grimoire's call.

Он не знал, сколько прошло времени, сколько монолитных минут он уже не смыкал глаз, сколько безгранично тяжелых шагов он сделал и сколько морозных пейзажей сменилось пред его бесполезными, в данный момент, незрячими померкшими зрачками. Мир казался ужасно размытым пятном, на котором Натаниэль не желал фокусировать свой взгляд, да и в целом это казалось совершенно глупой идеей. Это было неважно, ничего не было важно, когда в груди словно зияет самая настоящая бездонная дыра, зашить которую не поможет никакая чудотворная нитка с иглой или присущая его телу сверх регенерация. Юноша часто, с легкой надеждой, проводил рукой вдоль ребер, надеясь найти место, из которого так болезненно кровоточит его проклятая голубая кровь, но там ничего не было. Ни крови, ни раны, хотя казалось, словно ему точно что-то сломали или вырвали, а возможно все еще продолжают ломать и лишать чего-то сокровенного, важного. Парень не знал, не был уверен, но эту странную боль оспорить никак не мог. Это чувство не удавалось сравнить ни с чем из того, что он когда-либо испытывал. Все вскрытия скальпелем вдоль торса были самой настоящей адской мукой, но эта боль была куда глубже. Рана от острия быстро затянется на его измененном множеством экспериментов теле, а излишне высокий болевой порог и вовсе поглотит чувство небрежного разрезания плоти, но эта рана… Болела. Слишком долго болела. Дыра под именем «утеря счастливого мгновения» будет с ним долго, возможно и до самой гибели, если он не найдет еще один способ заживить это с помощью каких-то целебных трав. Глупая истина была в том, что эта рана незрима, но кажется, никогда не закроется, навсегда мучительная и навсегда кровоточащая. И юному вампиру это совершенно точно не нравится. Эта чудаковатая боль пеленой застилает разум, делая его рассеянным и глупым, что совершенно точно не поможет двигаться дальше. Но он шел. Не знал куда, но настойчиво продолжал свой путь сквозь серебристые снега. Дедуля появился в его жизни ненадолго. Жалкий день, за который парень испытал то, что было под запретом для него все восемнадцать лет существования. Слепой мужчина дал ему хлеб, хотя сам был до смешного беден, позволил ему читать книги покойной дочери, чего точно не был обязан делать, просил остаться, чтобы скрасить эти жестокие года одиночества. Но что же сейчас? Этот человек мертв. Почему? Возможно, он прожил бы чуточку больше, если бы не Натаниэль, если бы не пришлось именно тогда пойти за пропитанием в ближайшую деревню, которая по итогу стала его скромной могилой… Байки и священники говорят, что юный вампир Голубой Луны, наследник рода, — проклят. Кажется, так и есть, ведь куда бы не ступила его нога — всюду торжествует хаос и старушка Смерть. Память о муках и клеймо рода — это его проклятья. Как не стараешься забыть страшное, всё равно его придётся вспомнить, а сила, которой он может подчинить вампиров, бесполезна, когда коса Смерти уже вытащила из умирающего его трепыхающую душу. Он не способен спасать, его существование несет лишь смерть, разруху и приказ подчиниться крови, текущей в его жилах. Он проклят, и ему некому поведать свою печаль. Все, кто рядом с ним, будут умирать из раза в раз. Как матушка, дедуля и даже простые дети, которым не повезло уродиться его родственниками. И всё потому что он рядом с ними, потому что он живет. Неужели он обречен на вечное одиночество? Возможно он еще сможет найти себе дорогих людей, проводить с ними счастливые мгновения, искренне улыбаясь, как это было когда-то в бережных руках матери, но теперь юный вампир знал, что оружие «утрата» ранит куда глубже того, что он может с легкостью стерпеть и что ему все равно суждено терять. Мир не позволяет быть счастливым с самого рождения, с чего бы ему позволить сейчас? За всё время бесцельных скитаний Натаниэль лишь изредка поднимал свои пустые кукольные глаза к ночному небу, чтобы взглянуть на карту звезд, но почему-то маленькие сияющие объекты больше не казались ему сказочной россыпью драгоценный камней, просто чем-то, что он мог использовать для своего странствия по заснеженным просторам, у которых нет ни конца, ни края. Хотя и думать, как следовать звёздной дорогой не хотелось, юный вампир просто шел, а куда именно — не имеет значения. Главное занять свое тело движением, подавить внутреннюю боль ноющей болью в мышцах, не думать о том, сколько людей выжило бы, если бы он не родился на белый свет, если бы его кровь не была столь «чистой». Он чудовище, он виновен во всем этом. Его руки с рождения по локоть в крови. Для вампира боль от физических нагрузок кажется глупой несуществующей шуткой, тем, что никогда не посетит создание ночи с нечеловеческими возможностями и удивительными физическими параметрами, однако Натаниэль ощутил весь спектр этой загадочной боли, когда ноги уже начинало трусить от изнеможения, а сознанию хотелось погрузиться во мрак, из которого он никогда не желал выбираться раньше. Только сейчас он понимал, как сложна и болезненна жизнь, как ее течение совершенно никого и ничего не щадит, лишая чего-то ценного просто так. Возвращаясь к событиям, случившимся несколько дней, а может и недель назад, чем же провинился тот дедуля? Чем же этот добрый человек, несмотря на собственную бедность, отдавший ему хлеб, заслужил такую позорную гибель? Натаниэль не знал, не мог предположить. Возможно, всему виной его неопытность в человеческих взаимоотношениях, но испытывать чего-то подобного он больше никогда не хотел. Дыра в груди слишком велика и жжет куда хуже раскаленного серебра, приложенного к его коже когда-то. Возможно, мир таким образом намекает ему, что подобному ему созданию не позволено иметь что-то близкое и дорогое тысячу раз разбитому сердцу. Такова его природа, терять то, чего он так страстно желал. Даже свобода была ему не мила, принося одну лишь боль. Ноги все несли его вперед с нарастающей скоростью, преодолевая высокие серебристые сугробы, столь напоминающие ему собственные волосы, порой закрывающие ему обзор своей длиной. Юный вампир и не заметил, как на смену высоким соснам пришли голые фруктовые деревья, а затем лишь бескрайние равнины, укрытые белоснежным одеялом на эту зиму. Он не рассматривал пейзажи, лишь белое полотно под ногами, собственный черный плащ, запачканный кровью, и такие же неряшливые тонкие штаны. Будь он простым человеком, уже бы давно умер, а так лишь покрылся толстой коркой инея то тут, то там. На ресницах давно красовались снежинки, сливающиеся с белоснежным цветом его волос. Моргать было тяжеловато, но не сказать, что Натаниэль предавал всему этому хоть грамм значения. Его внимание оторвалось от изучения снега под хлипкими подошвами обветшалых ботинок лишь тогда, когда воздух неподалёку рассек какой-то неизвестный объект. Чем-то это напомнило ему тот звук, когда серебряный клинок рассекал воздух с неимоверной скоростью во время их тренировок с Лолой, приближаясь к коже и желая оставить на ней кровоточащую рану, однако это было что-то другое. Сверхчувствительные вампирские глаза быстро сверкнули ярко-голубым светом, находя нужный объект за считанные секунды с поразительной точностью. В первые секунды в голове мелькнула мысль о том, что это «нечто» опасно