Панацея моего сердца

Каждый оттенок синего отображал совершенно разные эмоции в ее личном морском шторме. Эти волны, эти бесконечные потоки воды безысходно бились о камни, желая источить его. Именно, так и выглядели жалкие попытки Элис постичь тайну гармонии. Сколько еще дожидаться штиля в ее жизни? Когда же тучи развеяться и солнце станет ласкать ее потрепанную душу? Где же ее собственное солнце.. Эта детская растерянность поселилась внутри девушки, поэтому проведя пару дней в домашнем одиночестве, где единственным высокоинтеллектуальным собеседником была кошка, она приняла решение. «Я устала. Нет, я потеряна, как детская кукла среди множества игрушек. Простите, если сделала больно, я не хотела. Я оставляю вас, пока не разберусь сама с собой. Не забывайте, что люблю вас.» — смс такого формата, была отослана каждому близкому человеку, каждому лучику света в жизни Янголенко. Отдалившись от всех, она осталась одна в окружении бури размышлений и пустых часов. Позволять себе быть слабой — вольность любого человека. Несмотря на эгоистичность по отношению к друзьям, ей это нужно было. Спустя дождливую неделю. Она как ни в чем не бывало лежала на диване, лениво листая пыльную книгу, как звонок в дверь заставил взбодриться. Она не ждала гостей, поэтому мелкая тревожность засорила разум. Элис лениво подняла свою пятую точку с этого мягкого уголочка, накинула клетчатый плед, согревая плечи и не спеша пошла к двери. Подойдя к двери Элис слышала, как неизвестный, не дождавшись, стал лихорадочно стучать кулаком в дверь. Это еще больше насторожило девушку, но глубоко вдохнув, она распахнула дверь. Но как только, она увидела неожиданного гостя, девушка облегченно выдохнула. — Каял, ты меня напугал! — уставившись на брата, раздраженно вымолвила она. Парень оперся рукой о стену, будто нащупывал опору, тяжело дыша, будто марафон пробежал. — Что с тобой? Неважно выглядишь, однако, — Элис с заботой коснулась его плеча и стала выпытывать причину, заметив эту странную усталость в его серых глазах, бледность кожи и растрепанные волосы, которые зачастую идеально уложены. Его будто подменили, обычно он был пропитан перфекционизмом и дорогущими духами, а перед ней стоял замученный подросток в кепке, будто со школы бежавший. Тому была однозначно весомая причина. — Элис.. — драматично начал он, опустил взгляд в пол, будто провинившийся в шалостях ребенок, а после давящей паузы вымолвил, — Марфа, мой маленький огонек потухает, — страх окутал его, а пессимистичность его разума паскудно добивала его любящее сердце, — Марфа больна, серьезно больна. Вечно сонные глаза девушки, в эту секунду широко распахнулись в ужасе. Эта новость повергла в шок настолько, что кожу покрыли мурашки и по спине пробежал холодок. В глазах Каяла четко читался испуг и жгучая ненависть к самому себе, что не уберег свою малышку Марфу от болезни. Спустя минуты осознания, мозг голубоглазки стали штурмовать тонны вопросов. — Так, сперва зайди за порог, а следом объясни, что с ней? — эта нервная улыбка посещала ее лицо при попытках успокоится. Но как бы она не старалась, паника брала контроль над ней, поэтому повысив тон она начла выспрашивать бедного парня, который принес недобрую весть: — Чем она больна? Врач уже осмотрел ее? — та взялась за его плечи и будто пыталась вытрусить с него ответы. — Врач сказал, что сам не ведает, что с ней, черт возьми, случилось. Сказал, что такой болезни еще не видел, но утверждал, что она очень слаба, что нужно срочно предпринять меры, — его глаза были полны безнадежности, но он мужественно держался. Его бледное, словно фарфоровое лицо было неподвижно. Холодный рассудок — его конек в самых-самых затруднительных ситуациях. — Где она сейчас? — Она у нас дома изнеможенно лежит в постели, она молила меня не увозить ее в больницу. Она словно дитя до сих пор до ужаса их боится, — после этой фразы, мелкая улыбка промелькнула на его лице. Он всегда умилялся легкой инфантильности рыжеволосой девчонки. — Дай мне минуту, я еду с тобой, — быстро, на лету вымолвила та, а следом скрылась в комнату дабы натянуть теплые вещи и, не упуская ни минуты, со скоростью света бежать к подруге. Она не даст этому рыжему чуду угаснуть, как спичка. По истечению нескольких минут она уже проворачивала ключи в замочной скважине, закрывая двери квартиры. — Ну, ты чего как столб застыл, идем же! — обернувшись к нему, она возмутилась и удивленно посмотрела в серость его очей, которая устремилась куда-то далеко. Услышав этот командирский голос сестры