Дама в красной шляпе

      Он ясно помнит момент, когда что-то в Ганнибале поменялось.       Это произошло за ужином. Уилл впервые видел Ганнибала растерянным. Казалось, его мысли витают где-то далеко за пределами Чендлер-сквер, а ведь он никогда не создавал впечатление рассеянного человека.       Это не означает, что Ганнибал позволил себе хоть раз потерять нить разговора или забыл положить вилку рядом с тарелкой. И все же Уилл замечает, что его внимание сосредоточенно на чем-то ином.       Его взгляд почти все время обращен вниз, внутрь себя.       Ганнибал выглядит осторожным.       Он прислушивается к чему-то.       К чему-то.       Уилл уже видел симптомы образования душевной связи раньше. Дело в том, что он знает - связь формируется не с ним.       Ему удается не звякнуть вилкой о тарелку. Уилл тянется к бокалу с вином. На мгновение он отводит глаза от Ганнибала, мрачно позабавленный острой горечью, которая вдруг возникает внутри. Прежде чем сделать глоток, он ровно интересуется: - На что это похоже?       Ганнибал вскидывает на него взгляд. В воздухе виснет колебание, будто он обдумывает дальнейший ход разговора. Уилл может понять его нежелание делиться ощущениями. Формирование душевной связи - глубоко интимный процесс.       Уилл также может оценить нейтральный вектор, который в конце концов выбирает Ганнибал: - Прошу прощения?       Уилл кладет в рот кусочек мяса и неторопливо его пережевывает, не отрывая от Ганнибала глаз. Тот поддерживает зрительный контакт. Ганнибал, разумеется, догадался о предмете разговора, однако его лицо хранит вежливое безучастное выражение. - Связь, - говорит Уилл перед следующим кусочком. - Началось становление. Или я не прав?       Вопрос звучит резче, чем ему хотелось бы. Уилл корит себя за досаду. Только-только он позволил себе поверить, что в его жизни все наладилось.       Ганнибал покладисто соглашается, чуть опустив подбородок. - Прав. Это лишь начальная стадия формирования. Я едва ощущаю это. - И? - Уилл остервенело сгребает листья рукколы в центр тарелки, чтобы наколоть их на вилку. - Ты не ответил на мой вопрос. На что это похоже?       Ганнибал вновь принимает задумчивый вид, однако теперь он не позволяет себе отвлечься больше этого. - На легчайший душевный дискомфорт. Словно перышко касается струн моей души.       Уилл фыркает и тут же стесняется своей реакции. Теперь он избегает пристального внимания, уткнувшись в тарелку. Он также избегает повисшего в воздухе вопроса.       Это все, Ганнибал? Все кончено? - Что ж, - говорит он вместо этого. - Некоторые описывают это как хождение по гвоздям. Считай, тебе повезло.       Это все, Ганнибал?       Все кончено?       Он поднимает глаза. Смазанная тень растекается по лицу Ганнибала, смягчая овал его лица. - Возможно, - соглашается он. - Однако пока рано утверждать наверняка. Душевные муки частый спутник в человеческих взаимоотношениях, сопровождают ли они нас с самого начала или присоединяются позже.       Какое-то время они молча едят. - Ты уже знаешь, кто это?       Уилл любопытен. Он знает, что любопытен и его вопросы нетактичны. Но они с Ганнибалом больше года состоят в отношениях, и Уилл думает, что может позволить себе некоторые вольности.       Ганнибал мягко улыбается, опустив ресницы. - Да. Это женщина.       Выражение лица Уилла не меняется. Он допивает вино. Ждет десерт - le blanc-manger - веточка мяты венчает шапку из выложенных вишен, томно поблескивающих в приглушенном свете.       Больше они не поднимают эту тему.

