Каникулы в Париже и их последствия

      Ужин в самом разгаре. Баки с Сэмом что-то бурно обсуждают, Шэрри катается по полу от смеха, с упоением слушая парней. Клэр старается уследить за беседой, но каждый раз она возвращается к словам Грасье.       Да нет же! Шэр заблуждается. Клэр давным-давно поставили бесплодие, и чуда произойти не могло. Потому что чудес не бывает. Тогда что происходит? В одном Шэр права: нужно идти к врачу. — Клэри, — голос Баки возвращает её в реальность, — ты помнишь, тот случай? — Прости, я прослушала. — Клэр улыбается, кутаясь в плед. — Повтори, пожалуйста. — Я рассказывал, как мы с тобой забрались на крышу высотки. Помнишь? — Да, помню. Много этажей вверх, куча пыли и прекрасный вид на город нам был обеспечен. — Клэр кладет руку на руку Баки. — Было здорово! — Да ты романтик! — отзывается Сэм, смеясь. — Надо же! — Ну не всё же время ему быть в образе Холодного сердца, — говорит Шэр. — Ой, да ну вас! — Баки машет рукой, откидываясь на спинку стула. Делает глоток виски и говорит: — Кстати, Уилсон! Помнится, ты брал с меня обязательство привезти тебе сувенир. — Вставая из-за стола, он подходит к тумбочке и достает оттуда два пакета. Один протягивает Сэму. — Прости, другой безделушки для тебя не нашлось. — Надеюсь, здесь не автомат? — Сэм улыбается, распаковывая подарок. Открыв коробку, замирает. — Бак, ты серьезно? Костюм? — Какие-то проблемы? — Да он же стоит огромных денег! — шепчет Сэм, вынимая пиджак. Встает и примеряет его на себя. — Тебе очень идет, — говорит Шэр, оценивающе глядя на мужчину. — Сидит, как влитой! — Да, ты в нем чудо, как хорош! — поддакивает Клэр. — А если посмотреть на самое дно коробки, то можно увидеть еще один секрет.       Сэм шарит ладонью по коробке и нащупывает тот самый секрет. Достает, раскрывает маленькую коробочку и вынимает флакон с одеколоном. Раскрывает и подносит к носу. Делает небольшой вдох. — Потрясающий аромат! Мне нравится! — Это Клэри постаралась, хоть я и возражал, — отзывается Баки. — Иди к черту, Барнс! — Сэм смотрит на Клэр и улыбается. — Спасибо огромное, принцесса! У тебя отличный вкус.       Клэр кивает головой. Берет у Баки вторую коробку и протягивает Шэрон. — А этот презент тебе, дорогая! Надеюсь, ты будешь довольна!       Изящным движением руки, Шэр расправилась с упаковкой и открыла коробку. Звонко рассмеявшись, достала шляпку и примерила. — Что ж вы делаете, молодые люди? Теперь придется менять очки, потому что эти совершенно не подходят! И мне теперь нужен мундштук. — Шэр подмигивает Баки, спрашивая: — У тебя ведь есть? — Заметив маленькую бутылочку, достает и восклицает: — Ох! Мои любимые духи! Я весь город оббегала в поисках любимого аромата… Спасибо! — То, что я родился больше сотни лет назад, не значит, что у меня есть мундштук. И я был грешен во многом, но вот курить никогда не пробовал, — отзывается он.       Шэр брызнула на себя парфюмом, весело хохоча. От давно знакомого и приятного аромата Клэр начало мутить. Поднявшись из-за стола, она пошла в ванную. Скрывшись за дверью, едва успела наклониться к унитазу, когда желудок вытолкнул салат и стейк.       Клэр казалось, что позывы никогда не пройдут, но желудок сократился еще пару раз, и всё закончилось. Поднявшись, она посмотрела на себя в зеркало. Оттуда смотрела уставшая, вымотанная женщина с зелеными кругами под глазами. Умывшись холодной водой и прополоскав рот, Клэр вытерла руки и шумно выдохнула. — Соберись. Пожалуйста, продержись еще немного. Скоро все разойдутся, и можно будет пострадать.       Захлопнув дверь в ванную, Клэр столкнулась в коридоре с Баки. — Тебе снова не хорошо, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Совсем немного, — отозвалась Клэр, прижимаясь к мужу. — Не волнуйся, скоро всё пройдет. Со мной всё хорошо, правда. — Я беспокоюсь о тебе. — Баки берет лицо Клэр в ладони и смотрит в глаза. — Ты будешь недовольна, но я позвонил знакомым медикам с прошлой работы и договорился о приеме. Завтра в девять часов тебя будут ждать. — Спасибо, Бак. Я как раз хотела сходить в клинику. Нужно выяснить, чем я так отравилась. — Отравилась, — проворчал Баки, целуя жену в висок. — Знаю я такие отравления… — Что? Можешь повторить? Я не расслышала. — Говорю, что действительно нужно узнать причину отравления. Думаю, что нужно закругляться — нас ждет ранний подъем.       