Чай? Кофе? Пиво!

      Чонгук медленно катится вдоль пестрящих вывесок магазинчиков и летних террас кофеен. Отстрелявшись на очередной сессии, он наслаждался погожими деньками, разъезжая на любимом скейте в поисках подработки на лето. Он то и дело вертит головой в надежде заметить то самое объявление о свободной вакансии, но старшеклассники и более проворные студенты уже всё порасхватали.       Но буквально в следующее мгновение мир будто бы замирает, вокруг перестаёт существовать всё. Всё, кроме него — озаряющего светом, бесподобного, напоминающего ангела, спустившегося с небес, невероятной красоты парня. Он шёл по другой стороне улицы, совершенно не догадываясь, что одним своим видом покорил сердце бедного Чон Чонгука, что теперь и есть перестанет, занимая все мысли им одним.       Определенно самым логичным и верным решением было бы просто подойти и познакомиться, но судьба-злодейка решила внести свои коррективы. Лучезарная улыбка, внезапно возникшая на лице красавчика, в следующее мгновение меркнет, а глаза расширяются в диком испуге. Чонгук невольно хмурится, а после…       Столкновение со стремянкой явно не входило в ближайшие планы Чона, особенно с водружённым на неё увесистым парнем. Тот, потеряв равновесие, но не растерявшись, уцепился за вывеску, только что повешенную им. Вот только бедолага не предусмотрел, что выдержать она его ну никак не сможет. И вот летит этот парень с гаснущей на ходу вывеской прямиком на Чонгука, что пытался хоть как-то удержать их. А удерживать нужно было злосчастную стремянку, а не вот это вот всё. И вообще, смотреть вперёд.       Резкая боль и жжение тут же пронзили правую руку: «Только бы не перелом», — пронеслось в мыслях Чонгука. Травма, да ещё и настолько серьёзная, не принесла бы определённым образом ничего хорошего. Он медленно отрывает глаза и встречается взглядом с перепуганным парнем, тем самым, что приземлился рядом.       — Ты как? Цел? — обеспокоенно спрашивает.              Чон слегка приподнимается, пытаясь осознать и прочувствовать масштаб телесного пиздеца, но кроме локтя и немного копчика болью нигде не простреливает. Поэтому в ответ он успевает лишь кивнуть, а когда открывает рот, чтобы задать ответный вопрос, где-то совсем рядом слышится крик, переполненный злостью и отчаянием.       — Чон, мать твою, Хосок!!!       Чонгук пугается не меньше парня, что, прихрамывая, встаёт и подаёт ему руку.       — Чимин… — хочет он было начать как-то оправдываться, но из кафе выскакивает, что пчелой ужаленный, другой парень.       — Mein Gott ! Что здесь произошло? — шатен ошарашенно таращится на покалеченных парней и вдребезги разбитую вывеску.       — Это я должен у тебя спрашивать, какого хрена, Хосок?! Почему Намджун? Я ведь тебя просил повесить! — не на шутку злится красавчик.       — Но мне позвонили, срочный заказ, я…я…я не думал, что так случится. Намджун заверил, что справится, — лепечет этот самый Хосок.       — Ну, в общем-то, я справился… — неуверенно бормочет высокий брюнет.       — Я вижу!       — Это я виноват, — несмело начинает Чонгук, что во все глаза уставился на того самого неземного-распрекрасного. И тут все обращают своё внимание на него. — Я отвлёкся и не заметил, — указывает он робко на высокого атлетичного телосложения парня, — Намджуна. Я Чонгук, кстати. Чон Чонгук, — он протягивает руку.       — Ниструя себе! Да из тебя же кровь хлещет как с барана! — верещит шатен, а в следующую секунду, медленно съезжая спиной о витрину, оседает на бордюр. Намджун тут же подбегает и, закинув руку шатена себе на плечо, утаскивает внутрь.       — Впечатлительный, — говорит напоследок.       Чонгук так и застывает с протянутой рукой.       — Идём, нужно промыть и осмотреть рану, — тяжело вздыхая, говорит Чимин. Он берёт за руку Чона и тянет за собой. А Чонгуку уже и не болит — исцелился божественным прикосновением.       Внутри нового кафе просторно, даже несмотря на обилие маленьких столиков, атмосфера вызывает симпатию. Чонгук с интересом осматривается, подмечая детали: крохотные глиняные вазы в мелкий горошек, цветастые полотенца за стойкой, такие же милые чашки и блюдца виднеются на полках. И всё это очень гармонично контрастирует на светлом фоне стен, что украшены книжными полками и картинами в стиле минимализм.       Чимин усаживает его на стул возле окна, а сам идёт за аптечкой.       Пока он промывает и обрабатывает стёсанное предплечье, Чонгук смотрит на него неотрывно — откровенно любуется.       — Рана несерьёзная, но лучше показаться врачу, — заключает парень.       — Да ладно, на мне всё заживает как на собаке, — смущённо тянет губы в улыбке Чон. — Спасибо, что помог. А за вывеску я возмещу.       — Конечно, возместишь. Вот только новую изготовят не раньше, чем через месяц, а я планировал открытие через два дня, — и снова он тяжело вздыхает.       — Послушай, хён, я ведь могу так к тебе обращаться? — уточняет Чон и получает кивок в ответ. — Я…ээмм…хочу помочь. Есть у меня одна идея, правда, немного безумная, но всё же. В общем, как называется твоё кафе?       — Jam, — растерянно отвечает Чимин. — Но как ты…       — Хён! Жди меня завтра к вечеру, я постараюсь успеть, — заверяет Чон и вскакивает со стула. — Ой, оставь мне свой номер, чтобы я мог связаться на случай чего.       — Я не понимаю, — он достаёт телефон из кармана и протягивает экран с QR-кодом из мессенджера. — У тебя своя мастерская или есть знакомые? — оживлённо интересуется.       — Ха, — Чон растерянно улыбается, — к сожалению, нет. Но я постараюсь тебя удивить, хён, — он снова улыбается, но в этот раз искренне и тепло. — До завтра, хён, — машет рукой и улепётывает.       — Кажется, кто-то в тебя по уши, — с дальнего угла доносится голос очухавшегося Хосока.       — С чего ты взял? — Чимин нервно дёргает уголком губ. — То, что он вызвался помочь, это всего лишь чувство вины и муки совести. Ну и воспитанность. Не преувеличивай.       — Ой, да ладно, хочешь сказать ты совсем не замечал его пристального взгляда? Ставлю сотку баксов, что поцеловался он со стремянкой только потому, что засмотрелся на твои губы, — договаривает он сквозь смех, переходящий в хрюканье, и откидывается обратно на диванчик — гемофобия это вам не шутки.       Чимин мог бы искренне удивиться или, по крайней мере, сделать вид, но есть ли смысл отрицать очевидное? Этот мальчик дыру в нём прожёг, заставляя сердце сейчас неприятно ныть. Ни к чему всё это. И уж точно ни к чему хорошему.

***

      К вечеру того же дня Чонгук, запыхавшись, буквально влетел в магазин бытовой техники, что находился за пару улиц от его дома.       — Привет, хён, — слегка отдышавшись, поприветствовал он консультанта — по совместительству своего соседа по лестничной клетке. Тот лишь скептично вскинул бровь и вяло кивнул. — Помощь твоя нужна, — нервно улыбнулся, всё ещё держась за колющий бок. Не сказать, что сосед этот был душкой-заинькой, всякий раз, смотря на него, по спине волей-неволей пробегал холодок. — Думал не успею до закрытия, торопился очень, — видя непонимающий взгляд хёна, ответил на немой вопрос Чон.       — Иди, присядь вот там, — он кивнул в сторону стойки, — минут через пять мы закрываемся, вот и растолкуешь что да как.       Чон поплёлся в указанное место и с благодарностью плюхнулся на стул-вертушку со спинкой — слава богам! Как же ноет поясница и всё ещё огнём пульсирует свежая рана. Дождавшись соседа, он с усилием приподнялся и сел ровнее.       — Ну и что стряслось такого, что ты, сломя голову, точнее, конечность, — он кивнул на перебинтованную руку, — нёсся сюда? Мог ведь дождаться дома.       