***

      Формирование душевной связи занимает от месяца до полугода в зависимости от индивидуальных показаний: душевной совместимости, психической адаптации, психологического состояния обоих участников связи и прочих факторов.       Уилл много знает об этом. Однажды он даже вел целый курс по поведенческим практикам родственных душ. Сам он к тридцати восьми годам ни разу не пережил описанные процессы на себе, как и Ганнибал Лектер, который не испытывал ни малейшего сожаления по этому поводу.       Жизнь на удивление была иронична, и эта ирония не всегда была добра к Уиллу. - О чем задумался?       Уилл моргает. В легкой растерянности он принимает стакан с виски из рук Ганнибала, и тот сладко прижимается ртом к уголку его сомкнутых губ. Это заставляет Уилла стеснительно пожать плечами.       Он все еще чувствовал себя не в своей тарелке во время близости. Как сейчас, например. Проще всего было во время секса. Секс требовал некоторой дистанции просто для того, чтобы правильно воспроизвести ожидаемый набор действий и реакций. Когда Ганнибал проявлял к нему симпатию, куда более интимную в своей спонтанной краткости, он вечно заставал Уилла врасплох.       Иногда Уиллу казалось, что Ганнибал даже наслаждается этим. - Ничего особенного, - все же отвечает он, прикладываясь к стакану. - Временами мне кажется, что жизнь - плохая шутка.       Ганнибал с интересом кидает на него взгляд, прежде чем налить виски в еще один стакан и сесть на диван. Закинув ногу на ногу, он в ожидании вздергивает брови. - И в чем она состоит?       Уилл криво усмехается, отвернувшись к окну. - В том, что я уже ничего не жду, и все равно все идет наперекосяк. - Тебя веселит это? - Нет. Некоторые шутки бывают жестоки. Это одна из них.       На короткое мгновение виснет пауза, прежде чем Уиллу мерещится едва слышный вздох. - Уилл, - произносит Ганнибал с просящей интонацией.       Уилл поворачивается, оторвав взгляд от мертвенно застывших кустов вдоль Чендлер-сквер, аккуратно подстриженных и выровненных с тошнотворным перфекционизмом. Ганнибал мягко хлопает ладонью рядом с собой. - Присядь.       Прежде чем сделать это, он допивает виски за один глоток и со стуком опускает стакан на столик. Ладонь Ганнибала находит свое место на его колене, когда он садится. Их бедра практически соприкасаются. Виски приятно разливается по телу Уилла, но этого слишком мало, чтобы он хотя бы немного опьянел. - Уилл, - повторяет Ганнибал, и в его тоне слышится сердечность. - Уверяю тебя, незачем переживать насчет моей связи. Я не намерен рвать с тобой отношения.       Уилл задается вопросом, выглядел ли он все это время таким же неуверенным, как и ощущал себя. Скорее всего, иначе бы Ганнибал не поднял этот вопрос.       С другой стороны, трудно сказать, чем он руководствуется, когда заводит тот или иной разговор. - Я бы не утверждал с такой уверенностью, - помолчав, глухо возражает Уилл.       Его взгляд направлен на ладонь Ганнибала, участливо обхватившей его колено. Искренность? Попытка утешить?       Счастливые десятилетние браки распадались, как только у одного из супругов возникала душевная связь с человеком на стороне. В этом плане Уилл не питает надежд. Кто они с Ганнибалом друг другу? Двое мужчин, чья дружба не вытерпела сексуального напряжения? Они были не так уж и близки. Несомненно, Уилл привязался за это время, как любая собака привяжется к человеку, который ласкает ее добрым словом, но разрушались и куда более прочные союзы, заключенные, как казалось, на всю жизнь.       Ничего не длится всю жизнь. Уилл уяснил это давно. - Ты совсем в меня не веришь, - журит его Ганнибал с полуулыбкой. - Я верю, что ты считаешь так в данный момент. Это не означает, что момент не изменится.       