Когда на веранду вышел задумчивый и напряженный Баки с измученной Клэр, Шэр предложила тост за семью Барнсов. Сэм с удовольствием поддержал сказанное, затем прокашлялся, глянул на часы и, попросив прощения, начал собираться. — Я мог бы подкинуть тебя домой, — сказал он, накидывая куртку и подавая Шэр пальто. — Уже поздно. Не хотелось бы, чтобы с директором картинной галереи что-то стряслось. — Было бы не плохо. Нам, наверное, не по пути, но от сопровождения Кэпа я не откажусь, — отозвалась она, поправляя прическу. — Тогда я поймаю машину. Жду тебя у почтового ящика. — Сэм повернулся к Клэр и Баки. — Спасибо, ребята! Вечер получился замечательный. И отдельное спасибо за подарки! Помните: если что-то будет нужно — ваш покорный слуга всегда на связи. — Равно как и я, — добавила Шэр, целуя в щеку поочередно хозяев дома. Задержав Клэр в объятиях, шепнула: — Ты завтра задержишься, не так ли? — Да, задержусь. — Умница! Доброй ночи! Спасибо за вечер! — Не поддавайся обаянию Уилсона — он настоящий проныра! Заморочит голову и всё, пиши пропало! — серьезно сказал Баки, но в синих глазах разливались озорные искорки. — Я могу постоять за себя, Баки! И уж если на то пошло, то пусть будет осторожен Кэп!       Клэр прыснула от смеха, потому что знала: если Шэр пустит в ход своё обаяние, то Сэму придется не сладко и, вполне возможно, он лишится сна и покоя… Грасье умеет свести с ума!       Баки отправил Клэр в кровать, пообещав навести порядок. Его сердце разрывалось, глядя на уставшую и измученную жену. Чтобы с ней не случилось, он сделает всё, чтобы облегчить её состояние. Начиная от уборки и мытья грязной посуды и заканчивая разборками с любыми тварями…       В голове мужчины роились самые разные мысли. Он внезапно вспомнил, что где-то с середины их отпуска в Париже Клэри едва заметно изменилась. Она быстро уставала и частенько зевала, а занимая удобное положение — проваливалась в дрему. Тогда Баки подумал, что это из-за длительных и утомительных прогулок, недостатка сна, но сейчас… сейчас его внутренний голос настаивал на чем-то другом. Что ж, подумал Баки, завтра Клэр сходит в клинику и всё станет известно.       Разложив тарелки и приборы по местам, Баки вытер руки о полотенце и пошел в душ. Струи горячей воды приятно массировали кожу, смывая долгий, но приятный день. Они дома, вдвоем и безумно счастливы. И нужно очень постараться, чтобы так было всегда.       Завернувшись в махровое полотенце, он провел рукой по стриженым волосам, смахивая капли. Густая щетина снова разрослась на его лице. Проведя правой рукой по подбородку, Баки улыбнулся. «Не смей больше бриться, Бак! Щетина тебе очень идет!» «Твоя щетина отдельный вид искусства и удовольствия…»       Значит, тратить время на бритье не нужно. Если Клэр нравится — пусть будет так.       Баки старался не шуметь, входя в спальню, чтобы не разбудить Клэр. Он был практически уверен, что она спит. Но когда встретился с взглядом карих глаз, очень удивился.       Клэр лежала в кровати, в коротких атласных шортах и майке. Рыжие волосы рассыпаны по плечам, а в глазах горит огонь желания. Она нервно закусывает нижнюю губу, хлопает ладошкой по простыне, призывая ложиться рядом.       Баки разрывается надвое. С одной стороны, он готов утолить любой её голод, исполнить любой каприз, но с другой…       Присев рядом с Клэр на корточки, он берет её руку и нежно целует ладонь. — Притормози, Клэри. Тебе сегодня нездоровится. Давай отложим это на потом. — Баки, — хрипло шепчет Клэр, целуя мужское запястье. — Пожалуйста. — Нет, — выдыхает он, держась из последних сил. — Нет, Клэр. Не сегодня. Тебе нужно отдохнуть. Ты же знаешь, что я готов сделать для тебя всё, что угодно, но сейчас мне важнее твоё здоровье. Боже, Клэр, остановись… не вынуждай меня сожалеть.       