Восхитительная мразь

Нил закатывал глаза, когда по телику крутили липовые документалки, где люди, пережившие клиническую смерть, видели ад, потусторонние миры и прочую лабудень, в которую Джостен не верил совсем. Ему было лишь смешно, что некоторые настолько проникались своими галлюцинациями, что потом шли в церкви и становились набожными людьми. Это просто глупости, очередная попытка религии обратить на себя внимание и подстроить других под аппарат для манипуляций. Нил верил только голым фактам и тому, что видел сам. До того, как попал в больницу с серьезной раной на голове и жестким сотрясением. Он видел вспышки больничных ламп, склонившихся над ним врачей, чувствовал металлический запах крови и горелой плоти. После столкновения с другой машиной, его собственная не только помялась, но и по всем законам удачливости взорвалась. Какая красота: воспоминания о матери и отце, которые он давно похоронил в самом дальнем уголке своего мозга, снова всплыли и заставили его пережить тот ужас. Он плохо понимал, что говорил хирург, натягивая медицинские перчатки, но что-то про кровоизлияние в мозг и какую-то хрень про его шрамы. Наверное, ему потом посоветуют наблюдаться у психолога или психотерапевта. За пугающей темнотой последовало резкое пробуждение. Нет, авария не была, увы, дерьмовым сном – все его тело было облеплено лейкопластырями и перебинтовано туго и крепко. Нет, он не помнил, как пережил клиническую смерть, пока ему об этом не сказали. И нет, он не видел никакого гребанного ада, который бы сделал из него очередного верующего. Он все еще ненавидел Бога, в которого, вроде как, и не верил, за свою дерьмовую жизнь. Но рядом с его больничной кроватью сидел какой-то человек, и Нил успел только раз сфокусировать на нем взгляд, прежде чем к нему в палату ворвалась медсестра и он снова провалился с бесконечный непонятный сон. - Ты понимаешь, что я тебе говорю? – Нил морщится от чужого голоса. Прооперировавший его хирург смотрит долго и терпеливо, но Нил игнорирует его так же, как тот человек, что сидит в кресле в углу комнаты и листает какую-то книгу. - Кто это? – Хрипит Джостен, кивая в сторону. Врач оборачивается, хмурится и снова внимательно смотрит на Нила. - Нил, здесь, кроме нас, никого нет. – Нил моргает. Моргает еще раз, ловит взгляд незнакомца в углу и чувствует, как его начинает тошнить. - Не издевайтесь надо мной. - Ты видишь кого-то? – Врач прослеживает его взгляд, но в палате действительно сейчас они одни. – Галлюцинации при твоем состоянии вполне нормальны. Они должны пройти со временем. Ты сильно ударился головой. - Хватит нести всякую чушь и пытаться выставить меня ненормальным. – Выдыхает он через зубы и смотрит на врача враждебно, точно вот-вот сорвется с койки и вцепится пальцами в его горло. Хирург остается по-прежнему спокойным и лишь делает пометки в своем планшете. Он прекрасно знал, насколько слаб сейчас Джостен и физически, и морально. Парень перед ним пережил одну из самых ужасных аварий на его памяти, и сам доктор назвал бы Нила – живым доказательством чуда: тот с опасными для жизни ранами отползал от машины и умудрился сам себе дать шанс на выживание. - Если ты сейчас не остынешь, я скажу ввести тебе успокоительное. Нил сжимает челюсть так, что его зубы громко скрипят. Он явно уже расчленяет человека перед ним и бросает быстрые взгляды на мужчину в углу, пытается разглядеть его получше, уловить какие-то детали и покопаться в склеенном мозге. Но этого человека не было в его жизни раньше. Такого выразительного взгляда, который Нил чувствовал собственной кожей, не было ни у кого из его знакомых. Чужие карие глаза заставляли горло сжиматься, и Нил стиснул в кулаках больничное одеяло. - Ты все еще видишь его? – Нил просто кивает. – Я скажу дать тебе легкое снотворное, тебе стоит сейчас отдыхать как можно больше. - Что насчет оплаты? – Врач останавливается у двери и с немым вопросом смотрит на Джостена. – Моя страховка не покроет все это дерьмище. - Твой друг заплатил за отдельную палату. Мистер Бойд просил связаться с ним, как только ты проснешься, так что все дела уже улажены. Он приходил к тебе несколько раз. Джостен кивает, старательно игнорирует посетителя и, когда дверь за доктором закрывается, пытается натянуть одеяло до самой макушки. Спать ему не хотелось вовсе, но спрятаться от реальности и болезненных воспоминаний он был бы не против, не вспоминать холодные, жестокие глаза отца, его крепки руки, которые душили Нила, оставляли на его смуглой коже лиловые синяки и глубокие раны. Не вспоминать снова испуганные глаза матери, ее жесткий и напряженный голос, когда она отправляла