он с нежностью проявил свои ямочки на щеках. — Я прошу, береги себя, а особенно свое здоровье, — его вечная задумчивость и пугающая безэмоциональность настораживала Элисон. Каял взялся за краюшки капюшона ее серого худи и накрыл им голову, согревая ее торчащие ушки, как у эльфа из глубин леса. Такой теплый, семейный момент в таком холодном и сером подъезде. Почти всю дорогу они молчали. Эта тишина была столь давящей, что казалось вот-вот вытеснит их из машины. Черноволосый братец теребил пальцами по рулю на светофорах, будто в его голове играла та самая душераздирающая классическая мелодия, что отображала перепад его эмоций. Не успела машина остановиться, девушка мигом выпрыгнула из авто и ноги понесли ее к уютному частному домику, вокруг которого был небольшой сад, где яблони уже дали плоды, а траву усыпали сухие листья. На втором этаже голубоглазая встала у двери в спальню и дала себе секунду отдышаться. А следом распахнула дверь и увидела нашу несчастную Марфочку. Девушку в постельном режиме окружали серые оттенки, будто дымка. Способности Янголенко давали ей видеть нарушенную ауру, потухшую. Рыжие волосы клубились на белой подушке, создавая вокруг девушки будто солнечные лучики. Мафра услышав шаги, повернула голову и посмотрела на подругу таким взглядом, который говорил сам за себя: «Не смей подшучивать надо мной». И они обе скованно улыбнулись. — Не поняла, куда подевался пожар в твоих глазах, который бы раньше ни один пожарный в мире не смог потушить, а? — желая, чтобы тоска покинула эту комнату, она стала говорить, усевшись на край белоснежной постели. — Он тут, никуда не подевался, просто захворала чутка, день-другой и снова потащу тебя в клуб танцевать под абсурдные, попсовые песни. Не переживай! — мисс оптимизм произносила эти фразы с яркой улыбкой и с паузами, чтобы откашляться, но в ее карих глазах уже виднелись слезы страха. Самого большого страха — страха смерти. Как можно смириться с тем, что в один момент ты просто покинешь свою жизнь, что твой внутренний голос навсегда замолчит и вечная тишина поглотит тебя безвозвратно. Это воистину страшно. — Вот и не смей, не смей меня оставлять. Ты мне как-то сказала: «Через трещины всегда проникает свет». Я запомнила эту фразу и теперь поставлю ее в пример тебе. Пусть эти дни останутся как маленькие трещинки, которые снова пропустят лучи теплого рассвета в твою жизнь, — твердо сказала Элисон, воодушевляя, нет, заставляя Марфу жить дальше. Рыжеволосая, будто почувствовав прилив сил приподнялась и крепко обхватила подругу и горько заплакала в ее плечо. Эта картина напоминала сцену из турецкого сериала, но нет, это их колкая реальность. — Я боюсь, Элис, — тихо, очень тихо, будто шепот листьев в лесу, призналась она. — Мы справимся, клянусь. Глубоко вздохнув Марфа отстранилась и стала ладонью вытирать слезы. Но, когда черноволосая подняла взгляд на лицо подруги она застыла в испуге. Глаза распахнулись, ладонь прикрыла рот, а брови не могли выбрать эмоцию. — Что? Что такое? — страх рассеялся и на нее, ибо она не могла понять в чем дело. Упорный взгляд Элисон заострялся на лице, потому Марфа тут же спохватилась за ажурное зеркальце, которое лежало на прикроватной тумбочке. Отражение пугало. Слезы Марфы были особенны, они не было прозрачны как кристаллы, они были алого оттенка. Кровью обливалось не только ее сердце, а и щеки покрывали кровавые разводы. Это плохой знак, это очень плохой знак. — Моя золотая, что же с тобой? — Каял влетел в комнату как ветер, оказалось он все это время наблюдал из дверной щели. Он мигом спохватился за салфетки и стал вытирать кровь со щек любимой. Элисон растеряно бегала глазами по комнатушке, держась двумя руками за голову. Но, вдруг, в этой славной головушке всплыла мысль, как свет в конце туннеля. — У меня есть идея, возможно я знаю, как помочь тебе, — подскочив с кровати она строго вымолвила, чем обратила на себя внимание двух влюбленных. Затем, Элисон приблизилась к близкой подруге и нежно коснулась губами лба, шепотом моля: — Пока меня не будет, не дай погаснуть огню внутри тебя, — повернувшись к брату, она ждала одобрительный знак. Тот кивнул и взглядом, пожелал удачи и внушил надежду, что чтобы она не задумала, у нее выйдет. Быстрым шагом она помчала к ближайшей автобусной станции. Деньги на такси остались дома, но на проездной билет и на горячий чай из автомата она нащупала пару помятых купюр в кармане джинс. Улица приняла ее холодным ветром, который скинул капюшон с головы и стал кружить пряди черных