Он чувствует дыхание на своей щеке за секунду до того, как Ганнибал влажно целует его в шею. - Так легко поддаешься пессимистичным настроениям.       Уилл сжимает пальцы на обивке дивана, чуть отклоняя голову, чтобы дать Ганнибалу лучший доступ к своей шее. - Тебя раздражает это? - Мне нравится тебя успокаивать. - Меня не нужно успокаивать.       И все же он подставляется под поцелуи. К чести Ганнибала, он не указывает на это, но все же остро покусывает его за ухом, где кожа тонкая и чувствительная. Ладонь соскальзывает с колена на внутреннюю часть бедра. - Серьезно. Тебе необязательно отвлекать меня сексом. - Ты против?       Губы касаются его яремной вены. Уилл закрывает глаза. Пальцы сами собой находят чужой локоть. Контакт в самом деле помогает ему заземлиться. - Нет, продолжай.       Ганнибал освобождает вторую руку, чтобы положить ее на лицо Уилла. Лениво посасывая синяк под челюстью, он полушепотом произносит: - Уилл. Ты слишком громко думаешь.       Уилл с трудом удерживается от того, чтобы не начать ерзать. - Тебя беспокоит моя связь. - Конечно, она меня беспокоит, - Уилл хмурится. - Пошла третья неделя.       Ганнибал весело фыркает. - Ты был бы очень внимательным мужем, будь у тебя беременная жена. Ты считал каждый день с тех пор?       Уиллу не нравится аналогия с женой. Будто Ганнибал невольно списывает его со счетов, мысленно пристраивая в другую семью, к женщине, как и суждено всякому порядочному мужчине в конечном итоге. - Как будто ты не делаешь этого, - сухо замечает он и позволяет увлечь себя в поцелуй, пьянящий лучше выпитого виски. - Мне интересны метаморфозы, - признается Ганнибал чуть хриплым голосом.       Уилл успевает потерять мысль к этому моменту. Пуговицы на его рубашке расстегнуты, и ладонь Ганнибала по-хозяйски обводит его ребра. - Однако это может подождать, - добавляет он, склоняясь, чтобы бесстыдно поглотить его сосок, обрамленный редкими волосками.       Уилл сминает ткань на его спине. Он согласен опустить неприятный разговор прямо сейчас, когда Ганнибал вот-вот собирается заняться его членом.

***

      Уилл думает о женщине чаще, чем ему хотелось бы.       Иногда он пытается вообразить ее и никогда не может сказать наверняка, какой бы она была - сильно моложе Ганнибала или ему под стать, похожая на него или полная его противоположность. Однозначно лишь то, что она живет неподалеку, раз их души срезонировали в присутствии друг друга.       Они где-то встретились.       Уилл задается вопросом, где это могло произойти.       Конференция? Случайная встреча на рынке? Может быть, она продавщица сыров? Казалось бы нелепостью представлять кого-то столь незначительного рядом с Ганнибалом, но Уилл в этом плане неуместен абсолютно так же.       Ловя Ганнибала на глубокой задумчивости, когда он, бывает, просто сидит сам с собой и медленно водит пальцем по подбородку, Уилл не может не думать о женщине. Видел ли Ганнибал ее или это произошло мельком? Может ли она быть его пациенткой? Тогда дилемма стала бы более очевидна. Душевная связь с пациенткой рождает много этических трудностей. Уилл может сказать. Они с Ганнибалом тоже когда-то так начинали.       Беспокойство ощущается как рой мух, надоедливо зудящих над ухом. Это усиливается, когда он уезжает к себе домой. Там, в Вулф Трап, Уилл изо всех сил старается отвлечь себя, но пока его руки заняты делом, мысль непременно возвращается к Ганнибалу и его отстраненному взгляду.       Пять недель. По крайней мере, Ганнибал все еще не оставил его на серьезный разговор после ужина. И они даже ни разу не рассорились из-за намечающейся связи, что было бы вполне ожидаемо, ведь они оба напряжены и ждут чего-то.       Кого-то.       Уилл пытается не думать о женщине.       Иногда у него получается.

