Шанс на искупление

... Шахика входит в комнату бесшумно, очевидно, не желая привлекать к себе внимания, но в её походке чувствуется такая уверенность, будто она не сомневается в своём праве находиться здесь, в комнате Кайи, и никто не в силах оспорить его. В руке она держит бокал с холодным лимонадом, украшанный долькой лайма на краю стекла. Её волосы всё ещё влажные после душа, и это невольно придаёт её виду легкую небрежную расслабленность. Эндер не оборачивается. Она знает, кто вошёл, и знает, что молчание в данном случае безопаснее любого формального приветствия, потому что в последнее время отношения между ними всё меньше походят на дружеские. Она давно заметила, что ловит себя на желании задержать прикосновение к руке Шахики дольше, чем позволяет привычная дистанция, и это признание пугает, поскольку не вписывается ни в дружбу, ни в здравый смысл и выходит за привычные рамки понимания. Сегодня Эндер рассчитывала провести вечер с Кайей где-нибудь вне его дома, надеясь избежать новой встречи с Шахикой. Однако, обстоятельства складываются иначе, и выбор, сделанный утром, перестаёт иметь значение. И, пока Эндер размышляет, Шахика садится рядом - достаточно близко, чтобы можно было почувствовать её присутствие, но всё же не настолько, чтобы их плечи соприкоснулись. Тем не менее, тело улавливает это приближение точнее любого прикосновения. - Брат всё ещё не пришёл? - спрашивает Шахика спокойным, чуть отстранённым тоном, за которым различимо чувствуется заинтересованность. Эндер едва заметно качает головой, не отрывая взгляда от фотографии на столе, где Кайя, прищурившийся от солнца, выглядит бесконечно довольным. - Нет, - произносит она, почти шепотом, не поднимая глаз, - Ещё не пришёл. Она не сердится на него, потому что хорошо знает: он не сделал этого намеренно. Скорее, она просто немного расстроена тем, что Кайя забыл об их договорённости провести сегодняшний вечер вдвоём - прогуляться по набережной, отвлечься от повседневных дел и спокойно побыть рядом без лишней суеты. Он вспомнил об этом только тогда, когда Эндер уже вошла в его дом и, немного растерянно извинившись, сослался на то, что ему нужно сказать друзьям, что этим вечером его с ними не будет, и попросил её подождать, пока он дойдёт до футбольной площадки, находящейся всего в квартале отсюда. Он заверил, что вернётся буквально через несколько минут, и Эндер не стала возражать, решив не придавать этому значения. Но с тех пор прошло уже больше двадцати минут, а она всё ещё сидит в его комнате, в его доме, в окружении тишины, которая с каждой новой минутой становится всё более невыносимой. - Ты злишься? - Нет, я не злюсь, Шахика. Просто не понимаю, как можно было забыть то, что обсуждалось предыдущие пару дней. Она старается улыбнуться как можно радостнее, но, видимо, выходит не очень хорошо, потому что Шахика нахмуривает брови, встаёт, ставит свой напиток на ближайшую поверхность и возвращается обратно. - Тебе не стоит беспокоиться из-за этого, - произносит Шахика, - Не думаю, что брат сделал это специально. К тому же, сейчас ты не одна - я с тобой. И мне не всё равно на твоё состояние. Эндер опускает глаза и сжимает пальцы, пытаясь остановить невольное движение, которое может выдать больше, чем она готова сказать вслух. - Пожалуйста, не начинай. - Я и не начинаю, - отвечает Шахика мягким шёпотом и делает ещё одно движение, преодолевая оставшееся расстояние. Эндер поднимает на неё взгляд. Между ними не больше полуметра, но именно этот промежуток внезапно наполняется ощущением такой плотности, при которой становится трудно дышать. В воздухе - необъяснимое словами, но абсолютно конкретное напряжение, которое невозможно игнорировать, даже если попытаться. - Шахика, - произносит Эндер, едва слышно, почти предостерегающе, - Ты не понимаешь, что делаешь. - Наоборот, - отвечает Шахика, не отводя взгляда, - Понимаю. И ты тоже. Эндер открывает рот, чтобы ответить, но слова не успевают сложиться в осмысленную фразу, потому что Шахика, не дожидаясь реакции, склоняется вперёд, и их губы соприкасаются. Этот поцелуй возникает внезапно, как нечто, что накапливалось слишком долго и теперь требует выхода. Он лишён осторожности и лишён объяснений. И, в отличие от поцелуев с Кайей, в нём нет ни привычного тепла, ни предсказуемости, ни той безмятежной уверенности, к которой Эндер привыкла. Вместо этого в горле сразу встаёт ком от острого ощущения того, что