Still With You

Чонгук проснулся от громкого звона телефона. Экран мигал десятками уведомлений: сообщения от менеджера, коллег, друзей, которые внезапно стали молчаливыми. Он не спал всю ночь, прокручивая в голове слова, которые произнесла Сэвон в своём видео. Слова звучали у него в голове, как глухой барабанный бой. Он сидел на краю кровати, его волосы были растрёпаны, лицо осунулось за одну ночь. Впервые за долгое время он чувствовал себя полностью разоблаченным. Мия стояла в дверях спальни, её лицо выражало обеспокоенность. — Они ждут тебя в офисе, — сказала она тихо. — Ты должен подписать документы. — Документы? — переспросил он. — Разрыв контрактов, — уточнила она, подбирая слова осторожно, будто не хотела ранить его ещё сильнее. Чонгук лишь кивнул. Он понимал, что другого выхода нет. Всё, ради чего он трудился столько лет, рухнуло за одну ночь. В офисе его встретили молчанием. Взгляды сотрудников были холодными, осуждающими. Его менеджер, обычно добродушный мужчина, теперь смотрел на него с презрением. — Это конец, Чонгук, — сказал он, бросая на стол пачку бумаг. — Ты понимаешь, что ни один бренд больше не будет с тобой работать? Чонгук медленно сел на стул. Его руки дрожали, пока он листал бумаги, не читая их. Слова плыли перед глазами. — Ты хоть осознаёшь, что сделал? — продолжал менеджер. — Это не просто скандал, это разрушение карьеры. И даже если ты невиновен, люди уже поверили её словам. Чонгук поднял глаза, но ничего не ответил. Он знал, что это бесполезно. Сэвон сказала правду, и эта правда стала приговором. — Подпиши, — раздражённо бросил менеджер. — И уходи. Он взял ручку и быстро поставил свою подпись, чувствуя, как внутри него что-то окончательно ломается. Когда они с Мией вышли из здания компании, их встретил шум. Толпа фанатов, которая раньше приветствовала его с плакатами и криками любви, теперь собралась, чтобы осудить. — Убийца! — Чонгук, как ты мог?! — Мы тебе верили! Плакаты с оскорблениями и ненавистью мелькали перед глазами. Люди выкрикивали проклятия, вспышки камер ослепляли его. Мия шла рядом, крепко сжимая его руку. — Не смотри на них, — шептала она. Чонгук поднял взгляд. Ему хотелось что-то сказать, объясниться, но слова застряли в горле. Он чувствовал себя сломанным и пустым. Когда кто-то бросил в его сторону бутылку, которая разбилась у его ног, Мия резко дёрнула его за руку. — Нам нужно идти, быстрее! Они поспешили к машине, не оглядываясь. Чонгук сел на пассажирское сиденье и закрыл глаза, пытаясь заглушить шум толпы, который всё ещё звучал у него в ушах. В машине Мия повернулась к нему, её лицо выражало смесь боли и решимости. — Мы уедем, — сказала она твёрдо. — Мы оставим всё это позади. Чонгук открыл глаза и посмотрел на неё. — Уедем? — переспросил он. — Куда? — Туда, где нас никто не найдёт, — ответила она. — Начнём всё сначала. — У меня больше ничего нет, — тихо произнёс он, опустив голову. Мия положила руку на его плечо. — У тебя есть я. Он долго молчал, глядя в окно, за которым мегаполис с его яркими огнями постепенно исчезал вдалеке. — Почему ты всё ещё рядом? — спросил он, его голос звучал почти шёпотом. — Потому что я люблю тебя, — просто ответила она. Она отвернулась, чтобы не видеть его глаз. Слова повисли в воздухе, и комната словно замерла. Чонгук не сразу ответил. Он смотрел на Мию, изучая её лицо, каждую мелочь: напряжённую линию её губ, тёплый блеск глаз, страх, скрытый в них, и искру надежды, которую она так старалась не выдать. Он ожидал, что внутри него что-то дрогнет, какой-то отклик или ответное чувство. Но всё, что он чувствовал сейчас, — это тишина. Не пустота, а скорее спокойствие, как будто мир дал ему передышку в этот момент. Он отвёл взгляд, устремляя его в окно, где уже сгущались сумерки. Глядя на Мию, он вдруг понял: время неумолимо движется вперёд, и, возможно, однажды прошлое перестанет так сильно его держать. Он снова посмотрел на неё. Её лицо было таким знакомым, спокойным, и вдруг ему показалось, что с ней он мог бы найти то самое затишье, которого так долго искал. Мия опустила глаза, но улыбнулась. — Всё будет хорошо, — ответила она, её голос был тихим, почти шёпотом. — Я просто хочу быть рядом с тобой. Чонгук почувствовал, как что-то внутри него меняется. Это было не чувство влюблённости, а лёгкое осознание того, что, может быть, со временем, он сможет отпустить прошлое. Может быть, её искренность, её вера в него смогут согреть его разбитое сердце. Когда их машина выехала на трассу за пределами города, тишина в салоне стала почти невыносимой. Мия включила радио, но Чонгук попросил её выключить. Он смотрел на дорогу перед собой, но его мысли блуждали где-то далеко. В его голове мелькали образы из прошлого: смех Сэвон, её взгляд, её голос. Он чувствовал, как боль накатывает волнами, от которых