Дама в красной шляпе

      Первое, на что натыкается его взгляд, это красная шляпа.       Беделия смотрит на него с крыльца его собственного дома. - Вы поверите мне, если я скажу, что Ганнибал чудовище?

***

      Может ли Ганнибал быть Потрошителем?       Уилл пытается убедить себя в том, что чертова вишня сорта Монморанси, напиханная в изуродованный труп и поданная вместе с утиными ножками на последнем ужине Ганнибала, это совпадение.       Джек не удивлен, когда он звонит, чтобы получить материалы.       Уилл держит в руке отснятую копию фотографии с места преступления. Обнаженная белокурая женщина пришпилена к стене мясницким тесаком. Плоть рассечена от ключиц до лобковой кости, мелкая светло-красная вишня заполняет открытую полость. Кишки небрежно вывалены на пол перед трупом.       Голова опущена на грудь, но глаза распахнуты.       Она должна была наблюдать до самого конца.       (Ты думал об этом, Уилл?)       (О том, чтобы убить ее. Ты думал об этом, верно?)       Горячее прикосновение мокрого языка к дрожащим пальцам заставляет его опустить глаза. Уинстон вяло метет хвостом. Уилл дарит ему растерянную ласку, поглаживая за ушами. - Он подарил мне ее, - сообщает он Уинстону. - Эту фантазию. Обличил мою ревность.       Он совершенно спокоен, когда убирает копии обратно в файл, чтобы больше никогда не прикоснуться к ним. Кормит собак. Выпускает их на улицу. Снова запускает. Выбрасывает в мусорку контейнеры с едой Ганнибала, которые тот послал ему с собой. Вишня издевательски краснеет сквозь пластик. Садится вязать мушки, мушки не вяжутся. Разносит ванную комнату в приступе ярости, швыряет шкафчик в лопнувшее зеркало, раскалывает раковину. Осколки лосьона разлетаются по полу, впиваясь в кожу, когда он обнаруживает себя всхлипывающим на полу со стиснутыми зубами. Успокаивает взволнованно скулящих собак. Моет окровавленные руки в раковине на кухне. Игнорирует тревожное видение, пляшущее на краю зрения. Затем собирается. Берет удочку. Берет собак. Уходит к ручью, несмотря на поздний час.       Ледяная вода беспокойно плещется вокруг его бедер.       Близится зима.

***

- Вы не боитесь его. - Я была его психотерапевтом в течение двух лет почти четыре года назад. Он открылся мне раньше, чем образовалась наша связь. - Что вы увидели? - Скуку. Он говорил, что теряет вкус к жизни, а затем... - А затем? - Перенаправил ко мне пациента, который напал на меня. Я убила его. В рамках самозащиты, как тогда казалось. Позже я поняла, чьих это рук дело. Ганнибал... оказывает влияние. - Вы говорили, что направили своего пациента к нему. Перед тем, как ваша связь образовалась. - Да. - Он напал на Ганнибала? - Да. - Думаете, Ганнибал убил его? - Когда я пришла к нему в офис позже, он казался задумчивым. Ганнибал в состоянии оценить иронию. Ему нравится выходить за пределы. И выводить за них.