граница пересечена. Звук пощёчины раздаётся резко и слишком громко для этой комнаты, наполненной до этого лишь приглушёнными голосами. Рука Эндер взлетает без обдумывания, скорее как рефлекс, рождённый из панического ужаса и непонимания, чем из осознанного осуждения. Она не чувствует злости, только ту резкую, обезоруживающую реакцию тела, которая не подчиняется логике и привычной сдержанности. Шахика не отшатывается. Она моргает, но взгляд не меняется, оставаясь таким же прямым и вызывающе спокойным, хотя на щеке уже начинает поступать красная отчетливая полоса. - Никогда, - говорит Эндер тихо, но отчётливо, с трудом удерживая голос в пределах самообладания, которое в любой момент может дать трещину, - Никогда больше не делай этого. - Почему? - спрашивает Шахика после короткой паузы, и в этих словах сохраняется спокойствие, хотя оно даётся ей с заметным усилием, - Потому что я младше? Или потому что ты боишься, что захочешь этого снова? Её голос остаётся ровным, но за этой ровностью слышится неуверенная дрожь, вызванная не обидой, а тем, что она сделала шаг - возможно, самый рискованный из всех, что позволяла себе раньше. - Потому что я встречаюсь с твоим братом, - произносит Эндер, не повышая голос, но каждое слово звучит отрывисто, - Потому что ты ещё ребёнок. Потому что ты… не имела на это права. - Но ведь ты позволила, - шепчет Шахика, - Ты знала, что я сделаю это, и не остановила меня. Эндер резко поднимается с места, не говоря ни слова. Не глядя в сторону Шахики, она делает шаг назад, затем ещё один, словно надеясь, что физическая дистанция сможет ослабить внутреннее напряжение или, по крайней мере, вернуть контроль над ситуацией. Она подходит к двери, сжимает дверную ручку, но на мгновение замирает, не решаясь обернуться. - Я ухожу. И ты забудешь. Всё. Без исключения. Она открывает дверь, и в тот же самый момент сталкивается с вернувшимся Кайей, который, вероятно, только что поднялся по лестнице. Не дав себе времени на колебания, Эндер берёт Кайю за руку и выходит... Эндер просыпается, вырванная из сна резким звуком. Сердце бьётся чаще обычного, а в теле ощущается тяжесть. Несколько секунд она лежит неподвижно, глядя в потолок, и пытается отделить сон от реальности, но образы остаются в сознании слишком отчётливо. Громкий, уверенный стук в дверь повторяется на этот раз настойчивее, и Эндер понимает, что кто-то не уйдёт, пока не получит ответа. Она нехотя выбирается из-под одеяла, проводит рукой по лицу, накидывает изумрудный шёлковый халат поверх пижамы и идёт вниз по лестнице. Сегодня воскресенье, и она точно никого не ждала, особенно в такой ранний час. Она уже успевает пожалеть, что отпустила помощницу на выходные, которая могла бы выпроводить неожиданного гостя вон, потому что у неё нет даже крошечного желания выслушивать чьи-то проблемы в свой единственный выходной. Стук повторяется вновь, а затем следует непродолжительное нажатие на кнопку звонка. Эндер, выходя в прихожую, почти молится о том, чтобы человек, кем бы он ни был, просто растворился в воздухе, но, взявшись за ручку и провернув зажим, она открывает дверь и замирает. - Джанер? - её голос звучит удивлённо, и мысли о том, что человек мог бы исчезнуть, теперь кажутся немного преждевременными. - И тебе доброго утра, сестра, - отвечает он, быстро проходя в дом, на ходу скидывая кожаную куртку. - Что случилось? Твой самолёт вылетает только завтра вечером. - Я недотерпел, сестра, недотерпел, - он разводит руками, не в силах найти более подходящих слов, которые бы описали его внутренние эмоции. Эндер больше не выглядит удивлённой. Она молча закрывает дверь, поворачивает щеколду, на секунду задерживает взгляд на брате и, едва заметно усмехнувшись, спокойно спрашивает: - Что же там такого, Джанер? Неужели настолько важно, что ты даже не позвонил. - Сестра, ты издеваешься? - он смотрит на неё с искренним недоумением, не сводя глаз, как если бы пытался понять, серьёзно ли она сейчас говорит. - Нет, почему должна? - она проходит в зал и устраивается на диване, занимая расслабленную позу, - Хотя, я бы многое отдала, чтобы увидеть выражение твоего лица в ту самую минуту, когда ты узнал, чьим доверенным лицом является этот господин Эммануил. С этими словами она заливается беззлобным смехом, пока Джанер с выражением уязвлённого достоинства стоит в проёме, разделяющим коридор и зал, уперев руки в бока. – И не увидела бы, потому что я замер, как