Операция «Стрит рейсинг»: не поскользнуться на «льду»

- Не помню, чтобы я приглашал молодого господина Вана, - голос Сяо Вэя звучал отстраненно и холодно. У Ибо от этого тона неприятно подвело живот. Он ведь привык к другому, к тому, что Сяо-шушу всегда разговаривал с ним мягко, шутливо, с улыбкой. Но времена изменились, и в этом его вина. - Господин Сяо, - учтиво кланяясь и не смея поднять глаз, проговорил Ибо, - я осмелился прийти без приглашения, потому что мне нужна ваша помощь. Обе брови Сяо-старшего взлетели к линии роста волос, что, учитывая уже обосновавшиеся на высоком лбу залысины, было делом непростым. - Да ты наглец. - Пожалуйста, господин Сяо, выслушайте. Я бы хотел осуществить задумку вашего сына и организовать моносерию Audi, только совместную. - То есть ты жаждешь присвоить идею сына да еще пришел просить помощи?! - Я ничего не собираюсь присваивать, я намерен действовать от имени Сяо Чжаня тоже. И вот в этом мне и нужна ваша помощь. Мне нужно узнать его мнение и заручиться его согласием. - И зачем тебе понадобился я? Ибо поднял на Сяо Вэя какой-то совершенно несчастный взгляд: - Он не станет со мной разговаривать. Сяо Вэй, пощипывая переносицу, несколько секунд внимательно его разглядывал, а потом потянулся за трубкой. - Привет, сын. Как у тебя там дела? Я тебя не разбудил? Постоянно забываю про разницу во времени. Ибо не мог разобрать слов, только слышал голос Сяо Чжаня, доносившийся с той стороны, и неосознанно потирал левую сторону груди. Чувство вины все еще его не оставляло. Выслушав монолог сына, Сяо Вэй остро взглянул на Ибо и произнес: - Тут такое дело, сын. Напротив моего стола сейчас мнется некто по имени Ван Ибо, пришедший просить разрешения на осуществление твоей идеи об организации гоночной серии. Что скажешь? - Мне все равно, - глухо прозвучало в ответ. - Это не ответ, - жестко проговорил господин Сяо. - Пусть делает, что хочет. Мне. Все. Равно. Сяо Вэй удовлетворенно кивнул и поднял пристальный взгляд на Ван Ибо: - Он не возражает. Ибо низко склонился в благодарном и уважительном поклоне. Идея, пришедшая в голову Сяо Чжаню, была грандиозна и выполнению, тем более в одиночку, поддавалась с трудом. Но Ибо справился. Пришлось поднять все связи отца, подключить мать с ее медийными ресурсами. Посодействовал и комиссар Лю в том, что касалось разрешений со стороны силовых ведомств. Неожиданно помощь оказал даже Сяо Вэй. Ибо настолько увлекся этим проектом и так погрузился в его осуществление, что, кажется, немного забыл о Сяо Чжане и своем чувстве вины. А потом Сяо Чжань вернулся из России. Ибо о его возвращении ничего не знал, поэтому, столкнувшись лицом к лицу на традиционном приеме в мэрии по случаю вручения премий лучшим бизнесменам и бизнес-проектам года, потерял дар речи. Даже двигательные функции отказали, потому что он застыл столбом и только смотрел. Сяо Чжань изменился. Кто-то, кто знал его не так хорошо, как Ван Ибо, мог бы этого и не заметить. Ведь он был все так же красив и элегантен, все так же со вкусом и с иголочки одет, все так же предупредителен и вежлив с дамами и старшими по возрасту людьми. Все так же солнечно и тепло улыбался, вот только глаза при этом оставались холодными, смотрели с легким прищуром, словно оценивая, а жесткие складки у рта мешали принимать улыбку за чистую монету. Ибо эти перемены не понравились. Однако он нашел в себе силы и смелость первым подойти к Сяо Чжаню. - Привет. Не знал, что ты вернулся. Плечи Сяо Чжаня на долю секунды неуловимо напряглись и тут же расслабились. - Офицер Ван, какая встреча! Вы под прикрытием? Ибо поморщился. - Ну зачем ты так? – проговорил негромко. – И в полиции я больше не служу. Кажется, это признание Сяо Чжаня слегка огорошило. - Переловил всех преступников? Кстати, забыл