Восхитительная мразь

Пора что-то делать. Это была первая мысль, с которой Нил проснулся в раннее утро понедельника, впервые не чувствуя боли в теле. Он осмотрелся, замечая Эндрю на подоконнике с задумчивым лицом, разглядывающего что-то по ту сторону. Джостен вздыхает и поднимается, подходя к нему и прослеживая его взгляд. Команда «Лисов» собиралась на тренировку, и тоска и зависть заставляют Нила вздохнуть еще раз. Он задыхался от безделья, затухал, словно догоревшая свеча с расплавленным воском, и спортсмену не хотелось думать, что это – конец, который он заслужил. - Думаешь, я могу вернуться к тренировкам? – Тихо спрашивает Нил, засовывая руки в карманы. В ответ – привычная тишина, но Нил ждет терпеливо, каким-то шестым чувством зная, что Миньярд ответит. Нил пялит на машину, в которую забирались его команда и Ваймак, потом на ангела, а после – на свои дрожащие колени. Последние несколько дней Нил все больше тонет в противном страхе, что все закончится вот так: он перейдет в запас, сидя на скамейке и просто наблюдая, как другие достигают вершин в экси. Если ад и существует, то Нил живет в нем прямо сейчас. Эндрю медленно поворачивает голову в его сторону. - Не сейчас. - Почему? Я не могу больше тухнуть и не делать ничего. – Нил говорит, словно ребенок, который клянчит у родителей конфету. Будто Эндрю не позволяет ему играть, хотя на самом деле Нилу просто больно. - Твоя спина еще не восстановилась. Нил на это раздраженно рычит и отворачивается. - И когда она восстановится? - Четыре месяца. – Нила настолько быстро наполняет ужас и отчаяние, что он резко оборачивается на Эндрю, рука тянется, чтобы схватить его в каком-то умоляющем жесте, но пальцы проходят сквозь тело ангела, и Нил выглядит еще более потерянным. - Почему так долго? Я не могу… Эндрю, я не могу столько ждать. – Нил ненавидит, насколько жалко он звучит и как сильно дрожат его руки. Он ненавидит себя в этот момент так сильно, что ему впервые хочется и кричать, и плакать, и ударить себя. Но одна только мысль, что он должен сидеть и смотреть, как другие играют, - убивает его всего. – Пожалуйста. – Тихо добавляет он, глаза мечутся по лицу Миньярда, ища в них то ли сочувствие, то ли снисхождение. Он понимал, что Эндрю не сможет остановить его, если Нил пойдет на поле прямо сейчас и начнет ломать себя на тренировке. Но Эндрю знал Нила – он знал, что произойдет с игроком, если он сорвется сейчас, он наверняка знал все варианты развития событий, он знал все о состоянии, жизни и будущем Нила. И Нил знал это тоже. Может, он и экси-наркоман, но не окончательно тупой, и полагаться на Эндрю в этом вопросе было бы самым правильным. - Ты… Разве ты не можешь сделать что-то? – Джостен пытается зацепиться за эту божественную хренотень, в которую раньше никогда не верил. - Например? – Выгибает бровь Миньярд, и выглядит он настолько незаинтересованным, что Нил ненавидит его сейчас еще больше. – Я не знахарка, Нил. Я всего лишь твой наставник. - Хуевый ты наставник. - Не удивил. Джостен сжимает руки в кулаки, каким-то чудом принуждает себя успокоиться и включить голову. Если Эндрю действительно считает, что спина восстановится только через четыре месяца – и то Нил понимал, что не полностью – он должен хоть как-то поддерживать себя в форме. Джостен выдыхает медленно, осматривая комнату и придумывая план действий, но из желаний – только затянуться сигаретой и пялить в одну точку. На этой неделе у них первая игра с командой другого университета, и Нил будет сидеть на скамейке, зная, что его ни за что не выпустят на поле. Дерьмо. Джостен берет куртку и пачку сигарет и выходит из комнаты, направляясь на крышу. Эндрю следует за ним тенью, и Нил ощущает его внимательный взгляд спиной. Он толкает дверь плечом, жмурясь от покалывания в позвонке, и сжимает фильтр зубами так сильно, что он ломается, отдавая горечью на языке. Воздух на улице холодный и пронизывающий, пробирающийся под тонкую футболку Нила, вызывая неприятные мурашки на коже. Горький дым заполняет легкие быстро и сильно, но Джостен держит его дольше