немой, сестра! – он чрезмерно жестикулирует, стараясь как можно ярче выразить свой масштаб потрясения, –Ты не могла сказать мне сразу? – Ты бы не поехал. – Конечно бы не поехал, - он чуть повышает голос, - Я что, похож на сумасшедшего? В его интонации нет настоящей злости, только растерянность, и такая реакция Эндер кажется забавной настолько, что она даже не пытается скрыть это. Её по-настоящему веселит, то, насколько наивно реагирует Джанер, и она даже на секунду забывает про то, как некоторое время назад сама была на его месте с выражением растерянности на лице большим, чем у него. - Дорогой, - она заливается новой волной смеха, - Я советую тебе расслабиться и выпить успокаивающего чая. С мелиссой или чем-нибудь похожим, чтобы ты снова начал дышать. – В мире не хватит плантаций, чтобы заварить необходимое для меня количество чая, сестра, – он опускается рядом с ней на диван, тяжело выдыхает и делает несколько глубоких вдохов. Взгляд Эндер становится внимательнее. Что-то в его голосе и в том, как он сидит заставляет её насторожиться. Джанер замолкает, и, уставившись куда-то в пространство перед собой, будто вываливается из происходящего. Эндер замечает, как пустеет его взгляд, и, не дожидаясь, пока он окончательно уйдёт в себя, осторожно касается его плеча: - Дорогой? Он вздрагивает и поворачивает голову, словно очнувшись, и произносит уже спокойнее: – Думаю, мне понадобиться больше успокаивающих трав в чае. Он в порядке, и Эндер позволяет себе короткий вздох облегчения, после которого поднимает глаза вверх, беззвучно благодаря Всевышнего за то, что ситуация обошлась без драмы. - Прекрасно, Джанер, - говорит она мягко, поднимаясь с дивана и склоняясь к нему, чтобы слегка потрепать по щеке, – Ты приготовь, а я пока дойду до ванны. И сделай мне тоже. Ты знаешь, какой я люблю. - Конечно знаю, сестра. - Очень хорошо, – отвечает она и направляется в сторону ванной, не оборачиваясь на доносящееся в спину недовольное бормотание, к которому за долгие годы привыкла и которое теперь воспринимает скорее, как привычный фон, чем как повод для раздражения. Она умывается прохладной водой, аккуратно приводит в порядок лицо и волосы, быстро наносит крем и слегка подкрашивает губы, стараясь не тратить на это больше времени, чем необходимо. Когда спустя несколько минут Эндер возвращается в гостиную, на столе уже стоят две чашки чая и разогретая еда, аккуратно переложенная на общие тарелки. - Подумал, что ты ещё не завтракала, - говорит Джанер, садясь вместе с ней за стол. - Ты хорошо подумал, жизнь моя, - отвечает Эндер, усаживаясь напротив него, берёт приборы и накладывает себе порцию омлета, - Итак? Джанер вздыхает и, прежде чем начать, делает хороший глоток чая. – Начну с личного, сестра, - говорит он, возвращая чашку обратно на стол, - Но скажу сразу, что там нет ничего интересного. Человек был давно женат, брак продлился чуть больше трёх лет, затем развёлся, общих детей нет. С бывшей женой не общается, и, похоже, их брак был скорее формальным, чем настоящим. С тех пор он один, по крайней мере официально. В прессе мелькают фотографии с женщинами, но это недолгие связи, максимум два-три месяца. На официальных приёмах он уже почти пять лет появляется один. Предпочитает личные встречи на нейтральной территории. Дома, кроме обслуживающего персонала, никого постороннего не бывает. - То есть он одинок, но не настолько, чтобы быть отрезанным от людей, - уточняет Эндер. - Скорее, он общается только в тех случаях, когда это приносит выгоду. Эта черта у вас общая, - отвечает Джанер, – Но есть одна любопытная привычка, которая тебя заинтересует: он регулярно посещает два частных клуба - спортивный и закрытый винный. Во втором он встречается с иностранцами, связанными с импортом алкоголя и ресторанным бизнесом в Европе. - И почему меня это должно заинтересовать, Джанер? - Сестра, пожалуйста, послушай дальше, я не закончил. Эндер коротко кивает, намазывая ломтик хлеба сливочным маслом, и Джанер продолжает: - Ресторан, которым он владеет, на первый взгляд - обычное заведение среднего уровня: чисто, кухня хорошая, публика разная, в основном состоятельные туристы и местные предприниматели. Счета и налоги в порядке, но есть кое-что. Он достаёт телефон, листает галерею и поворачивает экран к ней, показывая фотографию. На снимке - запасной вход ресторана, у которого припаркованы два тёмных минивэна без опознавательных