Чай? Кофе? Пиво!

      Стоя у всё той же пёстрой кучи под названием «новая вывеска», Хосок то и дело скользил взглядом по новому знакомому. Крепкое подтянутое тело было облачено в простенькое повседневное, что наилучшим образом подчёркивало все его достоинства.       — Чем занимаешься? — не выдержав затянувшейся паузы, спрашивает он.       — В ожидании одного косячника, очевидно, завожу новое знакомство? — отвечает Ким, что вызывает улыбку на лице Чона.       — А если в более глобальном смысле?       — Если ты хочешь поговорить о спасении мира, сохранении экологии и бла-бла-бла, то это не ко мне, — выжимает скудную улыбку. — А если тебя интересует, чем я зарабатываю, то мой ответ: продаю.       — О, что продаешь? — пытается вести непринуждённую беседу Чон, однако выходит не очень. Этот парень, что впервые случается в его жизни, заставляет нервничать.       — Да так, различную технику для дома и не только. — Ким, в свою очередь, выглядит совершенно спокойно и будто совсем не замечает сконфуженности собеседника. — А ты?       — Я? — Хосок делает вдох-выдох. — Тоже продаю. Только свои снимки: я фотограф. — О, сейчас, — бросает коротко и скрывается за дверью кафе. Проходит не более десяти секунд, когда он возвращается и протягивает Тэхёну свою визитку. — На случай, если захочешь продать своё тело. — Шутки не его конёк. Это он понимает по абсолютно каменному выражению лица Кима, поэтому быстро исправляется: — В смысле попозировать для меня, для фото…ну знаешь, твоё тело, ты потрясающе выглядишь, — сыплет словами. — Твой типаж…       — Я понял, спасибо, — Ким цепляет визитку двумя пальцами и запихивает в задний карман джинсов. Не то, чтобы он был заинтересован в такого рода занятиях, но отчего-то захотелось подольше лицезреть этого трепыхающегося мотылька. — Может быть хочешь взглянуть на всенощное творение мелкого? — кивает в сторону пенопластовой связки. — Раз уж ты личность творческая, то способен оценить по достоинству.       Чон принимается к распаковке, и по мере приближения к вишнёвому несуразию аккуратно расставляет по периметру другие элементы декора.       — Это… это несколько выбивается из общей массы, — наконец выдаёт он, не сводя глаз с вишенки. Затем кладёт её к остальным пенопластовым собратьям и снова смотрит.       Тэхён наблюдает за всем этим, стоя за его спиной, и недоумевает:       — Только не говори, что ты всерьёз рассматриваешь всё это вместе? Мне было интересно попробовать сделать что-то такое, когда я убирал хаос после ночных кувырканий мелкого с пенопластом. И это нифига непросто, скажу честно. Но, правда, не стоит так…       Ким замолкает, когда Чон вытягивает руку с поднятым указательным пальцем.       — Нет, это и правда смотрится интересно. Мне нравится, — сам себе кивая, говорит Хосок. — Но на это должен взглянуть Чимин, последнее слово за ним.       Думал ли Тэхён, что его творение действительно будет украшать фасад нового кафе? Конечно же нет. Но это немного польстило. И если поначалу казалось, что Хосок просто из вежливости сказал, что ему это нравится, то после того, как он самолично лицезрел её на стене здания, сомнений не осталось.       Промариновав своего мотылька где-то с неделю, Ким решил-таки согласиться на предложение Чона: тело он своё, конечно, продавать не собирался, но подразнить попозировать вполне себе мог.       — Как насчёт понедельника? — предлагает ему Хосок. — Я освобожусь ближе к семи вечера, можем встретиться и обсудить детали.       — Лучше во вторник, скажи где и во сколько, и я тебя заберу, — отвечает Тэхён на другом конце. И пусть в понедельник он тоже выходной, последнее слово он всё же предпочитает оставлять за собой. Ещё никогда он не позволял кому бы то ни было доминировать. Со школьной скамьи он зарёкся оставаться сильным, не позволять помыкать собой. И даже служба в армии не стала исключением: усердно трудясь, он дослужился до звания сержанта. То же было и при устройстве на работу и даже в отношениях. Однажды он услышал фразу в свой адрес от бывшего: «Уступать — не значит быть слабым. Просто ты никогда не любил». Тэхён тогда впервые уступил — согласился расстаться.       И вот, вечер вторника, Тэхён восседает на своём верном коне у высотки бизнес-центра, не удосужившись даже припарковаться как следует, в ожидании Хосока. Охранник то и дело с подозрением косится в его сторону, но подойти не решается. Спустя минут десять Чон наконец-таки появляется. На пару с Паком. Они о чём-то оживлённо беседуют, задержавшись у входа, а после Пак машет ему и уходит в сторону парковки. Хосок вертит головой, очевидно в поисках одного горячего наездника, и, когда замечает оного, коротко машет рукой и идёт к нему. Охранник с облегчением выдыхает, наблюдая как чёрно-синяя «ямаха» срывается с места и покидает территорию бизнес-центра.

