Still With You

Шум вечеринки остался за закрытой дверью. Тусклый свет от одного мерцающего потолочного светильника освещал пол уборной. Мия, помощница Чонгука, толкнула дверь, когда её взгляд упал на тело, лежащее на холодной плитке. Чонгук. Его рубашка была расстёгнута, одна рука бессильно вытянута вперёд, а лицо, бледное как мрамор, казалось, полностью лишилось жизни. — Господи, нет... — прошептала она, сердце ухнуло куда-то в живот. Она замерла, как статуя, в течение нескольких секунд, словно её разум пытался отвергнуть то, что она видела. Затем резко бросилась к нему, колени больно ударились об пол, но она этого даже не заметила. — Чонгук... — её голос дрожал. Она схватила его за плечо, пытаясь перевернуть, чтобы увидеть его лицо. — Проснись! Его глаза оставались закрытыми, дыхание было еле заметным, но оно всё же было. Она судорожно выдохнула, с трудом сдерживая панику. Пальцы потянулись к его шее, чтобы проверить пульс. Когда она почувствовала слабое, но устойчивое биение, слёзы облегчения навернулись на глаза. — Ты жив... но что с тобой случилось? — прошептала она, не ожидая ответа. Руки дрожали, когда она достала телефон из кармана. Она набрала номер охраны. Через несколько минут в уборной началась настоящая суета. Два телохранителя ворвались в помещение. Оба высокие, с холодным, деловитым выражением лиц. Они склонились над Чонгуком, осторожно осматривая его. — Что произошло? — спросил один из них, осматривая Мию. — Я... я нашла его здесь, — её голос дрожал, слова словно застревали в горле. — Он просто лежал на полу. Дыхание слабое, но есть. — Наркотики? — предположил второй телохранитель, изучая помещение. — Не знаю, — ответила она, прикусив губу. — Но он не пил слишком много. Я бы заметила. — Нам нужно вывести его отсюда, — сказал первый. — Вызовите медиков. — Нет! — внезапно выпалила Мия. Все взгляды обратились к ней. — Я... я сама всё организую. Не нужно поднимать шум. Ему будет лучше дома. Она не могла объяснить, почему так настаивает. В голове пульсировала одна мысль: он не должен проснуться в окружении чужих людей. Они не стали спорить. Пока один из телохранителей взял Чонгука на руки, другой начал быстро координировать эвакуацию. Тем временем за дверями уборной начался хаос. Пьяные гости, заметив, как охранники выносят Чонгука, начали шептаться. — Что происходит? — спросил кто-то. — Кто-то говорит, что он перебрал... — послышались голоса. Мия стояла неподвижно, пытаясь игнорировать шум вокруг. Она чувствовала себя единственным человеком в этом хаосе, кто действительно беспокоился о том, что случилось с Чонгуком. Когда охрана вышла с ним из дома, Мия вышла следом. Вскоре к дому подъехали несколько машин. В одной из них были дополнительные охранники, в другой — представители полиции. Кто-то из гостей, похоже, всё-таки вызвал их. — Что здесь происходит? — громко спросил офицер, войдя в дом. Его слова утонули в общем гуле паники. Мия обернулась и увидела, как Минсок с мрачным выражением лица что-то объясняет полиции. Она хотела вмешаться, но понимала, что сейчас главное — это безопасность Чонгука. Она быстро направилась к машине, куда его уже аккуратно положили. Когда машина тронулась, Мия сидела рядом с ним. Она впервые так близко видела его в таком уязвимом состоянии. Его лицо было бледным, а волосы растрепаны. На минуту её взгляд задержался на его руках — таких сильных, таких привычно уверенных, а сейчас они выглядели словно выточенные из воска. Она осторожно поправила воротник его рубашки, словно этот жест мог хоть немного его спасти. — Почему ты всегда такой? — прошептала она, зная, что он её не слышит. — Почему ты всё носишь в себе? Думаешь, никто не заметит, как тяжело тебе на самом деле? Её голос затих, и она закрыла глаза, сжав кулаки. Когда они прибыли в его квартиру, телохранители уложили Чонгука на кровать. Мия не уходила ни на шаг, раздавая указания: — Проверьте его состояние через час. Убедитесь, что он дышит ровно. Я останусь здесь. Охранники кивнули, уважая её решительность, и покинули комнату. Когда дверь закрылась, Мия осталась одна. Она села рядом на край кровати, глядя на него. — Почему ты такой упрямый, Чонгук? — прошептала она. — Даже сейчас ты, наверное, бы предпочёл, чтобы никто тебя не видел таким. Она вздохнула и провела рукой по волосам, устало опустив голову. Она сидела рядом с ним, пока он не начал дышать ровнее. В это время в доме Минсока продолжался хаос. Полиция расспрашивала гостей, пытаясь выяснить, что случилось. Минсок, пьяный, пытался казаться невозмутимым. — Это просто вечеринка, — говорил он офицерам, размахивая руками. — Ничего особенного. Вы тоже можете выпить, если хотите. Его слова вызывали лишь раздражение у полиции. Один из офицеров посмотрел на него с недоверием. — А что с человеком, которого выносили ваши охранники? Минсок отмахнулся. — Просто устал. Вы же знаете, как это бывает... Но никто не поверил в его ложь. Тем временем в квартире Чонгука наступила тишина. Мия снова и снова прокручивала в голове события вечера. Она задавалась вопросом, почему он оказался в таком состоянии. — Ты всегда казался таким сильным, — прошептала она, обхватив себя руками. — Почему ты не можешь позволить себе быть слабым хотя бы раз? 