Отпуск

Море встретило их штормом. Волны раз за разом бросались грудью на берег, силились вырваться из плена и лютовали, словно их направляла злая воля древнего демона — поверженного, пленённого, но не смирившегося. Стоило подойти ближе, и к яростному рокоту прибоя добавилось сердитое шипение, с которым вода отступала назад, оставляя неровный край влажной гальки с клочьями сероватой пены и спутанными клубками водорослей.       Если бы не Ричи, Гэвин, конечно, никуда бы не поехал. Последние четыре года и без отпуска жилось нормально. Пару раз Гэвину продырявили шкуру, и он валялся в больничке, что с некоторой натяжкой можно считать за отдых: лежи себе, пялься в телек, спи хоть целый день, разве что поебаться не судьба, а в остальном — очень даже.       Поэтому, когда Ричи робко намекнул насчёт недели на побережье, Гэвин лишь глаза закатил. С их работой просто бросить всё и сорваться куда-то? А кто будет распутывать дела, сажать козлов за решётку, собирать улики и допрашивать свидетелей? И Ричи легко отступил. Слишком уж легко смирился, хотя обычно упирался рогом и стоял на своём до последнего — это дико бесило поначалу и, бывало, заставляло орать до хрипа. Ещё до того, как всё у них закрутилось… И до того, как стало ясно, что его жестянка, в общем-то, всегда оказывалась права.       В нос ударил солёный запах моря, на коже осела лёгкая водяная взвесь. Гэвин поплотнее закутался в ветровку и пробурчал:       — Вот же блядство, а. Впервые за четыре года притащил задницу к морю, и на тебе. Шторм, мать его.       — Судя по прогнозам, шторм должен закончиться к завтрашнему утру.       Они остановились в десяти шагах от кромки прибоя. Гэвин сложил руки на груди, прищурился — глаза слезились от порывов ветра. Капюшон то и дело срывало с головы, и он забил, не пытаясь натянуть его обратно.       — Ну да. Всё перебултыхает, вода будет грязная, кучи вонючих водорослей на пляже, вон, смотри, сколько уже нанесло! Говно полное.       Ричи промолчал. Вместо ответа скользнул за спину и обнял Гэвина, обвивая руками, плотно прижимаясь грудью к спине, нависая над плечом — здоровенный, сильный, но нежный и очень тёплый. Пожалуй, даже слишком тёплый. Видимо, подкрутил температуру, чтобы поработать здоровенной грелкой. Язык отчаянно чесался подъебнуть жестянку, Гэвин даже рот открыл, но Ричи стиснул его чуть крепче и коснулся шеи жестковатыми губами. Слова, чуть было не сорвавшиеся с языка, потерялись. Гэвин замер, подумал… и не стал их искать.       — А мне всё равно нравится, — едва слышно прошелестел Ричи. — Я видел записи. Смотрел данные. Знаю усредённый состав воды, могу перечислить виды рыб и водорослей в регионе, направление и скорость течений, у меня даже есть данные со спутника, но…       Ричард умолк. Гэвин счастливо вздохнул и поёрзал в кольце его рук, чувствуя, как мышцы постепенно покидает напряжение из-за холода.       — Но?       — Но это неважно. Это… другое.       — Хочешь подойти поближе и взять образец воды?       Гэвин не увидел, но почувствовал, как Ричи легко мотнул головой и снова уткнулся носом в его шею.       — Завтра. Давай постоим так немного, а потом пойдём в номер.       — До ужина ещё куча времени. Чем же мы займёмся? — Гэвин изогнул поясницу, плотнее прижимаясь задницей к твёрдому, горячему, совершенно охуенному телу позади.       — Что-нибудь придумаем, — серьёзно отозвался Ричи.       Особенно сильный порыв ветра ударил в лицо. Упругий поток холодного воздуха мог бы заставить Гэвина пошатнуться, будь он на берегу один. Он бы тогда и продрог, разумеется — надо было кожанку взять с собой, ведь жестянка предупреждала… Но Гэвин был не один. Ричи был рядом, грел, обнимал и приземлял собой. Стоял твёрдо и уверенно, прикрывая спину и стараясь всем собой закрыть своего нелепого, неловкого и такого глупого человека от непогоды.       Тогда Гэвин ощутил, что туго натянутая струна напряжения в душе немного слабеет. Детройт, преступления, улики, расследования, какие-то люди и андроиды — всё вдруг показалось далёким-далёким и почти нереальным. Гнев моря был реален, и низкие серые тучи, и солёный ветер, и влажная серая галька под ногами... И Ричи.       Ричи был реальнее всего.

