Still With You

Пять лет спустя.

Время во Флориде шло иначе — дни сменяли ночи, жаркий свет солнца заливал улицы, а океан оставался вечным и неизменным. Казалось, что это место было неподвластно времени, но для Чон Чонгука годы прошли тяжело. Скандал, разрушивший его карьеру, превратил его из кумира миллионов в человека, прячущегося от собственного имени. Во Флориде он был никем. Просто Чон, сотрудник офиса небольшой компании, проводящий свои дни за бумагами и компьютером. Рядом была только Мия. Она настояла на переезде и всегда поддерживала его. Они поженились три года назад. Его офис был небольшим, светлым, но каким-то безжизненным. Чонгук сидел за столом, разглядывая ряды цифр на экране. Внешне он казался спокойным, даже сосредоточенным, но внутри что-то разъедало его. Ощущение упущенного момента, потерянной жизни и неизбежной тоски за прошлым. Вдруг раздался стук в дверь. — Да, войдите, — сказал он, не отрывая взгляда от монитора. В кабинет зашла его секретарь — женщина средних лет, с короткими каштановыми волосами и серьёзным выражением лица. — Мистер Чон, к вам курьер. Он говорит, что у него посылка для вас. Чонгук нахмурился. — Посылка? Для меня? — Да. Он настаивает, что вы должны её забрать лично. Секретарь вышла, и через несколько секунд на пороге появился мужчина средних лет с усталым взглядом. Он держал в руках небольшую коробку, покрытую пылью и с потёртыми наклейками. — Добрый день, мистер Чонгук. Это для вас, — сказал он, ставя коробку на стол. — Вы уверены? Я ничего не заказывал, — ответил Чонгук, всё ещё не сводя взгляда с коробки. — Абсолютно. Мы долго пытались доставить её. Судя по датам, она была отправлена в Корею несколько лет назад, но адресат так и не забрал её. Недавно выяснилось, что вы переехали сюда и живёте здесь. Курьер протянул ему квитанцию, и Чонгук, недоумевая, расписался. Мужчина попрощался и ушёл, оставив его наедине с коробкой. Чонгук внимательно разглядывал коробку. Её потрёпанный вид и пыль, покрывавшая края, говорили о том, что она долго пролежала где-то забытой. На ней не было ничего, что могло бы подсказать отправителя. Он вздохнул, разрезал скотч ножом и осторожно открыл крышку. Внутри оказался старый тканевый мешок. От него исходил слабый металлический запах. Сердце Чонгука сжалось, но он не знал почему. Казалось, что он уже знал, что там внутри, но боялся это принять. Он развернул ткань, и его взгляд упал на белое платье. Только оно было не совсем белым. Ткань была пропитана бурыми пятнами крови. Дыхание Чонгука участилось. Руки задрожали. Он не мог понять, что это значит, но от одного взгляда на платье его охватила ледяная дрожь. К платью была прикреплена маленькая записка. С трудом заставив себя её взять, он развернул бумагу. От прочитанного, у него грудь сжалась, будто на неё обрушилась тяжёлая плита. Воздуха не хватало, и Чонгук резко откинулся на спинку кресла, хватаясь за столешницу, чтобы не упасть. Письмо, будто обжигая, выпало из его пальцев и мягко приземлилось на пол. Его сердце будто остановилось. Глаза застилали слёзы, а в голове раздавался только один вопрос: "Как это возможно?" — Нет... Это ошибка... — прошептал он, но слова прозвучали глухо, как будто он говорил сам с собой. Он перечитывал записку снова и снова, но она не менялась. Слова были теми же. Чонгук почувствовал, как что-то внутри него рушится. Воспоминания хлынули потоком. Он понял что уже давно не помнит ее лица, голоса, образа. Он всё забыл. Всё это теперь казалось чем-то далёким, недосягаемым, как будто это было в другой жизни. Он уткнулся лицом в руки, пытаясь успокоиться, но слёзы текли по щекам, и он не мог остановить их. 🔪

Чон Чонгук едет на своём автомобиле по просёлочной дороге. Его машина буквально летит от максимальной скорости. В глазах Чонгука слёзы, на заднем сидении окровавленное платье. Это платье принадлежит Пак Сэвон. Девушке – которая подверглась групповому изнасилованию и которая скончалась два года назад. Девушке – в которую он до сих пор влюблён беспамятно.

Чонгук сидит на самом краю обрыва, его ноги свисают в пустоту, а под ним открывается бездонная пропасть. Холодный ветер пробегает по его лицу, развевая волосы и обжигая кожу, но он едва это чувствует. Взгляд прикован к горизонту, где солнце медленно утопает в море, оставляя за собой кроваво-алый след. Небо меняется с каждой секундой: багровое превращается в золотое, золотое — в сиреневое, а потом всё вокруг становится серым. Это похоже на его жизнь: яркое, почти ослепительное начало, за которым следует неизбежное угасание. Он задумчиво проводит ладонью по холодной земле, чувствуя её шероховатость. Здесь, на краю, всё кажется реальным, но в то же время таким далёким. Океан далеко внизу шумит, словно чьи-то бесконечные рыдания. — Сэвон... — его голос дрожит, будто само её имя слишком тяжёлое для произнесения. Воспоминания хлынут потоком: их детство, как звон колокольчиков; беззаботное детство, озарённое солнечным светом. Солнце исчезает, оставляя за собой лишь тонкую линию света, словно размытая граница между миром живых и тем, что прячется за горизонтом. Чонгук закрывает глаза, прислушиваясь к шуму волн, и шепчет: — Я кажется, буду любить тебя, пока не засну вечным сном.