положенного, отравляя тело, которое предало его в самый важный момент. Он всегда выбирался из любой задницы, в которую попадал. Он пережил нападение отца, пережил пытки Мориямы и каждый раз выходил гребанным победителем. А теперь вдруг теряет все из-за какой-то ебанной аварии. Да вы шутите. - Что мне делать? – Он косится в сторону Эндрю. – Ты мой наставник. Наставляй, блять. - Твоя жизнь. Учись. Нила коробит от его слов, и он сдерживает желание удушить Эндрю, вжать свои пальцы и ногти в его бледную шею, чтобы сломать каждый позвонок, раскрошить их в мелкие щепки. И факт, что он не может касаться ангела, заставляет агрессию внутри вспыхивать снова и снова. Кожа становится горячей и тесной, его легкие опаляет сильно, словно он – гребанная машина, работающая на износ. Он даже не понимает, в какой момент ударил стену рядом, - боль не отрезвляет совсем. Только противное ощущение стекающей по пальцам крови заставляет его передернуть плечами. - Очень мудро. – Холодно комментирует Эндрю, и Нилу противно от его голоса. - Рот закрой. – Скалится он, не смотрит на ангела, но мысленно размазывает его лицо по поверхности крыши, с густыми кровавыми пятнами и противным хлюпающим звуком. Когда-то он слышал, что мозги отдаленно пахнут ванилью. Он отдал бы все на свете, чтобы проверить это на Эндрю. Нил прислоняется лбом к стене, призывая себя сосредоточиться на приятном холоде шершавого камня. Стена немного царапает кожу, но ощущается все равно приятно. Четыре месяца… Так много. Очень много. Что он будет делать все это время? Он едва может бегать, посещать реабилитацию, которая не приносит своих плодов от слова совсем, тоже не очень манящий вариант. Но, возможно, лучший, что у него есть. Мышцам надо давать нагрузку, хотя бы элементарные упражнения, иначе они застынут и станут деревянными. В пальцах все еще тлеет сигарета, и Нил медленно переводит на нее взгляд. Затягивается, выпуская горький дым через ноздри. Соберись. Ты справишься. Все, как всегда. Сломался – пополз дальше. Эндрю оглядывает Нила быстрым взглядом и присаживается на край крыши, свешивая ноги и наблюдая за садящимся солнцем. Переживал ли он? Ни капли. Он не отрицал, что, пожалуй, являлся самым отстойным и жестоким ангелом-хранителем всех времен, но это был его способ научить Нила жесткой жизни, и он не собирался отступать от своих принципов. - Ты можешь что-то изменить? – Неожиданно спрашивает Нил, медленно переводя на него яростный взгляд. – У тебя должна быть какая-то власть. Ты можешь хоть что-то сделать, мать твою! Эндрю не поднимает на него глаза, не реагирует никак. Он не мог лгать – таково правило ангелов-хранителей и таков он сам. Во лжи нет смысла, как и в ответе на провокационные вопросы Нила с целью раскрыть ему свои намерения или правила, по которым Эндрю существует. Отсутствие ответа – не ложь. - Эндрю, блять. – Срывается Нил, сжимая руки в кулаки в предупреждающем жесте. - Ты слишком громкий. – Меланхолично отзывается ангел. - Зато ты слишком тихий. – Выплевывает Нил. Он заносит ногу прямо напротив спины Эндрю и толкает так яростно, что сам покачивается – то ли от злости, то ли от желания хоть как-то навредить ангелу. Но нога закономерно проходит сквозь пустое тело Эндрю и приземляется на парапет. – Ты мразь. Ты просто такая ебучая мразь. Как вообще такое убожество может существовать! Эндрю наконец смотрит на него. Спокойно и молчаливо, но Нил отчетливо читает в его взгляде угрозу, и внезапное озарение посещает его так резко, что он почти отшатывается. Не от страха. От еще большей ненависти. У Эндрю есть власть. И то, каким убийственным взглядом прожигал его Эндрю, говорило о многом. С ним опасно играть. Опасно достигать черты, за которой Нила ожидает больше, чем просто пропасть. Останавливает ли это Нила? Нет. Ни капли. - Сделайся материальным. – Говорит Нил низким голосом. – Дай мне ударить тебя. - Место, Джостен. – Впервые рычит на него Эндрю в ответ и поднимается. Его взгляд ни на секунду не покидает Нила, впивается в него с такой силой, что сердце Нила заходится в бешенном темпе. Нил сжимает