волос в воздухе, отображая беспорядок в голове девушки. Ладошки рук спрятались в рукава кофты и в попытках согреться от зверского холода, руки легли на собственные плечи обнимая замерзшее тело. Но холод и другие проблемы в этот момент были ничтожной мелочью, просто пустошью, по сравнению с удушающими мыслями о произошедшем. Эти перепады, когда в момент она решительно настраивает себя только на позитив, но тут же эти черствые мысли невольно просачиваются в ее разум. Невыносимо. Наконец ватные ноги донесли ее до автобусной станции. Растерянные глаза тут же заметили кассу и Элис тут же пошагала в ту сторону. — Здравствуйте, куда желаете приобрести билет? — молодая девушка с добрыми, зелеными глазами обратилась к Янголенко. — Мне нужно в поселок Антоновка, помнится мне 42-ой автобус ездил туда, — облизнув пересохшие губы, молвила та. — Да, он все еще ходит, к вашему счастью. Ближайший рейс в 16:25. Устроит? — Конечно, один билет, пожалуйста, — сказала та и стала рыться в кармане в поиске оплаты. — Хорошо, у вас еще двадцать свободных минут, можете купить горячего чая или слойку с вишней в той милой пекарне, — кассирша тепло улыбнулась и указала на место с выпечкой, — думаю, это поднимет ваше настроение. — Мое настроение? — голос Элисон невольно дрогнул. — Да, благодарю, уверена, что мне станет значительно лучше. Обретя билетик на автобус, у нее было пятнадцать свободных минут до времени его прибытия. Она кинула в автомат пару монеток и нажала на кнопку, пожелав горячего малинового чая. Но сегодня явно не её день и даже в этом простом моменте, ее постигли трудности. Этот чертов автомат забрал деньги, а следом высветился неизвестный сбой, поэтому желаемый чай ушел в небытие. Элисон полушепотом проклинала эту глупую машину, задыхаясь ненавистью и злостью. От бурных эмоций внутри она ударила ладонями по бездушной машине, а потом еще раз и еще раз со словесными возмущениями. Казалось до нервного срыва оставались считанные секунды. Вся ее проблема заключалась в измученной до чертиков психике, которая не давала ей ни минуты покоя. — Лис, все в порядке? — неожиданно этот знакомый голос вытянул Элисон из страдальческого забвения. Она резко обернулась к источнику хрипловатого голоса, смаргивая накопившуюся соленую воду из глаз. Как только, девушка увидела этого чертика в костюме, ее радужка пошла по кругу глазного яблока с сопровождающим цоканьем. Это выражение лица, так и кричало о промелькнувшей мысли: «Только тебя тут не хватало». Да и откуда он тут взялся, такой статный на старой автостанции. И к тому же, судьба не такая жестокая, чтобы сталкивать ее с этим чародеем. Странно. — Все в полном порядке, — протянувши эту фразу, она сделала яркий акцент на слове «полном». Мартин с суровым видом сложил руки на груди, прочувствовав каждой клеткой язвительный посыл в его сторону. После, между ними повисла тишина, не считая городского шума. Минуты молчания шли, а напряжение в воздухе стремительно росло. Единственная стабильность — их непрерывный зрительный контакт, будто нить, связанная морским узлом, и учащенное дыхание. Без понятия, что такого было в Мартине, но стоило ему нахмурить брови, как все внутри нее похолодело, как в самое морозное утро. Элисон застыла, ожидая, что же будет дальше, что он ей скажет, какую остроумную вещицу он выдумает на этот раз. — Я человек вежливый, поэтому повторюсь, все ли в порядке? — ледяным тоном сказал он. — Да, — лаконично ответила она, совсем недоверчиво относясь к этому молодому человеку. Услышав эту убийственную упертость с ее стороны, он рассмеялся во весь голос. — С каких это пор порядок в жизни сопровождается избиением аппарата с кофе, — для него это было все в радость, все в смех, но для Элис это звучало далековато от юмора, — и проливанием слез, — неожиданно, произнося это, он слегка нагнулся, наклонил голову в сторону и высунув платок из кармана, поднес его к ее зареванному личику. Но, остановившись в миллиметре от ее бледной кожи, тот спросил: — Позволишь? —Такому подлецу как ты — ни за что! — поколебавшись лишь секунду, она тут же нашла ответ в голове. Где-то под ребрами стремительно набухала эта пассивная агрессия. Его ласки обжигают её честь и самоуважение, что для нее на первом месте. — С чего ты взял, что я потерплю эту жалость к себе? За кого ты меня принимаешь? — она не смогла терпеть его ухмылку вблизи и грубо оттолкнула его от себя. Тот от толчка, сделал пару шагов назад и был глубоко возмущен. Его брови вскочили вверх, а потрепанные, черные волосы