***

      — Два американо со льдом, пожалуйста, — говорит Тэхён кассиру круглосуточного.       — Один, — тут же выпаливает Хосок. — Один американо. Я буду чай. Черный, с двумя кубиками сахара, — уже спокойнее добавляет. — И ещё вот это, — он хватает с ближайшей полки рамён и протягивает кассиру. Тэхён чертыхается про себя и протягивает карту, но его уже опередили.       Пока Хосок с аппетитом уплетает заваренную лапшу, сидя на столиком у окна, Тэхён внимательно на него смотрит.       — Прости, — тихо говорит он, но Чон лишь недоумевающе бросает на него взгляд и продолжает жевать. — Я даже не спросил, голоден ли ты.       — Угу, — кивает Чон. — А ещё, — он отпивает немного сладкого чая, жмуря при этом в удовольствии глаза, — ты не спросил, какой кофе я предпочитаю. Хотя я его совсем не пью. — Ким смотрит на него пристально, переваривая сказанное. — Да-да, — продолжает Чон, — а ещё у тебя проблемы с доверием, — вот так, с ходу, прямо в лоб. Это обескураживает. Они знают друг друга… да они вообще не знают друг друга, а тут такие выводы. Ким на это хмурится, но не успевает спросить, как слышит ответ: — Полагаю, тот факт, что я сейчас оплатил твой кофе, тебя задел. Ты из тех, кто привык всё держать под контролем, верно? — он кивает сам себе, не дожидаясь ответа Кима. — Прости, не хотел, чтобы ты чувствовал себя некомфортно. За западе имеется такое выражение — going dutch — его ещё называют голландским свиданием, это когда каждый платит сам за себя, — он оборачивается на Кима и легко улыбается. — В следующий раз можем сделать так. Ну или ты угощаешь, — он подмигивает и вновь отхлёбывает чаю. — А вообще, я же старше тебя, верно? Зови меня хён.       — Ты всегда так много умничаешь? — Тэхён не может не улыбнуться в ответ. Этот парень чертовски милый.       — Только когда нервничаю, — и снова прячется за стаканчиком с чаем. — Ты в выходные свободен? — отставляя пустую чашу, спрашивает Чон.       — А что, не терпится позвать меня на голландское свидание? — изгибая вопросительно бровь, любопытствует Тэхён, наслаждаясь при этом сдержанной улыбкой нового знакомого.       — А ты был бы не против? — смотря в упор, задаёт ответный вопрос Чон.       — Не люблю оставаться в долгу, — так же пристально, не отводя взгляда, отвечает Ким.       Они смотрят друг на друга какое-то время, подпитывая пока ещё немногочисленные искорки страсти лёгким флиртом, пока Хосок не решает поломать всю малину:       — Что ж, угостишь меня ужином, после того как всё отснимем. Есть у меня пара идей, подберём что-нибудь.       И вот тут Ким вспоминает, по какой причине они сегодня вообще встретились. Этот парень определённо заинтересован в его теле, вот только не так, как хотелось бы самому Тэхёну.       — У тебя, кстати, большой? — на полном серьёзе доносится до ушей от Хосока. Тэхён замирает. Не думал он, что тот сумеет его дважды удивить за вечер своей прямолинейностью. — Не думаю, что намного больше моего, но лучше знать точный размер, чтоб наверняка, — он оценивающе пробегает по телу Кима и возвращает вопросительный взгляд на лицо.       — Чтоб наверняка вошёл? — осторожно уточняет Ким. — Если хорошо растянуть, проблем быть не должно, — так же серьёзно отвечает.       — А зачем растягивать? — недоумевает Чон. — Можно же изначально подобрать одежду нужного размера.       Кровь, размеренно бежавшая по сосудам, внезапно спотыкается, а затем стремительным водопадом направляется куда-то вниз, снося на своём ходу обезумевшее от неловкости сердце. Тэхён бледнеет, как рыба, беззвучно хватает ртом воздух, но вдохнуть нормально не может. Затем на автомате сунет руку в карман, вынимая пачку сигарет, достаёт одну, теряется под взглядом кассира, понимая, что курить здесь запрещено, подхватывается и уносит свой затянутый джинсой зад на улицу.       