***

      Есть какая-то злая насмешка в том, что именно убийства в полной мере отвлекают его от неприятных мыслей.       Уилл всегда с легкостью погружался в чужую тьму. Так он с головой бросается в замыслы, кровавые и бесчеловечные; мотивы ложатся поверх его собственных намерений; разрушительная злость вытесняет мелочные переживания; руки совершают убийства, которые он не совершал на самом деле.       На короткое мгновение легко поверить в обратное. Уилл понимает, что позволяет себе увлечься, когда видит перед собой озабоченного хмурого Джека, пытающегося растолкать его.       Плечо болит под его пальцами. - Уилл, - со вспышкой облегчения, слишком короткой, быстро сменяющейся сердитым неодобрением, выговаривает Джек. - Какого черта с тобой случилось?       Уилл часто моргает и оглядывается, с недоумением осознав, что они не на месте преступления.       Заметив его замешательство, Джек добавляет: - Ты ушел, ничего не сказав. Выглядел ты не в себе. Что произошло?       Вот это в самом деле плохо. Черт. Кажется, он глубоко диссоциировал и потерял контроль. - Я... - Уилл облизывает губы и вздыхает. - Кажется, я увлекся. Прости.       Джек не выглядит убежденным. - Хочешь сказать, ты все еще был в шкуре убийцы, пока шел куда-то?       Уилл жмет плечами, стягивая с рук одноразовые перчатки. - Вроде того. - Куда ты шел, Уилл? Куда он мог пойти?       Раздражение - частый гость в смятенной душе Уилла на протяжении всей его жизни. Он огрызается: - Не трогал бы меня и узнал. Теперь поздно.       Он редко выдерживает взгляд Джека, но даже без зрительного контакта его тяжелое внимание давит на него бетонной плитой. - Что, если бы я не заметил твоего ухода? - помолчав, начинает он так, словно пытается отругать нерадивого ребенка. - Где бы я нашел тебя потом, Уилл? Уж не с чужой ли кровью на руках?       Джек из тех людей, которые злятся, когда обеспокоены. Сталь звенит в его голосе под конец, нарастая. Это растравливает Уилла еще хуже, что-то едкое закипает в нем, протестуя против невысказанного.       "Уж не тронулся ли ты умом окончательно, Уилл?" - словно хочет спросить Джек. - Я в порядке, - отрезает он. - А если тебя что-то не устраивает, я всегда могу вернуться в класс и продолжить читать свои лекции.       Джек знает об этом. Поджав губы, он ничего не говорит. В конечном итоге ему остается лишь махнуть рукой, как на досаждающую дворнягу. - Отлично. Просто продолжай делать то, что делаешь.       Отрывисто кивнув, Уилл молча разворачивается, чтобы уйти. Ему кажется, что разговор окончен, когда Джек бросает ему в спину: - Ты уверен, что за тобой есть кому приглядеть?       Если он намекает на Ганнибала, который не справился со своими профессиональными обязанностями, то пусть катится к черту. Уилл не нуждается в том, чтобы кто-то присматривал за ним, будто он не в состоянии справиться с собой сам.       (Действительно? Ты в состоянии?)       Он садится в автомобиль и понимает, что направляется к Ганнибалу в офис, только когда сворачивает к въезду в Балтимор.       (Ты в самом деле в состоянии?)       Черт. Нужно быть внимательнее. После выхода из диссоциации он всегда несколько рассеян и, возможно, импульсивен.       Сердце гулко стучит в груди, и Уилл напряженно вглядывается в дорогу перед собой, пытаясь сосредоточиться на настоящем моменте. Шероховатость руля под пальцами. Чуть тесноватый носок ботинка. Зуд в глазу. Он едет к Ганнибалу. Все нормально.       