приземлились на лицо. Он мигом убрал волосы назад, поправил воротник белой рубашки под черным пальто и протараторил: — Воу-воу, голубоглазка, что это еще за чертовщина? — от её действий, Мартин не на шутку растерялся и утратил на миг свое холодное выражение лица. Девушка самодовольно улыбнулась и задрала подбородок повыше. Любовалась его неряшливой прической, а не как всегда идеально уложенными волосами, и удивленным глазкам. Даже смазливому брюнету недозволенно трогать достоинство Элисон. — Единственное в чем ты можешь мне помочь, это стереть из моей памяти этого самовлюбленного глупца по имени Мартин. С тебя и начались все мои беды! — строгий тон и пылкий взгляд голубых очей. — Ты, и только ты, ощущаешься как наказание в моей жизни! — не выдержав, последние слова она чуть ли не выкрикнула от накопившейся злости с пылающим синим пламенем в глазах. Лицо парня лишь перекосило от таких обвинений, он просто не мог найти слов. Прохожие будто смотрели мелодраму, заостряя взгляды на перепалку этих двоих. Особенно обществу старушек, которые сидели на лавочках рядом. Потеряв счет времени, девушка взглянула на часы и увидела, что ее автобус вот-вот уедет без нее. — Не попадайся мне больше на глаза, — это были ее последние слова, перед тем как она развернулась и пошагала к автобусу под номером сорок два. — Вот же чертовка, — полушепот Мартина дошел до ушей девушки, но она лишь слегка удивилась и не стала оборачиваться. Напряженный диалог вышел однако. Что-то темное всегда было в ней, эта ненависть всегда поглощала Элисон. Она это чувствовала еще с детства. Ее темная сторона, казалось, приложит все свои усилия дабы отомстить обидчику, представит глаза обидчика в слезах и самых жутких муках, с готовностью эти садистские экзекуции воплотить в реальность. Когда этот поток грешных мыслей несется в ее милой головушке, Янголенко будет лишь ухмыляться, как те самые харизматичные отрицательные герои в фильмах. Вот так и сейчас, она едет в этом автобусе, и вглядываясь в мелькающие осенние пейзажи, копит по кусочкам ненавистную сущность внутри себя. Автобус под номером сорок два вез ее к избе ведьмы Сильвии ради двух целей. Одна благородная, другая построенная на жажде мести. Девушка оказалась в старой избушке, когда уже совсем стемнело. Она тут же нашла небольшую библиотеку бабушки из большого количества книг о магии. Ее ручки тут же стали перебирать книги, на полке с информацией о черном колдовстве. Внимание Элисон привлекла большая книга с бордовой обложкой. Взявши ее в руки, она стала листать черные листы с белым шрифтом и бегать глазами по строчкам в поиске желаемой информации. — Вот оно! — глаза обнаружили раздел с названием «проклятия». — Я буду твоей кармой, дорогой мой Мартин, — шептала она злостно, листая потрепанную книгу. Прочитав все мелочи этого обряда, та нашла в доме все нужные атрибуты: свечи, железное блюдце, стародавний кинжал, доску с рунами, мел и соль. Выбрав место проведения ритуала, она водила белым мелом, вырисовывая пентаграмму, следом вокруг дьявольской звезды насыпала соль, зажгла спичками все свечи и расставила все на указанные места. Усевшись на деревянный, скрипучий пол девушка сложила ноги в позе лотоса и с осторожностью следовала всем записям из книги. Проклятие можно сравнить со сгустком мысли, которая эмоционально резко посылается в адрес жертвы и впивается в ее незащищенную энергетическую оболочку. Но последствия этой мстительной задумки может быть необратимое — смерть. К сожалению, в омуте гнева даже это не остановило эту яркую синеву глаз в полумраке комнаты. Сделав все необходимое, ей оставалось лишь два заключительных этапа. — Судьбу мне твою отдали, страдать тебе велели. Мне свободу, тебе боль, мне радость, тебе скорбь. Все семь бесов на тебя внимание обратят и к себе заберут, одаривая адскими муками. Будь ты проклят отныне и вовек. Аминь. — она читала эти заветные строки проклятия, детально представляя своего обидчика и виновника в бедах. Чтобы слова ее стали законом, чтобы воплотились в реальность ей нужно сделать следующее. Она поднесла трясущуюся руку к огню и взяв кинжал, сделала небольшой порез на ладони. Капля алой крови медленно стекала по ладони, но как только она остановилась на краю, Элисон тут же спохватилась за салфетку и вытерла, дабы не дать ее крови, которая наполнена родовой силой, попасть в огонь. Она не смогла, она не повесила это страшное клеймо на Мартина. Голос дьявола затуманил ее разум, но она вовремя остановилась. В конце концов, Элис не чудовище.