The Prom Date

Пропущенный звонок Римус, 12:00

***

Четыре дня назад, 11:07 Monny: просто дай знать, что с тобой всё в порядке.

***

Пропущенный звонок Римус, 16:02 Пропущенный звонок Римус, 18:45 Пропущенный звонок Римус, 01:20

***

Римус (17:23): я всё ещё в чс? Сообщение не отправлено. Попробуйте снова.

***

Два дня назад, 13:56 Moony: пожалуйста, поговори со мной.

(Просмотрено, 14:20)

Moony: мне жаль.

(Просмотрено, 15:09)

***

Пропущенный звонок Римус, 14:15

***

Римус застонал, пытаясь определить источник звука. Настойчивое жужжание раздражало, и он крепко зажмурился, пытаясь избежать яркого солнечного света. Начался март, а он не разговаривал с Сириусом уже целую неделю. Он пытался писать и звонить ему, пытался достучаться до него в Инстаграме. Ответом ему было только глухое молчание, и оно очень сильно нервировало. Сначала они разговаривали раз в день, потом несколько раз в день, а теперь не разговаривали вообще. И это было ужасно. Фоновое жужжание всё ещё никуда не исчезло, сколько Римус ни пытался его игнорировать, и вскоре до него дошло, что это, вообще-то, был его телефон. Кто бы ему ни звонил, он был настойчив. Телефон замолк, сработал автоответчик, а затем зазвонил снова. Солнце едва взошло. Была суббота. Римус неуклюже потянулся к столу, всё ещё едва разлепив веки. Это могла быть Лили – главная ранняя пташка среди них. Питер, скорее всего, сейчас мог считаться официально мёртвым для всего мира и должен был быть в этом статусе минимум до полудня. – Да? – сонно пробубнил он, не потрудившись даже посмотреть на имя звонившего. – Римус, – тон голоса Сириуса был неожиданно мягким. На фоне был слышен звук проезжающих мимо машин, такой громкий, что едва не выступал на первый план. – Сириус? Где ты был? Ты в порядке? – Римус тут же сел на кровати. - Я жил в Лондоне до восьми лет. В свой восьмой день рождения я застукал отца в постели с моей гувернанткой и рассказал всё матери. К моим девяти годам они уже развелись, и мать перевезла нас в Японию, где нашим воспитанием занялись бабушка и дедушка, пока она строила свою карьеру, – начал Сириус вместо того, чтобы ответить на вопросы Римуса. – Зачем ты мне это рассказываешь? – Нахмурился он. – Можешь, пожалуйста, выслушать? Просто выслушай, ладно? – Хорошо. – Римус опёрся спиной на изголовье кровати, подложив подушку. – Мы с братом почти не говорили по-японски, мама никогда не утруждала себя тем, чтобы научить нас. Мы знали английский и французский. Это был ад, а моя бабушка была отвратительным человеком. Она называла нас полукровками и чужаками, но моим фаворитом всегда было её любимое – «демон». Она была жестокой и часто морила нас голодом в качестве наказания. Она пару раз запирала меня в подвале на несколько дней. По большей части из-за того, что просто была недовольна моими поступками, но ещё я часто брал на себя ответственность и вместо Регулуса. Я проводил дни без еды, воды и света. Каждый раз, когда она запирала меня, она говорила, что крысам придётся по вкусу моя плоть. С тех пор я боюсь темноты. – А твой дедушка? – Он был ничуть не меньшим ублюдком и просто позволял ей делать всё, что она пожелает. – Господи. – Римус провёл рукой по волосам, прикрыв глаза и представив себя маленького Сириуса, запертого в подвале без доступа к свету, еде и воде. От одной мысли об этом его затошнило. – Когда мне исполнилось одиннадцать, бабушка убедила мою мать отправить меня обратно в Лондон. Они с отцом выбрали для меня школу-интернат, и я жил там, приезжая домой только на летние каникулы, и то не всегда. Регулуса отправили туда же в том же возрасте. Большую часть каникул мы проводили у Поттеров, с семьёй Джеймса, либо у нашего дяди Альфарда. Я сбежал от всего этого в пятнадцать, и вскоре после этого бабушка