его спать и несколько раз проверяла, нет ли за ними слежки. Едва различимое тепло рук Мэри резко сменилось склизким, мерзким налетом на плавящейся коже, запахом горелого мяса и ее предсмертным хрипом. Нил сжался, пытаясь подтянуть ноги к груди и спрятаться в сгибах собственных рук. Воздух под одеялом тяжелый и горячий, и он вылезет, снова замечает свою «галлюцинацию» в углу и щурится. - Кто ты такой? – Джостен уверен, что спросил достаточно громко, но мужчина никак не реагирует. Он спокойно переворачивает страницы и скользит взглядом по строчкам. – Ответь, блять, кто ты такой. – Нил выплевывает каждое слово, недовольство и злость обжигает его внутренности. И ему не хотелось признавать, но подобная хрень заставляла его бояться, а он устал идти с этим дерьмовым чувством рука об руку столько лет. - Тебе же сказали – галлюцинация. Просто дождись медсестры и спи. – Голос у мужчины спокойный и ровный, и, когда он поднимает на Нила тяжелый взгляд, кожа Джостена покрывается болезненными мурашками. - Галлюцинации обычно не признаются в том, что они – результат болезненного воображения и аварии. – Нил щурится, голову простреливает боль. – Что ты такое? - Если скажу тебе, все равно не поверишь. Ты не веришь в «сверхъестественную поебень», так что отвечать мне не имеет смысла. – Нил усмехается, откидываясь на подушки, в ушах гудело, и он мысленно умолял медсестру поторопиться. Его только что процитировал человек, которого он видит впервые в жизни. Кажется, он действительно сходит с ума. - Ты следил за мной? – Взгляд Нила становится острым, как лезвие ножа, который он всегда носил с собой для самозащиты. – Или ты очередной последователь Мориямы и пришел убить меня? Сколько стоило подкупить врача? И почему позволил остаться мне в живых? Хочешь закончить все своими руками? - Просто заткнись. – Блондин захлопывает книгу. Нил бы подумал, что тот раздражен, если бы карие глаза не отдавали холодом и равнодушием. – Ты должен спать, не заставляй меня отвечать за твою жизнь еще больше. - Что ты имеешь в виду? – Нил напрягается. – Ответь, и я перестану задавать вопросы. Все просто. Мужчина смотрит на него достаточно долго, и Нил успевает привыкнуть к внимательному взгляду и почти неподвижным мышцам на лице мужчины. Джостен опускает плечи и заставляет свой лихорадочных мозг успокоиться и поверить в то, что сейчас он в безопасности. Да, этот странный человек может спокойно задушить его подушкой, если того захочет, но медсестра уже должна была прийти с минуту на минуту, а значит, Нил выживет. Это главное. - Поверишь, если я скажу, что я твой ангел-хранитель? Смех застревает где-то в горле, когда Нил понимает значение сказанных слов, и фыркает в кулак. Его легкие сжимаются в попытке рассмеяться, потому что большего бреда он никогда не слышал, но незнакомец остается поразительно серьезным, и глаза его прошивают каждую клеточку Нила, заставляя его притихнуть. Ему требуется еще несколько минут, чтобы попытаться выдавить из себя хоть что-то. - И где твои крылья? - У нас нет крыльев. - Кажется, я понял, чего ты добиваешься. – Мужчина молча ожидал ответа, хотя, кажется, он уже знал все, что мог бы сказать Джостен. – Если твоя месть заключается в том, чтобы моя крыша уехала далеко и безвозвратно, у тебя хорошо получается. - Могу пересказать всю биографию твоей жизни, Натаниэль Веснински. Начиная от первых тренировок с ножами, побегами с Мэри и первой разбитой брови от стакана Натана, до твоих жалких попыток выбраться из той поебени, в которую ты свалился, связавшись со своим дядей Стюартом. Да, хотел сказать, что ковырять старые раны не очень хорошо. Если тебе нечем занять вечера, выходи хотя бы на прогулки. Может, поможет справиться с раздражением после тренировок с Кевином. – С каждым предложением лицо Нила становилось белее. Его пальцы покалывало от холода, и он прикусил губу, позволяя боли вспыхнуть перед глазами и отрезвить его. Никто не знал о случае с отцом, никто не видел, как сбегал Нил от собственного дяди, что решил втянуть его в мафиозную жизнь, как когда-то своего покойного брата. Никто не знал, как сильно зудят его шрамы по ночам, напоминая о прошлом и заставляя впиваться ногтями в когда-то зажившую кожу. Нил никогда не хотел опускаться до самоповреждения – он считал это глупым, потому что смог связать свою жизнь с экси, и теперь его покрытое ранами лицо нередко светилось на экранах телевизоров, и новые отметины могли доставить больших хлопот. Не говоря уже о том, как больно было вскрывать старые раны и как долго они заживали. - Что ты, блять, такое? - Ошибка, которая не должна была существовать. Нил выдыхает сквозь