Still With You

Каждое утро начиналось одинаково. Сначала липкий, тошнотворный запах дыма, едва просачивающийся сквозь порванные занавески, затем слабое шипение кофемашины и звучащая в соседней комнате музыка. Сэвон встаёт с кровати, ощущая в теле тяжесть, словно камни тянут её вниз. Всё тело болит, но это уже давно стало частью её существования, почти привычной болью, которая словно подчёркивает её бессмысленность. Зеркало отражает лицо с потухшими глазами и мертвенной бледностью. Её макияж — это толстая маска, замазывающая усталость и пустоту, которую невозможно скрыть. Слои тонального крема скрывают синяки и следы, оставленные на коже чужими руками, но никто и не смотрит так глубоко. Всем важна лишь картинка, обёртка, которую они хотят видеть. Она выходит из комнаты, натягивая короткое платье, и сталкивается с хозяйкой. Та самая богатая дама, взявшая её под крыло, но в её взгляде нет ни капли сочувствия, только холодный расчёт. — Сегодня твой график забит, — резко бросает женщина, просматривая расписание на своём телефоне. — Я не хочу слышать никаких жалоб. Просто делай свою работу. А если кто-то захочет больше, ты должна быть послушной и милой. Сэвон лишь кивает, даже не пытаясь возразить. Она больше не спорит, не задаёт вопросов. Это бессмысленно. Она уже давно утратила ощущение своей воли и смысла. В этом мире её роль — быть красивой, удобной, податливой. Больше от неё ничего не требуется. Её день начинается с визита в бар, где её ждёт компания "постоянных клиентов" — богатых мужчин, скрывающих свои фальшивые улыбки и лицемерные комплименты за дорогими костюмами и золотыми часами. Они смеются, болтают о делах, о своих жёнах и любовницах, но никто не смотрит на неё, как на человека. Для них она — пустое место, игрушка, которую можно купить на вечер. — Эй, малышка, принеси мне виски, — произносит один из них, захватив её за руку. — И поторопись. Она кивает и делает то, что он просит. Её движения механические, почти роботизированные. Она больше не чувствует возмущения, её раздражение потонуло где-то глубоко внутри, где оно уже не может добраться до поверхности. Наркотики стали её привычкой, её спасением от мыслей и эмоций, которые рвутся наружу. Она знает, что это лишь временное решение, но не может остановиться. Таблетка, сигарета — и всё это снова становится немного терпимее. После бара её ждёт другая встреча — частная вечеринка в гостиничном номере. Женщина отвозит её туда и даёт последние указания: — Ты должна быть вежливой, Сэвон. Если они хотят поговорить — говори с ними. Если хотят больше — ты знаешь, что делать. Я не потерплю ещё одного инцидента, как в прошлый раз. Ты поняла? — Да, поняла, — едва слышно отвечает Сэвон, опустив взгляд. Женщина отворачивается, не придавая значения её ответу, и уезжает, оставляя Сэвон одну перед дверью номера. Она делает глубокий вдох, чтобы не показать свою нерешительность, и заходит внутрь. Атмосфера пропитана табачным дымом, громкой музыкой и запахом алкоголя. Мужчины встречают её с ухмылками, подмигиваниями, они уже знают, что они здесь не для того, чтобы пить и болтать. Они ждали её. — Привет, — тянет один из них, оглаживая её взглядом, от которого хочется вытереться. — Ты сегодня в хорошей форме. — Да, — отвечает она с наигранной улыбкой. — Как всегда. И снова она улыбается, подстраиваясь под их требования, как марионетка на ниточках. Она сидит с ними, смеётся над их шутками, которые больше напоминают издевательства, но она смеётся, потому что так надо. Они начинают рассказывать ей истории о своих жизнях, каждая из которых пропитана пафосом и лицемерием. — Ты ведь знаешь, что тебе очень повезло, — говорит один из них, делая глоток шампанского. — С таким телом ты могла бы работать где угодно, а ты выбрала нас. — Да, — соглашается она, с трудом удерживая фальшивую улыбку. — Я точно выбрала вас. Они не замечают её сарказма, не замечают её боли. Для них она просто кукла, которая говорит то, что они хотят слышать. Они начинают к ней прикасаться, их руки скользят по её коже, оставляя липкий след от своих касаний, но она не двигается. Она терпит. Это часть её работы. Каждый день одно и то же: обман, ложь, фальшивые лица и пустота внутри. Она привыкла к этому, стала частью этого мира, который её поглощает и высасывает все силы. Иногда она вспоминает, кем была раньше, но эти воспоминания становятся всё более размытыми, словно это была не она, а кто-то другой, живший совсем другую жизнь. Ночью, когда всё заканчивается, и она возвращается в свою комнату, Сэвон чувствует себя истощённой. Она сидит на кровати, закуривая очередную сигарету, и смотрит в окно. Город живёт своей жизнью, где-то далеко люди наслаждаются своим счастьем, но не она. Её мир — это чёрная дыра, в которой нет ни надежды, ни будущего. Женщина заходит к ней, бросает на стол пачку денег. — Твои чаевые за сегодня, — говорит она холодно. — Но если ещё раз увижу такое отвратительное поведение, тебе не поздоровится. Сэвон не отвечает, лишь молча берёт деньги и кладёт их в ящик. Деньги уже давно не приносят ей радости. Это просто средство выживания, билет в никуда. — Ты должна быть благодарна за то, что у тебя есть, — продолжает она. — Без меня ты бы давно была на улице, и ты это знаешь. Сэвон кивает, зная, что это правда. Но в глубине души она мечтает об одном: исчезнуть из этого мира, стать ничем, раствориться в пустоте. Её день заканчивается так же, как и начинается — с пустоты, фальши и сигаретного дыма.