***

      Это происходит на второй неделе отшельничества.       Он не ездит к Ганнибалу. Сдержанно сообщает по телефону, что хочет заняться рыбалкой, пока сезон не кончился. Ганнибал вежливо соглашается, прежде чем тепло распрощаться с ним.       Они оба знают, что это ложь.       Уилл не знает, что должен делать. Материалы лежат на его каминной полке, пока Джек не приезжает за ними. Уилл не может заставить себя сказать про Ганнибала не столько из-за отсутствующих прямых доказательств, сколько из-за удушающего чувства предательства.       Это была насмешка? Все это время. Он приглянулся Ганнибалу как недостойная свинья, которая, охотясь за убийцами, не может разглядеть убийцу перед собственным носом?       Джек не скрывает своего разочарования, когда уходит с пустыми руками. Уилл так ничего и не говорит ему.       Холодает.       Неудачное время для ловли рыбы, пока не хватится лед. Уилл сидит дома, окруженный собаками. Большую часть времени он ломает голову, мучительно сопоставляя Ганнибала и Потрошителя, находя связь там, где ему не хочется видеть ее сильнее всего.       Как он мог не замечать?       Он замечает неладное вечером после наступления темноты. Собаки насторожены, и Уилл бросает хмурый взгляд на окна, за которыми ничего не видно. Тело реагирует быстрее разума - беспокойным стуком сердца, вставшими на дыбы волосками на шее.       Бастер резко лает на дверь. Шкура собирается складками на загривке, пока он скалит зубы. Уилл медленно выпрямляется. Выключает свет в гостиной, берет в руки ружье, вытащенное им на видное место еще неделю назад.       Капля пота скатывается по его спине. Уилл чувствует чужое присутствие.       Что-то дергается на границе зрения.       (дергается дергается дергается)       Грудь его едва шевелится, пока он пытается дышать в темноте так тихо, как только может. Ночь облепляет окна со всех сторон. Уилл ждет, когда в одном из них мелькнет Ганнибал.       Стекло разлетается под пронзительный лай. Уилл едва ловит движение краем глаза, когда нечто сносит его, лишая опоры. Грохочет выстрел, прежде чем ружье вылетает из рук. Оглушенный, Уилл ударяется затылком о стену, зрение плывет, и он не понимает, настоящее ли перед ним чудовище - сплошь кости, зубы и блестящие круглые глаза где-то за ними - или больное воображение плавит его мозг. Сквозь невыносимый звон в ушах доносится лай, гневное рычание, его рычание, и жуткое клацанье огромных зубов, которыми чудовище пытается содрать с него лицо.       Уилл упирается в челюсти руками, сдирая об острые зубы кожу, и сбрасывает нечто с себя. Оно валится, неуклюже падает на пол, слишком громоздкое, костлявое, огромное, и Уилл чувствует мрачный триумф, когда подхватывает ружье и изо всех сил бьет по зубам прикладом, дробя челюсть. Он не дает нечто подняться - седлает его грудь и, отбросив ружье, голыми руками доламывает челюсть, раздвигая ее до пределов.       (Где заканчивается граница. Где она начинается.)       Тошнотворный хруст и смех, и рычание, и кровь на руках Уилла мокро блестит, когда он добирается до человеческого лица, испуганные глаза смотрят на него, пока он молотит его кулаком до чавкающего месива под костяшками, и Уилл видит Ганнибала, и его улыбку, и его издевательский смех, и его умилительное любопытство.       Руки в крови.       Нечто не шевелится.

***

- С чего вы взяли, что он чудовище? - Вы тоже увидели это. Тогда, за столом. Я заметила понимание в ваших глазах. - Как и Ганнибал. - Как и Ганнибал.

