Рассматривай

— Помочь чемодан донести до номера? Виктория переводит камеру на блондинку и улыбается. Лина странная. Странная, но слишком хорошо выглядит в своей шапке-бини и с двумя косичками. Хотя ей идёт абсолютно всё, а Виктория это давно заметила. Джебисашвили не пошутила. Они случайно поселились в соседних номерах, поэтому Лина действительно провожает её до комнаты. Она улыбается всегда, а голос твёрдый и татуировки цветные на руках стали слишком часто всплывать в голове Райдос. Так вообще больше не может продолжаться. Всё это совместное времяпрепровождение с Линой слишком сильно давит на мозг. Она устала безумно после дороги. Ложится спать сразу, потому что завтра испытание. Виктория как обычно проходит всё блестяще. Прикопаться не к чему. Если ей поставят меньше десяти, это вопрос к её характеру. Слишком прямолинейная, слишком упрямая, слишком сильно цепляет к себе всё внимание. Она себя в обиду никогда не даст. А Лина скорее противоположность. На первый взгляд. Она не любит ссоры в готическом зале, не любит занижать оценки, не любит говорить слишком много. Видит всё, что нужно. Чувствует. Хотя такое пристальное внимание к своей персоне от Виктории сложно не почувствовать, тут и экстрасенсом быть не нужно. Стоит ей только появиться, а Райдос уже разглядывает её, думая, что незаметна. Лина всегда яркая, всегда красивая, это же просто невозможно. Вопросов всё больше появляется к Виктории. Лине нужно убрать из головы лишние мысли, которые покоя не дают, потому что всё слишком затягивается. Стучится пару раз и дёргает ручку, а дверь в номер Виктории открыта. — Не поняла, — она сидит за столом с поздним ужином и бокалом красного вина. Полностью в чёрном, как обычно, и сложно отрицать, что ей это не идёт. — Поговорить, — Лина дверь закрывает и за стол садится рядом, отрывая Викторию от какой-то переписки. — Чё у тебя дверь открыта, проходи кто хочет. — Тебя ждала, — Джебисашвили недовольно-раздражённое «ага» бросает. — Я вот сижу, чувствую, что будут приятные гости. — Я без Марьяны. — Очень смешно. Лина глоток вина делает прямо из бутылки. Виктория всё равно не собиралась допивать. — С тобой едой поделиться или что? — Я не ем мясо. — Ты вроде поговорить хотела, — Виктория спокойна абсолютно. Будто бы её не напрягает присутствие блондинки. Будто всё так и должно быть. Лина шумно вздыхает. — Хотела, — она начинает кольцо на пальце нервно крутить, а взгляд серых глаз не отводит от Виктории. — Перехотела? — Да, — в пол смотрит и снова вздыхает, а Райдос нравится, как розовые тени на глазах блестят. — Я просто очень устала после испытания. — Поэтому не пришла в конце? — Виктория делает ещё глоток, а напряжение, которое в воздухе висело будто испаряется. — Да. — Почему пришла поговорить ты, а говорю я? — Ты же хочешь что-то сказать, — Лина голову наклоняет, чувствуя энергетику Виктории целиком и полностью, прожигая глазами. — Не скажу. Лина не просит разрешения остаться. Просто стягивает с себя толстовку и джинсы, оставаясь в длинной светло-розовой футболке, и вытягивается на огромной кровати в комнате. — Ты что-то перепутала, — Виктория из-за стола наконец-то встаёт. — Я устала, — снова повторяет с закрытыми глазами и чувствует, как кровать прогибается под чужим телом. Виктория ложится рядом и с искренним наслаждением откидывает голову на подушку, чувствуя, как приятно расслабляются мышцы. Устала и морально, и физически. — Посмотрим что-нибудь? — Джебисашвили голову поворачивает, встречаясь с изучающим взглядом. Как обычно. — Да что ты смотришь-то на меня так? — Как? — Я не понимаю, что ты хочешь, с таким взглядом либо ненавидят, либо раздевают, — Виктория из реальности выпадает на пару секунд, потому что Лина перевернула всё с ног на голову. — И что по-твоему из этого правда? — Брови поднимает и тянется за телефоном, чтобы закончить этот бессмысленный диалог и правда включить что-то. — Я думаю второе, — абсолютно спокойно. Она потягивается сонно и на бок поворачивается. Виктория игнорирует фразу. Включает какое-то дурацкое шоу на ютубе и пытается на просмотре концентрироваться, пока серые глаза смотрят прямо на