Он быстро прикуривает, жадно затягивается, а после оборачивается на выходящего из магазина Чона. Медленно выдыхая едкий дым, приходит к выводу, что лохануться и просрать свой шанс на нормального парня рядом он больше не может. Красивый, искренний, без вычурной надменности, умный…       — Всё в порядке? — заглядывая в глаза, обеспокоенно спрашивает.       …и пиздец какой тактичный.       Тэхён кивает.       — Семьдесят седьмой. И свободна только суббота, — коротко отвечает на заданные ранее вопросы Чона.       — Отлично. Тогда я напишу ближе к выходным о точном времени и месте. — Он улыбается так тепло, будто само солнце ласкает в своих лучах. — И сообщи заранее, если планы поменяются, до встречи, — бросает напоследок и ускользает к подъехавшему такси.       А ведь мог подбросить его… Или езда на двухколесном жеребце не пришлась тому по вкусу? Тэхён чувствует, как сигарета, зажатая между пальцев, слегка обжигает кожу, дотлев до самого фильтра. Он с шипением небрежно бросает в урну то, что от неё осталось и уносится прочь. Рёв мотора и свист ветра в ушах — как нельзя лучше перебивают галдящий рой мыслей.

***

      Отработав две смены, Тэхён целенаправленно сделал круг по пути к своему дому, чтобы заскочить в супермаркет и затариться «горючим» и снеками. Сегодня у него по плану ночной марафон жалости и лютой ненависти к себе. Уже подходя к дому, одна из пивных банок в его руке, опустевшая всего за считанные секунды, была безжалостно запущена в урну, другая же с характерным шипением открывалась и ждала своей не менее безжалостной участи.       Одинокий скрип старых качелей, доносящийся с детской площадки, отвлек от очередного глотка затмевающей здравый рассудок жидкости. Ким обернулся и увидел нечёткие очертания восседающего на них парня, в которых сразу же узнал мелкого.       — Чего сидишь в темноте и одиночестве? Неужели не нашлось того, кто хотел бы обогреть и приласкать такого зайчика? — Ким по-хозяйски уместил своё великовозрастное седалище на соседних качелях и сделал очередной добротный глоток тёмного немецкого.       — Привет, хён, — понуро ответил Чонгук. Старший кивнул и продолжал пялиться, вопросительно вскинув брови. — Я его на свидание позвал, — после короткой паузы ответил Чон, тяжело вздохнув после.       — Кого? — Ким хмурит брови, но через мгновение вспоминает: — А-а-а, Чими-и-ни, — тянет понимающе. — И как? Отказал?       — Нет, — снова тяжело вздыхает. — Сказал, подумает.       — И чего тогда клюв повесил? — Тэхён поддевает указательным пальцев кончик носа младшего.       — Уже неделя прошла, хён. Может он из вежливости не стал сразу отказывать, а потом и вовсе забыл. И в кафе не приходит, боится, наверное, что опять приставать начну. Хосок приходит, Намджун приходит, а Чимини будто в Лету канул, — и снова вздох.       — Хосок? — всё, что услышал воспалённый накрывшими внезапно ранее неведанными чувствами мозг Кима.       — Угу, он занимается рекламой в соцсетях, но почему-то инвентаризацией, поставками и сортировкой на складе занимается тоже. Они с Намджуном на пару допоздна могут засиживаться, а владелец даже не думает появляться.       — Откуда знаешь? — интересуется Ким, рисуя в голове яркие картинки непристойного содержания. — Ну, что засиживаются, — уточняет, замечая недоумённый взгляд Чонгука.       — Так Уён говорит, он обычно уходит последним, когда заканчивает уборку на кухне.       Ким на это как-то обозлённо хмыкает, а после предлагает выпить, протягивая банку уже не такого холодного пива.       — Спасибо, хён, но мне завтра на работу, — он поднимается, поправляет невидимые складки на джинсах и направляется к подъезду. — Ты это, не засиживайся тут, — замечая, что старший и не думает уходить, говорит напоследок. Тот вяло кивает, обнимает покрепче пакет с «антидепрессантами» и сильнее раскачивается на качелях. Он совсем немножечко ещё погрустит, а после обязательно дойдёт до квартиры и накидается в хлам.

