πῦρ + λαγνεία (Пиролагния)

      Ночь. Улица. Фонарь тоже имелся, но в этом убогом районе не горел ни один, что было только на руку Юнги. Будет не очень приятно, если его кто-то заметит. Ему и так пришлось припарковать свой старенький побитый жизнью Хендай Грандер в соседнем дворе, чтобы случайно не оставить ведущих к нему следов. Впрочем, вряд ли кто-то будет так заморачиваться из-за этой развалюхи. Двухэтажное здание и без его помощи находилось в аварийном состоянии, да только имелись набивавшие цену жильцы, которые здесь и вовсе давным-давно не проживали. Юнги это уже проверил, поскольку имел одно железное правило: обходиться без жертв.       Он поднял ворот тонкой куртки выше, а козырек кепки, наоборот, опустил сильнее. Хотелось убедиться в своей неприметности. Вот только не столь было важно остаться неопознанным, сколько совсем неувиденным. Ведь все и так знали, кому был выгоден этот пожар. А если заметят слоняющегося возле здания подозрительного типа прямо перед тем, как оно вдруг загорится, конечно же, этому припишут поджог, несмотря на отсутствие каких-либо следов. А за это Юнги по головке не погладят.       Потому ему приходилось жаться спиной к тому самому неработающему фонарю в попытке слиться с ним, замаскироваться. Для его дела не нужно было много времени, но были необходимы концентрация и щепотка гнева.       Впервые способность проявилась в тринадцать, а в пятнадцать Юнги уже смог взять ее под контроль, лишь чудом не рассекретив себя за два года. Сейчас же в его двадцать шесть она подчинялась легко, любые подвластные огню предметы Юнги воспламенял играючи, даже себя самого.       Он быстро нашел глазами в то ли выбитом, то ли вывалившемся под воздействием естественных факторов окне второго этажа видавшую виды шторку. И ему хватило лишь припомнить ухмылку полных сочных губ, чтобы тряпка загорелась как по волшебству.       Юнги немного задержался, чтобы помочь пламени перекинуться с нее на прогнившие обои, но всю его концентрацию сбил неожиданный тихий хлопок. Он не так сильно выбил бы его из колеи, если бы раздался из подожженного им здания. Но звук донесся сзади, с улицы, и, кажется, Юнги знал, что это было.       Он хотел ошибаться, но выбежавший из-за угла светловолосый парень разрушил все его надежды. Чимин в брендовом, но, к счастью, черном шмотье, с надписью на свитере на незнакомом языке и, скорее всего, анальной пробкой вместо шила в заднице, несся прямо на него. Раскручивая в руке брелок от серебристого Генезиса Джи 90 с кислотным граффити «чертенок» на багажнике, Чимин с поразительной ловкостью и диким восторгом на лице увернулся от захвата Юнги, вильнув в сторону.       — Я там немного чмокнул твою старушку в зад… — не потеряв улыбки, признался он.       — Ты, блять, как меня нашел? — прошипел Юнги и предпринял очередную попытку поймать парня.       Но фонарный столб был на стороне Чимина, позволяя ему оставаться на расстоянии вытянутой руки и быть все еще свободным.       — Не так быстро, котик, хочу сначала посмотреть.       В подобные моменты Чимин со своей природной гибкостью казался каким-то сказочным существом, вроде феи, поскольку с невероятной ловкостью и элегантностью ускользал из рук, едва ли не просачиваясь пылью сквозь пальцы. Неуловимый мышонок Джерри. Хотя назвать мышью сына конгломерата, полного высокомерия и нахальства, язык не поворачивался, а вот «чертенок» с багажника подходило прекрасно.       — Нет, надо убираться! Ты привлекаешь внимание!       — Спасибо, конечно, но это далеко не самый оригинальный комплимент в мой адрес, — хмыкнул Чимин. Он не был дурачком, но был своевольным, взбалмошным и любил играться с Юнги, а уж если к этому прибавить еще и влияние огня… Поэтому, раздразнивая сильней, он за козырек сдернул черную кепку с разъяренного до скрежета зубов парня и спрятал под ней свои пшеничные волосы.       Юнги в ответ на выходку сделал очередной выпад, но не добился ничего, кроме того, что они вновь под озорной смех поменялись местами возле столба. Теперь дом полыхал за его спиной, а в миндалевидных завороженных глазах плясал огонь. Чимин опять добился, чего хотел.       Но и Тому из известного мультфильма периодически везло… Вот и Юнги наконец удалось схватить парня за локоть и оттащить от фонаря. Чимин при этом даже не сопротивлялся, послушно шел, куда его вели, но тормозил их, поскольку все еще не мог оторвать глаз от языков пламени, облизывающих оконные проемы уже нескольких комнат.       — Только чур трахаемся в моей, твоя, боюсь, развалится…       Кончик языка Чимина, облизнув нижнюю губу, остановился в уголке чуть распахнутого рта. И если бы это зрелище предстало перед Юнги, а не горящим зданием, он бы кончился, как человек. Опять. Сколько бы ни прошло времени с их первой встречи, к Чимину он никак не мог привыкнуть. Не мог смириться ни с его присутствием в своей жизни, ни с тем, что был совершенно не способен ему сопротивляться. Юнги бы мог в ответ послать парня гулять по лесу, но они оба знали, что, если Чимин хочет трахаться с ним в машине, в гараже, в сортире, прямо на улице — неважно где — это непременно произойдет. Порой Юнги казалось, что единственный способ избавиться от этого озабоченного сталкера — сжечь дотла. И, о боги, как бы он этого хотел. Но было железное правило, которого он придерживался из последних сил.       — Если боишься, какого хрена в нее въехал?       Конечно же, он сделал это специально, проблем с управлением у Чимина никогда не было. Он задел багажник совсем легонько, только чтобы привлечь внимание. Правда он надеялся, что сработает сигнализация, но либо Юнги забыл на нее поставить, либо ее и вовсе не имелось.       Только признаваться в этом было слишком просто и скучно, потому Чимин, чуть помолчав, расплылся в улыбке:       — Понадеялся, вдруг загорится...       — Хренов пироман.       — Пирофил, на минуточку. Поджоги — это по твоей части.       — И чьими же стараниями?!       В ответ на обвинение Чимин подарил ему улыбку полную очарования. Он никогда не признавался и никогда не отрицал. А у Юнги не было иных версий, кто бы еще мог втянуть его во все это, впрочем, доказательств тоже не было. И все же тайна Юнги была известна лишь Чимину.