спросить – ты выполнил свою клятву? - Надо же, не думал, что помнишь. - Учитель У был дорог не только тебе. - Я знаю. И да, я заново расследовал это дело, оно было пересмотрено, учителя У полностью оправдали, а к делу Мао Чжэ добавилась еще парочка отягчающих обстоятельств. - Ему дали срок? - А ты не знаешь. - Я уехал из Китая в том числе и потому, что не хотел иметь с этим делом ничего общего. Вообще. Больше никогда. - Он сел пожизненно. А я… Ибо замолчал, не зная, интересно ли Сяо Чжаню, что – он. Но видимо было все же интересно, потому что тот тоже молчал и смотрел. Внимательно, изучающе. С оттенком вопроса в глазах. - Та история… Твой отъезд в Россию… Все это сильно на меня повлияло. Дело учителя У было закрыто, и в органах меня по сути больше ничего не держало. Я вышел в отставку и занялся тем, чего от меня всегда хотел отец. Бизнесом. Пришлось наверстывать. Учился экстерном. Но я упрямый, ты знаешь. К тому же хотелось как-то исправить то, что случилось по моей вине. Было больно смотреть на то, что наши семьи перестали общаться. Твой отец выкарабкивался очень тяжело, репутационный и финансовый ущерб был велик, да что я тебе говорю, ты и так знаешь. Мы предлагали помощь, но он напрочь отказывался ее принимать. Но мы все равно помогали, чем могли. Отец подключил свои деловые связи, мама задействовала весь свой медийный ресурс. Мало-помалу SAIC начала выправляться. Стало легче дышать. Нам всем. А когда мы наконец встретились на какой-то бизнес-тусовке и отец с господином Сяо   обменялись парой каких-то ничего не значащих слов просто так, а не по вопросам бизнеса, у меня камень с души свалился. Я поверил, что рано или поздно все снова наладится. И ты вернешься. - Ну… Я вернулся. Ибо помедлил и исподлобья взглянул на Сяо Чжаня. - Говорили вроде, у тебя там чуть ли не невеста была? Ты в самом деле… мог остаться в России?.. Сяо Чжань знакомым жестом потеребил переносицу. - Она не захотела ехать со мной сюда, я не хотел оставаться там. Все закончилось, считай, по-настоящему не начавшись. Ибо ничего не смог с собой поделать – облегченный выдох вырвался сам собой. Сяо Чжань довольно осклабился, и Ибо поймал себя на желании стереть эту самодовольную ухмылку с этой непозволительно красивой рожи. - Боги, Ибо, думай не так громко! У тебя же все на лбу написано. Они переглянулись и негромко рассмеялись. Ибо не мог не подумать в этот момент, что жизнь налаживается! - Отец что-то говорил о том, что ты взялся осуществлять мою идею про гоночную моносерию. И как? Ибо немедленно оживился. - Было трудно, но у меня все получилось. Отец помог. Твой тоже. Свои ресурсы подключил и комиссар Лю. Без их участия ничего бы не вышло. Я тебе покажу! Хочешь, поедем прямо сейчас? У меня все дома на компьютере. - Узнаю старого доброго Ван Ибо.  Вижу цель – не вижу препятствий. Что не перепрыгну, то снесу к гуям. Ибо развел руками. - Ладно, уговорил, - Сяо Чжань едва заметно усмехнулся. - Я не уговаривал! - О’кей, я сам уговорился. Ну поехали, что ли. Я же иначе помру от любопытства! Только… Надеюсь, сюда ты не на своем чудовище приехал? Я на него не сяду! - Мой байк не чудовище! И как ты себе представляешь – в этом (Ибо оглядел себя – он был в строгом черном смокинге и узких черных же брюках) и на байке?.. По дороге к апартаментам Ибо в красках живописал Сяо Чжаню, как приехал к рейсерам соблазнять их участвовать в претворении идеи моносерии в жизнь. - В качестве моральной поддержки я взял с собой Исюаня. Ты бы видел лица ребят, когда подрулила моя «звездочка», Гу Син вышел из машины и снял шлем! Покажу тебе потом на телефоне – Исюань заснял и скинул мне видео. С такими лицами люди, наверное, на инопланетян могли бы смотреть. Сяо Чжань скептически поднял брови. - Не веришь. А все просто. Дело не в