Раствориться в Пустоте

      Если протянуть руку вперед, то кажется, будто кометы пролетают сквозь пальцы. На самом деле это лишь искорки миров, но для молодого мироходца все именно так и кажется. Такой завораживающий вид, открытый совсем и совсем не каждому.       Это даже не завораживающий космос, это что-то свое, иное, родное. И кажется, что тут темно и непонятно, но только если посмотреть со стороны. Вон там горизонт, а рядом с собой десяток миров. Элкрис, Миромин, Экватория, Бакам, другие планетки, живущие своей собственной жизнью. И в каждый, при нужде, он даже может заглянуть.       А еще рядом чье-то призрачное присутствие. Хотя почему же «чье-то»? Вполне знакомый человек. Хотя точнее совсем не человек. Даже не похож. Существо. Но не из тех страшный сказок людей. Доброе и ничуть не обещающие опасности. Никогда. И чего бы его опасаться. Хотя может, и стоило бы. Решение, что пришло в голову мироходцу могло совсем не понравиться Междумирцу.       Но пока что между ними было приятное молчание. Легкое такое, понимающие. Когда оба просто хотели отдохнуть, не думая ни о чем, спрятавшись в складках Пустоты от всех. Даже боги бы тут их не нашли.       — Я могу у тебя кое-что попросить? — тихо начал Лололошка, переведя взгляд на того, кто заменял ему отца на протяжении всей его жизни. Но не был им и никогда не стал бы. Они разные. Совершенно разные. И оба это знали.       — Да, можешь, — кивнул Междумирец. Его глубокий, успокаивающий голос будто уходил далеко-далеко, не заканчиваясь нигде, шепча даже где-то на горизонте.       — Я уже сделал многое и я уже не забываю. Можно мне уйти? — снова уведя взгляд на игривые огни миров, что блестели не так далеко, спросил шатен, вытягивая руку, давая искоркам осесть на коже, быстро, будто снежинки, растаяв, не оставляя после себя ничего. Будто и не было.       — Я думаю, мне бессмысленно спрашивать, уверен ли ты в своем решении? — хмыкнул Междумирец, в свою же очередь наблюдая за парнем, слегка наклонив голову. Он ожидал этого. И был даже удивлен, что этого мироходца хватило настолько долго. Удивительно. Действительно выдающийся экземпляр. Потомок выдающейся искры.       — Да. Я не смогу продолжать, — выдохнул Лололошка, прикрыв глаза и глубоко вздохнув. Все же, сколько бы он не думал и как бы не пытался смириться, в душе все что-то сжималось. Это и не удивительно. Никакому живому существу не безразлична его смерть.       — И даже не попрощаешься? — хмыкнул Междумирец, поправляя свой плащ, чтобы тот не спадал с головы.       — Нет. Не хочу. Красота в незаметности, — грустно улыбнулся Лололошка. «А еще мне не с кем» осталось не высказанным, но вполне понятным обоим. И шатен это понимал, но не собирался с этим ничего делать. Не за чем.       — Хорошо. Насладись последним моментом, — пожал плечами Междумирец. Ему было незачем переубеждать мироходца. Пусть так. И он подошел ближе.       — Перед смертью не надышишься, — хмыкнул Лололошка, посмотрев на такого родного, но незнакомца. Шатен так о нем и ничего не знает, давно смирившись с этим. Хотя, может, и вовсе не задумывался под гнетом других проблем.       — Не надышишься, — кивнул Междумирец, кладя руку на грудь мироходца. И от конечности существа по телу явно прошелся холод. И не сказать бы, что он был знаком, но и абсолютно новым он не был. Естество человека даже никак не отреагировало.       А когда через пару секунд Междумирец убрал руку, на ней уже не ярко сверкала искра. Знакомая, слегка синеватая. То, что давало Лололошке столько тысячелетий жить и выходить за пределы миров. Ну а теперь ее у него уже не было.       — А это совсем не больно, — с легким удивлением сказал шатен, смотря на свои руки. А те быстро начали будто растворяться. Пустота сразу начала сжирать его, как только защита человека пропала и она смогла до него добраться. Нежно так, почти любовно, имея уважение ко всем его деяниям, давала отдохнуть, уйдя на покой. И все быстрее перебиралась с ног на бедра, с рук на плечи.       — Ты был хорошим мироходцем, — сказал Междумирец, смотря на истлевающие тело даже с какой-то жалостью.       — Спасибо, — выдохнул Лололошка, закрывая глаза и мягко улыбнувшись, полностью растворившись среди Пустоты, принявшей его со своей особой теплотой и трепетом. Чистая душа ушла мирно и тихо, по своей воле, оставив за собой длинный след в истории.       И постояв секунду, провожая память о мироходце добрым словом, Междумирец ушел. Через пару лет, как эта искра отдохнет, он найдет ей нового владельца, что продолжит свое дело. Как и до этого, как и после этого. Как было и всегда. Хранитель и носитель. Междумирец и мироходец.