зубы. Ему было совсем не до игр, когда живот сжимается от нервов в тугой узел. - Зачем ты здесь? - После аварии у тебя явно слишком сильно повредился мозг. – Нил лишь скалится, словно зверь, загнанный в угол, но пытающийся защититься всеми возможными способами. - Кто тебя послал? - Тот, в кого ты не веришь. - Хватит нести полнейшую чушь. – Нил трясет головой. – Что тебе от меня надо? Мужчина гладит пальцем корешок, не отрывая глаз от Нила. Их разделяло всего несколько шагов, но будь у Нила выбор, он вышел бы из палаты и быстрым шагом пошел прочь. Ему не нравились люди, которые знали о нем больше, чем ничего. А этот ненормальный не просто знал, он явно присутствовал при всем том дерьме, что пережил Нил. Это пугало, стальными жгутами стягивало его мышцы, и, когда Нил хочет отодвинуться, тело не слушается его совсем. - Ничего. Я привязан к тебе, поэтому, даже если захочу, не смогу уйти. - Перестань. Нести. Хуйню. - Даже интересно, что заставило бы тебя мне поверить. – Блондин склоняет голову набок. На губах появляется слабый намек на ухмылку, но он исчезает так же быстро, как мутный огонек в глазах незнакомца. Он обходит больничную кровать Нила и скользит взглядом по больничным аппаратам, точно мог понимать в них что-то. - Хорошо, предположим. – Нил жмурится от того, насколько распирало его голову от мыслей изнутри. Все происходящее казалось дурацкой постановой, и он хотел бы, чтобы эта хрень прекратилась прямо сейчас, потому что он устал. Он, блять, пережил аварию и опасную операцию. Его почти собирали по кусочкам, и, наверное, Нилу бы стоило больше заботиться о своем состоянии и о том, сможет ли он дальше играть в экси. – Почему я вижу тебя? Голубые глаза намертво впиваются в ангела-хранителя. - Потому что во время клинической смерти твоя душа отделилась от тела, а, когда возвращалась, потащила меня с собой. Достаточно понятно? – Мужчина присаживается на стул и отстраненно оглядывает комнату. Показатели Нила были хорошими и стабильными, ему не следовало волноваться за душу смертного, за которого он отвечает, и просто попытаться прояснить ситуацию настолько, насколько он сам мог ее понять. Не то чтобы у Эндрю было много опыта в подобных вещах. После собственной смерти его почти сразу же приставили к Джостену, заставили пройти краткие курсы и спихнули на маленького рыжего сорванца. Понимал ли сам Эндрю, что делать – ответ очевиден, но он не знал, надо ли докладывать об этом кому-то из высших. Ему нравилось думать, что проблема рассосется сама собой, не оставив ни следа: человеческая память Нила убедит его, что это были галлюцинации после аварии, а Эндрю продолжит со стороны наблюдать за Нилом и изредка наставлять его. - То есть мне стоит поверить, что рай и ад существует? – Эндрю не реагирует, явно не собирается отвечать на провокационные вопросы и как-то менять представления Нила о загробной жизни. Он узнает об этом значительно позже – согласно предоставленным ему документам лет через тридцать четыре. Какая красивая цифра для смерти – шестьдесят. Эндрю любил круглые числа. – Без спойлеров? Миньярд продолжает показательно игнорировать его, хотя Нил мог прекрасно видеть, насколько ему действительно плевать, во что верит Джостен. - Что ты собираешься с этим делать? – Нил хрипит. В горле такая пустыня, что он ищет глазами хотя бы стакан с водой, не рассчитывая на целую бутылку. - Ничего. - Я не смогу ходить в туалет, зная, что за мной наблюдают. – Эндрю издевку не оценил, зато в голосе появляются явные признаки раздражения, когда он отвечает. - У меня нет ни малейшего желания разглядывать твой крошечный член. – Он поднимает на Нила тяжелый взгляд. – Если ты об этом. Джостен щурится, почти сдерживая звериный оскал. Разве все ангелы не должны быть милыми и добрыми, при условии, конечно, что этот хмырь говорил правду. А Нил, все еще пытаясь игнорировать боль, старался оставаться при трезвом уме и твердой памяти, и резко менять свои взгляды на подобные вещи не собирался. Он внимательно осмотрел незнакомца, отмечая присущие людям синяки под глазами, бледный вид и потухший взгляд. - И как мне к тебе обращаться? – Нил вздергивает бровь, прекрасно видит, как тот хочет ответить колкостью, но прекрасно удерживает себя и выдает холодное. - Эндрю. - Как долго я буду видеть тебя? - Надеюсь, не дольше сегодняшнего дня. Нил согласно кивает головой. Он все еще надеялся, что над ним пытаются хорошенько пошутить – глаза так сильно режет от боли, что он жмурится, и пытается перевернуться на бок. Лишь бы не видеть Эндрю и пробивающиеся солнечные лучи – блядская весна казалась дополнительной пыткой, которую Нил явно не заслужил.