Клэр отрывается от тонких пальцев мужчины и смотрит прямо в глаза. Она видит, какая борьба идет в его голове. При любых других обстоятельствах, конечно же, Баки накинулся бы на неё и брал бы до тех пор, пока силы не иссякли. Но сейчас он действительно обеспокоен её состоянием и не хочет сделать хуже. Хотя это невозможно! Он никогда не делал ей плохо. Наоборот, все его касания, объятия и взгляды исцеляли, дарили силы и веру в лучшее. Баки всегда защищал её: от порывов ветра, невежливых людей, дурных новостей. Он — её щит.       От нахлынувших чувств, в глазах Клэр выступили слёзы. Прижавшись к его плечу, Клэр заплакала. Баки занял место справа от неё, укладывая себе на грудь. Не говоря ни слова, гладил плечи, целовал волосы. Прижал крепче, держа за руку. — Всё хорошо, милая. Всё хорошо…       Под ласковые нашептывания Баки, Клэр уснула.       Утром Баки завез Клэр в клинику, передав в руки старых знакомых. Доктор Хэйл пообещал, что проведет самое полное и детальное обследование. Заверив, что сможет добраться до работы самостоятельно, Клэр поцеловала мужа в щеку и пошла следом за доктором.       Войдя в большой и светлый кабинет, Клэр заняла место в удобном кресле. — Итак, миссис Барнс, что вас беспокоит? — Усталость, которая не проходит даже после хорошего сна и отдыха; легкое головокружение и тошнота. Сильная тошнота, если вы понимаете меня, — отозвалась       Клэр, сложив руки на груди. Она волновалась. — Понимаю. Сейчас я заполню ваши анкетные данные. Мне придется задавать некоторые вопросы, которые могут показаться вам неудобными, но обойти без них никак не получится. — Док улыбнулся. — Начнем?       Клэр согласно кивнула.       После небольшого опроса, доктор Хэйл пригласил медсестру, и та взяла у Клэр кровь из пальца и вены. Когда медсестра вышла, доктор начал осмотр.       Время, что доктор осматривал Клэр, тянулось бесконечно. И, самое обидное, что по выражению лица дока нельзя было понять: всё хорошо или плохо. Это выводило из себя и пугало. — Ну, миссис Барнс? Вы готовы услышать диагноз? — с улыбкой спросил доктор Хэйл. — Более чем, — сказала Клэр одними губами. — Волноваться не о чем! Все ваши симптомы вполне оправданы и даже естественны. Скажу больше: тошнота и сонливость могут сохраняться четыре или шесть недель. Вы беременны, миссис Барнс. Срок четыре недели. Поздравляю! — Беременна… Но, доктор Хэйл, этого не может быть! Мне десять лет назад поставили бесплодие! Вы уверенны? — Клэр во все глаза смотрела на доктора, на висках которого виднелась седина. — Уверен, миссис Барнс. Более чем. Завтра утром мне передадут ваши анализы, и, уверяю, они только подтвердят моё заключение. Мы можем, кроме прочего, сделать ультразвуковое исследование, чтобы откорректировать срок. Согласны? — Да. Да, согласна.       Что ж, доктор оказался действительно профессионалом — исследование показало тот же срок. Клэр носит под сердцем малыша…       Сидя у кабинета доктора Хэйла, Клэр никак не могла остановить слёзы. Столько лет она жила с мыслью о своей ущербности, о невозможности оставить после себя что-то доброе и светлое, как всё оказалось ложью. Возможно, только возможно, проблема была в погибшем муже, но диагноз-то был поставлен ей. В пору было бы не поверить словам доктора, но изображение на мониторе было довольно красноречивым. Она беременна. Действительно беременна! Видимо, сегодня вечером будет долгий и тяжелый разговор с Баки.       Пара никогда не обсуждала вопрос детей. Баки за всё время знакомства и семейной жизни не заводил разговора о малыше и о том, почему Клэр не беременеет при незащищенном сексе. Вполне может быть, что он попросту не хотел этого. Может, стоит прервать беременность и избавить его от ненужных забот? Нет-нет, глупости. Главным правилом семьи Барнсов был диалог. Всегда и обо всем. Стоит ему последовать и в этот раз.       