умерла, не выдержав «стресса, который я причинил ей своим поведением». Потом мать лишила меня наследства, и я остался без крыши над головой, потому что она перестала платить за моё обучение, а своих денег у меня не было. Поттеры приютили меня, но если бы не дядя, то я не знаю, что бы я делал. – Господи, Сириус. – Потом мама снова переехала и забрала Регулуса с собой из той школы-интерната. И в целом из Англии, чтобы быть уверенной, что я не смогу повлиять на него. Он живёт в Нью-Йорке с тринадцати. А обо мне ты уже знаешь. Но это не было полностью правдой. Сейчас Римус как никогда остро ощущал, что знает о Сириусе ничтожно мало. – А твой отец? – Орион никогда не хотел лишней возни. Он женился в третий раз, его новая жена очаровательна, но всего лишь на пять лет старше меня. Она флиртует со мной всякий раз, когда мы пересекаемся. Я знаю, что она хочет детей, но мой дорогой отец сделал вазэктомию после рождения Рега. Единственное, в чём хорош этот человек, – это его деньги. Но у меня не было возможности связаться с ним, он ничего не знал о том, что происходило внутри нашей семьи. Дядя просто поставил его перед фактом. Римус слышал, как мама занимается своими делами внизу. Он не мог себе представить каково это – быть с ней в холодных отношениях, быть настолько чужими друг другу, несмотря на кровное родство. Они отлично ладили, и он всегда знал, что Хоуп была его самой большой фанаткой, поддерживая его во всём, чем бы он не занимался. – Спасибо, что поделился со мной всем этим, – пробормотал Римус, подтягивая колени к груди. Он опёрся на них локтем и наклонился вперёд. – Хотя ты не обязан был этого делать. Он хотел спросить Сириуса почему тот избегал его всю неделю, но решил, что будет лучше оставить всё как есть. Может быть, в конце концов он объяснит ему всё сам. – Ты рассказал мне о своём отце, хотя тоже был не обязан делать это. Так я смог лучше узнать тебя, а ещё это дало мне понять, что ты многого не знаешь обо мне, – сказал Сириус. – И, отвечая на твои предыдущие вопросы, я в порядке. Я был во Франции, прятался на вилле своего двоюродного деда и писал музыку. – О. – Римус упал на бок и уставился в потолок. Скоро ему придётся убрать светящиеся фигурки звёзд с потолка. Рано или поздно это должно было произойти. – Почему ты кинул меня в чс и игнорировал? – Он был горд тем, что смог сохранить нейтральный тон голоса. Потому что на самом деле ему было больно произносить это вслух, гораздо больнее, чем он изначально думал. – Я был зол на тебя, – вздохнул Сириус. – Я никогда никому не изменял. И всё же, меня обвинили в этом, а потом ты указал на тот факт, что мы так и не выяснили кто мы друг другу. Ты спрашивал, но я каждый раз уходил от ответа. И я искренне сожалею об этом. Я просто… ты мне правда очень нравишься. Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного ни к кому другому. – Ох, – выдохнул Римус. Он нравился Сириусу, Сириус никогда раньше не чувствовал ничего подобного ни к кому другому. Но что именно это означало? Римус не понимал, но ещё он не был тем, кто пускает всё на самотёк – это просто было не в его характере. Он не был слишком эмоциональным человеком, и он не любил не понимать как ему быть в той или иной ситуации, поэтому не собирался поступать так и сейчас. И всё же, это всё не отменяло того факта, что Сириус испытывал к нему чувства. – Я… Это взаимно. Это было правдой. Сириус нравился ему, нравился по-настоящему. Он с легкостью мог сказать, что если бы ему только выпал шанс влюбиться в этого парня ещё сильнее, то он бы не стал его упускать. С Сириусом было легко находить общий язык, и если не считать прошедшую неделю, то они никогда не ссорились всерьёз. – Где ты сейчас? – спросил Римус. – На пороге твоего дома, – ответил Сириус. – Позавтракаем?