***

- Почему ты все еще здесь? – Нил жадно высасывает апельсиновый сок из картонной коробочки и глазами изучает Эндрю, сидящего на том же кресле в углу. – Прошла неделя. Если бы Нилу не сказал об этом его ведущий врач, он бы даже не заметил. Все эти семь дней Нил провел в длинных снах с короткими пробуждениями и в бессознательных разговорах с врачами. Он едва понимал, что происходило в те моменты, не говоря уже о том, чтобы заметить Эндрю и попытаться узнать, чего тот от Нила хочет. У Джостена не было приличной суммы за душой – те деньги, что он когда-то забрал у Мясника, Нил отдал дяде на откуп, чтобы было еще больше поводов у Стюарта отпустить Нила на свободу раз и навсегда. Жил Нил в небольшой квартире на окраине города, играл в довольно хорошей команде по экси – ладно, лучшей в штате. Но все доходы снова уходили Морияме и Стюарту. Нилу порой хотелось смеяться от того, что на него претендуют три стороны, в которые сам Нил не входил. Если бы ему кто-то предложил пацана с похожей судьбой, он бы первым открестился, ибо нахуй надо. Джостен мог сейчас дышать более или менее свободно, но на шее по-прежнему была туго затянула петля, и совсем недавно он всерьез задумался над тем, чтобы уехать в другую страну с концами. Уехал. В больницу со множеством переломов и поехавшей черепушкой. - Не задавай мне вопросов, ответы на которые я не знаю. – Отвечает Эндрю, не поднимая глаз с книги. Все той же, что неделю назад. «Либо он довольно медленно читает, либо перечитывает несколько раз,» - думает Нил, высасывая последние капли сока. - Никак не могу понять, чего ты хочешь. - Ничего. Мне плевать на тебя. - Разве это не противоречит твоему статусу? Или твоей сущности. Не особо шарю в таких вещах. – Нил выдерживает паузу, давая Эндрю возможность ответить, но тот так и продолжает мастерски делать вид, будто это Нила тут никто, кроме него, не видел. – Ты с рождения был ангелом-хранителем? Эндрю награждает его раздраженным прищуром. Нил невозмутимо продолжает разглядывать его, его длинные пальцы, касающиеся листов книги, красивых запястий с выступающими венами и косточками, темные повязки на руках, плотные, вжимающие в кожу бугристые рубцы. - А я думал, суицидники не попадают на небо. – Эндрю лишь на миг подвисает, и Нил не может понять, задели ли его слова Миньярда или нет. – Почему ты причинял себе боль? - А почему ты ногтями распарываешь давно зажитые раны? Джостен чувствует горечь на языке и передергивает плечами. Каждый раз, как Эндрю показывал, как много он знает, Нил чувствовал себя все грязнее, все более открытым и незащищенным. Он оберегал каждый факт о себе так, словно он был самым значимым – даже то, как в пять лет он разбил коленку, катаясь на велосипеде, было слишком личным. Наверное, он просто привык жить невидимкой – тем, кто всегда спрашивает других чаще, предпочитая слушать и набирать компромат, а после, когда собеседник чувствует себя неуверенно из-за болтливости и откровенности, красиво слиться. Даже сейчас, когда Нил являлся одним из самых известных игроков в штатах, он тщательно следил за тем, что говорил о себе, вчитывался по ночам в новости и публикации в социальных сетях. Он по-прежнему находился на крючке у двух опасных группировок, и Нил не хотел давать им лишних поводов давить на себя сильнее. Когда медсестра вошла в палату и изучила пустой поднос Нила, она не постеснялась похвалить его, словно ребенка, за хороший аппетит – Джостен выдавил полуулыбку, продолжая глазами следить за Эндрю и его «ничего не деланием». Он не мог игнорировать Миньярда, как бы ни старался – Эндрю был красив. По-своему. С горбинкой на носу, с едва заметными шрамами на плечах и выглядывающих ключицах, с россыпью родиной и веснушек, которые можно было свести в целые созвездия. Наверное, именно потому, что он не обладал той утонченной ангельской красотой, Нилу и хотелось рассматривать его, точно картину. Его грубые, узловатые руки и острые коленки, обтянутые черными джинсами. - Прекрати. - Я ничего не делаю. – Эндрю молчаливо обжигает его взглядом. – Не могу. Ты любопытный. Джостен проводит языком по зубам, его настолько распирало