Непринуждённая поза возвышающейся над Чоном фигуры вновь заставила поёжиться.       — Понимаешь, тут такое дело, Тэхён, — робко начал он, — я сегодня влетел в стремянку с парнем на ней, ну и на бабки, — кривит губы в несмелой улыбке.       — О, — весьма красноречиво, — денег нет, сам на мели, — ровным тоном отвечает Тэхён.       — Да нет, ты не понял…       — Так ты нормально объясни.       Чонгук шумно вдыхает и выдыхает.       — Пенопласт.       Тэхён понимающе кивает и выдаёт:       — Всё ещё нихуя не понятно.       — Короче…       — У кого короче, тот…       — Ну хё-о-о-н, — стонет Чонгук, — мне пенопласт твой нужен.       Тэхён весьма однозначно бросил взгляд на свою ширинку.       — Весьма странное сравнение, но, Чонгук, ты не в моём вкусе, — причмокнув, продолжал издеваться хён.       — Ну Тэхён, хорош прикалываться, я серьёзно. У вас же остаётся весь вот этот упаковочно-распаковочный материал. Мне пенопласт нужен, три куска метр на метр где-то, можно и больше, если есть.       — Ты в курсе, что упаковочный материал продаётся вместе с товаром? — он снова смотрит на него как на дебила. Затем тяжело вздыхает и уходит, бросая Чонгуку: — Идём, поищем что-нибудь.       Через полчаса упорных поисков на складе и ещё пятнадцати минут они идут домой по ночным улицам, волоча при этом три огромных куска пенопласта и ещё пару пустых сложенных коробок. Поправочка: волочёт один Чонгук.       — Ну и нахрена тебе этот мусор? Решил заранее подготовить ящички для своих частей тела? Так нужно было ещё плёночку прихватить, чтоб не протекало.       — Да ну тебя, — надулся Чонгук. — С деньгами я как-нибудь разберусь, а вот вывеску, что разлетелась вдребезги, я воскресить не смогу. Вот и пришла идея сделать что-то вроде макета, пока новую не изготовят, — как-то совсем грустно прозвучал Чон.       — Что-то вроде тех бумажных домиков, с которыми ты носился пару недель назад? — интересуется Тэхён.       — Ага, курсовой проект, — Чон легко улыбается, вспоминая свой проект городской больницы. — Только этот должен быть прочнее, понимаешь, так, чтобы хотя бы месяц продержался.       — Помощь нужна? — неожиданно спрашивает старший.       — А ты правда можешь? — с энтузиазмом восклицает Чон.       — Нет, — всё также ровно звучит ответ, — просто спросил, — договаривает и достаёт сигарету, когда они приближаются к дому.       — М-м-м, — Чонгук от неловкости прикусывает нижнюю губу. — Спасибо ещё раз, хён. Доброй ночи, — прощается и, дождавшись привычного кивка в ответ, заходит внутрь, нелепо впихиваясь с ношей в дверной проём.

***

      Где-то за полночь, когда руки нещадно болели от напряжения, а пальцы местами кровоточили от неосторожности, в дверь Чонгука позвонили.       — Привет, хён, — открыв дверь, Чон в удивлении таращился на соседа. Тот выглядел сонным и потрёпанным, будто только что встал с постели.       — Ага, доброй ночи, — Тэхён в отместку также окинул его своим фирменным скептическим взглядом. К слову, посмотреть действительно было на что: чёрные спортивные шорты и серая футболка были усыпаны крошками пенопласта, на руках местами виднелись пятна от клея и простого карандаша, а в глазах усталость и растерянность. — Кофе есть? Мой закончился.       — Да, — Чонгук растерянно ответил и ушёл в сторону кухни. Тэхён же воспринял это как приглашение и последовал за ним, сбросив при входе тапки. — Ох, не стоило, здесь везде мусор, — бросив неловкий взгляд на босые ноги соседа, выдал Чон.       — Именно поэтому я и оставил их там, тащить весь этот хаос в свой дом не очень-то хочется.       Чон на это лишь ухмыльнулся и кивнул, вертя при этом банку с кофе. Отдать всю — самому остаться без допинга, отсыпать в чашку — а вдруг сосед сочтёт его жлобом? А он не такой.       — Долго тебе ещё возиться с этой крошкой? — внезапно спросил Тэхён, снимая с волос Чона белые кругляши.       — А? — тот округлил глаза, явно не вникнув в смысл вопроса. В голове у него сейчас всего одна крошка, которая и не выглядела-то крошкой — аппетитный такой ванильный кекс. — А-а-а, — дошло до него, замечая крупинки в руке соседа, — ну так, самое сложное позади, осталось подравнять края и раскрасить, к утру закончу, наверное.       — Тогда иди, я сам заварю, — Тэхён забирает банку и подходит к чайнику. Набирает побольше воды и включает его. — Тебе покрепче? — оборачивается на Чона, а тот так и замер — ведь и правда, можно же было просто угостить соседа здесь. Да и компания, пусть и недолгая, ему не помешает. Он коротко кивает и уходит, невольно расплываясь в улыбке — может это и не жест доброй воли, но ему приятно.       — Выглядит неплохо, — уже допивая вторую чашку, заключил Тэхён. — Вот только чего-то не хватает, — он встал с дивана и оценивающе окинул взглядом две массивные блестящие золотом буквы «J» и «M» и букву «a», декорированную под ванильный кекс с розовой юбочкой и белоснежной кремовой шапкой.       — Разве? — Чонгук устало потёр глаза.       — Вишенки. Слишком пресно.       — Вишенки? Нет, это слишком банально.       — Ярко. У всего моногамного должен быть яркий акцент, — уверенно выдал Тэхён.       — Монохромного.       — А? Разве это не одно и то же?       — Нет, Тэхён, — Чон устало вздохнул. — Пора спать, я сейчас прямо здесь рухну и усну. — Не дожидаясь ответа, он поплёлся в спальню. — Доброй ночи, хён, — неразборчиво добавил, зевая на ходу.

***

      Первые лучи солнца нагло опаляли сонное лицо всё ещё дремлющего Чонгука. А вот такая надоедливая трель дверного звонка окончательно перевела в стадию просыпания.       — Да кому ж не спится-то в такую рань?! — негодующе бросил он в никуда и соскреб себя с постели. Шурша тапками по чистому (чистому?) полу, он подошёл к двери и нехотя открыл. Своим хмурым взглядом он наткнулся на бодрого и жутко бесящего таким своим видом соседа.       — Ты чего в такую рань? Забыл чего? Или за кофе? — медленно пробуждает он свой мозг, выдавая всё, что возникало в его голове.       — Рань? Время перевалило за три часа дня. Я так и думал, что проспишь, — негодующе огорошил хён.       Чонгук философски почесал свой затылок, собрал мысли в кучу и ясным взором (спустя по меньшей мере секунд десять) метнул в Тэхёна.       — Твою мать! — Он пулей понёсся вглубь квартиры, не замечая насмешливого взгляда соседа, что так и остался стоять у двери. — Хён! Ты же меня подбросишь? Слёзно прошу! Умоляю! — доносится где-то из ванной. — Я для тебя всё, что только захочешь, сделаю, хё-о-о-н, — продолжал скулить под шум воды.       — Меньше трёпа — больше телодвижений, — спустя две минуты, бросил он выбегающему из ванной Чонгуку. — И Кексёнку не забудь отписаться, а то вдруг на счётчик поставит. — Он снова ловит заступоренный взгляд младшего и терпеливо ждёт.       — Чимин! — вновь срывается с места и несётся на поиски телефона.       — Чими-и-н, значит, — тянет понимающе Тэхён, наблюдая за нахохлившимся Чоном с трубкой возле уха: очевидно на другом конце никто не отвечал.       Разница в возрасте с младшим была всего три года, но отчего-то Ким Тэхён ощущал себя рядом с ним повидавшим жизнь стариком. Наивность, непосредственность, живой склад ума, образованность Чона — всё это сильно контрастировало со скептицизмом, немного цинизмом и пофигизмом Кима. Но волей-неволей этот ребёнок привлёк ещё год назад внимание унылого парня, только вернувшегося из армии. Сначала это были формальные приветствия на лестничной клетке, у подъезда и в лифте. После маломальская помощь по-соседски, а теперь и «хён, ты же меня подбросишь?».       