для него и прямо сейчас нанесет свой незаметный и быстрый удар с воздуха, но какого было его удивление, когда это оказалась всего лишь птица. Это крошечное осознание заставило напряженные плечи немного расслабиться, а длинные ногти, готовые нанести сокрушительный удар, укоротиться до нормального размера. Небольшая птичка, с коричневыми перьями, играющими в лучах зимнего солнца на неимоверной скорости приближалась к земле, выставив свои острые когти для нападения, а после вцепилась в свою маленькую жертву, поглощенную подбиранием с земли каких-то питательный веществ. Под лапы хищника попала совсем маленькая, цветастая птичка, с серой грудкой и коричневыми пёрышками на маленьких крыльях. Она брыкалась, пищала и вырывалась какое-то время, но своим острым клювом хищник быстро впился в горло пташки, окропляя белоснежный снег парой капель алой крови. После этого птичка больше не брыкалась, лишь бездыханно и неподвижно лежала в снегу, пока её убийца не подхватил тельце в острые когти и быстро не взмыл в серое небо, скрываясь и унося добычу туда, где смог бы с легкостью съесть. «Такова жизнь», — равнодушно подумал Натаниэль, наблюдая за исчезающим силуэтом птицы слегка склонив голову на бок. Сильный всегда побеждает слабого, хищник не может не убивать и не пожирать своих жертв. Выходит ли так, что тот дедуля в этой жизни занял позицию «слабого» и единственным его исходом была гибель от руки кого-то более сильного? Природный отбор возможно и для людей работает так же, как и для животных, но ведь… Люди все-таки не животные? Есть среди них те еще твари, но не все они одинаковы, сравни хоть доктора Мору и дедулю. Но философия «слабого» и «сильного», вероятно, сохраняется даже среди этих разумных существ, ведь всегда есть те, кто стоят во главе и те, кто им подчиняется. Есть кто-то вроде Лолы, «сильный», чей рот всегда испачкан свежей и безумно пьянящей человеческой кровью, ведь она стоит куда выше обычных смертных, а есть тот самый несчастный, которому не посчастливилось стать ее жертвой на ужин. Интересно, как далеко он уже ушел от лаборатории? Приходил ли отец и его подручные туда, обнаружили ли уже наверняка гниющие куски плоти, поняли ли, что их подопытный пробудился? Возможно за ним уже охотятся, желая заполучить то, чего так страстно желали все эти года… Чтобы выжить в этом мире, дать отпор отцу и его людям, достигнуть цели быть «счастливым и свободным» Натаниэлю тоже нужно стать тем самым «сильным», «хищником»? Мама всегда упрекала его, говорила быть сильным мальчиком… Возможно, она это имела ввиду? Если он будет «слабым», то его сможет убить даже эта хищная птичка, а он должен выжить, должен жить, любой ценой. Он ведь пообещал, он ведь так много желает увидеть… Люди убивают животных, чтобы выжить, хищники убивают своих жертв ради пропитания и… Возможно это приносит им еще и толику удовольствия? Кому-то кровь на руках приносит это наслаждение?.. Юный вампир был не уверен на этот счет, но, если выжить, посмотреть на мир собственными глазами, а не представить что-то за ширмой воображения, значит убить — он готов пойти на это. Природа подчиняется этим законом, значит и он будет. Мир создал его хищником, значит, нужно жить так, чтобы соответствовать своей позиции в этой пищевой цепи. Иного выхода попросту нет, таков его вывод. Он будет «сильным», а все остальные препятствия на его пути пускай станут «слабыми», чтобы он мог выжить. Чтобы исполнить своё сокровенное желание и пройти путь жизни до конца. Если чья-то смерть этому цена — он готов, ведь так же, как хищная птица убила своего слабого сородича для выживания, он убьет препятствие на своем пути. Таковы законы природы, таковы законы, которым он отныне будет следовать. Чтобы выжить нужно откинуть сострадание и пойти на убийство, кажется, истина этого мира звучит именно так. Пройдя еще какой-то неопределенный промежуток расстояния и слушая тихий хруст снега под ногами, Натаниэль подумал, что должен попасть в Альтрус. Как ему объясняла мама когда-то в детстве, это то место, в котором они должны были жить и существовать изначально, то самое место, наполненной архитектурой из сказочных рассказов перед сном. Мир, наполненный чудесами, вампирами, своими собственными законами и мироустройством. Мир, в котором ему должно быть самое место. О нем он многого не знал, в руки никогда не попадала литература про тот мир, лишь книги про простые точные науки, художественная литература, но всё это принадлежало человеческому миру, никак не просторам Альтруса. Если так задуматься, возможно, его намеренно не снабжали этой драгоценной информацией, чтобы в будущем юный вампир не смог свободно ориентировать там, где он должен быть словно родной. Возможно ли, что планировалось, чтобы он всю жизнь не видел света и существовал лишь как марионетка в чужих руках? Сейчас, думая об этом и сопоставляя известные факты, все выглядело именно так. Его хотели пробудить, дать в руки мемуары Ванитаса и владея его силой и сломанной душой, подчинить себе весь вампирский род. Какая жалость, что у них этого не вышло. Мэри множество раз утверждала, что, идя в сторону звезды Сириус, он сможет обрести самое драгоценное сокровище на всем белом свете, да и Ванитас говорил, что эта звезда приведет его в нужное место, так что не оставалось ничего, кроме того, чтобы поверить в эти слова, пойти туда, куда он сможет пойти, совершенно не зная нужной дороги. На самом деле, даже идя в сторону самой яркой звезды на небосводе, он не предавал этому особого значения, возможно он так ни на что и не набредет, но было бы просто замечательно, если бы удача улыбнулась ему хоть однажды, выведя к нужному месту. Солнце взошло дважды, склянок с драгоценной кровью оставалось всего несколько, но перед глазами, кроме безграничного пустыря, явились горы. Во всяком случае, насколько Натаниэль мог судить из своих познаний — это они и были. Высокие, созданные из различных осколков камней разной длинны и формы. Верхушка этого природного чуда была укрыта толстым слоем снега и, кажется, подпирала собою само небо, что выглядело просто невероятно в его глазах. Ноги сами повели его ближе, дабы внимательно разглядеть ранее невиданное, но, когда он уже был у самого подножья, тело пронзили странные импульсы и вибрации, пробирающие его от кончиков пальцев до каждого волоска на теле. По позвоночнику пробежалось что-то, напоминающее разряды молнии. Казалось, он дрожал, словно осиновый листочек на ветру, хотя ему не было холодно, а ветра здесь и вовсе не было. Каждый волосок на теле юного вампира встал дыбом от странного чувства, словно сама почва вибрировала под его ногами, зовя его куда-то в неизвестность. Что-то манило его, звало на подсознательном уровне. Юный вампир солгал, если бы сказал, что не хочет нырнуть в эту манящую тьму с головой, поддаваясь зову откуда-то из глубины горных просторов. Сейчас это было его единственным указателем, доказательством того, что он приблизился к нужному месту. Натаниэль делал шаг за шагом, неуверенно и хрупко поднимаясь по сомнительной скользкой тропинке на заснеженных склонах, намертво цепляясь за любой выступающий и подходящий для опоры камушек. Он надеялся, что не свалится отсюда в какой-то