***

      Утро пятницы встречает отнюдь не добро: боль в висках, тяжесть в голове и две рисовые пампушки вместо глаз — именно так, а не пение птиц тебе за окном и игривые лучи рассветного солнца на лице. Ким неуклюжей пандочкой соскальзывает с кровати и плетётся в ванную. Вдоволь налюбовавшись своим милейшим отражением, он забрасывает себя в душевую и только спустя минут десять статичного полива приходит в себя. Чашка горького кофе и запах тлеющей сигареты окончательно распахивают веки и позволяют увидеть далеко не время завтрака: четырнадцать часов и семнадцать минут как наступила пятница.       Он заваривает острую лапшу, размещается поудобнее за столом у окна на кухне и принимается за учёбу. Прошло слишком много времени с окончания старшей школы, но всё же специализированное образование получить было бы неплохо. И пусть медленно, но верно «ситиджи» и «сиоуэс» становятся котангенсом и косинусом.       Так незаметно подползает вечер, о чём возмущенно напоминает вновь пустой желудок. В холодильнике пусто, кормить себя очередной порцией лапши желания нет, поэтому Ким суёт ноги в растоптанные и оттого любимые шлёпки и спускается в мини-маркет через дорогу. Уже поднимаясь по ступеням на обратном пути, он слышит звук входящего сообщения в мессенджере. Забросив оставшийся кусок треугольного кимпаба с тунцом в рот, он вытаскивает телефон из кармана домашних брюк и открывает приложение. Непрочитанным висит всего одно — от человека, на иконке которого светится самая яркая улыбка из возможных. Хосок сообщает ему, как и договаривались, время и место завтрашней встречи. И подмигивающий смайлик в конце. Ну вот зачем он? Тэхён, конечно, не из тех ищеек-шерлоков, что намёк и отсылочку найдут даже в пропущенной запятой, но смайлик это вам не точка. Смайлик — это смайлик! Да ещё и подмигивающий!       Он растягивает губы в милейше-глупейшей улыбке чуть ли не до ушей и делает пару шагов по ступеням вверх, как вдруг:       — Привет, хён, — как-то чересчур громко раздаётся сверху голос мелкого. Ким чуть было не роняет телефон, ошарашено поднимает глаза вверх и пялится на спускающегося Чонгука. — Чего такой довольный? Любовное признание получил что ли? — мелкий паршивец по краю ходит, на гнев всё ещё голодного нарваться норовит.       — Бурундучками и белочками любуюсь, — отрезает, стирая при этом остатки улыбки и нагоняя тучи на лицо.       — О! — выдаёт заинтересовано ничего не смекнувший парень. — Хочешь грызуна прикупить? Тогда уж лучше хомяка, он менее прихотливый. Будь у меня своя квартира да побольше я бы собаку завёл, а лучше две, — мечтательно лепечет Чон, не замечая, как мимо проплывает грозовым облачком Ким. — Хорошего вечера, — кричит вдогонку, на что получает небрежный взмах рукой и хлопок соседской двери.       Ким прислоняется спиной к двери и снова смотрит на сообщение — ещё один шанс, и он не должен его просрать.

***

      Поднимаясь на лифте одной из многочисленных высоток в центре города, Тэхён в очередной раз рассматривает свой прикид: светло-голубые джинсы свободного кроя, рубашка кремового цвета, сохранившаяся со времён первого собеседования, и «парадные» лоферы из коричневой замши. Не сказать, что ему некомфортно, отнюдь, однако сердце колотится, пот то и дело проступает на висках, а губа рискует быть съеденной. Он ещё раз бросает взгляд на своё отражение в зеркале, поправляет и без того тщательно уложенные пряди и с тяжёлым выдохом покидает пределы лифта, когда его двери распахиваются на нужном этаже.             — Привет, — говорит Ким, когда дверь распахивается и перед ним предстаёт Чон. Несмотря на то, что время уже перевалило за полдень, тот выглядит устало. Очевидно, с утра он был занят либо же вчерашний вечер был не хуже, чем вечер четверга Тэхёна.       — Привет, — отвечает Хосок и пристально осматривает парня, дёргая уголком губ в несмелой улыбке. — Рад, что ты всё же пришёл. — Он жестом приглашает войти внутрь.       Внутри оказывается довольно просторно: квартира-студия. Огромные окна в пол прекрасно освещают немаленькое помещение, повсюду куча реквизита в виде стульев, табуретов, цветных лент и даже блестящих зеркальных шаров, но большую часть помещения занимает белая циклорама с установленными стойками студийных осветителей.       — Вау, — выдаёт заворожённо Ким. — Никогда не был в таких местах. — Он проходит глубже, притормаживая у окна. — И вид из окна бомбический просто.       Хосок на это лишь улыбается.       — Присаживайся на стул в центре, я настрою свет и камеру. Может быть, чаю или кофе? — интересуется, пока Тэхён несмело проходит в центр циклорамы.       — Нет, спасибо, — отвечает Ким. Он присаживается на стул и тут же беспокойно потирает о бедра вмиг вспотевшие руки.       Это не остаётся незамеченным:       — Полагаю, единственное фото, что тебе доводилось делать, это фото на паспорт? — Ким быстро кивает на это. — Что ж, позволю себе дать пару советов: не зажимайся, расслабься; смотреть строго в кадр совсем не обязательно; и самое главное — будь собой. То, что я вижу сейчас, и то, что увидел при нашей первой встрече — небо и земля. Ты, — он рисует пальцем круг в воздухе, указывая на Тэхёна, — не ты.       — Я выгляжу…       — Ты выглядишь превосходно, — не даёт наговорить глупостей Чон. — Более того, уверен, что даже принарядив тебя в мешок из-под риса, ты будешь восхитителен. Но мне нужно не это. — Он подходит к Тэхёну, берёт его за руку и подводит к стоящему у противоположной стены напольному зеркалу. — Ты спрятал своё тело в костюм хорошего мальчика. — Чон с нажимом проводит по кимовским плечам. Тэхён на это закатывает глаза, делает глубокий вдох и резко выдыхает, прожигая взглядом Хосока в отражении. — Да-а, — тянет Чон, — ты не хороший, Тэхён, ты очень, — шепчет на ухо, — очень плохой мальчик.              Волна жара ярости вперемешку с возбуждением окатила с головы до ног, а потом вновь рванула вверх, но застряла где-то в районе груди и теперь вовсю долбилась о грудную клетку. Тэхён резко поворачивает голову вправо, встречаясь взглядом с Хосоком. Вот только глаза и не думают задерживаться на своём медовом отражении, они нагло скользят вниз, взглядом целуя губы напротив. Жаль, что это всего лишь воображение.       — Хочешь увидеть себя моими глазами? — Чон разрывает мысленный поцелуй, делая шаг назад и притягивая к себе рейл. Он быстро перебирает вещи, периодически бросая взгляд на Кима, а после достаёт парочку брюк и прикладывает к его талии. — Вот, эти будут идеально сидеть, — отдаёт в руки кожаные штаниши и вновь отворачивается к вешалкам с одеждой.       Тэхён, не стесняясь, вжикает молнией и мигом сбрасывает джинсы, складывая на диванчик у окна, а когда, обернувшись, ловит пристальный взгляд Хосока на своих оголённых ногах, понимает, что поторопился.       — Обычно я предлагаю моделям воспользоваться ванной, но… почему бы и нет, — скорее сам себе, нежели Тэхёну говорит Чон. — Вот, возьми, — он протягивает Киму кусок чёрной ткани.       — Это…? — Ким с недоверием вглядывается в вещь, крутит ею, но так и не может понять для чего это.       — Майка, — спокойно отвечает Чон.       — Майка, — кивает Ким. — Больше смахивает на сеть для ловли анчоусов. — Ким неспеша расстёгивает пуговицы рубашки       — Ты, конечно, не анчоус, но я бы тебя поймал, — вылетает быстрее, чем мозг успевает обдумать качество и процентное количество заложенного во фразу юмора. Нервное хрюканье вылетает следом. — Ты прав, — более серьёзно, — слишком вульгарно. — Он забирает вещь, вновь оценивающе присматривается и заключает: — Лучше без неё, — «лучше без всего» оставляет при себе. Хосок дожидается пока Ким полностью оголяет верх и надевает брюки, а после приглашает вернуться на стул в центре.       Он делает пару кадров, просит сменить позу, затем ещё и ещё. Просматривает кадры и замечает, что руки Кима покрыты гусиной кожей.       — Ты не замёрз?       — Нет, — Тэхён не врёт, ему и правда не холодно, скорее даже наоборот: взгляд сквозь объектив он ощущает так, будто языки пламени то и дело окутывают его неприкрытое тело. А хотелось бы один конкретный, тот, что периодически касается кончика верхней губы, вглядываясь при этом в фото, что отображаются на мониторе компьютера.       — Думаю, всё же стоит утеплиться, — Хосок вновь возвращается к рейлу и стаскивает с вешалки массивный мех, напоминающий больше шкуру медведя.       Каким бы это не казалось странным, но обнажённый торс Ким Тэхёна, завёрнутого в мех, стал выглядеть ещё более откровенным. Он буквально кричал: «Давай, смелее, подойди и коснись, попробуй меня, тебе понравится». Но Чон лишь нервно прикусывал губу, остерегаясь неуместных словесных выпадов в сторону Кима. Он ещё пару раз просил того сменить то верх, то низ, пока в конечном итоге тот не застрял в одном из фешенебельных кроп-топов, усыпанном мелкими блестящими чешуйками черного цвета.       — Вот чёрт! — слыша как треснуло что-то в районе лопаток, ругается Ким. Он дергает вещь обратно в попытке снять, но та не поддаётся.       — Сейчас, погоди, — Хосок спешит ему на помощь. Он аккуратно поддевает края, слегка касаясь разгорячённой кожи, и тянет вверх. — Думаю, это знак свыше, пора бы заканчивать, — усмехается, когда лицо Тэхёна полностью скрывается за тканью.       — Ты прав, — отзывается бархатом Ким, — пойдёшь со мной на свидание? — Как говорится, была не была, чем чёрт не шутит, пока бог спит, двум смертям не бывать, а одной не миновать. А чёрт, знаете ли, шутки ой как любит: Хосок от неожиданности резко тянет вверх, прямо-таки срывает несчастный топ, на что Тэхён опять выругивается. — Я смотрю, кто-то любит пожёстче? — тянет губы в невинной улыбке, ладонью проводя по щеке, что теперь немного щиплет. Улыбка сходит на нет, когда взгляд напротив застывает, а лицо приобретает мертвенно-бледный оттенок. — Хосок? — Тот лишь вяло тянет руку к его предплечью, скользит пальцами, будто поглаживает, а после оседает на пол. Ким лишь успевает подхватить под голову, чтобы не расшиб её. Он тормошит безвольное тело, хлопает по щекам, но эффекта ноль. Он перетаскивает его на диванчик, поднимает ноги повыше и принимается растирать ледяные конечности. Он уже подумывает о вызове неотложки, когда веки Чона начинают подёргиваться, а после слышит тихий скрип голоса:       — Кровь… у тебя кровь.       Ким хмурится в непонимании, а после поворачивает голову к зеркалу: на его щеке и правда застыла тонкая полоска крови на месте царапины.       — Это ерунда, уже даже не щиплет, — отмахивается. — Ты как? Может нужно какое-то лекарство принять или поесть? Ты пропустил обед? — встревожено лепечет, оглаживая тонкое запястье.       — Гемофобия, — тихо отвечает Хосок. В голове Тэхёна проскальзывает мысль о том, что не следовало всё-таки огорошивать своим предложением Хосока, но тот добавляет: — Всегда теряюсь при виде крови. — А вот теперь Ким понимает, что «гемо» и «гомо» совсем не одно и то же. Он тут же одёргивает руку и прикрывает след от царапины.       — Прости, я сейчас, — Ким убегает в ванную, быстро смывает засохшие капельки крови и вытирает лицо — царапины будто и вовсе не было. Когда он возвращается, Хосок уже принял сидячее положение и что-то просматривает в телефоне. — Может, тебя отвезти? Выглядишь не очень. Давай, я вызову такси?       — Нет, спасибо, Намджун меня заберёт, — отвечает Чон и останавливает взмахом руки Кима, что уже было хотел поинтересоваться «схуяли?! какой-то Намджун его заберёт, когда есть он — Ким-горящая-от-ревности-задница-Тэхён». Хосок прикладывает телефон к уху, и через мгновенье раздаётся непривычный и совершенно непонятный монолог: — Guten Tag. Ja, ich habe alle Akten erhalten. Innerhalb einer Woche werde ich das gesamte Material aufnehmen und Ihnen eine E-Mail schicken. Danke. Alles Gute .              Сказать, что Ким прихуел — ничего не сказать. Он так и замер, пытаясь вспомнить хоть что-то из школьной программы немецкого, а это был несомненно он, но кроме «гутэн так» и «данке», увы, понять ничего так и не удалось.       — Извини, это из Франкфурта заказчик. Выслали материал, так что ближайшую неделю я буду по уши в работе, — он устало улыбается. — Ты езжай, я буду в порядке, правда. Такое не впервой, обычно я справляюсь с обмороками куда быстрее, — и снова эта снисходительная улыбка. — Очевидно, это всё из-за переутомления. Спасибо, что пришёл, я напишу, как фото будут готовы.       — Не стоит, мне они ни к чему, — поникшим голосом отвечает Ким и быстро переодевается, надеясь поскорее смыться и не ляпнуть лишнего. Хосок его будто и вовсе не слышал, либо тактично сделал вид, дабы не отказывать. Ещё и Намджун этот. Куда ему до парня, что по статусу, манерам, образованию куда лучше него. А ещё мелкому заливал, чтобы не дрейфил. Уж лучше сконцентрироваться и продолжать следовать плану: подготовиться, сдать экзамены, получить образование и найти работу со стабильным заработком чуть выше среднего. Он парень простой, как карандаш.