Здание офиса появляется справа. Уилл паркуется неподалеку. Он не уверен, занят ли Ганнибал пациентом в данный момент, но его офис всегда открыт, даже несмотря на отсутствие секретаря.       В приемной тихо. На вешалке не висит чужая верхняя одежда. Из-за двери также не доносится голосов. Похоже, у Ганнибала перерыв между записями.       Уилл чувствует облегчение, едва заметное на фоне напряжения, которое с момента пробуждения перед Джеком лишь тяжелеет и уплотняется.       (Ты уверен, что за тобой есть кому приглядеть?)       Уилл толкает дверь. - Ганнибал... - говорит он, и звук застревает у него в груди.       Напротив Ганнибала в кресле, так хорошо знакомом Уиллу, сидит женщина. Элегантно сложенные вместе тонкие ноги, красная блуза, шляпа. Сумочка на коленях сжата так, будто женщина присела лишь на минутку. Однако Уилл чувствует загустевшее молчание, тишину, которую делят двое на протяжении долгого времени.       Женщина переводит глаза на него.       Уилл отступает. - Простите, я думал, здесь никого. - Нет-нет, - останавливает его спокойный голос. - Я уже ухожу. Всего доброго, Ганнибал.       Последний раз взглянув на Ганнибала, женщина поднимается и уходит. Уиллу приходится посторониться, чтобы пропустить ее. Каблуки приглушенно цокают по полу, прежде чем улица поглощает любые звуки. Спустя мгновение приемная вновь тонет в тишине.       Уилл поворачивается, прикрывая за собой дверь. Тонкая натянутость исчезает из осанки Ганнибала, расслабленность сквозит в его позе теперь, без присутствия женщины. Уилл моргает в ответ на доброжелательную улыбку, направленную в его сторону. - Кто эта дама в красной шляпе? - интересуется он, оставаясь стоять у двери. - Твоя пациентка?       Он знает, что нет. Пациенты быстро становились хозяевами отведенного для них часа. Заблудшие гости выбивались языком тела, готовностью уйти, сквозившей в каждой клетке. Женщина в самом деле не собиралась задерживаться здесь.       Женщина.       Ганнибал расцепляет пальцы и встает. - Нет, - отвечает он и, приблизившись, приветственно целует его в скулу. - Старая знакомая.       Уилл опускает хмурый взгляд. Теплое прикосновение губ сбивает его с настроя. Он едва успевает впитать в себя близкое присутствие, как Ганнибал отступает, приглашая его широким жестом. - Заходи, Уилл.       У него хватает приличий скомкано спросить: - Я помешал? - Вовсе нет. Это была незапланированная встреча, - Ганнибал дарит ему короткий изгиб губ, который Уилл тайно любит. - Ты как раз вовремя. До моей следующей записи есть сорок минут. Ты пришел по делу или просто соскучился?       Домашний флирт Ганнибала, всегда внезапный, заставляет разлиться что-то теплое в груди Уилла. Почти пугает то, как быстро он теряет все накопленное нездоровое напряжение в его присутствии.       (Ты в состоянии справиться с собой сам, Уилл?)       Ганнибал провожает его к столу, минуя кресло. Верно. Уилл едва ли садился в него с тех пор, как их отношения всплыли на поверхность, спровоцировав массу преткновений. Стол более неформален, Ганнибал не раз предлагал ему сесть рядом со стаканом виски поздно вечером во время дружеской беседы, смягченной всполохами огня в камине.       Уилл оглядывается на дверь.       Женщина.       Повернувшись, он встречает взгляд Ганнибала. Слабая улыбка наползает на его лицо. - Скорее всего и то и другое.       Добрые лучики расползаются в уголках глаз Ганнибала. - В таком случае я весь твой.       Они так и не обсуждают, о чем могли молчать двое старых знакомых.       Уилл думает об этом позже, в тихом одиночестве.