миг, покатившись по горе в самый низ и начиная путь заново с ушибленной головой. Через какое-то время пред глазами предстала хоть какая-то ровная платформа, парень не постыдился на нее залезть, присаживаясь, чтобы оглядеться и немножко перевести дух. Как оказалось, по этим горам без каких-либо проблем скачут животные. Судя по рогам, это какие-то козлы или еще какой-то вид рогатой парнокопытной живности, удивительно, как только они не соскальзывают на этой местности? В его глазах так называемые «копыта» точно не выглядели, как что-то подходящее для такой скалистой местности. Так же тут прорастали всякие различные растения, покрытые плотным слоем инея и снега, но он не был уверен, что прямо сейчас не смотрит на какой-то бесполезный сорняк, воображая, что это какая-то полезная лечебная трава. Еще пару раз взглянув по сторонам он продолжил пути, притягиваемый какой-то невиданной силой. Сердце едва не лопнуло в груди, когда он набрел на углубление в горе, предположительно, пещеру. Пару секунд покрутившись вокруг, с подозрением рассматривая таинственный проход, он смог разглядеть подмерзшие листочки, напоминающие ему ирыш из книги, прочитанной в домике у дедушки. Листочки околоцветника были зеленоватые, по краю розоватые. Если подумать, то все факты действительно сходились: снежные горы на юго-востоке, внешний вид растения. Правда только Натаниэль не видел здесь никого кроме травоядных животных, никаких хищников или опасных представителей животной расы, о которых упоминалось в книге. Однако, если прямо сейчас он заблуждается в своих суждениях и это правда, то самое растение, окрашивающее глаза или волосы в темный оттенок — это будет самая большая глупость в его жизни, после которой красноглазые вампиры Альтруса насадят его на вилы. Пару секунд подверженный сомнениям, он все-таки нарвал растения побольше и запихнул в свою потрепанную холщовую сумку, укладывая рядом с последней склянкой крови. «Испробую, когда окажусь в Альтрусе», — подумал он, надеясь, что все-таки сможет скрыть от мира факт того, что он вампир Голубой Луны. Подобных ему открыто призирают и желают истребить, в том мире точно начнется огромный переполох из-за его появления, а что еще хуже, это может дойти до ушей его отца, подчинившего себе некоторых представителей алых сородичей, чего точно не хотелось. Оставалась лишь тактика сливаться с местностью и не шуметь, надеясь продлить себе тихие деньки в окружении цивилизации. Еще пару секунд разглядывая мрак пещеры и глубоко вздохнув, он сделал шаг внутрь, медленно продвигаясь по подобию скалистых ступенек и изучая все вокруг с настороженностью, пока лямка его холщовой сумки была туго сжата в кулаке. Неровный ход вел его куда-то вниз, пока чувство, завевшее его в это место становилось все сильнее и сильнее с каждым мигом. Что-то притягивает его к себе словно магнит и Натаниэль шел, спускаясь все глубже во мрак, пока, что удивительно, в пещере не начало светлеть. Парень не на шутку удивился подобным переменам, совершенно не понимая, откуда в этом месте, столь далеком от солнечных лучей, мог взяться свет. Свечение поначалу было тусклым, лишь легкий оттенок сине-зеленого виднелся вдали, но чем ближе он приближался, тем ярче было таинственное свечение, что по-своему завораживало, заставляя восторженный вздох вырваться из груди. Наконец он вышел в огромный скалистый холл, полный сталактитов и маленьких светящихся жучков, порхающих под самым потолком на своих прозрачных, словно стеклянных, крылышках, источая мягкий свет. Будь они немного другого цвета, Натаниэль назвал бы их пещерными звездами, ведь картина пред глазами до боли напоминала ожившее звездное небо. В этом пространстве было удивительно тепло и даже имелся свой источник кристально-чистой воды, маленькое озерце в центре пещерки. Когда он зашел глубже, его фарфоровое лицо коснулось дивных полупрозрачных нитей. Как оказалось, жучки, обитающие тут, плетут причудливые сети-ловушки: длинные нити с капельками клея, которые свисают с потолка словно ожерелья. Юный вампир глядел на эти чудеса словно зачарованный, пока не напрягся от резкого ощущения чьего-то враждебного присутствия. Он быстро крутанул голову, подмечая спрятанный за грудой камней серебристый мех. Спустя пару коротких мгновений пред глазами предстало огромное животное, длинною где-то в полтора метра, а сзади массивного тела недовольно мотылялся длинный, пушистый хвост. Густой мех дивного зверя имел светло-серый, почти серебристый цвет, а украшали его темные, почти черные пятна. Глубокие, серовато-голубые глаза смотрели на юного вампира с явным недоверием и на каждое резкое движение таинственный пушистый гость реагировал прижатием небольших круглых ушей к голове и взмахом длинного, мощного хвоста. Кажется, дивный зверь хотел ещё и низко гортанно зарычать на непрошенного вампира, но сдерживался, время от времени сверкая своими острыми зубами, пусть и понимал, что противостоять существу, что было намного выше в пищевой цепи, не сможет. Натаниэль несколько склонил голову набок, тряхнув своими заснеженными белоснежными кудрями, и заглянул в удивительно разумные радужки его неожиданного гостя. Точнее, это вероятно он вторгся в чужой дом, не спросив о приглашении. На данный жест животное отреагировало агрессивно, посчитав его чем-то опасным. Грациозной походкой оно начало подкрадываться к парню снова оскаливая острые клыки, стараясь запугать. Атмосфера накалилась. Своим невинным жестом и интересом к чему-то новому вампир умудрился еще больше раззадорить своего кошачьего собеседника. Тело Натаниэля напряглось, но не сдвинулось с места, не желая еще сильнее напугать зверя, кажется, этот большой кот точно не ожидал подобного исхода. Его когти уже давно впивались в твердую землю с характерным скрежетом, готовые в любой миг полоснуть недоброжелателя, но каково было его удивление, когда тот самый недоброжелатель, кажется, вовсе не желал причинить ему вред. Кот наклонил голову набок, как совсем недавно это сделал юный вампир, и что-то громко и скрипяще мяукнул, глядя юноше в глаза. Хмыкнув, Натаниэль медленно развёл руки и пожал плечами, мол: «И что дальше планируешь делать?». Серые глаза осмотрели его ладони, будто искали там что-то. Не обнаружив, они перескочили на глаза напротив, глядя в них с огоньком интереса. Ушко быстро дёрнулось, а хвост в воздухе сделал петлю на мотив бесконечности и одним прыжком животное переместилось на добрых пару тройку метров назад, залезая на высокую скалу и укладывая пушистую голову на массивные лапы. — Это было что-то вроде проверки? — вампиру показалось или этот странный большой кот только-что фыркнул в ответ на его слова? Еще пару секунд с интересом поглядев на животное, что лишь показательно отвернулось и спрятало морду за толстым пушистым хвостом, Натаниэль пошел еще глубже в пещеру, пока чувство, столь отчаянно звавшее его сюда не достигло своего пика. Голубое сердце в груди бешено забилось, когда пред ним предстала начерченная на стене чем-то белым рамка, а над ней возвышались строки, написанные прекрасным почерком и древним языком, известным ему лишь из-за сотни прочитанных книг. Надпись гласила:

О паломник, потерявший путь, ступал ли ты в мир, что под обрывом?

