Золотой ключик. История от лица шута – Арлекина.

Призание Пьеро. Как неожиданно, он все же знал обо всем, в каком-то роде, даже был соучастником Карабаса – „правой рукой“, как выразился Буратино. Сладкий мир Арлекина, построенный из надежд и мечт, начал рушиться, оставляя в сознании лишь осадок от горькой реальности. На душе противно: он в который раз узнает, что был лишь вторым, запасным вариантом, если с оригиналом что-то пойдет не так. Он – лишь более доступная копия, лишь план „Б“. Как с Мальвиной, так и с Карло. Нет, он, конечно, по-детски надеялся на то, что поэт рано или поздно падет перед его чарами, забыв столь прекрасную Мальвину... Но мир жесток, пора смириться с тем фактом, что он – копия и не достоин той же любви и обожания, что и Карло с Мальвиной. Чудесный замок разрушен, он лежит в его обломках, доставляющих ужасающую боль..... Ох, как наивно! Он предполагал, что Пьерошечка забудет о своем предмете воздыхания, отдавая всю свою любовь ему, Арлекину?! Глупо. С самого начала стоило это понять. Он лишь молча отворачивается, глотая эту горькую правду. Пусть он всегда осознавал, что влечение Пьеро к нему было лишь отголоском привязанности к Мальвине, но больно. Больно понимать, что жизнь тыкает носом, напоминая ему истину... Что ему дальше следует делать? Даже если Карло сможет помочь им сбежать от Карабаса – куда ему идти?! Продолжить защищать сестру? Довольно, у нее множество защитников в лице Буратино, Пьеро и Артемона. Даже его глубокая и единственная любовь предпочитает ему сестрицу, а объект его слез по ночам – сына его создательницы. О последнем было больнее задумываться, именно из-за него перед глазами всполыхали яркие картины проведенных вместе ночей – безудержная страсть, безумие и удушающая месть, пускай и не ему, но Луи определённо чувствовал облегчение от данной "расплаты"...

Арлекин, как мелкая псина, скулит, прижимая ладонь к израненной щеке, пока его господин ждет столь сладостное повиновение. Пальцем зазывает к себе и ждет, пока послушный голубоглазка повернет свое очаровательное личико навстречу очередной пытке. Он не спорит, знает, что так сделает лишь хуже. Кто знает, когда Карабасу надоест израненный во всех отношениях Арлекин и когда же он перейдет на его сестру.... Не стоит задумываться. Карабас тянет его запястье, грубо опрокидывая его на постель покоев главного и единственного человека в театре. Ничего, он привык. Все же, не одну ночь провел один на один с этими голыми, ужасающе надоевшими стенами. Седовласый зажимает его горло своей ладонью, срывая эти шмотки, так тяготившие сознание Арли. Последний прижимается всем своим телом сильнее, перехватывая эстафету за старшим. На щеке все еще не засохла кровь, оставляя отметины на старых, измотанных простынях. Карабас заламывает руку Арли, переворачивая того набок. Голубоглазка не сопротивляется, лишь сильнее закрывает глаза, пытаясь всем своим нутром находиться где угодно, лишь бы не здесь, не сейчас и не с ним. Глухо бранится от каждого движения Луи, заставляя его продолжать пытку и дальше.... Да, Арлекин до головокружения обожает эту резкую боль, доставляемую Карабасом. Да, ему до безумия нравится садистское и доминирующее поведение, когда его столь мучительно нагибают, заставляя мысленно молить не останавливаться. Да, он до ломки в коленях ненавидит лесть своего мучителя. И нет, он никогда не признает этого. Тот уже вовсю развлекается: Освободив Арли из заточения узкой одежды, он глухо раздвинул ноги измученного шута, заставляя того сжимать зубы до скрежета. Карабасу плевать на подготовку, ему не важны ощущения со стороны его куклы, ведь он, по его мнению, – всего лишь андроид, не имеющий человеческих чувств и эмоций. Поэтому, что может быть лучше, чем взять беззащитного Арлекина, не прилагая к этому никаких особых усилий? Да и он не признает, как сам ластиться к огрубевшим рукам хозяина, в столь коротких промежутках от неистовой боли до ярких мучений. Как явно тянется к секундным наслаждениям, наплевав на всю предыдущую и предстоящую боль.....