***

Хоуп, направляясь на работу, искренне удивилась, когда обнаружила Сириуса рядом с домом. – О! – Она остановилась, окинув его пристальным взглядом, а затем улыбнулась и покачала головой, заметив, как тот смущённо ссутулился. – Привет, Сириус. Не ожидала тебя здесь увидеть. – Здравствуйте, миссис Люпин. – Сириус улыбнулся ей этой своей очаровательной улыбкой. Хоуп, глядя на него, пришла к выводу, что девушки, вероятно, в ответ на такую улыбку в своём большинстве едва ли не теряли сознание. – Простите, что приехал без предупреждения. Я жду Римуса. – Правда, что ли? – невинно поинтересовалась Хоуп с весёлым блеском в глазах. Она знала, что её сын уже давно переписывается с Сириусом, ровно как и знала про то, что в контракте был прописан запрет на это. Впрочем, Римус заверил её, что они общаются только потому, что у Сириуса практически нет друзей одного с ним возраста – только его брат, парень Джеймс и девушка по имени Марлин. Теперь же, по словам Римуса, у Сириуса был ещё он, Питер и Лили. Она, как и большинство матерей, беспокоилась о том, в какой компании проводит время её ребёнок. Но в СМИ о Сириусе никогда ничего плохого не всплывало. Он часто выступал на благотворительных концертах, а в его музыке, как правило, был романтический подтекст. Те немногие фильмы с его участием, которые она смотрела, были безобидными экшном, а его работа в качестве модели была на профессиональном уровне. Она знала, что он старается не встревать в неприятности, и доверяла Римусу. Но всё же… Она ещё раз обвела Сириуса пристальным взглядом. Он был очень красивым молодым человеком. А ещё было очевидно, что красота эта досталась ему по наследству, и ему не приходилось прилагать особых усилий, чтобы подчеркивать её. Всё в нём кричало о привлекательности: от неряшливого пучка кудрявых волос до мешковатой толстовки с капюшоном и потрёпанных мартинсов. Его лицо было практически идеально симметричным: пухлые губы, прямой нос, острая линия челюсти и поразительные серые глаза с самыми длинными ресницами, которые Хоуп когда-либо доводилось видеть у парней. Его голос напоминал ей мёд – сладкий вне зависимости от того, что он говорил. О да, если бы она была подростком, то Сириус однозначно был бы её кумиром. Римус, возможно, и относился ко всей этой ситуации беспечно, но Хоуп знала своего сына лучше, чем тот думал. – Куда это вы двое собрались так рано в субботу? – спросила она, поворачиваясь, чтобы открыть закрывшуюся за её спиной дверь. – Позавтракать. Ну, если вы разрешаете, мэм. – Внезапно высокие скулы Сириуса вспыхнули румянцем. Конечно же, «завтрак» звучал подозрительно похоже на «свидание». – А где твой телохранитель? – Хоуп усмехнулась, приглашая Сириуса в дом. – Заходи, на улице холодно. – Фабиан в городе, так что мы скорее всего пересечёмся с ним там. – Сириус благодарно кивнул ей. – Что ж… Тогда будьте осторожны и повеселитесь, – отозвалась Хоуп, а затем позвала сына: – Римус! Выйди попрощайся со мной! Звук шагов по лестнице вызвал на её лице улыбку. Римус, всё ещё одетый в пижаму, наклонился, чтобы поцеловать маму в щёку. От его мятного дыхания кожу слегка защипало. – Увидимся завтра, мама. – Веди себя хорошо, – деланно строго сказала Хоуп и тоже поцеловала его в ответ. Затем она повернулась к Сириусу. – Рада была увидеть тебя снова, Сириус. Чувствуй себя как дома. – У тебя классная мама, – закрывая за собой дверь, краем уха услышала Хоуп слова Сириуса. Римус повернулся к нему, как только входная дверь захлопнулась. – Да, она у меня такая. И не продаётся. Сириус окинул его пристальным взглядом, отметив