, как никто другой, смогу научить Роджера отличать добро от зла. Потому что я люблю их и никогда никому не отдам…