В то место, где в тщетном мире за пропастью… Алая Луна касается кровавой реки…

И на багряной реке громко ликуют потомки пустоты.

Что это могло значить он и понятия не имел, гневно хмуря брови и надеясь, что под его взором врата в Альтрус сами доброжелательно распахнуться, но кажется, это так не работало. А жаль. Пройдя чуть дальше, он заметил смутное изображение, напоминавшее ему алую луну, а рядом большой отпечаток красной ладони. Принюхавшись, он понял, что на рисунке руки был старый, едва заметный след вампирской крови. Значит ли это, что ему придется подождать кровавого полнолуния и использовать свою кровь, дабы попасть в желанный мир? Во всяком случае, других догадок или же несущих смуту новых подсказок у него не было. Оставалось лишь ждать, но он не был уверен, что сможет продержаться на одной жалкой склянке крови еще хоть несколько суток он и так излишне сильно экономил, сейчас уже едва ли наделенный хоть каплей былой энергии. Он мог бы попытаться отловить одного из тех козлов, дабы испить их кровь, но Натаниэль не знал, какова будет на вкус кровь животного и как сильно сможет помочь ему восстановить свои силы. Во всяком случае это единственный путь, который у него есть. Остается лишь ждать Кровавое Полнолуние и остерегаться зверя, что крайне недоброжелательно посматривает на него прямо сейчас.

***

Сидя за крайним столиком в небольшой гильдии авантюристов, Эндрю Миньярд медленно потягивал свой драгоценный виски, следя за шумной обстановкой вокруг. Уже как полгода он бегает по поручениям этой организации, зарабатывая деньги себе на выпивку и ночлег. Не сказать, что ему не нравилось размеренное пребывание здесь, все было вполне себе неплохо, а глава этого места Ваймак — так вообще Божий Ангел. Древний вампир, с подавляющей аурой, но находящий себе новых людей едва ли не на помойке этой мерзкой жизни. Небольшую компанию, вечно следующую за Миньярдом, он нашел приблизительно там же, а возможно судьба решила добродушно, прошу заметить, впервые в жизни подарить этому вампиру капельку удачи. Правда, на большее щедрость не распространялась. Рядом с Эндрю, за одним круглым и весьма ветхим столиком, так же восседал его излишне петушиный брат-близнец Аарон, справа от него шумный кузен Ники, рассказывающий что-то про новенький бордель с мужчинами в паре километров отсюда под недовольные комментарии второго Миньярда, а слева — молчаливый и весьма зашуганный Кевин, быстро наполняющий свой желудок темным элем и нервно оглядывающийся по сторонам. Как Эндрю попал в эту компанию? Известно лишь Богу, в которого он, между прочим, не верил. Однако по воле вселенной всех этих людей в одну компанию собрал именно Миньярд, а не кто-либо еще, теперь таская этих парней за собой на различные миссии и просто присматривая за их вечно проблемными задницами. Вероятно, ему очень скучно жилось (ничего подобного), а теперь на его головушку свалилось три вампира, которых он пообещал уберечь от дерьма, из которого те успешно выбрались совсем недавно. Взгляд блестящих, янтарных глаз, медленно скользил по столикам, занятыми небольшим количеством других представителей вампирского рода. Все до одного были пьяными авантюристами гильдии «Лисы», успешно празднующие выполнение какой-то весьма сложной миссий. Впрочем, до них Эндрю дела особо не было, они его не интересовали ни в какой их возможных степеней, шайка отбросов, что с них взять. Пока они не трогают его и их небольшую компанию, спрятанную в темном уголке зала — ему абсолютно плевать. А учитывая то, что Эндрю считают достаточно сильным представителем местной «элиты» — лезть никто не посмеет, если дорога жизнь и не насчитывается пара лишних шейных позвонков. Виски медленно исчезал из его стакана, и Миньярд со скорбью наблюдал, как напитка, стоящего откровенно говоря — дохуя, становилось всё меньше и меньше. Он, конечно, мог сидеть и глотать относительно дешёвый эль, как это делал Кевин, но он что, зря работает? Можно и побаловать себя иногда (всегда) такой роскошью. Напиток медленно растекался по его горлу, заполняя столь несвойственным и обжигающим теплом, в глубинах которого хотелось забыться и остаться навсегда. Внезапно по его позвоночнику пробежалась колкая ноющая дрожь, символ неминуемой опасности, которую он мог ощутить слишком четко. В плечах сразу же появилось напряжение, а взгляд метнулся к входу в гильдию, сконцентрировав все свое внимание на дверном проеме и тени, вырисовывающейся там. Кажется, не один он смог ощутить внезапно появившуюся, давящую угрозу, так что звонкие голоса других вампиров Алой Луны тоже стихли, прислушиваясь и выжидая. На пороге в здание стояла фигура, не высокая, то ли худая, то ли мускулистая — понять было сложно из-за балахонистого черного плаща, полностью скрывающего тело по самые пятки. Эндрю даже точно не мог сказать, мужчина это или же женщина, но одно мог утверждать наверняка — у незнакомца отросшие волосы цвета снега с лёгким оттенком серебра. Редкость. Интригующая редкость. Фигура беззвучной тенью скользнула внутрь, от чего все нутро завыло о кричащей опасности, кружляющей неподалеку. О ком-то, кто стоит куда выше в пищевой цепи. Неужели это какой-то верховный вампир, аристократ? Что такая особа могла забыть в подобном захолустье? Глаза Эндрю уже вспыхнули ярко-алым, когда деревянный стол под его руками начал трескаться от прикладываемой силы. Он был напряжен, даже слишком. Следом за фигурой в черном скользнул ещё один, не менее интересный и забавный объект. Снежный барс, ещё подросток, создание, за шкурой которого охотиться, вероятно, каждый охотник Британии, желая украсить этой редкостью стены своего поместья. Животное было тихим, смиренным, а его хозяин делал уверенные шаги, подходя к стойке регистрации, за которой неустанно стоял Ваймак, тоже слегка напряженный, однако разглядеть это могли лишь те, кто знаком с ним достаточно долго и хорошо. Лицо таинственного незнакомца было не видно Эндрю, лишь изящная линия подбородка, обтянутого слишком светлой, словно фарфоровой кожей, и бледные потрескавшиеся губы, синеватого оттенка, словно этот человек только что вернулся с неизмеримо холодного места. Кажется, этот вампир никогда не видел солнечных лучей, ведь иначе такую непомерную бледность Миньярд объяснить не