растрепанные волосы, баскетбольные шорты и мешковатую футболку. – Ты ещё даже не одет. – Я ещё буквально пять минут назад говорил с тобой по телефону. Скажи спасибо, что я хотя бы почистил зубы. – Римус закатил глаза. Он окинул Сириуса ответным взглядом: темно-красная толстовка с надписью «Gryffindor Rugby», рваные джинсы и серые мартинсы. Его волосы были собраны в небрежный пучок, но пару прядей выбились и красиво обрамляли лицо. – Выглядишь так… уютно. – Ну, на улице холодно, а мы идём завтракать. Что, по-твоему, я должен был надеть? – спросил Сириус, насмешливо приподняв уголки губ. Он скинул ботинки и пошёл за Римусом вверх по лестнице в его комнату. Сириусу нравилась спальня Римуса. Она была совсем маленькой, но очень уютной. Римус в неё прекрасно вписывался, его легко можно было представить лежащим на кровати с книгой или смотрящим на звёзды, которыми был усыпан потолок. Здесь пахло книгами, шоколадом и чем-то таким, чем пах сам Римус. Сириусу искренне хотелось утонуть в этом запахе. Римус открыл шкаф и воззрился на стопки одежды. – Хочешь поесть что-нибудь конкретное? – спросил он, стягивая футболку через голову и совершенно беспечно открывая Сириусу обзор на свою спину и усыпанные веснушками плечи. Понимаете, Сириус не был виноват – его нагло спровоцировали. Он был скомпрометирован. Веснушки? Он был помешан на этих чёртовых веснушках. Он смотрел на плечи Римуса и испытывал сложнопреодолимое желание проследить на них созвездия. Римус повернулся к нему лицом, держа в руках свитер, и Сириус тут же зацепился взглядом за его обнажённую грудь. – Ты, эм, очень близко. – Да. – Сириус пристально посмотрел на него, а затем наклонился вперёд. У него это получилось словно само собой – он был готов поклясться, что его язык прижался к левому соску Римуса на чистом непроизвольном рефлексе. Римус вздрогнул, когда Сириус обвёл сосок языком, а затем чуть отстранился и легко подул на него, с интересом наблюдая за тем, как тот твердеет. – Ох, – выдохнул Римус. Его руки подрагивали. – Я думал… я думал, ты хочешь есть. – Да. – Сириус невинно улыбнулся ему, глядя из-под опущенных ресниц. Его изящные пальцы принялись выводить незамысловатые узоры на плечах Римуса. Ощущение тёплой кожи под ладонями приносило удовольствие. А затем он медленно, очень медленно скользнул руками вниз по груди и бокам Римуса, остановившись на бёдрах. – Ох, – снова выдохнул Римус. Кончики его ушей заалели. Сириус усмехнулся и отстранился, чтобы одним движением стянуть с себя толстовку и футболку. – Будет лучше, если мы оба будем топлес? – Да. – Римус скользнул потемневшим взглядом по светлой коже. Руки Сириуса снова коснулись его, всё ещё продолжая лениво выводить узоры, а потом вернулись к соскам. Коварно ущипнув их, Сириус улыбнулся в ответ на стон Римуса. – Прости, что вёл себя как придурок. – Он подался вперёд и прикусил шею Римуса, а затем спустился цепочкой поцелуев ниже и оставил засос под правой ключицей. – Простишь меня? – Я подумаю… подумаю над этим. – Римус обнял Сириуса за талию, скользнув по его спине в поглаживании. От этого прикосновения по его коже побежали мурашки. Сириус заметно оживился, на его лице появилась счастливая улыбка. – Кстати, ты подтверждаешь мою теорию, – сказал он, потянув Римуса за волосы на затылке. – Теорию? – Римус изогнул бровь, а затем взял Сириуса за бёдра и подтолкнул его к кровати. Сириус позволил ему снять с себя джинсы, носки и нижнее бельё, а потом повалить на постель. Он наблюдал, как Римус снимает свои шорты, и был приятно удивлён, когда под ними ничего не оказалось. – Да. Ты