челюсть с силой, зубы скрипят громко и противно, но шестое чувство спортсмена, что спасало его всю жизнь, верещит и оттаскивает Нила от ангела. Красным предупреждающим флагом машет, что сейчас не время, что этот монстр – самый опасный противник, которого Нил когда-либо встречал и еще встретит. От него буквально зависит его жизнь, его возможность открыть глаза следующим днем, сделать вдох, и Джостен делает шаг назад, принимая мерзкое поражение. - Ненавижу тебя. – Шипит Нил, отворачиваясь и смотря на алые пятна на облаках, хватающих последние лучи солнца. - Я и не хочу, чтобы ты любил меня. – Эндрю, кажется, успокаивается. По крайней мере, Нилу так кажется, потому голос у него становится более ровным, и воздух как будто не такой холодный и колючий. Нил растирает шею пальцами, пытаясь собраться и отвлечься от творящегося в груди хаоса. Он уже устал видеть это нечто и слушать его голос каждый гребанный день. С появлением Эндрю все пошло по такой пизде, что Нил не знал, за что хвататься и что спасать в первую очередь. Экси уже выбыло, он не сможет посещать тренировки, как минимум, четыре месяца. Чувство собственной безопасности покинуло его еще в больнице, когда Нил увидел бледное лицо Эндрю в кресле напротив его кровати. Узнать о том, что за тобой все время наблюдают, видят, что и где ты делаешь, - противно и страшно. Надежда на лучшее будущее? Сгорела вместе с машиной, которая должна была увезти его Пальметто. Нил вдруг ощутил себя таким разбитым и слабым внутри. Точно дощечка, которая держала его наплаву последние несколько лет, пропиталась водой и утонула. Вся его жизнь, ее жалкое подобие, было на ладони у этого урода, что опять сидел на парапете крыши и в ус не дул. Каждая редкая слеза Нила, каждый крик, каждое падение, каждый стон боли… И Эндрю не сделал ничего. Его чертов ангел-хранитель наблюдал за его мучениями с какой-то садисткой холодностью. Его папаша тут и рядом не стоял.

***

Это был вечер субботы, когда Нил решил пойти в клуб. Нил не помнил последний раз, когда он напивался настолько сильно, что его тянуло блевать и спать одновременно. Он даже ради этой попойки пошел не просто в бар, а в клуб – чтобы народу было больше, больше звуков и запахов, чтобы он растворился в этом ярком потоке из тел и мелодий, снова стал никем и почувствовал себя в безопасности. Тут ты не Нил Джостен, игрок команды «Лисов» или экси-спортсмен. Тут ты просто нечто, которое звать никак и о тебе завтра уже не вспомнят. Нилу нравилось это. Понимать, что мир не запоминает тебя и просто пропускает как очередную массу. Его возрастающая популярность была лишь вынужденной мерой самозащиты, чтобы сбежать от отца и Мориямы. Сам он никогда не хотел привлекать внимания. У него не было честолюбия, не было желания кому-то что-то доказывать – всю жизнь его преследовали, использовали, ломали, и ему хотелось одного – свободы. Иметь право поступать так, как хочется, а не как будет выгодно кому-то. Идти туда, куда глаза глядят, и не переживать, что кто-то черной тенью последует на ним, приставив в придачу дуло пистолета к позвоночнику. Нилу хотелось просто жить. Как самому нормальному человеку. Но у него не получалось. И, наверное, никогда не получится. Пальцы сильнее сжимают стакан с каким-то сладким коктейлем, хотя Нил выбирал не по вкусу, а по содержанию алкоголя. Ему хотелось упасть в это легкое чувство забвения, в котором ты не понимаешь ни себя, ни того, что творится вокруг. Это был уже пятый или шестой стакан. Наличка в кармане заканчивалась, а желание пить не уменьшилось ни на каплю. Кто-то толкает его сзади, случайно и несильно, но этого хватает, чтобы Нил зажмурился от боли. Вся его жизнь за последние месяцы сузилась только до этого противного слова – боль. Открываешь глаза – больно переворачиваться и вставать с кровати. Идешь в университет – больно переступать через бортики и взбираться на ступени. Садишься за стол – больно сидеть прямо или сгибаться. Ложишься спать… Больно так сильно, что Нил заглатывает таблетки почти горстями. Их выписали совсем недавно. С тех пор, как спортсмен