мог. Уже лишь поэтому вампир мог сказать, что создание пред ним, вероятно, обладает неземной красотой. А удушающая аура вышестоящего вампира не сулила ничем приятным… «Оно» было опасным. И вероятно, Эндрю придется разобраться с этой внезапной проблемой, которая может помешать ему выполнять свои маленькие обязанности. — Здравствуй, парень, — разрезает витающее в воздухе напряжение Ваймак, бегло осматривая, как оказалось, неизвестного парня перед собой. Его руки, сложенные на груди, слегка напряглись, но больше никаких изменений не было заметно для Эндрю, хотя его интересовал только этот блондинистый приручитель диких кошек. Кем нужно быть, чтобы дикое, свободолюбивое создание, всю жизнь прыгающее по горным просторам, следовало за тобой столь преданно и покорно? Такого и от вампиров не дождешься, пока не подцепишь на их глотки тугой поводок. — Тебе чем-то помочь? — Да, — спустя долгую, слишком медленную секунду, Эндрю услышал звонкий хрип, оповещающий о двух теориях: или этот «путник» изнеможён до хрипоты — смотря на его уверенные шаги так не кажется, — или он давно не питался. Обе эти версии совершенно не импонировали молодому вампиру. — Я слышал, что здесь можно снять комнату для ночлега. — Хм-м, — ещё раз внимательно оглядев лицо этого парня, Ваймак задумчиво кивнул. — Да. За два шиллинга в неделю комната полностью в твоём распоряжении. — Денег у меня с собой нет, — достаточно безразлично прохрипел вампир, чем даже удивил Миньярда. По ощущениям и внешности парнишка точно был каким-то аристократом, но уж явно не из низших слоев общества, а денег не имеет? Неужели сбежал из дома? Или выгнали? Как любопытно… — Не велика проблема. Заработаешь на выполнении поручений, — кивнув в сторону доски с различными объявлениями, Ваймак не сводил с парнишки взгляда, все продолжая его изучать, зрачками цепляясь за каждую деталь. И Эндрю ясно ощущал, как их незнакомцу неприятно находиться под этой вампирской лупой. — Платы тебе не избежать, малец. Либо так, либо никак. — Сначала заработать, а потом здесь жить? — немного непонимающе наклонив голову набок, произнес юный вампир, пока снежный барс вился у его ног, нежно бодая забинтованную руку своей изящной светлой мордой. — А пока работаешь на улице жить собрался? — с явной насмешкой спрашивает его владелец гильдии, кажется, не до конца понимая, шутит этот парнишка или действительно собрался жить в каком-то непригодном ни то что для жизни, просто для быстрого перемещения меж улочками Альтруса переулке. — Не вижу проблемы, — пожав плечами, с хрипотцой шепнул вампир. — Нет-нет, малой, так не пойдет. Я даю тебе ночлег и еды на первое время, потом будешь отдавать все затраченные гильдией деньги на твое содержание, когда заработаешь. Понятно? — Ваймак раздосадовано махнул руками, от чего незнакомец сделал шаг назад, принимая оборонительную позицию. Казалось, воздух вокруг стал настолько густым, что дышать было просто невозможно. Каждый вздох отдавался жжением в легких. Кем нужно блять быть, чтобы одно колебание твоей ауры нагоняет страх на целое здание? Чего уж там страх у зеленоротых юнцов в здании, а вызывает напряжение даже в достаточно древнем вампире, стоящем за стойкой регистрации. — Успокойся, — приподняв руки так, чтобы вампир их видел, шепнул мужчина, — я не собираюсь тебя трогать. Кажется, парень не верил ни единому его слову и сделал еще шаг назад, теперь уже держась от мужчины на расстоянии около трех метров, пока его «питомец» когтями впился в деревянный пол и пригнулся ближе к земле, в любой миг готовый напасть на Ваймака без суда и следствия. Кажется, этим двоим не нужно будет выяснять причину поднятых рук, чтобы в тот же миг, прямо на месте оторвать их несведущему. Эндрю уже хотел рывком подняться с места, дабы избавиться от вредителя, когда Ники дернул его за край рубашки, призывая сесть на место. Миньярд перевел на кузена испепеляющий взгляд, но в глазах того была лишь мольба остаться рядом, на что Эндрю лишь недовольно нахмурился, вперив куда более сконцентрированный и напряженный взгляда к стойке регистрации. — Продолжайте, — с легкой надменностью и грубым приказом произнес парень, на что Ваймак лишь устало вздохнул, продолжая держать руки на виду у собеседника. — Объяснить тебе всё про гильдии? — спросил он и лишь дождавшись кивка от вампира, продолжил, — Смотри, ты пока считаешься просто наёмным работником: выполняешь задания, чтобы отплатить за ночлег и еду, но потом ты можешь вступить в гильдию и стать полноценным авантюристом. Ты пройдешь регистрацию и получишь лицензию, дающую тебе расширенный спектр возможностей и некоторые бонусы, вроде бесплатного проезда на повозке или посещения других городов. Пока всё понятно? Незнакомец не удосужился ему что-либо ответить, поэтому лишь кивнул, уже чуточку расслабляясь и не выглядя, как кошка перед схваткой с безобидным равнодушным псом. — Главная задача авантюристов — браться за задания на стенде и за их выполнение получать деньги на свои нужды. Чем сложнее задания — тем выше плата. Подробнее с этим можешь ознакомиться там, — кивнув в сторону вышеупомянутого стенда, продолжал Ваймак. Парень слегка повернул голову в нужном направлении, дабы взглянуть на то, о чем ему рассказывал владелец гильдии, и Эндрю даже чуточку обрадовался, надеясь увидеть лицо этого вампира в полной красе, однако ему все так же была видна лишь нижняя часть лица, пока верхнюю от его взора скрывала пушистая и весьма длинная белоснежная челка. От досады и любопытства просто хотелось выть на блятскую Луну, как чертов волк. — Вступив в гильдию ты обретаешь место, куда можешь вернуться, где за тебя могут взять ответственность или поддержать в какой-то сложной ситуации. Поддержка может быть оказана как в физическом плане, так и эмоциональном, есть тут у нас псевдопсихологи, готовые за чаркой обсудить с тобой все тяготы жизни, — все продолжал свой рассказ мужчина. — Вступая в гильдию ты начинаешь выступать от её имени: если прославился в какой-то области, то это пойдёт в большой плюс самой гильдии. Туда будут давать больше заданий, будут приходить новые авантюристы. Гильдия прославится, авантюрист получит больше заданий и денег, так что всё достаточно обоюдно. Так же существует некоторый подвид заданий, которые нужно