том, что Гу Син снял шлем и показал лицо, а в том, что за лицо пряталось за тонированным забралом. - Ну у тебя и эго! Не свербит в заднице от чувства собственной значимости? - Да иди ты! Причем тут эго? Дело Мао Чжэ было громким, и в прессе и в хронике на телевидении меня засветили весьма солидно. А уж наши-то рейсеры точно смотрели, ведь Мао Чжэ предъявили обвинения в смерти того парня, что сорвался с эстакады и разбился. Для ребят это было личным. - Я рад, что ты довел это все до конца. - А могло быть по-другому? - С тобой? Наверное, нет. Сяо Чжань улыбнулся, и Ибо заметил, как разгладились так не понравившиеся ему жесткие складки возле рта. - В общем, с серией все на мази, есть четыре полностью укомплектованные гоночные команды, две от SAIC, две от FAW, и несколько заявок от любительских. В мае уже сможем запуститься. И не смотри на меня так, словно я невесть что сотворил! - Мне нравится. - Что тебе нравится? - Что мне ради осуществления моей идеи даже пальцем пошевелить не пришлось. Ибо сделал страшное лицо и двинул Сяо Чжаня локтем в бок. - Ну ты, Гу Син гребаный, руки от руля не отрывай! И на дорогу смотри! *** Дома у Ибо они до утра, сидя почему-то на полу с безалкогольным циндао, разбирали на его ноуте весь скопившийся материал. Экран был не самый большой, поэтому, чтобы смотреть одновременно, приходилось тесно прижиматься друг к другу плечами и коленями. Что было для них обоих довольно странно, ведь оба не приветствовали лишней тактильности и вообще избегали влезать в личное пространство. Но тут настолько увлеклись, что забыли про свои собственные табу. В какой-то момент Ибо, повернувшись к Сяо Чжаню, вдруг понял, что между их лицами от силы пара цуней и он щекой чувствует тепло чужого дыхания. Видимо, что-то такое отразилось на лице, потому что Сяо Чжань оторвал взгляд от монитора и уставился на Ибо. И замер, тоже заметив эту почти критическую близость. Несколько напряженных мгновений они смотрели глаза в глаза, казалось, что воздух между ними потрескивает от маленькой вольтовой дуги, соединившей взгляды, а потом их как магнитом потянуло друг к другу. Они почти поцеловались! Почти. Потому что Сяо Чжань внезапно резко отстранился, вскочил на ноги, уронив на пол початую банку циндао, и пулей вылетел из квартиры Ибо. А тот сидел на полу и тупо пялился ему в спину, не чувствуя, как намокает штанина от разлившегося пива. «Что. Это. Было?!», - судорожно билась в мозгу ошалелая мысль. Ибо был настолько обескуражен случившимся (или, вернее сказать, не случившимся), что пару дней не находил себе места. Ему категорически было необходимо поделиться обуревавшими его чувствами, иначе, понимал он, голова просто лопнет! Об этом странном, незнакомом, пугающем, напрочь вышибающим из привычной колеи чувстве он под пиво, и теперь совсем не безалкогольное, рассказал в порыве откровенности двоюродному брату, менеджеру в компании отца. - Я не понимаю, - подозрительно глядя на Ибо, спросил тот, и в его голосе почудилось какое-то нездоровое любопытство. – Он – что? - Он явно хотел меня поцеловать! Но резко передумал. Ну то есть я тоже хотел его поцеловать! Дьявол! Ибо пьяно взъерошил и так уже находившиеся в полном беспорядке волосы. - Пытаюсь понять, что это было, и не понимаю! То есть понимаю, но не понимаю, откуда оно все взялось?! - Так понимаешь или не понимаешь? - Да не знаю я! - Брат, - осторожно проговорил кузен, - ты… гей? Ибо от этого вопрос чуть не протрезвел. Помедлил, словно что-то обдумывая, и затряс головой: - Нет! Вроде нет. Ну мне кажется, что нет. - А… он?.. - Да откуда ж я знаю! Говорили, у него в России невеста была. - Говорили… - двоюродный брат задумчиво постучал себя горлышком пивной бутылки по подбородку. И добавил едва слышно: - Но кто ж ее, ту невесту, видел…