***

      Это происходит на третьем месяце.       Уилл отпирает дом Ганнибала собственным ключом. Есть сложность в том, чтобы два взрослых человека съехались, поэтому они продолжают жить так, как живут, обменявшись ключами от домов друг друга.       Там, где другие люди встревожились бы чьим-то вторжением, Ганнибал был до нелепого беспечен. Он даже не всегда запирал дверь за собой, будто жил где-то в мирной европейской деревушке, а не в престижном районе Балтимора, где каждый первым делом устанавливал сигнализацию понадежнее. Удивительно, но это Уилл приучил его запирать входную дверь.       Да, он и сам пренебрегал этим у себя дома, но у него было семь собак, некоторые из которых очень любили поднимать шум при виде нежданных гостей (только если у тех не было с собой колбасы).       Стоит пасмурное воскресенье, и Уилл знает, что в этот день Ганнибал проводит свое свободное время дома, только если на вечер у него нет никаких планов. Прозрачная тишина первого этажа, впрочем, указывает на его отсутствие. Прежде всего Уилл проверяет кухню. - Ганнибал?       Кухня пуста.       Возможно, нужно было позвонить перед тем, как приехать. Ганнибал мог отлучиться на рынок или по другим делам, в конце концов.       Вздохнув, Уилл решает дождаться его. Это не первый раз, когда он не застает Ганнибала дома, и тот никогда не был против, видя Уилла при возвращении.       Он поднимается наверх, как и всегда. Больше всего в доме Ганнибала ему, как ни странно, нравится кабинет, который вначале отталкивал его своей чопорной схожестью с офисом, где они проводили долгие вечера за острыми беседами, сидя напротив друг друга. Теперь они едва ли ведут подобные разговоры, по крайней мере, обсуждение убийств и самочувствия Уилла часто приходится на время еды, и Уилл никогда не возражает.       Ему, однако, не хватает деловой отстраненности офиса, которая, как он выяснил позже, дарила ему некоторое утешение своей обстановкой.       Кабинет отвечает его потребностям. Уилл обнаруживает, что чувствует себя уместным здесь так, как нигде более во всем доме, особенно когда Ганнибала нет поблизости, чтобы перетянуть его беспокойное внимание на себя.       Кабинет расположен ближе всего к лестнице. Дверь бесшумно распахивается, когда Уилл застывает на месте.       Дальше по коридору звучит вздох. Еще один. Приглушенный скрип.       Уилл поворачивает голову. Коридор узок, сквозь окно в его конце пробивается белесый свет. Еще один протяжный скрип.       Дверная ручка успевает нагреться в его ладони. Уилл отпускает ее. Его взгляд прикован к двери спальни.       Вздох.       Его шаги беззвучны, когда он приближается. Дверь не закрыта. Ганнибал всегда был беспечен. Щель достаточно широкая, чтобы пропускать сбитое дыхание.       Уилл заглядывает внутрь. Раскиданные в стороны тонкие ноги, расстегнутая красная блуза, обнаженная спина Ганнибала, поблескивающая от пота. Знакомый взгляд светлых глаз пригвождает Уилла к месту.       Женщина.       Томный стон рвется сквозь приоткрытые красные губы. Пальцы впиваются в спину Ганнибала, оставляя за собой розоватые борозды.       Они извиваются, как пара змей, тесно сплетенные вокруг друг друга. Интимную тишину не разрывают шлепки влажной кожи - прижатые слишком тесно, они качаются в унисон, где каждый пытается вплавиться в другого, сгорая от потребности быть ближе. Душевная связь всегда делала людей голодными до контакта. Уилл безотрывно смотрит на женщину. Ганнибал не замечает его. Мышцы перекатываются на его спине, когда он толкается глубже - длинным и плавным толчком, говорящим скорее о трепете влюбленного, чем о нетерпеливой пылкости интрижки.       Уилл молча отворачивается. Спустившись вниз, он сворачивает в гостиную, садится на диван, игнорируя дрожь ярости, поднимающейся из нутра. Ему приходится задержать дыхание, чтобы успокоиться.       (Разве ты не хочешь взять нож и подняться обратно? Просто сделай это.)       Уилл выдыхает, и воздух выходит из него, точно из сдутого шарика. Закрыв глаза, он растирает лицо. Руки еще дрожат, когда он пихает все эти отвратительные гнилые мысли внутрь себя, туда, откуда они вылезли.       Ганнибал занимается сексом со своей родственной душой в собственном доме. Этим и должно было все закончится, напоминает себе Уилл. Он ждал этого с самого начала, когда впервые заметил задумчивость во взгляде Ганнибала. Такое случается. Родственная душа появляется, и ты просто становишься лишним.       