неё сбоку, и Райдос прекрасно это видит, а Лина и не скрывает. Издевается с улыбкой на лице. — Ты блять на приколе? — Поворачивается резко и вызывает искренний смех Лины. — Вот ты думаешь это незаметно, да? — Прекрати пока я тебя не выгнала. Виктория снова переключается на шоу и чувствует, как Лина двигается ближе и голову роняет на плечо. Осторожно, будто боится, что её ударят в ответ. Хотя на самом деле, она прекрасно знает, что такого не случится ни при каких обстоятельствах. Лина всё равно боялась это сделать. Расслабляется наконец-то полностью и руку закидывает на талию Райдос, просто потому что неудобно. Виктория молча удивляется, но руку не убирает. Какая вообще разница. Держит телефон с выключенным видео и чувствует, что начинает засыпать. — Вырубай, — Джебисашвили убирает телефон из рук и кидает его куда-то на кровать. — Ты уходить не собираешься, да? — Спрашивает с привычным ядом и высокомерием в голосе, а в голове только надежда, что ответ будет «не собираюсь» — Уже ухожу, — Лина поднимается, а хватка за руку её останавливает. — Я так и знала. — Что ты там блять знала? — Викторию раздражает. Раздражает, когда её полностью могут прочитать. Либо Лина потрясающе чувствует эмоции, либо она просто чувствует её. — Я имела в виду макияж пойду смою. И блондинка встаёт с улыбкой на губах, потому что все подозрения начинают сбываться, а она не против вовсе. Как можно идти против Райдос? Она обратно ложится, волосы распускает из косичек и специально максимально далеко на кровати отодвигается, а Виктория так не хочет, но не покажет. Лина бросает короткое «спокойной ночи», стараясь скрыть все эмоции, и выключает лампу возле кровати. В темноте слышит, как Виктория недовольно матерится и хочется засмеяться. Ждёт, пока Райдос сдастся и придвинется ближе, но этого не происходит. Лина могла бы и всю жизнь прождать, но спать хочется сильнее. Поэтому она забивает на свою маленькую шалость и поворачивается лицом к Виктории, которая глаза моментально закрывает, будто не смотрела на неё. — Серьёзно, Вика? — От формы имени самой становится странно, потому что назвать Викторию Райдос «Вика» безумно непозволительно. Брюнетка не отвечает. — Спит она нахуй, конечно. Лина резко поднимается и нависает над ней, поднимая рукой подбородок и заставляет Викторию открыть глаза от шока. Глаза серые по лицу бегают, а у Райдос почему-то дыхание сбивается. — Ты что делаешь? — На, смотри, — рукой на лицо собственное показывает. — Рассматривай. — Ты чё себе придумала? — Виктория смотрит прямо в глаза, желая отвести взгляд, но не получается совсем. — Смотри, — скорее приказ. Райдос раздражает этот спокойный тон и то, как она красиво наклонила голову влево. Виктории приходится отвернуть голову в другую сторону, но за подбородок рука в татуировках возвращает её обратно. Теперь она смотрит. Рассматривает. У Лины волосы на лицо спадают, мешают, Виктория их за ухо заправляет аккуратно. В темноте сложно что-то увидеть, но она и так знает, как выглядит блондинка. Все мелкие детали. Её раздражает это возмутительное поведение. Раздражает, что Лина может делать что угодно, а Виктория будет это позволять. Потому что Лина это то, что не поддаётся никакому контролю. — Не поцелуешь? — Виктория снова издевается, скрытая за этим какой-то трепет внутри. Странный, которого не было давно. — Поцелую. Лина сказала и сделала. Приблизилась осторожно, выдохнув прямо в губы, и прикоснулась совсем нежно. То, чего нельзя было от неё ожидать. Такой непозволительной нежности и мягкости. Она языком по губам мажет, кусает слегка, потому что это её поцелуй, Виктория не решает. Райдос просто нравится всё, что сейчас происходит. Слишком аккуратно, слишком трепетно. Сложно придумать что-то более приятное, чем этот поцелуй. Долгий, который перерастает во что-то на грани между нежностью и развратом. Лина отстраняется и ложится рядом, пальцами цепляю прядь волос каштановых. У Виктории сил не осталось на подъёбы, осталось только желание поспать и приятное ощущение в сердце. Поэтому так хорошо засыпается в горячих руках блондинки, которая обнимает и заставляет мурашками покрыться.