Погрузив объёмную кипу цветного пенопласта, накануне кем-то (не будем показывать пальцем) заботливо сложенную и перевязанную, на свои плечи, Чон Чонгук с грацией картошки уместился позади хёна на мотоцикл. Возможно на скейте добираться было бы куда привычней и безопаснее (к слову, эта была первая их совместная поездка верхом на двухколёсном), но так определённо быстрее.       «Быстрее» действительно оказалось быстрым, и чудом уцелевший багаж (хвала умелым ручкам профессионального укладчика-упаковщика) всё ещё находился за спиной Чонгука. С облегчением выдохнув, он всё с той же грациозной грацией кое-как выбрался из пенопластово-булочных тисков.       — Привет! — окликнул он Хосока, что крепил воздушные шары над входом, но тот отчего-то никак не отреагировал. — Хён! — Чонгук подошёл ближе и, заметив наушники в ушах шатена, принялся махать руками, стараясь привлечь внимание. Тот, очевидно, больше от удивления нежели испуга, вскинул брови и тут же вытащил гаджет.       — О! Гер Тритляйтер ! — растягивая губы в улыбке, наконец ответил Хосок. Он осторожно спустился вниз и вынул второй наушник.       — Я Чонгук, — растерянно хлопая глазами поправил его Чон, совершенно не понимая, с какой стати этот хён на него ругается.       — Да-да, я помню. А это что за вишенка? — заглядывая за спину младшего, интересуется шатен.       Чонгук оборачивается и тихо прыскает смешком.       — Это Тэхён хён, он… друг мой, — слегка замявшись, уверенно заканчивает предложение.       Хосок хмурится, а после переводит взгляд на байк и парня, что, повернув голову, пристально смотрит на них, опершись локтями о руль. Чёрная джинса, плотно облегающая его задницу, и белая свободная майка с подвёрнутыми рукавами, выгодно подчёркивают армейский тюнинг. Шатен скользит кончиком языка меж коралловых губ и слегка ухмыляется:       — Эту вишенку я бы сорвал, — и чуть громче добавляет, указывая пальцем за спину Чонгука: — но я спрашивал о той, торчащей из пестрящей кучи у него за спиной.       Теперь очередь младшего недоуменно хмуриться. Пристально вглядываясь в свой пенопластовый груз, он только сейчас замечает вишенку. Очевидно ту самую, которой не хватало по мнению старшего. Угловатая, с неровными краями, она выбивалась из общей кучи. Он бросает вопросительный взгляд на Кима, а тот лишь тянет губы в самодовольной улыбке, слегка играя густыми бровями:       — Яркий акцент, Чонгуки, — басит он, легко перебрасывая ногу через байк, и равняется с парнями. — Ким Тэхен, не дал проспать и влететь на ещё большие бабки этому мелкому, — он протягивает руку шатену.       — Чон Хосок, лучший друг того, кому он задолжал, — отвечает и пожимает руку, пристально глядя в глаза, «и я бы тебе дал» остаётся не озвученным. — Чимин внутри, — обращается он к Чонгуку, всё так же держа руку Кима, — тестирует десерты от шефа перед открытием.       Чонгук кивает и скрывается за стеклянной дверью кафе. Со вчерашнего дня здесь мало что изменилось, если не считать чудесного аромата свежей выпечки, что забивается в ноздри, заставляя глубже вдыхать и буквально давиться избытком слюны. Чон, ведомый этим аппетитным шлейфом, проходит вглубь зала, осторожно приоткрывая дверь на кухню. Первым, что он замечает, это источник дивного аромата: вереница белых блюдечек с пирожными разных форм и цветов тут же приковывает взгляд. А уж после он прослеживает путь серебристой десертной ложки, наполненной очередным лакомством, прямо к пухлым губам, что с аппетитом обхватывают её, причмокивая и облизывая те от остатков сладости. Как же хочется тоже ощутить этот вкус, вот прямо с этих губ, что довольно расплываются в улыбке и что-то шепчут. Шепчут? Чонгук промаргивается, слегка вздрагивая, и вновь обретает слух.       — Шеф Ким, этот просто бесподобный, его нужно разместить прямо на входной двери и пометить как десерт дня, — восторженно говорит Чимин. — Попробовав это, люди обязательно вернуться за добавкой.       — Скажешь тоже, мои десерты все хороши, — отвечает ему высокий широкоплечий брюнет в розовой бандане, повязанной на голове.       — Это правда так вкусно? — сам от себе не ожидая, выдает Чонгук вместо приветствия. И только потом смущенно улыбается и низко кланяется. — Здравствуйте.       — Привет, Чонгук? — Чимин делает вид, что не запомнил хорошо имени вчерашнего внезапного «гостя». Но на лице Чона безмятежное счастье, он коротко кивает, когда он слышит своё имя. Пак сегодня одет в легкую голубую футболку и темно синие шорты чуть выше колена, ничего сверхъестественного, но младшему кажется, что от золотистой кожи парня исходит свет, а редкие бусинки проступившего пота от жара духовых шкафов, не что иное как россыпь брызг родниковой воды. Он шумно сглатывает. — Хочешь попробовать? — слышит Чон сквозь марево своих извращённых мыслей.       — Правда можно? — он делает шаг, потом ещё, медленно приближаясь к Паку, что слегка растерялся, когда предложенная ложка осталась проигнорированной. В голове Чона как будто что-то перемкнуло, его потемневший взгляд пожирал такое милое, с округлившимися глазами и слегка приоткрытым ртом лицо. Внезапный холод металла, обжёгший его губы, привёл в чувства. Чимин предлагал попробовать всего лишь десерт. Это фиаско, братан… Глаза тут же округлились, отзеркаливая пару напротив. Он выхватил ложку и, отломив кусочек, тут же забросил его в рот и жадно начал пережевывать. — Очень вкусно, — выдавил он из себя, отводя наконец перепуганный взгляд от лица Чимина. — Это вы готовили? — обратился он к шефу, что с хитринкой в глазах следил за происходящим.       — Шеф Ким Сокджин, — мужчина ярко улыбнулся, от чего в уголках его глаз собрались маленькие морщинки. — На самом деле, это всего лишь морковный торт. Правда, основа у него кунжутная, в середине ананасовое желе, а верхний слой из маскарпоне и взбитых сливок.       — Вау, звучит так же вкусно, как и выглядит, — отвечает Чон, всё ещё ощущая цитрусовый привкус во рту и обжигающее чувство неловкости.       — А ты зачем здесь, Чонгук? — прямо возле уха младшего раздался голос Чимина. Он медленно повернулся, слизывая сладость с губ и замер: лицо Пака было так близко, что в его глазах он видел собственное отражение.       — Я… это… — сердце гулко ударялось о грудную клетку, норовя разнести её в пух и прах.       — Чимин! — где-то из зала донёсся спасительный голос Хосока. — Чимин! — повторил он, открывая дверь в кухню. — Ты должен на это посмотреть.       И вот они все дружно столпились у входа в кафе, разглядывая трёхбуквенное творение Чон Чонгука.       — Не скажу, что вот эта деталь, — Хосок указывает на несуразную кимовскую вишенку, — вписывается сюда по всем канонам, но определенно привлекает внимание. Игра на контрасте, — задумчиво сам себе кивая, говорит он.       — Думаешь, будет хорошо смотреться? — неуверенно косится на него Чимин, слегка склоняя голову. — А как же в вечернее время? — вновь переводит взгляд на три весёлых буквы.       — А вечером можно включать огоньки, — добавляет Тэхён, стоя чуть поодаль. — Ну, знаете, те, что для новогодней ёлки, в ближайшем супермаркете можно найти.       — Это кто? — шепчет Чимин на ухо Хосоку.       — Это Тэхён, — так же шепотом отвечает Чон, оборачиваясь после на Кима и показывая два больших пальца вверх. — Идеально, — добавляет он, успевая подмигнуть, прежде чем тот начинает говорить.       — Вам случайно работники не нужны? — Руки Кима в задних карманах, грудь выпячена вперёд, а взгляд и вовсе мог бы показаться надменным. Будто это он здесь хозяин.       — А у вас есть опыт в сфере обслуживания? — задаёт ему резонный вопрос Пак.       — Так это я не себе, — ухмыляется, — вот, мелкому подработка нужна, — он кивает в сторону Чонгука. Тот фыркает и закатывает глаза, выражая недовольство подобным обращением в его сторону.       Пак напрягается, переводя взгляд на младшего, хмурит брови, решая всё же отказать. Но не успевает и рот открыть, как Хосок, хренов купидон, громко выдаёт:       — А это, кстати, неплохая идея. Он и долг так частично погасит, верно, Чимин? Триста тысяч вон на дороге не валяются.       Пак на это лишь прикусывает нервно губу: не жлоб же он меркантильный, возможность отработать часть долга по сути имеет место быть.       — Опыт есть? — тихо спрашивает. Чонгук округляет глаза от неожиданности: его что, действительно могут взять сюда на работу?!       — Я быстро учусь, — лепечет он.       — А как же рука? — не выдерживая пристального взгляда младшего, кивает он на травмированную конечность.       — Об этом можете не беспокоиться, господин начальник.       Пак на это лишь ухмыляется.       — Приступаешь завтра. Смена с восьми до трёх. Три дня испытательного, если не будешь справляться, — он делает паузу и глубоко вздыхает, — нам придётся расстаться, — пытаясь не засмеяться от собственных слов и растерянного выражения лица Чонгука, он разворачивается в сторону входа. — Не опаздывай, Чонгук. Всего доброго, — с этими словами скрывается за дверью кафе. Сердце предательски заходится, а на губах замирает идиотская улыбка.       — Всё в порядке? — раздаётся знакомый голос за спиной.       — О, Юнги, — Пак оборачивается и слегка удивлённо кивает. — Да, всё хорошо. Ты говорил, будешь ближе к вечеру.       — Чанми раньше вернулась, поэтому. — Парень среднего роста со смоляной копной густых волос проходит за барную стойку и включает кофемашину.       — Как малышка Сумин? Ей уже лучше? — заботливо интересуется Пак о дочери Мин Юнги, подходя ближе.       — Да, — парень растягивает губы в тёплой улыбке, — температура ещё со вчерашнего ушла. Теперь всё вновь на своих местах, — он тихо хихикает.       — Вверх дном? — уточняет Чимин.       — Вверх дном, — вторит Мин. — Что за толпа у входа?       — Ах, это… — Пак вновь невольно улыбается. — Вчера произошло маленькое недоразумение, и теперь у нас новая вывеска.       — Недоразумение? — в кафе входит шеф и присоединяется к разговору, безмолвно кивая Юнги приготовить кофе и на него. — Парень, как шар для боулинга, влетел прямиком в стремянку, на которой Намджун закреплял новую вывеску, — Юнги удивленно вскинул брови, но, не перебивая, продолжал слушать рассказ шефа Кима, — и, мало того, что похерил всё к чертям собачьим, так ещё и сам пострадал нехило так. У Хосока очередной обморок случился. А всё почему? — он вопрошающе бросил поочередно взгляды на присутствующих. — Потому что безответно вляпался по самые фаберже в этого бесчувственного. Возьми ответственность, господин Пак! — возмущенно заключил шеф.       — Вовсе он не бесчувственный, — вернулся с улицы Хосок. Он подошёл к Паку и по-дружески похлопал того по плечу. — Просто ему нужно ещё немного времени, — он взглянул на друга и понимающе кивнул. — Знаешь, мне кажется, он искренний в своих довольно странных ухаживаниях.       — Ухаживаниях? — Пак удивленно на него посмотрел.       — По-твоему, вот это вот пенопластовое рвение и темные круги под глазами — самая обыкновенная ответственность, чувство долга или как ты там говорил? Да он бы просто расписку оставил и дело с концом, — Чон сделал глубокий вдох. — Поэтому не руби с плеча, дай мальцу шанс. Он ведь определённо в твоём вкусе, — хитро улыбнулся, глядя на смущенного Пака.       Тот устало потёр глаза и шумно выдохнул.       — Ладно, хватит трепаться, давайте делом займёмся. Завтра открытие, у нас ещё много работы.