Чай? Кофе? Пиво!

      — Хён, — вернувшись из кафе, Чонгук медленно поднимался по лестнице вслед за Тэхёном, — ты, правда, думаешь, что это хорошая идея?       — Что именно? То, что у тебя появилась возможность отработать часть долга, или влюбиться в парня гораздо старше тебя?       — Всё настолько очевидно? — с толикой грусти говорит Чон, а Ким на это лишь цокает языком. — Вообще, я о том, что теперь буду там работать.       — Смотри, — Тэхён останавливается на лестничной клетке их этажа, — ты работу хотел найти — нашёл. Плюс, как я уже говорил, отработаешь часть долга. Родители точно не обрадуются тому, что их сын в свои двадцать всё ещё ворон считает.       — Мне двадцать один, — бурчит Чон в ответ.       — Неважно. — Ким достаёт сигарету и прикуривает. — Твой Кексёнок на лет пять минимум старше. Я, честно говоря, понять не могу, что такого, как он, могло в тебе зацепить.       — Ты правда думаешь, что у меня есть шанс? — Чонгук выпучил свои и без того большие глаза.       — Ну-у, — Ким задумчиво тянет, — точно сказать сложно, но ты ему интересен. Если бы не твой влюблённо-замыленный взгляд, ты бы тоже заметил то, как он смотрел на тебя. Да и вообще, — сделав затяжку, он продолжил, — с финансами у него однозначно проблем нет, видел, какие часики красовались? Тыщ десять, не меньше.       — Вон?       — Долларов американских, Чонгуки, — Ким щёлкает того по носу. — Тогда, спрашивается, зачем ему с тобой возиться? Взял бы с тебя расписку и дело с концом.       — Может он прагматик, — насупившись, пытается отрицать слова хёна младший.       — Да какая разница, какой у него темперамент , главное, чтоб нагибатором не оказался, — заиграл бровями Ким. — Или ты из этих, двухпортовых?       Чон с прищуром внимательно смотрел какое-то время на старшего, а после тяжело вздохнул — дошло наконец.       — Нет, хён, я определённо однопортовый. — Чонгук наблюдает, как Ким тушит окурок о перила, и бросает осуждающий взгляд: — Завязывал бы ты с этим, хён. Таким, как Хосок, определённо не нравится целоваться с пепельницей, — говорит напоследок и скрывается за своей дверью, оставляя Кима охуевать в одиночестве.       Отрубившись буквально сразу после ужина и быстрого душа накануне вечером, Чонгук проснулся воодушевлённым и полным надежд. Как такового дресс-кода они не оговаривали, поэтому Чон втиснулся в немного севшие после стирки чёрные джинсы, толстовку того же цвета и, забросив в топку скудный, но сытный завтрак, ринулся на работу. В рюкзак он ещё с вечера забросил белую рубашку, так ему казалось будет лучше всего, и теперь не спеша катился по шумным улицам на своём любимом скейте.       В утреннем свете новая вывеска смотрелась ещё лучше: мелкие блёстки прямо-таки искрились в лучах восходящего солнца, а вишнёвое несуразие, так сильно выбивавшее из общей картины, привлекало внимание, тем самым дополняя концепт. Чонгук вошёл в кафе и тут же замер: в помещении играла лёгкая тёплая мелодия, а аромат свежей выпечки вновь пробрался в нос, возбуждая рецепторы, что молниеносно посылали голодные импульсы в мозг.       — Доброе утро, — он приоткрыл дверь в кухню и просунул голову в проём. Там уже вовсю суетился шеф Ким всё в той же розовой бандане, только теперь на нём красовался ещё поварской белый китель с большими пуговицами по правой стороне и чёрные с отглаженными стрелками брюки. Рядом с ним стоял парень в черном фартуке и что-то мешал в большой кастрюле.       — Чонгуки, доброе утро, — бодро поприветствовал он. — Ты как раз вовремя, круассаны только из печи. Беги переодевайся и приходи завтракать. — Чон на это бодро кивнул: отказываться от столь манящего лакомства сродни кощунству. — И второго парнишку с собой прихвати, — бросил он вслед уходящему.       Войдя в небольшое помещение с надписью «только для персонала», он тут же встретился взглядом с тем самым «вторым парнишкой». Высокий, широкоплечий брюнет был уже одет в фирменную униформу: тёмно-синие джинсы и белая футболка с красной надписью слева на груди «Jam».       — Привет, — протянул руку тот, — я Сан, официант. А ты Чонгук, верно? — Чон улыбнулся и протянул руку в ответ. — Шеф Ким упоминал тебя сегодня утром. Приятно познакомиться.       — Чон Чонгук, взаимно, — решил всё же официально представиться Чон. — Шеф звал нас на завтрак, так что дай мне минуту и можем идти.       Чонгук распахнул соседний шкафчик и обнаружил такую же фирменную футболку и короткий чёрный фартук. Вот только разгуливать со стёсанным предплечьем по залу, обслуживая при этом посетителей, было не лучшей идеей — как хорошо, что он взял с собой рубашку. Быстро сменив верх и причесав волосы, он вместе с Саном отправился на завтрак от шефа.       — Это так вкусно, шеф Ким, вы бог кулинарии, — уплетая с аппетитом, нахваливал сочные круассаны Сан. Те были начинены не привычным сладким кремом с кусочками фруктов или ягод. Творожный сыр, ломтики сёмги, какой-то замысловатый пряный соус и мелко порубленная зелень, завёрнутые в свежеиспечённую булочку, делали вкус непривычным, но в то же время родным.       — Приятного аппетита, ешьте на здоровье. У нас осталось пятнадцать минут, так что стоит немного поторопиться, — убирая пустые чашки со стола, сказал шеф. — Уён, — обратился он к своему помощнику, — вынь из холодильника молочный бисквит и подготовь фрукты для оформления десертов.       — Да, шеф.       Работа закипела как в улье, каждый занялся своим делом. Чонгук, следуя примеру старшего коллеги, взялся основательно изучать меню, дабы не опростоволоситься перед посетителями. Он разместился за барной стойкой, где молча орудовал кофейно-чайной утварью Юнги. Время от времени они пересекались взглядами, но болтать желания никто из них не изъявлял, хоть за завтраком их и представили друг другу.       Ровно в восемь дверь кафе распахнулась для посетителей, и уже минут пятнадцать спустя на пороге появились первые клиенты. Многие брали кофе с собой, некоторые прихватывали и сочные круассаны в придачу. А кто-то, удобно разместившись поближе к окну, открывал ноутбук или книгу и засиживался подольше, обновляя периодически чашку с напитком.       Чонгук приветливо улыбался, принимал заказы, что зачастую вели обратно к насиженному месту, и терпеливо ждал приготовления напитка, меж тем поглядывая на входную дверь.       — Он будет только после обеда, — негромко пробасил бариста.       — А? — опешил Чонгук, поворачивая голову к Юнги.       — Чимин. Он говорил, что заглянет только после обеда. — Чонгук понимающе кивнул. — Ты же не думал, что это основное место его работы? Чтобы открывать свой бизнес в таком районе, как этот, нужны деньги, причём немалые, — он слегка ухмыльнулся, замечая, как нервно прикусил губу младший.       Их разделяла не только разница в возрасте, но и статус: Чонгук, хоть и перспективный, но ещё ни черта не зарабатывающий архитектор. А ждать как минимум ещё года три, чтобы он мог позволить себе угостить того ужином в приличном заведении или сделать достойный подарок. И станет ли такой, как Чимин, ждать его? Чон сделал глубокий вдох и, отнеся очередной заказ, подошёл к только прибывшему посетителю.       Ближе к обеду народа прибавилось. Хоть конкурентов здесь было достаточно, только открывшееся заведение стремились посетить все, даже те, кто был завсегдатаем другого. Работа кипела пуще прежнего и усталость давала о себе знать. Чонгук бессильно плюхнулся на барный стул и, вытянув руки перед собой на стойку, рухнул головой вниз.       — Это с непривычки, — подойдя сзади, похлопал его по плечу Сан. — Ты молодец, остался всего час до конца смены, так что отдышись и вперёд.       — Всем привет, — широко улыбаясь в кафе вошёл владелец: приталенные серые брюки, белоснежная рубашка, заправленная внутрь и расстегнутая на две верхние пуговицы, а ещё чёрный кожаный клатч с золотистой пряжкой посередине и всё те же дорогущие, по словам Ким Тэхёна, часы. — Как много народа, — Чимин окинул взглядом зал. — Я так понимаю, дела идут хорошо. — Он присел на стул рядом с Чонгуком, что тут же подорвался и уставился на начальника. — Всё в порядке? — Чимин недоуменно на него посмотрел.       — Да, господин Пак, — он опустил взгляд и схватил меню со стойки, намереваясь вернуться в зал. От одного взгляда у него заколотилось в груди, а в теле пробежала секундная дрожь. Эта птица точно не его полёта, поэтому нечего лишний раз заглядываться — так только больнее.       — Постой, — Пак задержал его, ухватив за руку. — Это ещё что такое? — его хмурый взгляд заставил младшего поёжиться. — Ты что, так всю смену проходил? — Юнги, бросив взгляд через стойку, даже присвистнул. На предплечье, просочившись сквозь белую ткань, виднелись алые пятна крови.       — Простите, — Чонгук вернул свою руку и тут же прикрыл её меню. — Я не заметил.       — Да никто, по всей видимости, не заметил, — Чимин бросил негодующий взгляд в сторону бариста. — Идём.       И вновь Пак берёт его за руку, и вновь Чонгук готов рассыпаться на части, но до чего же хорошо чувствовать тепло его рук. Они входят в кухню, и Пак усаживает его на стул, сам же открывает рядом стоящий шкаф и вынимает аптечку. Шеф Ким лишь бросает в их сторону вопросительный взгляд, но, получив от Пака отрицательный ответ, мол, в помощи не нуждаюсь, вернулся к работе.       — Я сам, — Чон одергивает руку, когда Чимин касается его запястья, и самостоятельно расстёгивает манжет рукава. Отчего-то неловко, но в то же время безумно приятно, когда кто-то проявляет заботу о тебе, особенно если этот кто-то — Чимин. Он закатывает рукав повыше, открывая вид на растрескавшуюся бурую корку, что местами всё ещё кровит. — Вот же, — он стискивает губы, сдерживая себя он неуместных ругательств.       — Неужели совсем не беспокоила? — Пак смачивает вату в перекиси и аккуратно промакивает рану.       — Простите, — вновь извиняется Чон. — Наверняка мой внешний вид отпугивал клиентов.       — Знаешь, в данной ситуации реакция клиентов меня заботит меньше всего, — как-то грубо выплюнул Пак. — Если бы хотя бы одного из них беспокоил твой внешний вид, то он, как минимум, поинтересовался бы, почему ты в таком виде обслуживаешь. — Он наложил мазь, прикрыл рану стерильной салфеткой и принялся забинтовывать.       — Хён, — Чонгук легонько коснулся ладони старшего. Да, с этим мужчиной им явно не по пути, но Чон Чонгук не из тех, кто пасует перед трудностями. — Сходи со мной на свидание. — Руки Пака тут же замерли. Он медленно поднял свой взгляд на Чона и слегка приоткрыл рот, собираясь с мыслями. — Да ладно, — Чонгук криво усмехнулся, — мне кажется все здесь уже в курсе, что ты мне нравишься. — Он бросил взгляд на шефа и Уёна. — Просто один вечер, — продолжал настаивать.       — Чонгук, — Пак наконец выдохнул, — это…       — Это ни к чему не обязывает. Всего один вечер.       — Да ладно тебе, — заголосил шеф за спиной, — соглашайся. У тебя прекрасная возможность показать все свои лучшие стороны, — Пак обернулся и смерил того хмурым взглядом, — чтобы малец от тебя шарахаться начал, — прикрывая рот тыльной стороной руки, Ким залился звонким смехом. Неожиданная поддержка со стороны — пусть и нечестно, но эффективно. Чон усмехнулся.       — Ладно, — Чимин прикусил нижнюю губу. — Я подумаю. — Не услышать отказа — то ещё достижение. Младший расплылся в довольной улыбке, пока хён заканчивал с перевязкой. — На сегодня можешь быть свободен. И это, — слегка растерянно, не поднимая глаз, — не забудь позже сменить повязку.

***

      С того самого дня, как виновник бессонных ночей Чонгука подарил надежду, прошло больше двух недель. Чон продолжал ходить на работу, продолжал кропотливо исполнять свои должностные обязанности и старательно откладывать все чаевые, продолжал грезить их скорым свиданием. Скорым ведь? Если сомнения и одолевали его, то очень быстро Чонгук прогонял их. Больше беспокоил тот факт, что Пак Чимин, непосредственный владелец кафе, вообще перестал появляться там. Заглядывал Хосок, приходил Намджун, но не Чимин… И каждый вечер руки сами тянулись к телефону с огромным желанием позвонить, услышать голос, узнать как он и почему исчез. В конце концов, не мог же он своим предложением испугать того настолько, что он стал бояться даже пересечься? Не станет же Чонгук домогаться его, выпрашивая ответа? Чушь какая…       Однако, всё приходит в своё время для тех, кто умеет ждать.       Очередная суматошная пятница — и как же Чонгук рад, что работает он в первой половине дня. До конца смены оставалось минут пятнадцать, когда на его телефон пришло сообщение.