невозможно сбежать. — Чонгук, — осторожно позвала Мия. Он не ответил. — Всё будет хорошо, — сказала она, хотя сама не верила этим словам. Машина продолжала двигаться вперёд, оставляя за собой их прошлое, их мечты и всё, что было дорогим. Закат опустился на мир медленно, словно природа не спешила сменять день ночью, как будто сама чувствовала тяжесть и значимость момента. Огненное солнце касалось горизонта, окрашивая небо в багрово-золотые оттенки, которые переходили в нежные пурпурные и розовые тона. Казалось, что облака запылали, превращаясь в языки пламени, которые сгорали, оставляя за собой мягкие тени. Чонгук смотрел на это великолепие, опираясь локтями на подоконник старого мотеля, где они с Мией остановились на ночь. Он не отрывал взгляда от заката, будто надеялся найти в нём ответы на свои бесконечные вопросы или хотя бы искру утешения. Но вместо этого он чувствовал, как внутри него разливается глубокая, невыносимая боль. Солнце, уходящее за горизонт, напоминало ему о детстве, о тех днях, когда он и Сэвон бегали по улицам их родного города. Тогда закаты казались бесконечно долгими, тёплыми, обнимающими их детские мечты. Они сидели на крыше старого склада, глядя, как солнце тонет в море, и делились своими наивными желаниями. "Я хочу стать звездой", — сказал он тогда, а она лишь улыбнулась и ответила: "Только не забывай о нас, когда станешь великим". Он забыл. Закат напомнил ему о её голосе, о том, как она смеялась, как смотрела на него с верой и теплотой. Теперь её взгляд был полон ненависти. Он закрыл глаза, но тени от заката, словно огонь, всё ещё жгли его веки. Ветер принёс с собой прохладу, и Чонгук вдохнул её глубоко, чувствуя горечь, которую невозможно было игнорировать. Этот вечер был таким красивым, но эта красота резала его сердце. Закат словно шептал ему, что это — конец. Конец его мечтам, его карьере, его прошлому. Солнце постепенно исчезало за горизонтом, оставляя за собой лишь кроваво-красный след, будто след от старой, незаживающей раны. Это был символ утраты, того, что нельзя вернуть. Мия тихо подошла к нему, не говоря ни слова. Она тоже посмотрела на закат, но в её глазах не было ни радости, ни боли — лишь усталость. — Закат сегодня красивый, — тихо сказала она, пытаясь хоть как-то заполнить пустоту между ними. Чонгук не ответил. Он только проводил взглядом последние лучи, исчезающие за линией горизонта, и прошептал: — Всё, что красиво, заканчивается слишком быстро. Солнце исчезло, уступая место густым сумеркам. Чонгук прикрыл глаза, вдыхая серый дым. Школьный класс, солнечный свет, бьющий сквозь широкие окна, и шелест страниц учебников. — В короткий миг, когда солнце садится и наступают «Катаварэ-Доки» с японского рассвет или сумерки, время снова обьединяет тех людей, которые по каким-то причинам разлучились в прошлом,человек живёт и привязывается невидимыми нитями к человеку, который его окружает. Наступает разлука, нити натягиваются и рвутся, как струны скрипки, издавая унылые звуки. И каждый раз, когда нити обрываются у сердца, человек испытывает самую острую боль. Но когда они вновь встретятся, поймут, что самое прекрасное доказательство любви это – вечная разлука.— прозвучало в памяти. Эти слова застряли в его голове, будто были предсказанием того, что должно было случиться. Теперь, сидя у окна, Чонгук тихо выдохнул. Он вспомнил, как тогда, в юности, он смотрел на Сэвон, и его сердце переполнялось чувствами, которые он ещё не до конца осознавал. Она была для него всем — другом, опорой, надеждой. Но теперь, спустя столько лет, эти нити натянулись до предела и разорвались. Разрыв оставил в его душе пустоту и боль, которую он не мог заполнить. Он перевёл взгляд на Мию, сидящую на кровати. Она смотрела в книгу, но не читала — это было заметно по её слегка напряжённому выражению лица. Её волосы падали на плечи, а слабый свет лампы придавал её образу мягкость, которая вдруг поразила его. Мия была рядом всегда. Она держала его, когда весь мир рушился. Она не требовала ничего, кроме одного — быть рядом. Чонгук посмотрел на неё внимательно. Может, учитель был неправ? Может, судьба не всегда соединяет разорванные нити прошлого. Возможно, она тянет нас к тем, кто способен сплести новые. Мия почувствовала его взгляд, отложила книгу и подняла глаза. — Всё в порядке? — спросила она тихо. — Я думал, что знаю, что такое привязанность, — начал он, его голос звучал глухо. — Думал, что прошлое — это всё, что у меня есть. Мия внимательно слушала, её взгляд дрожал от ожидания. — Но, кажется, сумерки ошиблись. — выдал он. — Может, смысл в том, кто сейчас рядом. Он склонился к ней и, прежде чем она успела что-то сказать, нежно поцеловал её. Этот поцелуй не был внезапным порывом или попыткой заглушить боль. Это было что-то другое — тёплое, спокойное и настоящее.