желание разузнать как можно больше об Эндрю, что он сам не заметил, как телом подался вперед. Он даже забыл на время, что нужно дышать, пока Эндрю ровным и холодным голосом ему не напомнил. Нил жадно вдохнул едкий больничный запах, прежде чем выдохнуть: - Расскажи о себе. Мне кажется нечестным, что ты знаешь обо мне все, а я о тебе – только твое имя. - Не подавишься от наглости? - Люблю равноценность. – Эндрю почти усмехается, откладывая книгу и награждая Джостена внимательным взглядом. Он готов слушать чушь Нила и его жалкие попытки убедить его дальше, и сам Джостен облизывает в нетерпении губы. – Если ты действительно мой ангел-хранитель, ты знаешь про меня абсолютно все. - Это не обязывает меня рассказывать о себе. - У тебя до этого была жизнь обычно человека, я же прав? Расскажи о ней. Это будет меньшей платой за все то время, что ты нарушал границы моей личной жизни. - Как и раньше, ты хуево умеешь упрашивать. – Джостен качает головой, пряча лукавую улыбку. Он, к собственному удивлению, находил речь Эндрю приятной и не вызывающей и кали раздражения, за исключением того факта, что Миньярд знал о нем буквально все. Все, без остатка, видел все те хуевые моменты, когда Нил был на самом дне, когда опускался до воровства и причинения бессмысленной боли другим, потому что подростком был обижен на жизнь и ненавидел всех вокруг. Но если отбросить тот факт, что человек перед ним все же имел над ним какую-то власть, Нилу нравилось, как просто и честно отвечал Эндрю. В его словах не было потайного смысла, не было ненужных загадок или эмоций, не было каких-то далеких мыслей, мол, давай начнем с того бородатого года, когда я только появился на свет. Эндрю – сухая, четкая выжимка того, что Нилу полезно и интересно знать в данный момент. - Два факта. – Эндрю показывает два пальца и смотрит на Нила с почти незаметным азартом, точно ставит несколько фишек на стол не ради победы, а вкуса интереса и риска. Нил было открывает рот, но тут же захлопывает его и неосознанно касается пальцами подбородка. Ему нужно обдумать, что он хотел бы знать именно сейчас. Он не сомневался, что сможет вытянуть из Эндрю куда больше, но сейчас, запертый в больничных стенах и мало что понимающий, ему нужно было определиться. И при этом остаться удовлетворенным и заткнуться на несколько следующих дней. - Как ты умер? Эндрю не кажется удивленным. Лишь загибает указательный палец, оставляя средний. - Очень мило, - выдает Нил, но с нетерпением ждет ответа. - Меня убил человек твоего отца. Нила окатывает такая горячая волна страха, что он опускает взгляд на собственные колени. Нет, они все также под одеялом, в тепле и полностью сухие, но ощущения, что по коже расползается адский кипяток, и Джостен стискивает руки в кулаки. - Как это произошло? - Второй вопрос? – Эндрю склоняет голову набок, и Нил находит в себе смелость посмотреть прямо Миньярду в глаза. Эндрю явно не заботил тот факт, что ему приходилось приглядывать за мальчишкой человека, который лишил его жизни. Нил лишь кивает. - Был человек, который принадлежал клану Мориямы. Он был таким же экси-наркоманом, как и ты, но повезло ему меньше. За его попытку сбежать он поплатился жизнью. - А ты?.. – голос Нила неожиданно хриплый и тихий. - Я помогал ему сбежать. – Эндрю моргает, скользя взглядом по бледному лицу Нила. – Это три вопроса, Нил. - Мне жаль. Миньярд не реагирует никак, но Нил мог бы поклясться, что увидел в карих глазах какую-то странную тень. Он не знал, что сказать еще – подбадривать Эндрю было и бессмысленно, и глупо. Нил не смог бы исправить ситуацию, даже если бы искренне захотел, потому что сам еще не до конца освободился от оков, и, наверное, поэтому его сердце так сильно сжалось под давлением ребер. - Я не знаю, что предложить тебе за третий вопрос. - У тебя все равно ничего нет. – Миньярд пальцами касается кармана джинс и моргает, смотря на Нила. Джостен цепляется за этот невинный жест, чувствуя, как щекочет под коленками от желания расспросить, подобраться настолько ближе к личности Эндрю, насколько это вообще было возможно. - Ты курил? – Эндрю слишком хорошо считывает Нила, но, на