выполнять в команде, так что их лучше не брать или, как вариант, найти себе постоянную или временную компанию. И на этом, пожалуй, наш базовый курс про гильдии закончился. Всё уловил? — спросил Ваймак, на что вновь получил лишь кивок. — Послушай, парень, выглядишь просто ужасно, — начал было владелец гильдии, придирчиво вглядываясь в чужое лицо, — одни кожа да кости и все признаки недосыпа. Иди-ка спать. Или тебе поесть предложить? — Я не собираюсь что-либо брать из ваших рук, — низко пророкотал юный вампир с толикой тихой ярости. — Тогда просто иди спать, — со вздохом молвил Ваймак, быстро достав с одной из полок ключ от свободного номера. — Второй этаж, шестая комната, на двери есть дополнительная защелка, если тебе мало ключа. Незнакомец еще долго изучал владельца гильдии взглядом, во всем его естестве так и читалось сквозящее недоверие и в какой-то степени даже пренебрежение с отвращением, но спустя безгранично долгую минуту молчания, своей забинтованной рукой он схватил ключ, лежащий на деревянной стойке регистрации и одними лишь губами вымолвил хриплое: — Спасибо, — тут же скрываясь на лестнице на второй этаж, пока следом за ним шел снежный барс, словно личный охранник. Эндрю быстро вскочил из-за своего столика, подбегая к Ваймаку. — Кто это был? — требовательно спросил он. — Если бы я знал — ответил бы, — тяжело вздохнув, пробухтел мужчина. — Однако, что точно могу сказать — он изнеможен до чертиков. — Изнеможен до чертиков, но все еще способен своей аурой прижать с двадцаток вампиров. Кто он такой, аристократ? Какого цвета у него глаза? — Черные как ночь, это нам ничего не дает, — продолжал Ваймак, приступая протирать один из стаканов для пива за стойкой. — Возможно… — тихо шепнул испуганный до чертиков Кевин, все еще глядящий на лестницу, на которой скрылся вампир, стеклянными глазами. — Возможно он из клана Морияма? Внутри Эндрю все похолодело: — Думаешь, он пришел за тобой? — Его аура не уступает ауре наследного принца Ичиро, — тихо мямлил он себе под нос. — Я больше ни от кого не чувствовал такого подавляющего присутствия. Эндрю вновь взглянул на лестницу и остро ухмыльнулся: — Кажется, грядет что-то о-очень интересное.

***

Натаниэль проснулся на утро, не совсем помня, как именно он уснул. Странно было то, что его не напрягало присутствие еще приличного количества вампиров в этом многокомнатном здании. Сейчас до его ушей доносилось еще с десяток различных шагов, а сердцебиений было столько, что было попросту сложно сосчитать. Взгляд скользнул по опрятной комнате, в углу которой весьма комфортно лежал Хрустик, укравший у него толстое зимнее одеяло и прямо сейчас лежал на нем, надёжно обняв большими лапами. Не сказать, что юного вампира это как-то расстроило, ведь ему не было холодно, а в лаборатории он практически не видел своего одеяла, так как оно постоянно было в его крови или других телесных жидкостях, которые по итогу устали отстирывать. Как этот кот оказался вместе с ним? Будучи честным, он и сам до конца не понял. Когда он убивал зверей, дабы испить их крови, все мясо доставалось животному, а когда пришло время пересекать портал, зверь прыгнул следом за ним, хвостом крепко обвив его ногу. Возможно кот, которого он прозвал Хрустиком из-за того, как под большими кошачьими лапами хрустел снег, подумал, что если он и дальше будет следовать за вампиром, то ему и вовсе не придется трудиться для добывания пиши. И зверь был прав, Натаниэль совершенно точно не собирался пренебрегать своими обязанностями в кормёжке. Поднявшись на ноги, он быстро зашел в малюсенькую ванную комнату в его скромном деревянном номере, внимательно осматривая себя в зеркало. Отросшие белые волосы, что закрывали ему обзор, и непривычно черные глаза, которые лишь при длительном и крайне внимательном рассмотрении отливали легкой синевой. Больше не было чувства, словно из зеркала на него смотрит кто-то другой, вероятно, так ему всегда казалось из-за мистического цвета глаз, с точностью унаследованного от первого вампира Голубой Луны, Ванитаса. Он еще пару секунд глядел на себя в зеркало, прежде чем принял решение помыться, используя воду из-под крана. Так как он не чувствовал холода, температура воды не была ему важна, а надобность в кипячении и вовсе отпадала. Было достаточно бруска мыла и полотенца. Поспешно было принято решение простирнуть еще и одежду, в которой он пробыл, вероятно, около месяца не снимая. От него удивительно сильно несло чертовым потом и нотками крови, странно что его вообще сюда пустили, не посчитав сомнительной личностью, не способной к труду. Наспех выстирав одежду с использованием все-того же бруска мыла, он отжал и натянул ее на тело, вновь обматывая руки и лодыжки бинтами. Тонкие полоски ткани казались ему неотъемлемой частью тела, даже несмотря на то, что у него уже давно не было каких-либо открытых ран, да и вряд ли когда-либо появятся вновь, учитывая то, с какой скоростью все заживает на его теле. Оставалось лишь безграничное количество шрамов, полученных еще в детстве, когда его тело было не способно заживить все бесчинства и эксперименты доктора Мору. Еще раз заглянув в зеркало перед выходом, убеждаясь, что цвет глаз не изменился, Натаниэль схватил свою холщовую сумку и вышел из комнаты, снежный барс тут же разлепил свои серые глаза и последовал за ним, грациозной тенью следуя за юношей, при этом сладко зевая после приятного сна. Тихо скользнув наружу и с сосредоточенностью осматривая коридор, внимательные вампирские глаза наткнулись на невысокую фигуру, стоящую у стены на другом конце деревянного коридора. Юный вампир сощурился, присматриваясь. Этого парня он точно не знал, но внушительные бицепсы и отголоски весьма сильной ауры говорили о том, что этот вампир может доставить ему проблем. Немного, но достаточно, чтобы по лбу скатилась капелька настырного пота, от запаха короткого он едва ли успел избавиться. Решив не обращать на него внимания, он продолжил свой путь по коридору, но какого же было его разочарование, когда до его ушей донёсся низкий мужской голос: — Эй, а ну-ка стоять. Натаниэль тяжко вздохнул, обернулся и вперил в незнакомца крайне недовольный взгляд, мол: «Чего тебе». Хотел ли он общаться с кем-то? Точно нет, в планы на его жизнь не входит пункт «найти себе друзей», сейчас его главная цель — заработок и содержание пушистого друга, иногда позволяющего погладить себя за крайне милым округлым ушком. Низкорослый блондин, к разочарованию вампира, сделал пару шагов, приблизившись к нему с хищной клыкастой ухмылкой, сцеживая с собственных губ: — Кто ты, блять, такой? Тело, скрытое под плотной тканью его, все еще влажного плаща, вздрогнуло. Этот парнишка догадался? Понял, кто он такой? Нет-нет, совершенно точно нет. Будь это так, с ним бы сейчас не пытались поговорить и выведать информацию, а быстро обвинили и решили убить всем скопом. Значит, просто подозрения. Спокойно, вдох-выдох. — Ты хочешь узнать мое имя или что-то в этом роде? — со всем возможным невозмутимым раздражением спросил Натаниэль. Он искренне надеется, что этот блондин первый и последний вампир, который решит с ним поговорить. Парень напротив лишь мерзко хихикнул: — О нет, я хочу знать, какого черта отпрыск Морияма кружится вокруг Кевина. Веснински замер, слегка наклонил голову, явно не понимая сути этого диалога: — Кто такие Морияма? Теперь же пришла очередь парня напротив слегка удивленно округлить глаза и посмотреть на него как на глупца, которым юноша совершенно точно не являлся. — Ты пытаешься прикинутся тупым или действительно не знаешь, какая фамилия принадлежит королевской семье? Натаниэль пару раз удивленно моргнул, а после нахмурился: — Я не заинтересован в какой-то там семейке королевских ублюдков и в их биографию точно лезть не намерен. Если на этом все, прошу позволить мне уйти, достопочтенный сударь. Мне нужно работать. — Ох, нет-нет, никуда ты не пойдешь, — произнес вампир, схватив его за воротник плаща и притягивая к себе с такой скоростью, что не будь вампир Голубой Луны тем, кем является, то точно бы и не заметил этого быстрого движения рук, — от твоей крови пахнет подозрительно сладко. Ну ничего, сейчас я всё пойму, загадочный мальчик. Острые клыки вампира быстро приблизились к его фарфоровой шее, но реакция Натаниэля была моментальной. Руки быстро нанесли точный и неимоверно сильный удар в солнечное сплетение, заставляя вампира согнуться пополам и задохнуться от вспышки боли, но это было не все. Кулак вампира Голубой Луны тут же врезался ему в лицо, с тошнотворным звуком ломая нос и заставляя кровь хлынуть бурным потоком. Юноша одной рукой схватился за кровоточащий нос, а второй все ещё держался за живот, тихо матерясь и пытаясь быстро восстановиться. Натаниэль сглотнул ком, подступивший к горлу от запаха свежей вампирской крови, и тут же скрылся на лестнице, идя к мужчине за барной стойкой, дабы взять задание. Настойчиво проигнорировав несколько одновременно недоброжелательных и заинтригованных взглядов, он подошёл к стенду с висящими желтоватыми бумагами разных размеров. Пробегаясь взглядом по тексту заказов, Натаниэль нахмурился, вовсе не разбираясь в местной валюте, если не учитывать факт того, что он вообще ни в какой валюте не разбирается, пробывши всю жизнь в изоляции. Фунты? Шиллинги? Пенни? Для него все эти обозначение вознаграждение в правом нижнем углу было пустым звуком и бессмысленной тратой бумаги с чернилами. — Дядь, — обратился парень к малознакомому мужчине за стойкой регистрации, немного поворачивая голову в его сторону, — а фунт — это мало или много? В и так тихом здании вдруг повисла звенящая тишина, а звуки чужого сердцебиения лишь сильнее раздражали его уши. Мужчина, достаточно сильный и даже старый по ощущениям Натаниэля, и вовсе перестал протирать блестящий бокал, с удивлением посмотрев на него, как на чудака. От части так оно и было. Отбросив здравый вопрос: «Откуда ты такой вылез», — вампир всё же заговорил, перед этим вздохнув с безграничной усталостью: — Фунт — самая крупная монета денежной системы. Как пример: твоя комната на неделю стоит два шиллинга, а в фунте их двадцать. Ты сможешь легко за один фунт оплатить свою комнату сразу на десять недель. Понимающе и слегка задумчиво промычав, Натаниэль вновь отвернулся к стенду. Теперь оглядев тексты с большим пониманием, вампир Голубой Луны сорвал оттуда один желтоватый и крайне потрёпанный лист, сразу же направившись к стойке, куда его и опустил. — Хочу заняться этим поручением, — оповестил он мужчину, пока тот взял в свои руки бумагу и стал читать содержимое. Натаниэль все ещё держался от него на приличной дистанции, не доверяя ему, да и в общем не собираясь. Мужчины, похожие на этого, вряд ли когда-либо вызовут у него хоть крупицу доверия, после того как Лютер пристегивал его ремнями к койке, приступая к своему излюбленному сеансу очищения его души от «греха». Юный вампир и не помнил, с какого возраста перестал сопротивляться от слова «совсем», позволяя делать со своим телом все, что душе угодно. Так это заканчивалось быстрее. — Ты хочешь отправиться в лесную чащу к стае грифонов, чтобы разрушить их гнездо, убить всех особей и принести их драгоценные шкуры и перья, за которые сможешь выручить ещё несколько фунтов сверху? — потирая переносицу пальцами, вампир точно был в огромном шоке, а возможно бонусом ещё и в лёгком раздражении. Первое же задание и это? Сплошное сумасшествие, на такие поручения обычно идут группами высокоранговых авантюристов, а тут этот… В одиночку. — Да, — кивнув в знак подтверждения, Натаниэль почувствовал возле своих ног Хрустика, который с энтузиазмом начал тереться об его тело, головой бодая в бедро и что-то ласково уркая. Животное явно хочет поактивничать, а его хозяин чувствовал, как усиливается его нетерпение и жажда. Ему срочно нужна чертова кровь… Старый вампир вздохнул: — Точно? — получив в ответ суженный недовольный взгляд мальца, он всё же сдался. — Ладно. Их гнездо располагается на юго-западе, в чаще леса. Взрослые особи терроризируют ближайшие деревни, поэтому первоначальная задача — истребить их, а уже потом может задуматься насчёт шкур и перьев, за каждую получишь по одному фунту сверху, — ещё пару секунд поглядевши на юношу с ног до головы, мужчина тяжко вздохнул и тихо добавил: — Удачи тебе, парень, береги и свою шкуру тоже. — До свидания, — тихо поблагодарив за информацию, Натаниэль сильнее взялся за ручку своей сумки на плече и быстро покинул здание, на периферии слыша, как возобновляются разговоры и галдёж других вампиров.