начинаешь заикаться, когда возбуждён. – Нет, неправда. – Римус нахмурился, переползая через Сириуса. Словно в доказательство своей правоты Сириус обхватил Римуса ногой за талию и подался вперёд, почти болезненно вжавшись бёдрами в его бёдра. – Нет, правда. – Нет… нет, неправда, - выпалил Римус. – Чёрт. Блять, Сири… Сириус. – Восхитительно, – выдохнул Сириус и притёрся бёдрами ещё плотнее. – Заткнись, – почти приказал Римус, а затем быстро поцеловал его в губы. Да, тереться друг об друга было более чем приятно. Удовольствие вспыхивало искрами, но ничто не шло в сравнение с тем, что они оба почувствовали, когда их губы встретились. В последний раз они целовались больше недели назад, пусть и очень много раз, но каждый раз, когда их губы соприкасались, а языки тёрлись друг об друга, это ощущалось как самый настоящий фейерверк. Когда они наконец оторвались друг от друга, Римус прижался губами к шее Сириуса и стал спускаться вниз, целуя, покусывая, посасывая и облизывая кожу на его груди и животе. Сириус наблюдал за ним с напряжённым нетерпением. – У тебя ещё остались презервативы и смазка? – Он купил три упаковки презервативов, но это было примерно две с половиной недели назад, и он был не уверен, пользовался ли ими Римус. Но надеялся, что нет. – Ты хочешь, чтобы я… трахнул тебя? – спросил Римус, покусывая внутреннюю сторону правого бедра Сириуса, а затем обхватил ладонью его яички и принялся мягко перекатывать их, слегка надавливая на промежность. – Поэтому ты… поэтому ты спрашиваешь? – Да, – выдохнул Сириус и вздрогнул, когда кончик языка Римуса прижался к отверстию уретры на головке его члена. – Да, я хочу, чтобы ты трахнул меня. А кто бы не хотел? Фроттаж и минет, конечно, по-своему великолепны, но Сириус чуть не умер в последний раз, когда они с Римусом занимались сексом. Он ещё никогда в своей жизни не чувствовал себя так близко к тому свету во время секса, и ему снова хотелось ощутить это чувство. Он нуждался в этом. А ведь самое интересное заключалось в том, что Римус даже особо не старался. – Хм. – Римус поднял на него взгляд. – Возьми в ящике стола. Сириус кивнул, протягивая руку и открывая указанную полку, когда Римус внезапно обхватил его член губами и втянул щёки так, будто от этого зависела его жизнь. От неожиданности Сириус сел на постели, прижавшись к макушке Римуса животом и на мгновение забыв о презервативах и смазке. – Ты как чёртов вакуум, – он зарылся пальцами в мягкие волосы цвета мёда, а его слова слились в неразборчивый всхлип. Римус замычал, и Сириус почувствовал вибрацию, прежде чем он отстранился с громким влажным хлюпом. Он ослепительно улыбнулся Сириусу своими невозможными припухшими губами. – Тебе нужно… ляг обратно, Сириус. Сириус, словно завороженный, уставился на его рот. А затем до него дошло, что свободной рукой Римус дрочил себе в такт движением головы, и только сейчас остановился. Это заставило его тело задрожать. Он хотел смотреть на Римуса, но в то же время ему хотелось быть послушным. – Презервативы и смазка, да, – выдохнул он и снова потянулся к столу, прежде чем лечь обратно. На этот раз он был готов к тому, что Римус снова возьмёт его член в рот, но его руки всё равно предательски дрожали, когда он перебирал содержимое ящика, тупо швыряя на пол всё, что не было презервативами и смазкой. В конце концов он не выдержал и громко застонал, чувствуя, как напряглись его яйца и начало покалывать поясницу. – Римус, я уже близко. Я очень близко. Блять, я пиздец как близко. Римус снова отстранился, дорожкой поцелуев вернувшись по тому же пути, по которому