Утерев слёзы, Клэр вышла из клиники, поймала такси и поехала на работу. Шэр услышала, как хлопнула дверь кабинета Клэр. Встав из-за стола, пошла к подруге. — Тук-тук, Клэри! — Шэр улыбнулась и села на диван. — Рада видеть на рабочем месте лучшего специалиста по кадрам! — Спасибо! Честно говоря, я жутко соскучилась по работе. — Клэр включила ноутбук и откинулась на спинку кресла. Глянув на цветы, улыбнулась. — Ты поливала моих малышей! — А как же? Кстати о малышах. Ты была в клинике? — Да, Баки отвозил меня утром к одному из знакомых врачей. — Клэр испуганно посмотрела на подругу. — Шэр, я беременна и совершенно не знаю, что делать! — То есть, ты не знаешь, что делать? — Мы с Баки никогда не вели разговора о детях! — И? — А если он не хочет этого? — Так, погоди. Мы сейчас говорим о каком-то другом Баки или о твоем муже? — Не ёрничай, Шэрон, и без тебя тошно. В полном смысле слова. Речь именно о моём муже. Говорю ведь: мы не обсуждали вопрос детей! — Не будь дурочкой! Когда Баки узнает, будет на седьмом небе! Сама подумай: пройдя через такое количество дерьма, он, наконец, обрел счастье в тебе, в вашей семье. И, поверь мне, новость о скором отцовстве будет для него высшей мерой счастья. — Мы два года женаты и Баки ни разу не поднимал эту щепетильную тему. Он ни разу не спросил, почему у нас ничего не получается. Следовательно, ему не нужны дети. Пожалуй, стоит прервать беременность, пока не поздно.       Шэр сделала глубокий вдох и шумно выдохнула. Взялась за голову. — Поверить не могу, что ты могла подумать нечто подобное о Баки! — А что мне остается? Если бы он этого хотел, то давным-давно отправил бы меня в клинику на обследование и я начала лечение. Но он ничего такого не делал. Мне кажется, что мой вывод вполне логичен. — Глупости! Глупости, Клэр! А ты у него хоть раз спросила о его здоровье? Интересовалась ли о его возможности иметь детей? Поверь, если ты со своим теперь уже опровергнутым диагнозом считала себя ущербной, то просто подумай, какого могло быть ему, если бы он тоже был бесплодным. В довесок к искалеченной психике еще и это! — Я не спрашивала, потому что точно знала всю правду о себе! — Так почему не рассказала? — Он не спрашивал! Его это не интересовало! — А ты не подумала, что Баки просто не хотел ворошить твою рану? Не хотел делать больно и ждал, когда ты соизволишь открыться? Боже мой, Клэр! Вы всегда всё друг другу рассказываете, всегда открыты для диалога, так почему в таком важном моменте у вас не хватило смелости сесть и обговорить такой важный момент?! — Шэр смотрит на подругу тяжелым взглядом. — Вот что я скажу, Клэр: я больше не намерена толкать вас друг к другу. Я с уважением отношусь к вам обоим, но вы уже взрослые и должны разбираться во всем сами. Поэтому просто попрошу не приходить ко мне и плакаться в жилетку, если что-то пойдет не так. И еще кое-что. Не натвори глупостей.       Клэр хотела что-то ответить или возразить, но не успела — Грасье выскочила из кабинета, громко хлопнув дверью.       Что ж, первый рабочий день начался не совсем так, как предполагалось. Отгоняя дурные мысли, Клэр взялась за работу.       В это самое время Баки сидел в своем кабинете и счастливо улыбался. Ему позвонил доктор Хэйл и рассказал о результатах приема. У них с Клэри будет ребенок! Всё идет благополучно и есть вероятность, что так будет и дальше. Баки безумно рад и ждет, когда к нему заглянет Клэр, чтобы рассказать самую лучшую за долгую жизнь сержанта новость. Но Клэр не пришла ни через час, ни после обеда. Не наведалась она и к концу дня.       Сегодня Баки оставался на ночную смену, так что увидеться дома с Клэр не мог. Его напрягало молчание со стороны жены, но немного поразмыслив, пришел к выводу, что за недели её отсутствия на работе дел накопилось много, поэтому у неё не было возможности вырваться. В любом случае, он знает о её маленьком секрете и будет ждать, когда она решится обо всем ему рассказать.       