Уилл сидит в тишине дома. Отсюда ему не слышен шорох простыней и сладкие вздохи. Перед глазами у него стоит осмысленный взгляд синих глаз.       Женщина.       Проходит час, или десять минут, или вечность, когда он слышит шаги на лестнице. Уилл врос в диван, ни разу не пошевелившись с тех пор, как сел сюда. Он переводит глаза на дверной проем.       Женщина задерживает на нем взгляд, прежде чем скрывается в прихожей. Строгая юбка аккуратно одернута, волосы уложены ниспадающими волнами, полы красной шляпы бросают тень на лицо.       Ганнибал появляется следом. Он едва смотрит в сторону Уилла, замечая его, однако не выглядит смущенным. Выглядел ли Ганнибал хоть когда-нибудь смущенным? Уилл единственный, кто испытывал смятение среди всех прочих.       Короткое прощание. Закрывается дверь. Звучные шаги направляются в сторону гостиной.       Ганнибал появляется в проходе, оценивающе приглядываясь к Уиллу. Прикидывая, свидетелем какой сцены ему придется стать. Уилл отвечает ему тяжелым взглядом. Отмечает, что Ганнибал успел принять душ - посвежевший, со влажными волосами, сияя внутренним непоколебимым светом, как и всякий, чья душевная связь сформировалась. - Уилл, - произносит Ганнибал.       На одну пугающую секунду Уиллу кажется, что он не сможет выдавить ни слова. Он физически чувствует, как заледенелая злость, стучавшая в висках все это время, испаряется, грозя обернуться жалким унынием. - По крайней мере, мог бы написать сообщение, - угрюмо выговаривает он.       Ганнибал непонимающе моргает, и ему приходится добавить: - Что все кончено. Я бы не стал устраивать сцен, Ганнибал. Ты прекрасно знаешь об этом.       Уилл не из тех, кто привык бороться за внимание к себе. Люди покидали его, когда он становился им неудобен, и не было смысла удерживать их дальше, превращая это во взаимную пытку.       Ганнибал чуть поджимает губы, будто расстроенный ходом его мыслей. - Я бы никогда так не поступил с тобой, Уилл, - возражает он. - Потерять тебя стало бы ужасным недоразумением.       Наступает очередь Уилла недоуменно моргать. В повисшей тишине он наблюдает за тем, как Ганнибал передвигается по комнате, чтобы взять початую бутылку виски. Стаканы коротко звякают. - У тебя образовалась связь, - выплевывает Уилл. - Самое время расставить все точки над и.       Ганнибал не отвечает. Неспеша налив алкоголь, он закупоривает бутылку и берет стаканы в руки. Протягивает один Уиллу с сардонической улыбкой. - Это застало меня врасплох. Я не ожидал, что притяжение будет настолько интенсивным. Удивительные по своей силе ощущения.       Уилл не может сказать однозначно, оправдание это или Ганнибал просто решил поделиться с ним пережитым. Он берет протянутый стакан, не притрагиваясь к его содержимому. Ганнибал рассеянно прижимает губы к стеклу. - Ты уже виделся с ней раньше.       Ганнибал вспоминает о его присутствии. Согласно кивнув, он садится в кресло. Подчеркнутая дистанция. Серьезный разговор. - Тот раз в офисе, - не спорит Ганнибал. - Беделия в самом деле зашла поздороваться. Какое-то время мы уже догадывались друг о друге. Она решила нанести визит первой.       Беделия. Что ж, это вежливо, верно? Нанести визит своей родственной душе.       Уилл вдруг чувствует себя разбитым, будто не спал несколько суток подряд. - Что я здесь делаю, Ганнибал? - устало спрашивает он. - Мы оба догадывались об этом моменте. Почему бы просто не закончить здесь?       Ганнибал глядит на него с сожалением. - Я бы не хотел этого, - помолчав, говорит он. - Но я понимаю, что ставлю тебя в неудобное положение. Мне хочется надеяться, что нам удастся миновать этот тупик, когда мы оба будем готовы обсудить сложившуюся ситуацию. Мне также хочется верить, что ты не собираешься покидать меня.       Замешательство заставляет Уилла нахмуриться. Ганнибал упрашивает его остаться? Это лишний умоляет о том, чтобы его не прогоняли. Это несчастные супруги после десяти лет крепкого брака отказываются подавать на развод, когда видят жену или мужа в постели с родственной душой.       Какого черта Ганнибал хочет от него?       Уилл отставляет нетронутый стакан в сторону. - Я пойду, - скупо говорит он.       Ганнибал молча провожает его до двери. Впервые за долгое время они не прикасаются друг к другу в теплом прощании.