спускался, и прикусил кожу на шее Сириуса. Он вслепую потянулся к ящику и ловко выхватил то, что так и не смог найти Сириус. – Как ты хочешь? – спросил Римус, открывая упаковку с презервативом зубами. Господи Иисусе, это было горячо. Всё в Римусе было таким чертовски сексуальным, и Сириус не мог не понаблюдать за тем, как тот раскатывает презерватив по своему великолепному члену. Он тоже хотел отсосать ему, почувствовать очевидно заметную тяжесть на языке, ощутить его вкус и то, как он толкается глубоко в его горло. – Я не знаю, – заторможено пробормотал Сириус. – Я не думал так далеко. – В коленно-локтевую, пожалуйста. – Римус закатил глаза и рассмеялся. Сириус потянулся и нежно поцеловал Римуса, прежде чем сделать так, как было сказано. Подложив подушку себе под голову, он выгнулся так, что его грудь коснулась постели. Опустив взгляд между своих ног, он увидел, что бёдра Римуса почти соприкасаются с его собственными, а колени упираются в матрас. – Раздвинь… раздвинь ягодицы, – попросил Римус. Сириус без колебаний перенёс свой вес на верхнюю часть тела и потянулся назад, раздвигая свои ягодицы для Римуса. Он старался не думать о том, как это выглядит со стороны – быть выставленным в такой позе напоказ и не иметь возможности прикрыться. Он попытался хотя бы немного успокоиться, начав медленно дышать. – Расслабься, – пробормотал Римус, покрывая поясницу Сириуса нежными поцелуями. Скользкий палец скользнул по коже между ягодицами, и Сириус вздрогнул. Римус просто гладил его, едва намекая на что-то большее. Вверх и вниз, вправо и влево, по кругу, заставляя Сириуса дрожать от нетерпения. Затем давление усилилось, и палец, снова сделав круг, проскользнул внутрь. – Ммм. – Сириус крепко зажмурился и всхлипнул на выдохе, когда Римус сделал круг всё ещё находящимся внутри него пальцем. Но долго это не продлилось. В конце концов палец сменился куда более объёмной головкой члена, скользнувшей вверх-вниз по ложбинке. Римус прижался к нему бёдрами, а затем плавно потёрся. Ещё и ещё, и Сириус готов был покляться, что мог бы сойти с ума от предвкушающего нетерпения. – Напрягись немного, – попросил Римус. Сириус сделал так, как было сказано. – Стой… вот так. – Римус положил руку ему на поясницу и вошёл в него. – Хаа, – совершенно беспомощно простонал Сириус. Он чувствовал себя так, словно каждый нерв в его теле оголился и теперь пылал огнём. Каждый дюйм чужого члена внутри ощущался до невозможного остро. В конце концов, он опустил руки и смял одеяло в пальцах. Римус обхватил ягодицы Сириуса ладонями и самостоятельно развёл их в стороны, держа его вот так – раскрытым и без возможности подвигаться – и одновременно с этим начав двигаться. Он толкался неторопливо и глубоко, и это было так чертовски хорошо. Сириус даже не пытался заглушать рвущиеся из него стоны. Он чувствовал удовольствие, пронзающее его тело до самых кончиков пальцев, мышцы ног напрягались, дрожа при каждом толчке, и ему потребовалась вся его сила воли, чтобы не попытаться отползти. Крепкая хватка Римуса всё равно не дала бы ему этого сделать. В конце концов – целую вечность спустя – Римус начал двигаться быстрее. Разница, впрочем, была незначительной, но Сириус её заметил. Римус наклонился вперёд и протянул руку, взяв его за горло и заставляя запрокинуть голову, а спину выгнуться дугой, и… – О боже мой! – Сириус едва не сорвался на крик. Новая поза дарила ещё более удивительные ощущения, и это было настолько фантастично, что он потянулся к своим собственным волосам и громко всхлипнул. – Потрогай себя. – Римус прикусил мочку уха