удивление, не сопротивляется. Он кивает, расслабляя ладонь и позволяя своей старой вредной привычке раствориться вместе с воспоминаниями из прошлого. Миньярд прикрыл глаза – странности продолжали обрушиваться на него с каждым днем все сильнее, и он понимал, что оставлять ситуацию с Джостеном будет не самым правильным и удобным решением. Прошло уже слишком много лет с тех пор, как горло ощущало горечь от никотинового дыма, а пальцы привычным движением стряхивали пепел. Он мог на какое-то время касаться предметов из мира смертных и при сильном желании смог бы закурить, но теперь это потеряло смысл. После смерти зависимость оставила лишь условные рефлексы, которые Эндрю со временем смог подавить. Видимо, вопросы Нила всколыхнули в нем те крупицы эмоций и чувств, что у него когда-то были, и испытать их снова оказалось неприятнее, чем он полагал. - Ты можешь ощущать реальность? Или ты как из «Сумерек»? Эндрю позволяет себе усмехнуться. - Да, Нил, мне не нужны еда, сон и туалет. У меня нет физической оболочки и быть не может. Это заставит тебя заткнуться хотя бы до конца дня? Нил кивает, продолжая наблюдать за Эндрю, словно за экспонатом, ловя каждый трепет ресниц и неровный вдох. Миньярд казался слегка раздраженным и растерянным, и Джостену нравилось видеть, как шатаются стены человека, который каждым своим словом туго натягивает леску вокруг шеи Нила. Ему хотелось представлять для Эндрю такую же опасность, как тот для него, и Джостену плевать, что Эндрю, мать его, его ангел-хранитель.

***

- Итак, мой вопрос остается прежним. - Закрой свой рот, Джостен. – Эндрю вышагивает с ним из больницы, и Нил жмурится от яркого солнца, когда автоматические двери за ними закрываются. Мэтт ждал Нила на парковке, с неизменной потрепанной спортивной сумкой, теплой улыбкой и пачкой сигарет в руках. Бойд кидает ее Нилу, стоит тому остановится рядом и ответить коротким кивком. - Ты не обязан был приезжать. – Нил действительно имеет это в виду, вытаскивает сигарету, поджигает, и никотиновый дым царапает горло с непривычки. Джостен не курил уже порядка двух месяцев из-за всего произошедшего, и он уверен, если врач увидит его сейчас, заставит вернуться еще на несколько дней в палату. Покой, хорошее питание и частые прогулки были основными рекомендациями, как и регулярное посещение хотя бы терапевта, но Нил уже мысленно забивает хуй абсолютно на все, открывает на телефоне календарь и смотрит, когда у него следующая тренировка. - И как бы ты добирался? Автостопом? Нил хмыкает на подкол друга и специально выдыхает дым в сторону Эндрю – ему до жути интересно, может ли ангел чувствовать запах никотина и оскорбит ли его такое наглое поведение Нила. Но Эндрю остается таким же равнодушным, как и прежде, и просто смотрит своему подопечному прямо в глаза, одним взглядом пытается забраться Нилу под кожу и добраться до нервов. Нил передергивает плечами. - Ты же понимаешь, что тренер не выпустит тебя на поле? - Я умею убеждать, - Мэтт на это фыркает. - Ты все такой же помешанный на экси идиот. - А ты все лелеешь надежду, что я чудесным образом исправлюсь. – Нил бросает бычок на асфальт и тушит носком кроссовка. Экси было единственным, что приносило ему удовольствие и заставляло открывать глаза по утрам. Для кого-то спорт, для Нила – смысл жизни, и, если авария отнимет у него возможность бегать по полю, держать клюшку и разбивать в осколки защиту противников, Нил не знает, что будет делать дальше. Как-то еще несколько лет назад на одном из интервью репортер спросил у Джостена, кем бы он был, если бы не выбрал спорт. Нил не смог ответить. Он часто просто отмалчивался, когда считал вопросы слишком личными или некорректными – то есть почти всегда, но в тот раз он правда не знал ответа. Никогда не задумывался и до сих пор задумываться не хочет. - Что сказал реабилитолог? – Мэтт открывает ему дверь, и Нил закатывает глаза. У Мэтта есть девушка. Вот и пусть перед ней будет галантным джентльменом, а Нил и сам может о себе позаботиться. - Назначил упражнения. - Лекарства прописали? Джостен замечает краем глаза, как напряглись плечи Эндрю, и пропускает слова