***

Шагнув под горячие упругие струи, Гэвин недовольно зашипел — вода на контрасте с ледяной кожей показалась едва ли не кипятком. Но, стоило переждать первый шок, по телу разлилось благословенное тепло. Нет, не такой отпуск он ожидал, это точно! Валяться на пляже под жарким солнцем, прерываясь только на то, чтобы выпить коктейль, пожрать или поебаться — вот какой был план, вообще-то, а не морозить задницу или отсиживаться в отеле.       Гэвин зажмурился, пока взбивал шампунь в густую шапку пены. Вода извергалась из лейки бурным потоком, но он всё равно услышал, как дверь приоткрылась. Не только услышал, ещё и почувствовал — спину и ноги обдало потоком прохладного воздуха. Шорох отодвигаемой в сторону шторки возвестил о явлении жестянки ещё до того, как его твёрдые ладони легли на бёдра, а губы впечатались в стриженный затылок лёгким, нежным поцелуем.       — Так теплее? — Ричи всегда говорил негромко, и сейчас Гэвин наполовину услышал, наполовину догадался, что тот произнёс.       Вообще-то так и правда было теплее. И стало совсем горячо, когда к спине прильнул обнажённый корпус, плавный изгиб гладкой выпуклости лобка уверенно вжался между ягодиц, а длинные пальцы зарылись в волосы, мягко массируя голову чуть выше висков.       — Ты не перегреешься?       — Не волнуйся, — прошелестело над ухом, — расход тириума увеличится, нагрузка на систему терморегуляции возрастет, но не критично. Времени достаточно.       — Достаточно для чего?       — Для всего.       И, не тратя больше времени на разговоры, Ричи мягко подтолкнул Гэвина к стене. Вода уже смыла пену с волос, и он, немного повернув голову, поймал голодный взгляд голубых глаз с тёмными провалами зрачков, почти полностью затопивших радужку. Ладони послушно легли на прохладную плитку. Вслед за ними к ней прильнул и сам Гэвин. Разгорячённую кожу неприятно обожгло холодом, особенно чувствительные соски — с губ сорвалось шипение и тихое: «Блядь!»       Спиной отчётливо ощущалась вибрация грудной панели. Кулер натужно пытался спасти Ричи от перегрева.       — Сделай похолоднее, я сейчас сварюсь тут уже, — сварливо бросил Гэвин и прерывисто вздохнул, когда Ричи отстранился.       К счастью, только лишь для того, чтобы выкрутить кран и набрать в ладони гель для душа.       — М-м-м, — довольно промычал Гэвин, когда твёрдые руки принялись растирать тело мягкими круговыми движениями.       Ричи начал с шеи. Переместился ниже, пару раз сжав дельтовидные мыщцы — не сильно, но достаточно, чтобы неприятное напряжение ослабело. Обвёл каждое плечо по кругу, скользнул по рукам до самых запястий и, сделав на секунду паузу, одарил лопатку быстрым лёгким поцелуем. Добавил ещё геля и тщательно, не спеша растёр его по спине, бокам и животу, в котором уже копилась томная тяжесть желания. Гэвин шумно выдохнул и нетерпеливо двинул задом. Ричи же, засранец, словно специально — да нет, точно специально — медлил, разминал бёдра, поглаживал вокруг да около. Дразнил, ясное дело.       Гэвин уже напрягся, собираясь возмутиться, но Ричи, тонко отследив реакцию, именно в этот момент капнул в ладонь ароматную мыльную жижу и скользнул, наконец-то, между половинок. Кончики пальцев провели снизу доверху и приласкали так, как надо... как давно стоило бы. Гэвин ждал продолжения, тяжело дыша, упираясь лбом и ладонями в стену и бездумно наблюдая, как белая пена, кружась, сбегает в слив под ногами. Хотелось опустить руку и обхватить привставший член, но узнать, что у Ричи на уме, хотелось сильнее. И он сдержался.       Нежные касания пальцев, которые поглаживали тугие мышцы, сопровождала лёгкая вибрация. Не такая сильная, как пару минут назад, ведь вода теперь была скорее тёплой, чем горячей, но всё равно ощущалась отчетливо. Просто охуенно ощущалась!       Что Ричи задумал? Как это будет? Гэвин был готов к любому варианту. Пальцы в жопе — класс, мастерская дрочка — замечательно, очередной крышесносный минет — вообще отвал башки, или, может, Ричи позволит выебать его между бедёр, что Гэвину нравилось чуть меньше, но похуй. Он едва сдержал разочарованный стон, когда восхитительные пальцы жестянки снова переместились на ягодицы. К счастью, Ричи не стал дразнить его больше. За спиной послышался шорох и стук пластика о плитку, руки уверенно развели полужопия в сторону и длинный, нежный язык медленно лизнул ложбинку — о, это ощущение Гэвин не спутал бы ни с чем другим.       — Колени, Рич… Ох, бля-ядь! Колени поцарапаешь!       — Правая панель со сколом, а на левой микротрещина. Всё равно менять, — в спокойный голос вплелись помехи.       — Вот с-сука! — восхищённо выдохнул Гэвин, когда кончик языка, скользкого от искусственной слюны, толкнулся внутрь, легко преодолев небольшое сопротивление.       Последняя неделя перед отпуском выдалась адовая, пришлось доделывать кучу дел, задерживаться на работе и хуячить в ускоренном темпе, так что Гэвин засыпал, едва успев уложить морду на подушку. Не до секса было, конечно. Он рассчитывал наверстать всё в отпуске с лихвой, и вот… Кажется, хоть что-то шло согласно ожиданиям.       Жестковатые губы прижались плотнее, не позволяя воде смывать слюну. Ричи взял бодрый темп и с каждым движением проникал чуть глубже. До ушей долетел статический хрип, перемешанный с шипением — больше половины всех сенсоров в корпусе жестянки приходились на язык, что делало процесс…       — Блядь, Ричи, да, детка, да! … обоюдно приятным. Гэвин прогнулся в пояснице и подался назад, подхватывая ритм. Вот бы увидеть лицо Ричи! Взглянуть ему в глаза. Мысль скользнула по самому краю сознанию и ухнула вниз вместе с потоком воды, и скрылась в воронке слива. Зато он увидел руку — белую, глянцевую, с ярким голубым светом, сияющим между стыками шарниров, и то, как эта рука завершила дело несколькими уверенными, правильными движениями, заставляя сжиматься на языке, трахающем задницу и выстанывая что-то невразумительное, то ли проклятия, то ли нежности, чёрт их разберёт.       Но Ричи, наверное, разобрал. Не случайно же он одарил каждую половинку задницы поцелуем, так?       Поток воды вдруг иссяк. Во внезапной тишине собственное загнанное дыхание показалось слишком громким. Как и слова жестянки:       — И я тебя, Гэвин.