перестал засыпать и кряхтел всю ночь от невыносимой агонии в позвоночнике. Наверное, он будет скоро как ебанный доктор Хаус, который без обезболивающего не может даже функционировать. Таблетки действовали почти безотказно – жрать их приходилось только слишком часто и слишком много. - Ты же знаешь, что это ничем хорошим не закончится? – Доносится со стороны, и Нил переводит взгляд на Эндрю. Уже одно это дается ему тяжело, поэтому взгляд так и остается на ангеле, пока Нил старательно пытается подпереть подбородок ладонью. Джостен не отвечает – просто не видит необходимости. В ушах начинает тихо звенеть, и, кажется, таблетки лошадиной дозой отдают в мозг, потому что на миг становится совсем темно. Нил лениво открывает глаза. А. Он всего лишь моргнул. - Позвони Мэту. Пусть он тебя заберет. – Эндрю продолжает стоять рядом, и Нилу смешно оттого, насколько сиротливо Эндрю выглядит среди толпы людей. Несколько человек проходит сквозь него, не зная, что в этом помещение есть нечто, что нельзя объяснить наукой. Если бы Нил мог, он бы тоже хотел этого не знать и не видит, но увы и ах. - Не хочу. - Капризничаешь? – Эндрю склоняет голову и прищуривается. - Я пришел сюда выпить. Отъебись. – Джостен даже умудряется махнуть рукой и отвернуться, чтобы потом упасть на барную стойку и прикрыть глаза. Даже под закрытыми веками он видит карусель цветов, и блевать от нее тоже хочется сильнее. Еще немного, и он совсем отрубится. Тело такое слабое и мягкое, что ноги просто свисают неподвижно со стула, словно у ребенка, и Нил фыркает. Он пьян в хлам, но это так приятно. Все страхи и проблемы стираются, оставляя после себя великолепное чувство пустоты. Будто завтра не наступит и ему не надо будет париться из-за пар, тренировок, которые он вынужден пропускать, болтовни Дэвида, который начал составлять Нилу личный план тренировок, в которые не входило ничего сложнее обычной растяжки и ходьбы. Тренер, как ни странно, был настроен максимально позитивно и даже пытался затирать никудышные речи, что Нилу просто нужен покой. Физический или душевный, он не уточнил. То ли Дэвид подсел на какие-то сильные наркотики, то ли Эбби обрабатывает его каждый день своей болтовней. Нил так и видел, как она продолжала свою телегу про «молодой организм», «желание Нила вернуться как можно скорее» и прочую хуйню. Ваймак просил Нила быть постоянно на связи и писать Эбби, как только у него возникали проблемы со спиной или другим частями тела. И всего раз обронил что-то про Бетси. Мол, Нилу не помешало бы эмоционально разгрузиться. Нил тогда притворился, что вообще его не слушал. Легче было играть в полного придурка, который не понимает, на каком днище он находится, чем разговаривать и принимать свои проблемы. Нила это сломит. Отбросить показную злость и «я знаю, на что я способен» – и он пустой фарфоровый сосуд. Лучше Джостен будет пихать в себя дерьмовую надежду, чем признает, что все хреново и он ничего не может с этим поделать. Не сейчас. Не когда его тело настолько хрупкое, что ему жаль самого себя. - Нил. – Эндрю склоняется над ним, наблюдая за подопечным безучастно. – Телефон. - Что? – Нил так и не поднимает головы. Просто лежит на барной стойке, спрятав голову под руками. - Набери Мэтта. – С нажимом произносит Миньярд. - С каких пор ты стал заботиться обо мне? – Нил вздергивает бровь. – До этого и без тебя справлялся. – Спортсмен поднимает голову и смотрит на Эндрю хмельным взглядом. Тот плывет какими-то фиолетовыми и синими пятнами из-за освещения в клубе, и Нил не видит из-за этого, как неожиданно напрягаются плечи Эндрю, и едва заметные вены на шее становятся выразительнее. Эндрю прожигает Нила взглядом так сильно, что кожа начинает колоться мурашками, и парень щурится. Где-то на фоне раздается громкий голос. Нил медленно смотрит на источник, но голова такая тяжелая, что чуть не утягивает по инерции со стула на пол. Он лишь в последний момент хватается на край стойки и заставляет себя усидеть на месте. Лишь когда какой-то человек падает к его ногам и пару капель крови оказываются на ботинках, до