Утром следующего дня Клэр застала в своем кабинете Шэр. Она сидела на диване темнее тучи. — Шэрри, что случилось? — Подруга у меня творит неведом что, — рыкнула Шэр. — Господи, Шэр! — Клэр закатила глаза, садясь в кресло. — Что я уже натворила? — Ты поговорила с Баки? Рассказала ему? — Шэр буравит подругу тяжелым взглядом. — Еще нет, но обязательно это сделаю. — Когда? — Когда буду готова! — Клэр начинала злиться. — В конце концов, это дело только нас двоих! — Знаю я, когда ты будешь готова — когда живот будет выше носа! Или ты решила сделать что-то, что мне не понравится? — Шэрон, спасибо огромное за участие, но я сама разберусь с собственным мужем! И нет, я не буду делать аборт, если ты имела в виду это. Так что давай закроем эту тему и если ты хочешь мне еще что- то рассказать — начинай. У меня очень много работы. — Нет, я ничего не хочу тебе рассказать. Но очень настоятельно прошу не натворить глупостей. Больше я тебя тревожить не буду. Работай.       Шэр с грохотом закрыла за собой дверь. Она злилась и, чего греха таить, вполне оправданно. Но Клэр пока не готова начинать такой серьезный разговор с Баки. На такое решиться не так-то просто, как кажется. — Чёрт!.. — шепнула Клэр, понимая, что сама себе копает могилу. — Чёрт!       В течение дня Шэрон больше не заходила. Все свои распоряжения передавала либо через электронную почту, либо через секретаря. Клэр недоставало долгих разговоров с подругой за чашкой кофе, но заниматься их отношениями пока не было ни времени, ни желания.       Вечером в кабинет Клэр заглянул Баки. — Привет! — здоровается он, усаживаясь на диван. — Привет! — Клэр улыбается, зачаровано глядя на мужчину. — Я уже закончила. Можем ехать домой. — Отлично. — Баки выжидающе смотрит на Клэр. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше. Еще немного тошнит, но доктор сказал, что при сильном отравлении такое бывает. — Я рад, что ты идешь на поправку. — Баки подает Клэр пальто, помогает одеться и обнимает за плечи. — Я так люблю тебя, Баки.       «Так почему молчишь о таком важном событии? Почему?!» — пронеслось в его голове, но он промолчал, сильнее прижав Клэр к себе.       По дороге домой Клэр заметно нервничала: теребила ремешок сумки, кусала губу и явно что-то хотела сказать, но не решалась.       Баки не давил. Он ждал, когда же Клэр всё расскажет сама. Терпение и умение выжидать — его лучшие качества, зачастую работающие в сторону сержанта.       Дни шли за днями, а Клэр по-прежнему молчала. Баки терял терпение в ожидании признания. Видимо, придется действовать самому.       Так, когда у Клэр начался перерыв, он зашел к ней в кабинет и предложил прогуляться, выпив по стаканчику кофе. Она с удовольствием приняла его приглашение.       Шагая по городу, Баки внимательно слушал всё, что рассказывала Клэр. В основном это касалось работы. Внезапно Баки остановился и взял жену за локоть. Развернул к себе лицом и, перебив её на полуслове, спросил: — Ты ничего не хочешь мне сказать? — Например? — Клэр удивленно смотрит Баки в глаза, а у самой сердце в пятки ушло. — Не знаю, Клэр. Может, найдешь, наконец, объяснение утренней тошноте длинною в неделю. Только не нужно рассказов об отравлении. — Баки изо всех сил старается не заводиться, но получается не очень. — Ну что ты молчишь? — Я не понимаю о чем ты, Баки. — Не ломай комедию, Клэри. Я знаю, что ты беременна! — Баки срывается на крик. Он зол. — Мне об этом сказал доктор Хэйз в тот же день, как я отвез тебя в клинику. А ты до сих пор играешь в молчанку! — Да потому что я не знала, как об этом сказать! — Клэр вырывает руку из захвата, отворачиваясь. Обнимает себя за плечи.       