Сириуса, тяжело дыша ему на ухо и тихо постанывая. Непослушной рукой Сириус начал дрочить себе, несколько раз останавливаясь, когда от очередного особенно глубокого толчка ему становилось трудно дышать. После нескольких минут безуспешных попыток помочь себе, он почувствовал, как Римус свободной рукой обхватил его ладонь на члене, помогая ему. – Римус, боже мой, – захныкал Сириус. – Ммм. – Римус оставил засос на задней стороне его шеи, дёрнул его за бёдра выше и задышал тяжелее. Сириус втянул воздух сквозь зубы, чувствуя приближающийся оргазм, но всё равно не смог предугадать его – он обрушился на него, как волна на скалу. А в момент, когда он кончил, Римус повернул его голову под неудобным, почти болезненным углом, и прижался к его губам в обжигающем поцелуе, продолжая трахать его сквозь оргазм. Сириус не знал, как скоро Римус кончит, и вообще на какое-то время потерял ощущение времени и возможность ясно видеть и превратился в сплошной пучок нервов и концентрат удовольствия. Но он почувствовал, когда Римус отпустил его шею и член и крепко взял за бёдра, позволив ему безвольно упасть лицом в подушку. Римус толкнулся в него ещё несколько раз, а затем замер. Он громко дышал, его руки дрожали, когда он гладил Сириуса по спине. Он медленно вышел из него, стянул презерватив, завязал его и швырнул в корзину под столом, а затем рухнул на постель рядом с ним. – Срань господня, – сумел в конце концов выдавить из себя Сириус, едва найдя в себе силы говорить. Он тоже всё ещё тяжело дышал, хватая ртом воздух, который внезапно стал ощущаться прохладнее, чем до этого. В комнате стойко пахло сексом. – Да, – согласился Римус. На его кровати было не так уж много места для них двоих, но им его хватило. Они повернулись друг к другу лицом, переплетя ноги. Никого из них не волновало мокрое пятно на одеяле между ними. Сириус лениво провёл пальцем по веснушкам на плече Римуса. – Почему ты так хорош в постели? – спросил он, хотя на самом деле ему не хотелось знать ответ. Он вообще не был уверен, зачем спросил об этом, но чувствовал, что должен был. Потому что сам Сириус не был девственником, но Римус был просто на ином уровне. – У меня был бывший, который… – Римус пожал плечами. – Давай просто остановимся на том, что в наших с ним отношениях мы практически не разговаривали. – Это тот парень, который разозлил тебя на вечеринке? – спросил Сириус, не прекращая гладить Римуса. – Да. – Он кивнул. Сириус какое-то время пристально смотрел на него, а затем вновь перевёл взгляд на его грудь. – Моя мать не знала о моей ориентации, – прошептал он. Это было странное признание, явно не то, что он мог бы сказать человеку, с которым только что переспал. Он не хотел быть известным, как гей-знаменитость, он не хотел, чтобы его сексуальность затмевала его талант. Но он не мог не рассказать об этом Римусу, не в тишине его спальни, в его постели, слишком маленькой, чтобы с комфортом вместить двух парней. Римус стянул резинку с волос Сириуса и принялся перебирать их в пальцах. Осторожно, чтобы не запутать. – Хочешь поговорить о ней? Сириус закрыл глаза. Он избегал даже мыслей о ней. Избегал её мысленного образа, бледного и такого маленького на больничной кровати. Он сидел рядом с ней, когда её сердце остановилось. Он держал Регулуса за руку, пока тот плакал, захлёбываясь в рыданиях, и ему казалось, что он никогда не прекратит. Он проглатывал свою собственную боль, потому что не имел на неё права – в конце концов, это он дал своей матери умереть. Он сморгнул слёзы, и те потекли солёными дорожками по его щекам. – Да. Да, хочу.