***

      Ганнибал не выглядит удивленным, когда находит его в столовой. Его глаза лучатся удовольствием и гордостью. - Уилл. Рад тебя видеть.       Уилл не может ответить тем же. Последние сутки он потратил на размышления, как именно Ганнибал убьет его. Последний час ему совершенно плевать.       Это не значит, что его руки не дрожат под столом. - Подумал, будет вежливо нанести визит.       Улыбка Ганнибала почти застенчива. Опустив сумку с продуктами на стол, он снимает пальто и перекидывает его через спинку стула с элегантной небрежностью. - Я ждал тебя вчера, - уступчиво говорит он. - Волновался?       Ганнибал не реагирует на яд в его голосе. Приблизившись, он коротко смотрит Уиллу в глаза и осторожно берет за ладонь. С легкой озабоченностью осматривает содранную кожу на костяшках. Касание до нелепого бережно.       Чье это касание - Ганнибала или Потрошителя?       Ганнибал вскидывает на него взгляд. - Я ни секунды не сомневался в тебе, Уилл.       Уилл горько усмехается, отнимая свою руку. Сегодня он надел лучшую рубашку, даже зная, что наверняка останется голым после смерти. - И все же устроил мне проверку.       Ганнибал не спорит. Молча склоняет голову в знак согласия, выражение лица близко к извиняющемуся. - Подожди минуту, пожалуйста.       После этого он уходит на кухню. Уилл мрачнеет сильнее. Воображение рисует ему нож в руке Ганнибала, хотя нечто подсказывает ему, что он предпочел бы расправиться с ним голыми руками. Возможно, он закатал бы рукава на мускулистых предплечьях. Как Уилл не замечал раньше, насколько они крепкие? Ганнибал предпочел бы подкрасться к нему со спины. Разве Уилл никогда не отмечал, какой он бесшумный? - Ты не вооружен, - миролюбиво указывает Ганнибал, возвращаясь с бинтами и миской, в которой плещется вода.       Уилл хмыкает. - Я не боюсь тебя, Ганнибал, - с досадой выплевывает он.       Он не совсем честен. Страх всегда клубится где-то на дне его сознания, и он определенно трепыхается при мыслях о Потрошителе. Но он не может бояться Ганнибала.       Ганнибал избегает смотреть ему в глаза, раскладывая перед ним миску, бинт и полотенце. Пододвинув стул, он садится рядом и снова берет его за руку, чтобы аккуратно опустить в теплую воду. - Я говорю не о страхе. Осторожность одна из твоих главных черт. Ты всегда приходил ко мне с оружием во время первых встреч.       Уилл едва удерживается, чтобы не фыркнуть. Хмуро наблюдает за тем, как Ганнибал очищает его пальцы и, легко промокнув полотенцем, обматывает бинтом. - Ну, тогда я все еще работал на ФБР.       Он думает, что что-то в Ганнибале выдаст его удивление - быстрый взгляд или короткая заминка. Ганнибал спокойно щелкает ножницами, чтобы закрепить концы бинта. - Ты знаешь об увольнении, - догадывается Уилл. - Откуда? - Боюсь, я так и не избавился от пагубной привычки заглядывать в блог мисс Лаундс. Было мило с ее стороны указать в одной из статей, что ты больше не появляешься на местах преступлений. - Серьезно? Ты узнал об этом вот так?       Ганнибал поджимает губы, проделывая тот же ритуал омовения с другой ладонью. - Было легко соотнести одно с другим. Твои визиты стали более хаотичны. К тому же я ощущал тебя, когда приезжал с работы. Ты не раз приходил в мое отсутствие и уходил до моего возвращения. Признаться, мне любопытно узнать почему. - Ты знаешь почему. - Из-за Беделии?       Уилл ничего не может поделать с безрадостной усмешкой, кривящей его губы. - В том числе.       Наконец Ганнибал поднимает взгляд, баюкая его забинтованные пальцы в своих ладонях. Ссадины причиняют неудобство. Что-то интимное рождается в этот момент - интимней, чем было все остальное между ними. - Я представлял тебя на его месте, - шепчет Уилл. - Вместо его лица было твое лицо. Это твоя кровь была на моих руках.       Тон Ганнибала так же сходит до полушепота. - Ты убил его?       Уилл молчит. Он чувствует, что ходит по самому краю. Он не уверен, что его голос не дрогнет. - Я убил тебя. Своими руками.       Закрыв глаза, Ганнибал выдыхает: - О, Уилл.       Поднеся его пальцы к губам, он прижимает к ним трепетные поцелуи. Благоговение просачивается сквозь кожу, оседая на костях.       Уилл не верит этому.

***

- Вы уже догадались, что он делает со своими жертвами? - Что? - Он их ест.

***

      Пламя свечей мерцает в полумраке столовой, отражаясь в хрустале пустых бокалов. Томные бутоны цветов сворачиваются в темные завихрения, следуя замыслу композиции. Уилл смотрит через стол.       Беделия встречает его взгляд. Волосы уложены изысканной волной, глубокий вырез змеится вниз, подчеркивая изгибы груди.       Место Уилла, как всегда, накрыто напротив. Он садится, глядя на Беделию.       Ее взгляд расплывчат. - Она осознает происходящее? - помолчав, спрашивает Уилл.       Ганнибал с улыбкой проходит во главу стола. - Конечно. Было бы скучно, если бы Беделия не присутствовала здесь с нами. Верно, дорогая?       Она не отрывает долгого взгляда от Уилла, и в глубине зрачков он может разглядеть острый, отточенный мрак. Наконец ее полуприкрытые глаза следуют за фигурой Ганнибала. Ее губы слабо изгибаются, голос звучит почти как обычно, когда она произносит: - С тобой трудно заскучать, Ганнибал.       Ганнибал польщенно склоняет голову. Румянец на его скулах проступает двумя терпкими мазками. Он находит глазами Уилла, и что-то мечтательное появляется в его чертах. - Думаю, этот вечер надолго останется в нашей памяти. - Даже если ненадолго останется в желудке, - произносит Уилл.       Его взгляд прикован к центральному блюду на столе. Уилл может видеть срез бедренной кости, вокруг которого до золотой корочки пропечено мясо. Пахнет восхитительно.       Он смотрит поверх бедра на Беделию. Нет ни капли вины, будто что-то замерзло у него изнутри.       Уилл знает, что бежать некуда.       Ганнибал вежливо разливает вино. Удовольствие смягчает его лицо, когда он с наслаждением качает бокал у носа. Сделав глоток, Ганнибал улыбается им: - Прежде чем мы начнем, хочу предупредить: здесь нет ничего вегетарианского.       Озорные морщинки расходятся из его глаз.       Уилл нанизывает кусочек мяса и, собрав соус с тарелки, засовывает между губ. Лицо Беделии бледнее полотна. Ганнибал с любовью наблюдает за ним, когда, прожевав, он говорит: - Это... изысканно. Спасибо, Беделия.       Беделия вздрагивает, сжимая в руках вилку.       Ганнибал опускает глаза в собственную тарелку.       Тихая улыбка не покидает его лицо весь вечер.