🔪 На улице шел дождь. Капли барабанили по стеклу с ритмичной настойчивостью, словно пытаясь пробить барьер между бушующей природой снаружи и мертвой тишиной внутри. Комната, где лежал Чонгук, была наполнена слабым светом от уличных фонарей, пробивающимся сквозь плотные шторы. Его тело ощущалось тяжелым, голова словно раскалывалась, а во рту пересохло до такой степени, что каждый глоток воздуха был мукой. Он медленно открыл глаза. Первое, что он заметил, — это знакомые очертания своей спальни. Его взгляд пробежался по высоким потолкам и минималистичным стенам, пытаясь уловить хотя бы крупицу успокоения, но вместо этого перед ним вспыхнули отрывки воспоминаний. Голова снова загудела от нахлынувших образов. Сэвон. Образ её фигуры стоял перед ним, словно призрак, в темноте вечеринки. Он вспоминал, как её глаза буквально прожигали его, как будто она видела его насквозь. А затем — туман. Горький вкус во рту, головокружение, падающий свет, его тело теряющее контроль. Но она была там. Она... — Черт... — прохрипел он, с трудом поднимая руку к голове. Его тело будто сопротивлялось любому движению, но мысли набирали скорость. Это не было совпадением. Сэвон. Её присутствие. Её молчание. Её взгляд. Она была с ним в тот момент, когда он начал терять сознание. — Сэвон... — тихо прошептал он себе под нос, глядя в потолок. Но его размышления прервала резкая трель дверного звонка. Через несколько секунд в комнату вошли двое мужчин в строгих костюмах — полицейские. Следом за ними зашла Мия, держа в руках стакан воды. — Чонгук, — начал один из офицеров, склонив голову вежливо, но уверенно. — Нам нужно поговорить. Чонгук сел на кровати, стиснув зубы от боли, и коротко кивнул. — Не будем задерживать вас долго, мы понимаем ваше состояние, — добавил второй. — Но вы должны нам рассказать, помните ли вы что-нибудь о вчерашнем вечере? Может быть, кто-то показался вам подозрительным? Чонгук поднял на них взгляд, но ничего не ответил. В голове всё ещё звучал тот шелест: Сэвон. Он знал, что правда стояла прямо перед ним, но как он мог сказать это? Зачем? Мия осторожно протянула ему стакан воды и встала рядом, её глаза ловили каждую его эмоцию, будто она хотела понять, что именно происходит у него в голове. — Может быть, вы видели кого-то рядом с вашим напитком? — продолжал первый полицейский. — Или почувствовали странный вкус перед тем, как вам стало плохо? — Я не помню, — сухо ответил Чонгук, делая глоток воды и отводя взгляд. — Вы уверены? — настаивал первый офицер. — Возможно, какой-то подозрительный человек подходил к вам ближе остальных? — Я сказал, что не помню, — повторил он с наигранным равнодушием, отставляя стакан. Мия тяжело вздохнула и, собравшись с духом, вмешалась: — Чонгук, — тихо начала она, но в её голосе звучала твёрдость. — Если вы знаете, кто это сделал, вы должны сказать. — Это нормально, — вмешался второй офицер. — После таких инцидентов память может подвести. Но вы можете быть уверены: мы найдём того, кто это сделал. — Не нужно, — резко ответил Чонгук. Мия заметно напряглась, но молчала, не перебивая. Офицеры переглянулись. — Чонгук, это серьёзное преступление. Мы обязаны разобраться, — сказал первый, его голос стал немного строже. — Уверяем вас, виновный не уйдёт безнаказанным. — Вы его не найдёте, — произнёс Чонгук тихо, почти шёпотом, опуская голову. Мия бросила на него быстрый взгляд. Её губы чуть дрогнули, но она промолчала, глядя, как он отводит глаза. — Вы явно знаете этого человека, — продолжала Мия, прищурившись. — Я вижу это. Вы скрываете что-то, но зачем? Её слова на мгновение повисли в воздухе. Полицейские переглянулись, заинтересовавшись её утверждением, но Чонгук не собирался оправдываться. — Мия, я же сказал что не помню. — тихо, но твёрдо произнёс он. — Если это человек из вашего окружения, они могут вернуться, — добавил второй полицейский, подхватывая её мысль. — В ваших же интересах помочь нам. Чонгук опустил голову, прикрывая глаза рукой. Он не мог выдать её. Он даже не понимал, зачем защищает Сэвон, но внутри что-то отчаянно сопротивлялось. Полицейские не поняли смысла его слов, но взгляды, которые они обменялись, говорили о том, что им это не понравилось. Когда они ушли, Мия осталась в комнате, стоя рядом с дверью. Она посмотрела на него, не решаясь заговорить. Её глаза были полны тревоги, но она знала, что не должна задавать лишних вопросов. — Вы... в порядке? — наконец тихо спросила она. — Лучше не бывает, — сухо бросил он, поднимаясь с кровати и опираясь на стену. — Может, вам стоит отдохнуть? — предложила она. — Отдохнуть? — он горько усмехнулся. — Мия, мне нужно гораздо больше, чем просто отдых. Её сердце сжалось от его тона, но она ничего не ответила. Только тихо вышла из комнаты, оставив его наедине с его мыслями. Чонгук подошёл к окну, наблюдая за дождём, который всё ещё не прекращался. Капли стекали по стеклу, а за ними мелькали редкие огни ночного города. Его рука бессознательно потянулась к карману, но он вдруг вспомнил, что сигарет там больше нет. Его голова снова наполнилась мыслями. Образ Сэвон был теперь слишком ярок. Она была там, он знал это. Она сделала это. — Зачем ты вернулась в мою жизнь, Сэвон? — пробормотал он, глядя в темноту за окном. Его руки сжались в кулаки, а в груди нарастала странная смесь гнева и боли.