***

Выполнение поручение оказалось плевым делом. Натаниэль забрел в необходимый лес, а найти разгневанных грифонов было весьма легко. Те вновь покусились на одно из хозяйств, когда он прибыл в назначенное место. В руки быстро скользнула привычная пара серебряных охотничьих клинков, а острого лезвия в сочетании с его несоизмеримой силой было достаточно одного точного взмаха, чтобы разрезать шею твари и заставить кровь брызнуть бурным потоком. Грифоны были свирепы и все бросались в бой, пытаясь отомстить за павших товарищей, но юный вампир расправился со всеми ними, едва ли пострадав. Из ранений лишь огромная и весьма глубокая царапина на всю спину, да пара ран на руках. Все они затянулись за десяток секунд, но Натаниэль был искренне благодарен, что все вампиры-простолюдины разбежались, не увидев как в его глазах пылает яркий голубой огонек вместо красного, а одежду испачкала проклятая голубая кровь. Закончив со своим поручением, он сильнее укутался в черный плащ, надеясь, что сквозь него не видно пятен. Как только вернётся, обязательно раздобудет себе пару комплектов одежды, дабы избавится от этих кровавых тряпок. Провозившись с тушами грифонов пару дней, разделав их во всех традициях Лолы и его отца, Натаниэль одолжил у одного из жителей деревни внушительную тележку, дабы довезти всю свою добычу обратно в гильдию. Несколько кусков плоти он скормил снежному барсу, которому удивительно сильно понравилась это необычное мясо, а он сам испил немного крови. Сказать что это сильно восстановилось его силы — значит солгать. Горло все ещё дерла нестерпимая жажда, проснувшаяся в его нутре после встречи с блондином в коридоре гильдии. Кажется, ему не стоило ломать ему нос. Всю дорогу назад до нужного здания, он старательно натягивал свой капюшон как можно ниже, чувствуя на себе множество взглядов, когда волок тележку. Вероятно, стоило одолжить у того мужчины из деревушки ещё и ткань, дабы спрятать свою добычу от посторонних глаз. Черт. Когда он наконец вернулся назад, ситуацию можно было описать лишь одним словосочетанием — всеобщий шок. Вампиры из гильдии визжали и спрашивали не ранен ли он, но Натаниэль лишь отмахивался. Мужчина, давший ему ключи от комнаты, смотрел на него с высоко поднятыми бровями, мечась взглядом от шкур к его беспристрастному лицу. — Ты сам разделал их? — спросил мужчина, на что юный вампир лишь задрал брови с явным вопросом: «а это мог сделать кто-то другой?». Вампир вздохнул и ущипнул себя за переносицу, отдавая ему награду. В общей сумме вышло 20 фунтов, чего ему должно хватить очень надолго. — Дядь, — вновь обратился Натаниэль к мужчине, — а можете мне крови налить? Мужчина посмотрел, внимательно оценивая взглядом, прежде чем произнести: — Во-первых, начнем с того, что меня зовут Ваймак и тебе не нужно назвать меня так. Как тебя зовут? Юный вампир замолчал на долгий десяток секунд, хмурясь и щурясь. Ему стоит назвать своё настоящее имя? Это даже звучит ужасно. Если все пойдет наперекосяк и они узнают его секрет, до ушей людей его отца быстро дойдет имя, а кто такой «Натаниэль» догадаться не составил и грамма труда. Закусив губу и включив всю свою смекалку, он тихо произнес: — Абрам. Зовите меня Абрам. Ваймак изучил его лицо и лишь смирившись, устало кивнул: — Хорошо, Абрам. Насчёт крови… Десять шиллингов за стакан. Такова её цена. Натаниэль удивлённо вскинул брови. Кровь стоит в пять раз дороже недельной аренды его комнаты, что же это за деликатес такой? — Давайте, — все равно произнес он, ожидая своей склянки, чтобы утолить дерущую горло жажду.

***

Тихой походкой Натаниэль шагал по темному и крайне узкому переулку, всё ещё поглощений необъятной жаждой. Его тело мелко дрожало, а рот был полон слюны. Ему нужна кровь, жизненной необходима и прямо сейчас. Слишком много сил было потрачено на выполнение поручений и заработок денег, а кровь, которую ему дал Ваймак, оказалась едва ли питательной. Она была словно разбавленной, а на вкус и того хуже. В лаборатории ему никогда такого не давали, вся кровь там была высшего качества и он даже скучал за ее прекрасным вкусом. — Уйди отсюда, — шикнул он на снежного барса, когда тот начал бодать его ноги с крайне обеспокоенным видом, — я могу тебе навредить, — уже чуть мягче добавил он, держать за кирпичную стену. Этот большой кот единственный, кому Натаниэль никогда в жизни не пожелает причинить боли, и жажда так же не станет поводом. Барс поглядел на него ещё пару долгих мгновений, боднул головой его бедро, что-то угрюмо уркнув себе под нос, а после поспешил скрыться. Вероятно, он побежал к гильдии, желая подождать Натаниэля уже там и он действительно был благодарен за это. Юный вампир медленно шел по переулку, постепенно оседая на пол. Ему нужна была кровь, иначе его разум грозит сойти с ума и начать убивать всех подряд там, где все его увидят и смогут задавить числом. А возможно и не смогут, он не знал, насколько силен в бою против толпы. Глаза, не смотря на свой почти черный цвет, излучали ярко-голубое свечение. Вампирское нутро рвалось наружу, желая свежей крови с каждой секундой все больше и больше. Увидь его кто-либо сейчас, точно бы заподозрил что-то неладное, а там и до факелов с вилами точно не далеко. В один миг его бессмысленной борьбы со своей природой замерла, когда ушей эхом донесся звук чьих-то шатких шагов и тихое биение вампирского сердца. Натаниэль так быстро крутанул головой в нужную сторону, что до его ушей донёсся хруст собственного позвоночника. Пред ним был пьяный, слегка икающий вампир, который совершенно глупо улыбался, держа в руках красивую стеклянную бутылку. Юный вампир тяжело сглотнул, оглянулся по сторонам и за пару быстрых шагов уже оказался пред своей новоиспечённой жертвой. На него смотрели с непониманием, пока в его собственных глазах читался лишь голод. — Эй, пацан, чего тебе, — произнес пьяный мужчина, пытаясь отпихнуть юношу куда-то в сторону. Не вышло. — В этом мире выживает сильнейший, тебе попросту не повезло оказаться слабее меня, — хрипло, с хищным шепотом пробормотал Натаниэль, с последних сил кидаясь на проходящего этот переулок вампира, впиваясь своими клыками в его мягкую, такую притягательную шею. Заткнув рот взвывшего парня ладонью, с силой сжав его челюсть, он с благоговейным стоном глотал подступающую в горло алую жидкость, напоминающую самый сладкий в мире нектар. Как же ярко и горячо она ощущалась после стольких дней, а то и недель голодания. Вампир в его руках брыкался, пытался выбраться, но Натаниэль был сильнее. В сотни раз сильнее. Своими губами он буквально поглощал текущую по чужим венам жизнь, наслаждаясь ею в полной мере. И всё-таки он ведь хищник, мало чем отличающийся от дикого зверя. Единственный выход в его жизни — убивать, чтобы питаться, чем он сейчас и был занят. Удивительно так же было то, как вкусна была вампирская кровь. Самый настоящий деликатес, которым он желал захлебнуться и наслаждаться всю сознательную жизни. Это кардинально отличалось от человеческой крови, а силы пополнялись куда быстрее. Спустя пару минут, вампир полностью обмяк в его руках, совершенно не дыша, пока сам Натаниэль лишь довольно улыбался, слизывая остатки крови с губ, а рукой стирая то, что попало на подбородок.