Вновь обретённый рай

Несколько следующих дней профессор не выходил из своего кабинета - благо занятия по зельеварению на этой неделе закончились. Мужчина устало откинулся на спинку кресла, кутаясь в большой тёмно-синий халат - его потряхивало от озноба, а левую руку жгло также, как при первом вживлении метки. Что самое странное - после смерти Волан-де-Морта у всех Пожирателей метки пропали сами собой. Но не у Северуса. Проклятая Нагайна... Декан Слизерина подвинулся ближе к огню, прикрывая глаза. О чём он думал?... Ах да, метка... Впрочем, дело может быть и не в змеином яде. Он до сих пор не рассказал об этом никому, не желая распускать ненужные слухи и сеять сомнения. Тёмный волшебник мёртв, и все хотят забыть о прошедшей битве как можно скорее. Он невесело усмехнулся, устало выдыхая. Зачем только его спасли тогда - он уже почти слился с холодной пустотой, почти растворился в Небытии... Минерва, новый директор Хогвартса, обмолвилась, что его выхаживала Гермиона - он помнил, как декан Гриффиндора гордо улыбнулась, гордясь своей воспитанницей. Гермиона... Её густые каштановые кудри, запах яблок и корицы, милая скромная улыбка, омут шоколадных глаз... "Невыносимая всезнайка", как он окрестил её когда-то, стала самой красивой девушкой, которую он когда-либо видел. Стала причиной его бессонных ночей, причиной мечтаний, достойных желторотого юнца. Стыд и срам. Позор. Руку вновь пронзила острая боль, заставив зельевара поморщиться. Вот уже несколько недель он пытается изготовить нейтрализующее зелье, чтобы хоть как-то облегчить учащающиеся боли. Но в последнее время всё реже хочется делать что-либо... Да, после войны его полностью оправдали и даже вручили орден, но отношение учеников к нему не особо поменялось. Лишь изредка он ловил взгляды Гарри, полные сожаления. От этого становилось только хуже. Впрочем, Поттер сохранил всё в тайне - дальше Золотого Трио информация о его воспоминаниях никуда не просочилась. Это не могло не радовать. - Северус? - голос Минервы был ему хорошо знаком. Не составило труда и предположить цель её визита. - Минерва. - констатировал он, взмахом палочки снимая чары с двери. - Проходи. Пожилая женщина вошла в полутёмную комнату, на секунду задержав взгляд на бледном лице мастера зелий. - Ты в порядке? - Да. - резкий ответ и холодный взгляд антрацитовых глаз. - Мне нужно заменить кого-нибудь? Макгонагалл кивнула в ответ, наблюдая за коллегой. В глаза бросались его чрезмерная бледность и то, как он быстро спрятал левую руку в складках мантии. - Хорошо. - еле слышный выдох. Пожилая волшебница видела, что Снейпа что-то гложет. Не даёт покоя. Но говорить об этом не стала - если он сам не рассказывает, то спрашивать было бесполезно. Поблагодарив его за помощь, новый директор покинула полутёмную обитель. Мужчина поднялся, сжимая челюсти. Замена на последнем курсе. А последний курс равно Гермиона. А Гермиона равно... Он досадливо тряхнул головой. Плевать. Не в первый раз. На службе у Тёмного Лорда и даже под страхом смерти его выдержка ещё не изменяла ему. Он выдержит и на этот раз... Кареглазая гриффиндорка выслушала новость о замене урока со смесью радости и боли. Она вновь сможет его увидеть, но натыкаться на холодный взгляд, зная каким мягким и нежным он может быть... Сердце болезненно сжалось при воспоминании об их поцелуе. Пусть для него это было всего лишь ошибкой, она сохранит это драгоценное воспоминание в своей душе. Он зашёл в класс медленнее обычного - неестественная даже для него бледность и тёмные круги под глазами красноречиво говорили о том, что ему очень непросто. Голос будто стал более глухим, а левая рука покоилась в складках мантии. Он... болен?... Но что могло произойти? Мерлин, она бы так хотела подойти, прижаться к его груди, провести тёплыми ладонями по его лицу, и, заглядывая в глаза, попросить рассказать обо всём... Но ещё один брошеный холодный взгляд заставил девушку вернуться к реальности. Профессор то и дело вздрагивал, сжимая челюсти и изредка прикрывая глаза. Казалось, какая-то нестерпимая боль мучает этого гордого и неприступного человека. И не только боль физическая. Наконец занятие подошло к концу. А Гермиона не могла заставить себя уйти. Сердце рвалось на части. Пусть он ненавидит её, презирает, смеётся, пусть. Но она не могла видеть, как он страдает. В несколько шагов дойдя до его стола, девушка отдёрнула поднявшиеся было руки и, отойдя на шаг, несмело спросила о его самочувствии. - Моё самочувствие должно волновать вас в последнюю очередь, мисс Грейнджер. - усмехнулся он, избегая её обеспокоенного взгляда. Мерлин, как же тяжело изображать это равнодушие и холодность! Но он не позволит себе опять всё испортить. Она достойна большего, чем уже немолодой муж-калека. - Это всё? Чёрная бровь изогнулась в вопросе, а холодный взгляд обжигал презрением. Гермиона почувствовала, что щёки начинают краснеть. Вот уже второй раз он отталкивает её... О, сколько отстранённости было в его тёмных глазах, какой сталью отдавал его голос... На глазах выступили слёзы. Развернувшись, она побежала, не заботясь о том, как это выглядит со стороны. Что ж, если она настолько ему противна, то... Девушка остановилась, вытирая рукавом мантии катящиеся по щекам слёзы. То она больше никогда его не побеспокоит. Гриффиндорская гордость и упрямство взяли верх. В третий раз, наткнувшись на эту стену безразличия, она просто не выдержит. Значит, третьего раза не будет. Снейп смотрел вслед хрупкой фигурке девушки, чувствуя, как сердце ухнуло в груди, разбиваясь на тысячу осколков. Он чувствовал, что это конец. Она больше не подойдёт к нему. Значит, он всё сделал правильно - спас её от себя ценой своего разбитого сердца. Но почему, почему в груди поднимается такое чувство, что он сделал только хуже?... В глазах вдруг потемнело, а предплечье свело судорогой. Не успев понять, что с ним происходит, профессор рухнул на каменный пол. Его тут же окутала холодная пустота...