знаков. - Через этот вход ночью привозят ящики, которые не проходят через основную бухгалтерию. Официально - это поставки вина со склада, но на деле часть уходит в закрытый винный клуб. Там хранятся коллекционные бутылки без документов о происхождении, а некоторые вообще нельзя продавать без специального разрешения. Часть вина ввозится незаконно. Эндер внимательно просматривает снимки, пока Джанер добавляет: - В клубе проводят частные дегустации для узкого круга гостей, и за участие берут суммы, которые нигде не отражаются. В основном наличными. Похоже, ресторан служит прикрытием, а часть операций идёт через него, чтобы всё выглядело, как обычный бизнес. - И, если копнуть глубже, можно зацепиться за незаконный оборот алкоголя и уклонение от налогов, - договаривает за него Эндер, ещё на мгновении задерживая взгляд на фотографии минивэнов, - Ты отлично поработал, Джанер. Это можно использовать. Джанер сразу понимает, что она уже прикидывает, в какой момент и каким образом можно будет обернуть эту информацию в свою пользу. - Сестра, давай не будем ничего делать, - он откладывает вилку и смотрит на неё почти умоляюще, - Давай просто смиримся с этими неудобствами и забудем. - Чтобы я с чем-то смирилась? - Эндер поднимает бровь, - Если что-то пойдёт не так, мы это обязательно используем, Джанер. Он разочарованно вздыхает, понимая, что его слова не возымели должного эффекта. - Сестра, - Джанер чуть наклоняется вперёд, делая самое жалостливое лицо на которое только может быть способен, - Мне итак было плохо, когда я обо всём узнал. Давай остановимся и не будем делать хуже. Если он столько времени знал нашу Шахику, значит, успел научиться у неё достаточно, чтобы быть опасным. Не будем лезть. - Дорогой, тебе не о чем волноваться. - Ну вот, мы снова на стадии «не волнуйся, Джанер»! - он откидывается на спинку стула, обессиленно разводя руками,- Что дальше? Объединишься с этим господином, чтобы сыграть против Шахики? Или возьмёте в свою команду и её тоже, а затем нападёте на департамент президента потому, что по бизнесу у каждого из вас уже есть? Что за жадность, сестра? Эндер цокает языком и сдержанно отвечает: - Не неси ерунды, ничего такого не будет. Смотри на события позитивно. - Сестра, у меня скоро защемит шею от того, что я всё время стараюсь смотреть на события позитивно. - Дорогой мой, - она берёт его за руку, мягко проводя пальцами по костяшкам, - Оставь это мне и спокойно занимайся семьёй. Уверена, Кумру очень нуждается в твоей поддержке. Джанер наигранно кивает и выдавливает из себя улыбку, беззвучно произнося: «Конечно». Эндер, не реагируя на его сарказм, полностью переключает внимание на новую задачу, уже мысленно раскладывая перед собой возможные варианты действий. Они доедают завтрак, обмениваясь незначительными фразами о делах и семье. Джанер первым отодвигает стул, поднимается и собирает свои вещи, по привычке проверяя телефон. На прощание он легко обнимает сестру, желает ей хорошего дня и уходит. Когда дверь за ним закрывается, Эндер остаётся в тишине и неспешно убирает со стола. Вернувшись в гостиную, она садится в кресло с чашкой недопитого чая и начинает подробнее прикидывать, как можно осуществить план, предложенный господином Эммануиллом. В голове выстраиваются даты, имена и последовательность шагов, но мысль неожиданно сбивается, когда в памяти всплывает сон, приснившийся сегодня ночью. Это не был кошмар. Впервые за последние годы, насыщенные темнотой, страхом и вязким чувством, после которого она обычно просыпалась, ей приснился фрагмент прошлого. Просто маленький обрывок жизни, который тихо напомнил о себе, в очередной раз дав понять, что тогда это не было злостью. Та пощечина была лишь отчаянной попыткой оборвать то, что стало слишком опасно, потому что сама Эндер хотела того поцелуя не меньше. Она застывает, переводя взгляд в окно, будто там можно найти ответ на то, что всё ещё живёт внутри. И когда внутренний голос безжалостно подтверждает, что интерес, тянущийся ещё со времен юности остался, потому что чужие кулоны не хранят годами просто так, а ночами, на протяжении нескольких лет, не вскакивают с постели от кошмаров, Эндер глубоко вздыхает и отбросывает эти мысли, загоняя их дальше в себя, туда, откуда они не должны мешать. Но ни со второй, ни с третьей попытки справиться не удаётся. И всё же это не отменяет её намерений. Так же, как не отменяет того, что план будет доведён до конца.