Нила доходит, что рядом развязалась драка. - Йоу, - Нил скалится, смотря на парня, что поднимается с трудом и вытирает кровь с губ и разбитого носа. Она обильно льется из ноздрей, пока незнакомец пытается собраться и справиться с яростью. Нил смотрит на его футболку, несколько красных капель въелись в ткань, делая все таким карикатурным, что Нилу хочется смеяться. Драка в клубе? Какое клише. – Шикарно выглядишь. – Говорит он вязким языком. - Завались. – Говорит то ли парень, то ли Эндрю. Нил подается всем телом в сторону, чтобы взглянуть на ангела, но мозг Нила соображает слишком медленно, чтобы здраво оценивать ситуацию, поэтому он даже не дергается, стоит парню замахнуться уже на него. Ярость, с которой кинулся на него незнакомец, заставляет что-то внутри всполохнуться. Только слишком слабо. В Ниле было слишком много спиртного, чтобы хотя бы уклониться. Но вместо того, чтобы принять удар и смириться с очередной агонией от его позвоночника, Нил видит, как Эндрю спокойно кладет руку на мужчину рядом и толкает его на незнакомца. Словно по случайности, тот валится вместе с пьяным парнем и удары уже приходятся не на Нила. - Какого х… - Нил давится собственными словами и смотрит на Эндрю, пока один набивает морду другому, и хруст сломанной кости разносится под Нилом. Он опускает взгляд на сцену под своими ногами и пытается лихорадочно понять, что только что произошло, но в голове пусто. Просто звенящая пустота, нарушаемая лишь музыкой и звуками ударов. - Я сказал, звони Мэтту. – Произносит Эндрю низким, рычащим голосом. Нил не реагирует. Где-то сбоку уже несется охрана, и Нил знает, что его втянут в разбирательство, потому что он был свидетелем, потому что ему тоже хотели вмазать, потому что легче будет приплести очередного пьянчугу. Он чувствует, как что-то холодное ложится на его грудь, и поднимает растерянный взгляд на Эндрю. Тот ладонью пихает его прочь от дерущихся мужчин, ледяной ладонью подгоняя его к выходу. Что это было? Эндрю его… защитил? Спас? Как эту хрень вообще назвать? Прикосновения Эндрю холодные и колючие, словно электрический ток, который жжет кожу. Нил не удивится, если при всем при этом у него остается отпечаток его ладони и кончиков пальцев прям промеж лопаток. Они то появляются, то пропадают, направляя Нила к двери, пока все больше людей стекается у него за спиной, окружая потасовку заинтересованно. Сердце заходится в каком-то совсем бешенном темпе. Так активно оно работает только на поле, когда Нил стремглав несется к воротам сильного противника, желая сломить его. - Звони. – Шипит Эндрю ему едва ли не на ухо, когда Нила буквально толкают к дверям, и он вываливается на улицу. Теплый воздух обжигает кожу моментально. Тишина снаружи оказывается громкой и отрезвляющей. Джостен чувствовал себя потерянным котенком, которого просто вышвырнули пинком под зад. Рука покорно ползет в карман, нащупывает телефон и сжимает его слишком сильно. Он набирает номер Мэтта и говорит какую-то хрень. Не может элементарно связать двух слов, впиваясь взглядом в асфальт и пытаясь вдохнуть. Спортсмен даже не заметил, как задержал дыхание. - Что? – Пытается понять Мэтт, отходят от других игроков и прижимая ладонь к уху, чтобы расслышать Нила. Он сейчас был на тренировке с командой, и та спорила на заднем фоне громко, мешая Мэтту разобрать хоть что-то из того бреда, что Джостен выдавал. - Подкинешь… меня… домой? – Наконец выдавливает Нил, прикрывая рукой глаза и выдыхая нервно. Протрезветь от прикосновения Эндрю получилось моментально. Джостен вяло отвечает на вопросы Бойда, говорит ему, где находится и ничего о том, что произошло. Лишь раз Нил кидает осторожный взгляд в сторону ангела, чтобы увидеть его хладнокровно спокойное лицо, и снова посмотреть на асфальт. Он носком ковыряет прилипшую жвачку и кивает несколько раз, когда Мэтт говорит, что приедет в течение десяти минут. Телефон снова исчезает в кармане. На языке вертится столько вопросов, и, чем дольше Нил стоял в ожидании Мэтта, тем больше ему хотелось спросить у Миньярда, какого хрена тот решил оказать