Чимин big boss:

«Привет. Сегодня в семь устроит?»

«Это Пак Чимин»

«И ответ на твоё предложение»

      Чонгук как остановился посреди зала с подносом грязной посуды, так и стоял, медленно расплываясь в улыбке.       — Думаю, он ждёт ответа, — прямо над ухом раздался голос Хосока. Он в очередной раз наведался к ним, ожидая поставки продукции, приёмкой которой обычно занимался шеф Ким, но сегодня тот отсутствовал. Чонгук испуганно дёрнулся, чуть не опрокинув ношу, но Хосок удержал. И прежде чем Чон-младший открыл рот, чтобы пожурить за вторжение в личное пространство Чона-старшего, тот добавил: — Ну же, чего замер? У тебя не так много времени, чтобы всё продумать, — подмигнул и ушёл на склад.       Всё продумать. А ведь Чонгук так много думал о предстоящем свидании, что ничегошеньки не придумал. Это фиаско, братан.       «Галопом по Европам» он приводил себя в порядок, намыливая все мыслимые и немыслимые места в ду́ше — ну а вдруг — при этом проигрывая в голове всевозможные сценарии сегодняшнего вечера. Он ведь понятия не имел, что нравится этому хёну, а что для него рэд флэг. Очевидным было только одно: если оставить всё напускное, так сказать, лицезреть Чимина голым (душ самое подходящее для этого место), то этот хён был искренним. Он не любит лести, внимателен и заботлив, трудолюбив, а главное, его слова и поступки никогда не шли в разрез с истинным желанием — во всяком случае, Чонгуку хотелось в это верить.       Без трёх минут семь Чонгук выскочил из автобуса и направился ко входу в парк, где они с Чимином условились встретиться. Он очень спешил, не хотел быть тем, кого ждут, однако… слишком много времени ушло на сборы и дорогу: Чимин уже ждал его. Одетый в чёрные узкие джинсы и белую футболку, что проглядывалась под серой толстовкой на замке, и такие же белые кроссы, этот хён выглядел немногим старше самого Чонгука. Слегка растрёпанные волосы, очевидно, после недавнего душа, пара серебристых серёжек в ухе и небольшой рюкзак на плече — младшему определённо нравилось то, что он видел.       — Просто потрясающе, — выдал он, подойдя ближе, — тебе идёт абсолютно всё, хён.       Чимин просиял белозубой улыбкой и в смущении потёр нос. Не то чтобы он впервые слышал нечто подобное, однако это приятно.       — Привет.       — Привет, — так же коротко в ответ. Некоторое время они молча улыбались друг другу, то ли не решаясь нарушить момент, то ли в ожидании того, что кто-нибудь из них сделает это первым.       — Идём? — первым всё же сдался Чимин.       — Угу, — не пряча своей улыбки влюбленного идиота искренней улыбки, Чонгук кивнул. Они медленно двинулись вглубь парка, лишь изредка бросая взгляды друг на друга.       — Куда направляемся, какой план, если не секрет? — полюбопытствовал Пак.       — Честно говоря, — начал Чон, ведь честность это добродетель, — я понятия не имею, какой у нас план, — он прикусил губу и глубоко вдохнул. — Но… мы можем прокатиться на одном из аттракционов, съесть по мороженному или другому десерту в любом из кафе, а после, — Чон обвёл взглядом парк, — прогуляться по набережной?       — Чудно, — ответил на этот экспромт хён. — Позволишь мне сделать выбор? — он покрутил указательным пальцем в воздухе. Чон согласно кивнул. — Что ж, начнём с колеса обозрения.              Отстояв в очереди, а после разместившись в закрытой кабинке, парни, будто по команде, уставились на вид за стеклом, что медленно сменялся по мере подъёма колеса.       — На кого учишься? — и вновь первым нарушает молчание старший.       — Архитектор. Всегда потрясало то, с каким размахом и скоростью появляются новые районы. А ты? Чем занимаешься? Юнги сказал, что открытие этого места дорого обошлось.       — Верно, но оно того стоило, — Чимин кивает. — Я всегда стараюсь смотреть на всё в перспективе. Собственно, в этом и заключается моя работа. Я занимаюсь продвижением малоизвестных и уже устоявшихся на рынке брендов. Хосок, кстати, вместе с нами зачастую участвует в проектах. Он фотограф.       — Ух ты! — Чонгук в удивлении вскидывает брови. — Он представился твоим лучшим другом, вы, вероятно, давно знакомы.       — Года четыре, — Пак прикидывает что-то в своей голове. — Да, четыре года. Ещё в универе я посещал различные, так сказать, светские мероприятия, а Хосок был начинающим фотографом. Его работы мне сразу понравились. Так и завёл с ним дружбу: я ведь говорил, что дальновидный? — Чимин широко улыбнулся.       — А почему кафе? Бизнес не самый простой, да и конкуренции хоть отбавляй. Любишь десерты? Или, быть может, ценитель чая и кофе? — сыпет вопросами Чон.       — Чай, кофе? Пфф, — Чимин театрально закатывает глаза. — Пиво! — а после заливается смехом, видя, как округляются глаза Чонгука. — На самом деле всё куда банальнее: в апреле этого года сидя в самолёте, летящем из Парижа, я разговорился с одним приятным пассажиром, что по семейным причинам вынужден был отказаться от большой мечты на неопределённый срок и вернуться на родину. Этим пассажиром был шеф Ким. Он мечтал стать шефом собственного ресторана и заполучить мишленовскую звезду. Но увы… Мы с ним знатно тогда накидались шампанским, а по прилёте рванули в бар за кофеином, чтобы прийти в чувства: мне нужно было заглянуть на работу, а ему к родителям. Там и познакомились с Мин Юнги. Он сварил самый вкусный и самый бодрящий кофе. Я, правда, был в восторге, хотя далеко не любитель этого горького пойла.       — Выходит, ты переманил его в своё кафе?       — Нет, — Чимин хитро улыбается, — я сделал выгодное предложение. Работа в аэропорту не самая близкая, добираться далеко. А Юнги человек семейный, кормить и вообще содержать семью нужно, вот и устроился туда, где платили хорошо.       — Ты предложил больше?       — Я предложил ближе, немногим больше, а ещё возможность отсутствовать на рабочем месте без удержания заработной платы. То есть, независимо от того, сколько часов ты отработал, на счёт придёт ровно столько, сколько ты заработал. Качество, не количество, понимаешь? — Чон согласно кивнул. — Поэтому, посоветовавшись с Намджуном, он финансовый аналитик в крупной строительной компании, я решился вложить деньги в собственный бизнес.       Кабинка медленно опускалась и парни подготовились сойти.       — Ты не устал от моей болтовни? — улыбаясь, спросил Чимин.       — Нет, что ты, тебя очень интересно и приятно слушать, — совершенно без лести пролепетал Чон. — Если бы лекции по философии и политологии нам на первом курсе читали так, у меня не было бы столько пропусков, — смущённо хохотнул, замечая пристальный взгляд на себе. — Я тут подумал. — Они выбрались наружу и вновь размеренным шагом двинулись вглубь парка. — Раз у тебя такая неискренняя любовь к горячим напиткам, то может быть нам стоит зарваться в бар и пропустить по пинте светлого игристого? — оживлённо предложил, вглядываясь в карие омуты, что отражали свет вечерних фонарей.       — А тебе уже можно? — совершенно серьёзно уточнил Пак.       — Хён, мне через месяц стукнет двадцать два, — как-то невесело ответил младший. То ли начальник совсем не просматривает дела тех, кого берёт на работу, то ли откровенно издевается.       — Ух ты, так ты уже совсем взрослый, — слегка сконфуженно ответил, осознав свой косяк, Пак. Не только у него «пунктик» на разницу в возрасте. — Прости. Раз уж мы на свидании, то, думаю, тебе стоит знать, что мне двадцать семь, я холост, но был в отношениях и не единожды.       — Чимин, прекрати, — совсем тихим голосом попытался прервать исповедь Чон.       — Нет, выслушай, пожалуйста. Для меня это важно. — Он сделал паузу, глубоко вздохнул и продолжил: — Понятия не имею, как так выходило, но партнёры всегда были младше. Я не придавал этому значения, мне даже льстило поначалу. Но… как ты понимаешь, отношения не складывались. Зачастую им становилось скучно, я много работаю, очень много. Времени на тусовки, походы в кино практически нет. Я это понимал, поэтому с лёгкостью отпускал. Некоторые откровенно начинали встречаться с кем-то ещё, оправдывая тем, что между нами ведь ничего серьёзного, свободные отношения, мы ведь детей растить вместе не планировали и бла-бла-бла… А ещё были те, кто переходил в другой лагерь: встретил свою судьбу, хочу семью, детей, кота… Понимаешь, к чему я это тебе рассказываю? — Чимин бросил внимательный взгляд на младшего.       — Думаешь, что у меня к тебе что-то несерьёзное, мимолётное?       — Я не хочу обесценить твои чувства. Просто у тебя ещё так много всего в жизни может произойти. Зачем тебе ограничиваться таким, как я?       — Каким таким?! — не выдержав, Чонгук слегка повысил голос. — Ты красивый, умный, целеустремлённый, на таких, как ты, равняются, хён. А ещё, несмотря на всё вот это твоё «дальновидный» и «в перспективе», я вижу альтруизм, добросердечность, дружелюбие. Ты потрясающий! — Чон гулко сглотнул, в горле немного пересохло. — Тебе страшно. Уверен, ты не «с лёгкостью» отпускал все предыдущие отношения, всё имеет последствия. Но это ведь не значит, что нужно вопреки своим вкусам и предпочтениям начинать отношения с кем-то вроде Намджуна, кому за тридцать или и того больше.       — Я этого и не говорил, — опустив голову, тихо ответил Пак. — К тому же, Намджун мой кузен, это было бы странно.       — Тогда… давай начнём с малого: выпьем всё же чего-нибудь на твой вкус, — не отступал Чон. И чуть тише добавил: — Я тебе доверюсь, ибо со вкусом у меня беда, — от неловкости он хохотнул и взъерошил волосы на затылке.       — Уверен? — задал вопрос старший, сам не понимая, о какой конкретно уверенности спрашивает.       — Да что такого может случится? — просиял улыбкой младший в ответ.       А ведь и правда, что такого может случиться, если двое, один из которых пил только по праздникам, а другого вело разве что от абсента, решат вместе выпить? Правильно, ничего необычного.       Уже после первого бокала «светлого игристого» Чонгук окосел и как-то совсем осмелел, заваливая вопросами не только компаньона, но и бармена. Тот, к слову, был совсем не против ознакомить несведущих с ассортиментом коктейлей, подлить-налить «чего-нибудь эдакого экзотического», а заодно и отвесить пару дежурных улыбочек.       И если поначалу Пак списывал всё на раскрепощение младшего, то позже откровенно вырывал бокал из рук жаждущего и с силой запихивал того в такси. Не сказать, что подобное поведение и сам Чонгук его не умиляли — очень даже. Чимин за всю свою жизнь не слышал одномоментно столько хорошего о себе. Впрочем, понимал, что мнение алкоголика в перспективе, что знает его всего ничего, практически ничего общего с реальностью не имеет.       С горем пополам он дотащил пьянчужку до двери квартиры и даже помог добраться до кровати.       — Мой хён самый лучший! Десять из десяти. Нет, миллион… сис…сикс…сисксиллион, — не унимался младший, распростираясь чёрной тучкой на кровати.       — Оценивать меня вздумал, не предложив даже чашки чая? Да ты сама гостеприимность, — сдерживая улыбку, ворчит Чимин, пытаясь стянуть с Чонгука толстовку.       — Ты бесценный. — Такого пронзающего взгляда в купе со словами, что волей не волей затрагивают очерствевшие струны души, Пак точно не ожидал. Он замер, так и не стянув до конца рукава. — Таких, как ты, любить надо. До бесконечности. — Контрольный не в голову, а прямо в сердце. — Хён… — договорить, уж что бы там он не собирался добавить, Чонгуку не дают. Мягкие губы старшего мгновенно накрывают губы младшего и с нежностью дарят тепло практически девственного прикосновения. Чимин чувствует, как губы Чонгука растягиваются в улыбке, совершенно по-детски, даже не пытаясь углубить поцелуй. Он отстраняется и видит картину маслом: миленькая мордашка со взъерошенными волосами и запрокинутыми назад руками беззаботно посапывает, слегка причмокивая блестящими и всё ещё улыбающимися губами.       