Мэтта мимо ушей. Его так заинтриговала реакция Миньярда, что он открыто пялился на него, ожидая каких-то объяснений или очередных странностей, но тот лишь прошел сквозь машину и оказался на заднем сидении. Как мило, прям настоящий призрак из ужастиков. - Что? Лекарства? Ага. - Какие? Нил щурится. - Разные. Мэтт поднимает руки, сдаваясь. Он знал, как остро реагирует Нил на его волнения, хотя мог бы уже давно и привыкнуть. - Понял, не давлю. Нил падает на переднее сидение и заставляет себя пристегнуться. Голова раскалывалась от духоты снаружи, и он впервые за такое долгое время прошел больше, чем от палаты до душа или туалета. Его почти не пускали во внутренний двор первое время, а, когда разрешили спускаться и прогуливаться вместе с другими пациентами, он сам не понимал, как проваливался в долгий и глубокий сон. За все то время, что они с Эндрю провели вместе буквальряно в нескольких шагах друг от друга, они почти не общались. Нил решил оставить свои допросы до лучших времен и переключился на самое простое и привычное – наблюдение. Поймать лишний взгляд, движение пальцев, грудой клетки, ритм дыхания – пускай для Эндрю это перестало что-то значить и какие-то привычки со временем стерлись, Нил цеплялся за все, что мог. Ему нужно было знать об ангеле его слабые стороны, интересы, чтобы в нужный момент прижать к стене с довольным «теперь мы в равном положении». Можно было начать с книги, но название на корочке стерлось почти под ноль, а одно лишь имя ангела мало что давало Нилу. По такому справки не наводят, а вот по внешности можно что-то и нарыть. - Кевин хочет перевести тебя в запас. – Нил так резко поворачивает голову в сторону Эндрю, что едва не сворачивает себе шею. - Откуда ты знаешь? – Слова вырываются сами, и Нил морщится под пристальным взглядом Мэтта. - Я много чего знаю, Нил. Даже если работаю твоей нянькой. Нил впивается пальцами в обивку сидения и продолжает прожигать глазами Миньярда, требуя ответов. Мэтта наверняка предупреждали о возможных последствиях аварии, потому что тот продолжал невозмутимо смотреть на дорогу и лишь изредка бросать косые взгляды на друга. Но он молчал, и Нил не собирался прояснять ситуацию, сейчас его волновало кое-что другое. - Отвечай, блять. – Шипит Нил, хмурясь. - Твои раны не позволят тебе выходить в основном составе на поле. У вас скоро игра, и Ваймак сказал Кевину убрать тебя с поля. - Что за хуйня? – Рычит он, обращая свой гнев на Мэтта. – Ты тоже об этом знаешь? - Ты вообще о чем? - О предстоящей игре. Ловко вы решили от меня избавиться. - Я понятия не имею, о чем ты, мать твою, говоришь. Нила останавливает только то, что Мэтт за рулем, и попадать в очередную аварию ему не претило от слова совсем, хотя пальцы покалывало от желания наброситься на Бойда и наплевать на их долгую дружбу. В его жизни на первом месте всегда стояло экси, и, если кто-то решил покуситься на самое дорогое для него, Нил просто уберет этого человека со своего пути. Не для того он все эти годы надрывал задницу, спасаясь от мафиозных группировок и вырывая свою свободу. Он снова оборачивается к Эндрю, и голос его низкий, со стальными нотками. - Объяснись. Миньярд молчит, наблюдая за тем, как Нил сильнее злится, какими четкими и грубыми становятся черты его лица. Он не произносит больше ничего и прекрасно знает, что заставляется Джостена сгорать изнутри и прикусывать себе язык до крови, чтобы не сболтнуть чего лишнего. Они все равно связаны накрепко, и Джостен наверняка рассматривает его как полезный инструмент. До квартиры они добираются слишком быстро – Нил даже не успевает подумать, как ему разрешить ситуацию с тренером. Ваймак такой же упрямец до мозга костей, и его решение не просто трудно поменять, Нил даже порой делал ставки с сокомандниками и только ради мальчишеского интереса влезал с ним в долгие дебаты, просто чтобы посмотреть, что получится. Семь удавшихся попыток против пятнадцати – неплохой результат, но сейчас, когда кости Нила ныли при незначительной нагрузке, он сомневался в собственном успехе. Нил игнорирует и Эндрю, и Мэтта, когда ураганом врывается в собственную комнату, ставит