Баки закрывает глаза, считает до десяти и, немного успокоившись, подходит к Клэр, обнимая за талию. — Мы никогда не обсуждали с тобой этого. Сначала мы были друзьями и о детях вообще вести разговор было как будто пошло. Потом начали встречаться и, буду честной, я не думала, что наши отношения зайдут настолько далеко. Да, я дышать без тебя не могла и не могу до сих пор, но когда ты видишь, как родной человек живет любимым делом, волей-неволей понимаешь, что приоритеты расставлены, и ты не вправе чего-то требовать. — Баки вдохнул, чтобы возразить, но Клэр продолжила. — А когда ты ушел в отставку и мы сошлись, я была слишком счастлива, чтобы вести такие душещипательные разговоры. И потом, за эти годы ты тоже не был инициатором подобных тем. Так что, эта беременность… Бак, я десять лет жила с диагнозом «бесплодие»! Разве я могла предположить, что однажды смогу забеременеть?! Собрав все эти факты до кучи, я сделала вполне закономерный вывод, что ты не хотел и не хочешь детей. Мне нужно было решиться на то, чтобы сказать… — Дурочка, — перебил её Баки, разворачивая к себе лицом, и заглядывает в такие родные карие глаза. — Какая же ты у меня дурочка. Услышь меня: я счастлив! Счастлив, что у нас будет ребенок. Я всегда мечтал об этом. Да, мы никогда поднимали эту тему, и я только сейчас понимаю, что это огромное упущение. Нужно было всё обсудить много лет назад, но… Клэр, я просто думал, что слова — это просто слова и важнее всего поступки. И ты никогда не говорила о поставленном диагнозе. — Да, не говорила. Потому что чувствовала себя ущербной. А кому нужна искалеченная не только душой, но и телом, жена? — Из глаз Клэр катятся слёзы, а у Баки сердце разрывается от боли. — Большей глупости не слышал. Помнится, именно ты подобрала, отогрела и выходила психа без одной руки, превратив его в более-менее нормального человека. — Баки прижимает жену к себе, целуя рыжую макушку. Глаза щиплет, но он даже не старается спрятать слёзы. — Клэри, у нас будет ребенок! Я стану папой… Ты веришь в это, Клэри?       Порывы октябрьского ветра заставляют прохожих кутаться в пальто и теплые куртки, натягивать шапки до самых бровей, ускорять шаг и торопиться в теплые офисы. Но только не этих двоих. Сейчас они словно под куполом и никакие другие вещи не заботят их. Прохожим, продрогнувшим на улице, невдомек, отчего молодые люди стоят на холодном ветру и не торопятся скрыться в помещении. Да только им тепло друг с другом. Они оба чувствуют, что жизнь входит в новый поворот, за которым их ждет много нового и интересного.       Клэр стирает влажные дорожки на щеке Баки, улыбаясь. Она не замечает, что у самой точно такие же. Баки улыбается ей, смеясь. Клэр подхватывает за ним, и они хохочут на всю улицу.       Поднимая Клэр над землей, Баки кружит её, крича: — У нас будет ребенок!       За спинами пары раздаются дружные аплодисменты, вернувшие их в реальный мир. Клэр смущенно улыбается и зарывается лицом в шею Баки. Тот машет людям рукой. Успокоившись, целует жену в губы, шепча, как сильно её любит.       Войдя в галерею, им на встречу идет Шэр. Ровняясь с ними, улыбается. — Поздравляю, ребята! А ты, будущий папаша, держись: Клэр и без того с характером, а с зашкаливающими гормонами вообще жизни тебе не даст. — Плевать. Я могу многое снести. Особенно от Клэр, — отзывается Баки, не отпуская руку Клэр ни на минуту.       Шэр хлопает Баки по плечу и целует Клэр в щеку. Последняя отвечает тем же, виновато глядя в глаза. Шэрон понимает этот взгляд и качает головой. — Я люблю тебя, Клэр Барнс. — Это взаимно, Шэрри.       Баки завел Клэр в свой кабинет, усадил её на диван, а сам присел на корточки рядом. Долго смотрит на неё, изучая любимые черты. Гладит по щеке, волосам. Целует ладони. Кладет руку на ещё плоский живот и улыбается. — Слушай, а ведь получается, что ты забеременела ещё в Париже. — Да, буквально в первую ночь. — Вот так поездка получилась… — Да… — протянула Клэр, а затем рассмеялась. — Кстати, ты проиграешь мсье Бландо в пари. Вы ведь договаривались о встрече в следующем году… — К чёрту пари. Всё к чёрту. Сейчас важнее всего — вы. — Баки кладет голову на колени жены. — Спасибо, Клэр. За всё. — Я люблю тебя, Баки. Больше всего на земле.