***

      И снова трудовые дни. Тэхён до изнеможения впахивает: предлагает помощь при разгрузке товара, носится по мелким поручениям босса, активнее обычного общается с клиентами, в общем, делает всё, чтобы голову не занимали всякие ненужные мысли.       Когда вечером в среду приходит сообщение от Хосока, сердце предательски дёргается, но через мгновенье затихает: тот всего лишь прислал файл с вложениями со словами «порою наши поступки говорят куда больше слов». Тэхён понятия не имел, чтобы это могло значить, и вместо того, чтобы просто открыть файл, он выключил телефон и снова уставился в экран телевизора.       Когда днём в пятницу приходит сообщение, Тэхён уверен, что это не Хосок. И оказывается прав: это Чонгук с ликующими воплями, судя по обилию эмодзи, о предстоящем свидании с очаровательным хёном. Ну хоть у кого-то всё пучком. Но если во взгляде Чимина даже Тэхён видел искру, то с Хосоком были злоебучие качели: то делает двусмысленное предложение снять его, потом тактично игнорирует откровенную пошлятину от Кима, затем волнующе шепчет на ухо, кусает губы, а после вообще теряет сознание и вспоминает про Намджуна. Прижать бы к стенке этого мотылька, трахнуть встряхнуть хорошенько да расставить всё точки над «i». Вот завтра и займётся этим, а сегодня доработать бы смену, добраться до дома и залечь в расслабляющую ванну. И всё идёт по прописанному плану. Он даже заходит в маркет за аромасвечкой под названием «Том Форд», что обещает пахнуть табаком и ванилью, прихватывает с полки красное полусухое, не хватает только презервативов для полного джемпельменского набора, которые на кассе ему любезно предлагают. Но джемпельмен у него сегодня он сам, поэтому с довольной миной он оплачивает товар и шурует домой. Даже криво припаркованный рядом с его двухколёсной деткой автомобиль, стоящий у подъезда, не шибко волнует. Он мигом взлетает на свой этаж и резко притормаживает: около его двери стоит тот самый мотылёк, которому по тэхёновскому плану завтра предстояло быть встряхнутым.       — Привет, — эхом разносится по пустому подъезду от Чона.       — Привет, — Тэхён, замерев, смотрит слегка шокировано, а после, как по щелчку, двигается к двери и открывает её.       — Ты не ответил на сообщение, вот я и пришёл, — робко оправдывается Хосок. — Чонгук дал адрес. То есть не совсем дал, — он делает паузу, — я посмотрел в его анкете, — тише добавляет.       — Заходи, — Тэхён оставляет дверь открытой и проходит внутрь.       — Я думал позвонить, но решил, что так будет лучше, между нами, полагаю, много недопонятого… — продолжает говорить Хосок, закрывая за собой дверь.       Тэхён со вздохом опускается на тумбу и поднимает уставший взгляд на хёна.       — У тебя когда-нибудь шло всё по пизде? — Чон замирает. — А вот у меня сейчас всё именно так. За последнюю неделю я так заебался, что сил нет. Думал, вот приду сейчас, налью вина в один из бокалов, что хуеву тучу времени стоят пылятся в шкафу, лягу в ванную и усну. Знаешь, вот чтоб прям в холодной воде проснуться, а потом быстренько в кровать, согреться и проспать половину завтрашнего дня. Я даже свечку с ванилью купил! — слегка повышает голос. — А завтра, на выспавшуюся голову позвонить тебе, нет, лучше найти и вытрясти из тебя ответы. Я не ответил на сообщение? А что я должен был ответить?! Что за хрень ты вообще написал?! — он уже откровенно злится.       — Ты не открывал вложенный файл? — тихо спрашивает прифигевший Чон. Тэхён замолкает, а Хосок достаёт телефон и, открыв вложение, протягивает Киму. Тот медленно листает фотографии и слегка хмурится. — Эти фото не для чужих глаз, я сделал их для себя.       — Зачем тогда прислал мне? — не отрывая взгляда от телефона, спрашивает Ким.       — Хотел, чтобы ты увидел себя моими глазами. Я не мастер подкатов, не умею красиво объясняться в своих чувствах. Но так я вижу тебя: буквально каждая часть твоего тела, твоя мимика, движения — для меня фетиш. И не только с сексуальным подтекстом, мне просто нравится смотреть на тебя, видеть твою улыбку, слышать твой голос. Я ведь поначалу решил, что ты самый гетеросексуальный парень на свете, — слегка улыбается, — я не знал, в какой момент ты шутишь или говоришь всерьёз. Было проще сделать вид, что я ничего не понял, чем показать, что я понял тебя неправильно. Я трус, — он тяжело вздыхает. — В общем, ты мне нравишься, Ким Тэхён, и я с удовольствием сходил бы с тобой на свидание. Если твоё предложение ещё в силе, конечно.       Тэхён блокирует телефон, поднимается и протягивает его Хосоку.       — У меня есть вино и свечка, — смотрит пристально в глаза напротив, — сгодится?       — Сгодится, — уверенно кивает Чон и расплывается в тёплой улыбке.       Тэхён не медлит, тут же сцеловывает её. Сперва робко, едва касаясь губ Хосока, а после, когда тот проходится по ним влажным языком, целует с напором, обхватывая шею и прижимая к себе сильнее. Вино остаётся в пакете, также как и аромасвеча, пока два молодых и горячих тела поочерёдно узнают друг друга поближе в спальне, настолько, насколько это вообще возможно.              — Ужасно хочется курить, — лежа на спине, выдаёт затраханным голосом Тэхён.       — За чем дело стало? — не менее затраханно интересуется Чон.       — Ну, я пытаюсь бросить, — Тэхён поворачивает голову к рядом лежащему и любовно улыбается.       — Похвально. А я вот никак не могу. Хотя и курю не так часто, — задумчиво делится Чон.       Тэхён вспоминает слова мелкого про поцелуи с пепельницей и сам себе улыбается.       — И всё же начало положено, пойду пососу леденец. — Ким поднимается с постели, натягивает боксёры и, прихватив леденец на пару с сигаретой, идёт к выходу.       — И как у тебя сил ещё хватает на пососать? — смеётся ему в спину Хосок, поудобнее растягиваясь на смятых простынях.              Он недолго валяется, рассматривая комнату из положения лёжа, а после любопытство всё же берёт верх и он поднимается. Ничего сверхъестественного: пара книг в жанре фэнтези, немного научной фантастики, фото в рамках и гора учебников по высшей математике и прикладной физике. А вот корейско-немецкий разговорник несколько выбивается из общей массы, и, судя по свежему и всё ещё неоторванному ценнику, куплен он совсем недавно. Его отвлекают голоса, доносящиеся из-за входной двери, поэтому он набрасывает плед и высовывает нос за дверь. Какого же было его удивление, когда на лестничном пролёте он увидел своего лучшего друга. Впрочем, этого следовало ожидать, разве что не так скоро. Он замечает на лице Чимина не меньшее удивление, после чего интересуется о прошедшем свидании, попутно набрасывая половину пледа на плечи Кима — гусиная кожа как перманент. Всё оказывается не столь страстно, как между ним с Тэхёном, и Пак спешит попрощаться, когда слышит волну негодования от Кима. Хосок лишь удивлённо таращится, а когда они возвращаются в квартиру, всё же интересуется:       — У Чонгука и правда случаются приступы эпилепсии? Откуда ты вообще знаешь о его лунатизме? Вы настолько близки?       Тэхён широко улыбается.       — Понятия не имею. Но кексёныш, то есть Чимин, — замечая непонимание Чона, исправляется, — стопудово сейчас вернётся, и, кто знает, может утро у них будет не менее сладкое, чем этот леденец, — он демонстративно крутит остатками конфеты, игриво пружиня своими бровями.       — Да ты чёртов купидон, — заливисто смеётся Хосок. А после неожиданно даже для самого себя выдаёт: — Поедешь со мной во Франкфурт? — Они с полминуты молча смотрят друг на друга. — Через две недели я уезжаю на съёмки: реклама нового продукта. И меня не будет довольно долго. Да, это звучит как сумасшествие, но я был бы…       — Хорошо, — согласно кивает Ким. — Только у меня нет загранпаспорта.       — Думаю, мы что-нибудь придумаем, — уверенно отвечает Хосок и снова улыбается своей фирменной тёплой улыбкой.