телефон на зарядку и с силой жмет на кнопку, ждет, пока тот включится и набирает Кевина. Длинные гудки разрезают его последние нервные клетки пополам, и, когда Эндрю падает на его кровать и смотрит с полным безучастием, Нил швыряет телефон на тумбочку. - Ты не настолько тупой, чтобы не понимать, что ты не в состоянии играть. – Нил раздраженно зарывается пятерней в рыжие волосы. - Завались нахуй. Никто из них не имеет право оставлять меня в запасе. - Когда ты уже вырастешь из истерички? - Жаль, что я не могу прикоснуться к тебе. С радостью выбил бы тебе пару зубов. – Эндрю приподнимает уголок рта в подобие ухмылки и не сводит с Нила глаз. – Сколько времени прошло, а ты все не меняешься. - Ты можешь просто съебаться куда-нибудь? Для ангела-хранителя ты просто блядски бесполезен. Эндрю не исчезает, даже не двигается, просто прикрывает глаза, словно бы давая Нилу передышку от него и хоть какую-то возможность почувствовать себя наедине со своими мыслями и эмоциями, которые все больше выходили из-под контроля. Джостен неровно выдыхает, смотрит на темный экран телефона и пытается успокоиться. Единственное, что радовало во всей это ситуации – врач не сказал, что спорт для Нила теперь закрыт. Да, Нилу требовалось много отдыхать и плавно возвращаться к тренировкам и играм, но разве может Джостен – человек, время которого только и состояло из экси и сна – существовать как-то иначе. Он опускается на кровать рядом с Эндрю и прислоняется спиной к холодной стене. - Я не буду извиняться. - Мне не нужны извинения. – Нил кивает. Да, такое его вполне устраивало. - Так и не скажешь, откуда все это знаешь? – Нил подтягивает ноги к груди и упирает подбородок в колени. Миньярд не шевелится, на его лице не дергается ни мускул, и Джостен уже теряет надежду узнать хоть что-то, когда ангел открывает глаза. - Я знаю все, что происходит вокруг тебя, все, что говорят о тебе люди, все, что ты делаешь. – Он указывает пальцем на свой висок. – Это просто появляется в моей голове. Считай, что это как специально созданная программа для «Нила Джостена». По телу Нила пробежали мурашки. Он с подозрением посмотрел на Миньярда, сжимая пальцами собственные предплечья и желая так защититься от существа, которое представляет, скорее, опасность, чем какое-то воплощение доброты и заботы. Нил подавил желание отодвинуться, лишь поджал пальцы на ногах. Желудок неприятно тянуло, и все инстинкты беглеца верещали, словно пожарные сигнализации – лучше бы он не знал этого. Не знал того, что есть такие, как Эндрю, что он не может остаться наедине с собой никогда. Не знать, что всегда кто-то будет помнить о твоих страхах, о твоей боли и прошлом. - Ты ненавидишь свою работу? Миньярд растянул паузу на несколько минут, явно обдумывая, насколько произнесенное им может повлиять на Нила. - У меня был выбор. Либо небытие, либо стать чьей-то нянькой. - Небытие? - Это не рай и не ад. Пространство, в котором нет ничего. Даже твоих мыслей и чувств. Просто пустота. - А как же реинкарнация? – Нил склоняет голову, пытается заглянуть Эндрю в глаза, потому что по его голосу не понятно, как он относился к этому. Миньярд оставался безэмоциональным, словно все сказанное не касалось его, а было выжимкой статьи из интернета. – Разве ты не должен был переродиться и начать свой путь заново? - Не все заслуживают этого, Нил, - Миньярд отвечает на его взгляд. – Если ты думаешь, что наверху сидит большой добрый дядька, который простит тебе все грехи, ты крупно ошибаешься. - И что ты сделал такого при жизни, что тебе дали такой выбор? – Джостен поджимает губы. История Эндрю звучала тем еще дерьмищем, и Нилу впервые за долгое время стало не просто интересно узнать подробности, чтобы потом воспользоваться полученной информацией. Ему хотелось узнать Эндрю, историю его шрамов, причины синяков под глазами и потухший взгляд. Причины повязать себя с каким-то человеком, чтобы избежать небытия. - Убил человека. – Эндрю ведет языком по зубам, задумываясь. – Не одного. Применял насилие. Достаточно? - А там все такие набожные? – Джостен усмехается. – Что ж, тогда мне уже стоит задуматься над своим выбором.