ему услугу, когда все то время, что Нил видел его, Эндрю просто наблюдал и не делал ровно ничего. На ботинках и штанах по-прежнему были мелкие капли чужой крови, и Нил пялился на нее, пока мысленно собирал последние крупицы смелости. - Зачем? – Доносится хриплое и нечеткое. Нил прочищает горло, хочет уже повторить свой вопрос, но Эндрю, на удивление, отвечает. - Я не знал, что произойдет. Нил сконфуженно хмурится. - Поясни. – Нил замирает на миг, вспоминая слова Эндрю в день его выписки. – Ты же сам сказал, что много чего знаешь. Соврал? - Я не лгу. - Да, конечно. – Медленно произносит Нил, вороша волосы кончиками пальцев и всеми силами стараясь состыковать все слова Нила. – В этот раз ты не знал… Почему? Эндрю засовывает руки в карманы и отворачивается, не отвечая. В прочем, как всегда, и Нил уже привык к этому раздражающему молчанию. То, что Эндрю иногда показывал способность говорить – уже было не так плохо. Но, чем дольше они продолжали находиться бок о бок, тем больше у Нила появлялось вопросов и тем сильнее ему хотелось вытрясти из Эндрю больше ответов. Ему нужно знать. Понять, почему Эндрю сегодня воспользовался своими силами – или как эту хрень назвать – и буквально вытянул Нил из возможных неприятностей. - Тебе стало жаль меня? – Неожиданно спрашивает Джостен и щурится в отвращении. - Нет. Нил хмыкает неопределенно. Трудновато было поверить в то, что Эндрю мог проникнуться его и так грустной судьбой и сжалиться над разбитым спортсменом, который даже передвигался теперь, словно старикан. Может, на ангела повлияло то, что Нил теперь мог видеть его и разговаривать, когда захочется (не то, чтобы ему сильно хотелось разговаривать с Эндрю). - Ты чувствуешь себя виноватым? – Нил разворачивается к Миньярду полностью, изучая его лицо и фигуру. Эндрю казался более отстраненным, каким-то совсем далеким и задумчивым даже. Прямой взгляд этих холодных глаз уже второй раз за вечер уплывает в сторону, подальше от Нила. Джостену это не нравилось. Он задницей чувствовал, что-то тут было не так. Что-то поменялось в Эндрю, какая-то крохотная частичка, и это мельчайшее изменение пугало его еще сильнее, чем простое равнодушие ангела. - Нет. - Это правда или ты так думаешь? – Нил замолкает всего на миг. – Или ты пытаешься себя убедить в этом? Нил видит, как на асфальте появляются яркие пятна от света фар подъезжающей машины. Наверное, это Мэтт. Приехал раньше обещанного. Наверняка гнал, как сумасшедший, - Мэтт такой. Он как мать, которая носится с Нилом, как с собственным ребенком. Но Джостен даже не оборачивается, слышит, как открывается дверь машины и чужие знакомые шаги наполняют пустое пространство. Он изучает Эндрю, потом собственную тень на стене клуба, лишь свою единственную и одинокую. Сжимает челюсти в немой злобе, потому что все эти игры ему уже начинают надоедать, и разворачивается. Я не знаю. Доносится отстраненно и так тихо, что Нил не уверен, действительно ли это сказал Эндрю или же его собственный пьяный мозг пытается продолжить их диалог. Он бросает короткий взгляд через плечо, но Эндрю там нет. Нил моргает, потом еще раз. Потом еще. Осматривается быстро и удивленно, не находя признаков Эндрю около клуба, и чувствует, как подскакивает сердце прямо до горла. - Нил? Ты идешь? – Мэтт взволнованно смотрит на друга и касается осторожно его плеча. - Да. Да… я… Да, прости. – Нил мотает головой и снова коротко осматривается. Его нет. Эндрю действительно нет. Джостен не понимает, почему вместо ожидаемого облегчение он вдруг испытывает такую тревогу. Потерять Эндрю из виду оказалось страшнее, чем он того хотел. Он касается лба и трет вески, мысленно пытается себя успокоить и убедить себя, что ангел решил просто поиздеваться и свалить на какое-то время. Эндрю же говорил, что может оставлять его на несколько минут. Он вернется, думает Нил и идет к машине. Эта тварь привязана к нему цепями. Он не сможет просто исчезнуть после того, как был с ним столько лет, да? - Думаешь, я сошел с ума? – Нил медленно смотрит на Мэтта, открывая дверь машины. - Я не знаю. - Да уж.