Пак аккуратно снимает с него ещё и джинсы, оставляя в майке и трусах, а после укрывает лежащим на стуле пледом. И как же хочется плюнуть на всё, забраться на кровать и улечься рядом. Забыть обо всем, наслаждаться моментом, упиваться теплом и осторожными соприкосновениями с телом лежащего рядом. Но грёбаные никому не нужные принципы гонят его на выход.       Вот только там, за дверью, выход оказывается весьма неожиданным.       — О! Кексёнок. Сбегаешь?       Пак медленно поворачивает голову в сторону голоса, до конца не понимая, к нему ли обратились. Смутно знакомый тип в одних труселях стоит возле перил и вертит во рту леденцом на палочке, в другой же руке удерживает между средним и указательным пальцем сигарету.       — Это вы мне? — неуверенно уточняет, хотя чётко направленный на него взгляд и отсутствие кого-либо ещё на лестничной клетке сомнений оставлять не должно.       — А память у тебя как у рыбки, — тянет парень. — Ким Тэхён, сосед мелкого, по совместительству автор вишнёвой загогулины на вывеске твоего кафе, — напоминает Ким и звучно причмокивает леденцом. — Честно говоря, я думал, дольше ломаться будешь. Значит, мелкий всё же зацепил.       — О чём ты? — Паку неловко от подобных заявлений, да и вид парня смущает не меньше.       — Так вы что там, не притирались колбасками что ли? — Ким приподнимает вопросительно бровь. Непонимание, а после возмущенно разинутый рот Пака, наталкивают на отрицательный ответ. — Сорян, ошибочка вышла, — он вновь забрасывает сладкий кругляш в рот и стучит им о зубы, перекатывая языком туда-сюда. Чимин хочет выругаться, но всё же сдерживается и, сделав глубокий вдох-выдох, разворачивается к ступеням.       — Ты чего так долго? — из кимовской двери показывается взлохмаченная каштановая макушка. — Чимин? — замечая спину друга, окликает Хосок.       — Хосок? — Пак вновь оборачивается и устремляет удивлённый взгляд на замершего в проходе парня. Тот в таком же прикиде, что и Ким, только на плечи накинут тонкий плед. — А вы, значит, тут, — Пак водит указательным пальцем от одного парня к другому, — колбасками притираетесь, — слегка заминаясь, договаривает.       — Скорее, жарим хот-доги, — уточняет Тэхён, за что получает тычок в бок от шатена.       — Как свидание? — осторожно интересуется Чон, подходя ближе к Киму и накидывая на него половину пледа.       Пак замирает, наблюдая за этим интимным жестом. Так легко и чертовски мило.       — Неплохо, — всё же отвечает. — Чонгуки немного перебрал, вот я его и проводил, — Чимин опускает взгляд. — Доброй ночи.       Он намеревается уйти, как слышит в спину:       — Ты бы не оставлял его одного в таком состоянии. Сейчас новолуние, а он ходит иногда во сне. Да и стрессанул стопудово сегодня, ещё и приступ эпилепсии может случится, — совершенно серьёзным тоном нагонял страху Ким.       Дверь захлопнулась. Поди теперь разбери, это юмор такой специфический у гопоты или парень действительно в опасности? Пак с минуту повтыкал взглядом в дверь напротив, а после всё же решил вернуться.

***

      Никакого приступа не случилось. Более того, Чимин выспался так, будто полуторка на двоих была двуспальной из люкса. Он с наслаждением потянулся и приоткрыл глаза: худые бледные ноги младшего, скомкав плед, были поджаты к животу, а руки, согнутые в локтях, аккуратно подобраны к лицу. К лицу, на котором в глазах нет и капли сна.       — Доброе утро, хён.       — Доброе.       — Ты извини, я вчера увлёкся немного. Обычно я так не напиваюсь, — Чонгук смущённо сморщил нос и спрятал его в подушку.       — Это мне извиниться нужно, — немного охрипшим ото сна голосом отвечает Чимин.       — За что это? — Чон выныривает обратно и удивлённо пялится.       — Я остался в твоей постели на ночь, да ещё и без спроса, — прикусывает от неловкости губу Пак.       — И что тут такого? Мы же теперь встречаемся, — тихим голосом говорит, комкая уголок пледа и в глаза прямо смотря.       — Правда? — так же пристально, не отводя взгляда.       — Угу, — кивает младший и загадочно тянет губы в улыбке. — Ты вчера меня поцеловал. Так что возьми ответственность, господин Пак.