***

Сириус открыл глаза, прогоняя сон. Веки всё ещё были опухшими, но из носа больше не текло. Он провёл рукой по волосам и сел, оглядываясь по сторонам. Свет от окна говорил о том, что сейчас был уже почти вечер, и он несколько минут просидел вот так, тупо разглядывая книжный шкаф. Римуса в комнате не было. Беспорядок, который Сириус устроил недавно, был убран. Его одежда была аккуратно сложена стопкой, а поверх неё лежало чистое полотенце и запакованный брусок мыла. Музыка, доносящаяся с первого этажа, вернула его в реальность. Играли Queen. Сириус вытянул ноги и спустил их с кровати. Он прилетел почти с другого конца света в Нью-Йорк. Он почти не спал с тех пор, как умерла его мать. Он был слишком занят работой и разбирательством с её завещанием. Он слишком боялся открыть глаза и встретиться лицом к лицу с темнотой. Он так устал. Сириус медленно встал с кровати и, прихватив свои вещи вместе с полотенцем, направился по коридору туда, где, как он запомнил с прошлого раза, была ванная комната. Он старался не думать о слезах, пролитых совсем недавно. О рассказе о ненавистном и тщательно запрятанном поглубже детстве. О том, что он признал себя чёртовым эгоистом, потому что его родители обеспечивали его всем, чем могли, чтобы он мог жить с комфортом, но вот адекватного понимания эмоций ему не досталось. Он рассказал Римусу о том, что о его ориентации знали только Регулус, Джеймс и Марлин. Его родители никогда даже не догадывались об этом, а он слишком боялся поднимать эту тему. Отношения Сириуса с его матерью в лучшем случае можно было назвать осторожными, и он едва-едва смог завоевать её расположение настолько, чтобы получить возможность снова общаться с братом. Он рассказал Римусу о наркотиках. О том, что Вальбурга никогда не бывала трезвой, по крайней мере, он не помнил ни одного такого дня. О том, что в четырнадцать он переспал с её ассистенткой (на тот момент ей было тридцать), о том, что она узнала об этом, и он больше никогда её не видел. Он делал всё ради хотя бы крупицы внимания, ради хоть какого-то признания с её стороны. Она уволила свою ассистентку, но не стала выдвигать обвинений в растлении малолетних. Сириус, повзрослев, понял, что ей следовало заявить о ней в полицию. Он даже узнавал как долго обвинения в немецком законодательстве могут быть действительны (это произошло в Германии). Он рассказал Римусу, как боялся за Регулуса. Как он всё время боялся за него. Как он никогда не разговаривал со своим отцом без острой необходимости. Как его дядя Альфард, Поттеры и Макгонагалл выступали для него в роли родительских фигур. Что это было всяко лучше, чем не иметь никого рядом с собой. Из него вылилось так много всего. Слова по большей части вырывались бессвязным потоком и заглушались рыданиями, и он не в силах был подавить их. Римус лежал рядом с ним, гладя его по волосам и позволяя Сириусу выговориться, позволяя ему найти в нём отдушину. Он ни разу не перебил его, не задавал глупых вопросов по типу в порядке ли он. Он просто позволил Сириусу выплеснуть всё накопившееся в нём наружу. Это было очищение, и Сириус был благодарен ему за это, пусть и всё же немного смущён. Римус лежал на диване в гостиной с книгой в руках, на экране его телефона был открыт какой-то случайный плейлист. Он поднял взгляд и тепло улыбнулся Сириусу. – Как спалось? – Хорошо, спасибо. – Сириус потеребил завязки на рукавах своей толстовки. – Эм… извини за всё это. Взгляд тёмно-карих глаз скользнул по Сириусу, и тот почувствовал себя как никогда беззащитным. Сириус привык к тому, что люди пялятся на него, он знал, что они находят его эстетически привлекательным. Он выступал перед тысячами, неоднократно снимался в кино и выходил на подиумы. И всё же что-то во взгляде Римуса заставило его сердце сжаться. Не был ли он слишком молод, чтобы чувствовать что-то подобное? Римус покачал головой, загибая уголок страницы и закрывая книгу. – Я понял тебя. Возможно, наши жизненные ситуации и разные, но я понял, что ты хотел до меня донести. – Да, – прошептал Сириус. – Всё ещё хочешь позавтракать? От мягкой улыбки Римуса у Сириуса подкосились колени. – Хм. – Сириус переступил с ноги на ногу, доставая телефон из кармана толстовки, чтобы посмотреть который сейчас час. Он ошибся, решив, что уже вечер – ещё не было даже полудня. – Да, дорогой, отличная идея.