***

- Теперь вы бежите. - Да. Если б я была женой Синей Бороды, то предпочла бы стать самой последней. - Вы больше, чем жена. Вы его родственная душа. - Связь обостряет наше понимание, но это не любовь. Это также... влияет на нас обоих. Ганнибал становится импульсивен, дерзок в своей неосторожности. Он теряет контроль. Он никогда бы не позволил себе подобного раньше. - Вы догадывались о том, кто он. Я имею в виду, до образования связи. - Разумеется. - Почему никому не рассказали? - Вы когда-нибудь задумывались над тем, в какой момент образуется зерно родственных душ? Думаю, у нас с Ганнибалом это произошло в тот день, когда он разглядел во мне желание жить наперекор всему. Он нашел это забавным. - Это не ответ на мой вопрос. - Ответ на ваш вопрос, Уилл, заключается в том, что я знаю, чего от меня хочет Ганнибал. Тогда он хотел, чтобы я хранила его тайну. Ему казалось, что это делает его менее одиноким. - А теперь? Что он хочет от вас сейчас? - Чтобы я подключилась к его ухаживаниям за вами. Он заигрывает, Уилл, вы не видите? Его последняя жертва выглядит в точности как я. Он спросил, понравится ли вам это. - И что вы ему сказали? - Я сказала да.

***

      Его руки не дрожат, хотя все внутри содрогается, стоит сделать еще один шаг вниз.       Подвал холоден и стерилен. Цепи и крюки свисают с потолка, ловя отблески яркого света от флуоресцентных ламп. Тихо. Тишина имеет то особенное свойство, которое возникает на местах убийств: она шевелится, заползая в ухо, и гадким тошнотворным кольцом сворачивается во внутренностях. Опыт подсказывает Уиллу, что здесь должно пахнуть кровью, гнилостной отдушкой, присущей мертвечине, но подвал Ганнибала безупречно чист. Пахнет скорее больницей, чем мастерской Потрошителя. Хлоркой и лекарствами.       Шорох привлекает внимание Уилла. Завеса, как в холодильной камере, скрывает от него часть подвала. Уилл проходит сквозь.       Пятно от пролитого вина краснеет на подоле платья. Беделия сопротивлялась. Она все равно не смогла бы убежать - только не накачанная успокоительными, с ампутированной менее пяти часов назад ногой.       Уилл слышал, что зуд при ампутированной конечности способен свести с ума.       Он смотрит на нее. Бинты просвечивают сквозь разрез платья. Беделия привязана к стулу, но скорее ради символизма, с каким завязывают ленточкой подарок, чем с практической целью. Ее движения расфокусированы, но она поднимает голову, чтобы встретиться с ним взглядом.       В ее глазах упрек. Но больше этого - трепещущий, хрупкий страх.       (Ты думал об этом, Уилл? Чтобы убить ее. Ты думал об этом?)       Что-то дергается за спиной. Привычное, смутное беспокойство овладевает им. Затем расплавленный жар Ганнибала накрывает его сзади, шевеля дыханием волосы на виске. - Я уж было подумал, ты ушел.       Короткий, невеселый смешок покидает его грудь. Он никак не может оторвать взгляд от Беделии. - Я уже прошел свою точку невозврата, Ганнибал, - бесцветно сообщает он.       Ганнибал удовлетворенно мычит, обнимая его за талию. Вкладывает в его руку нож, сжимая на рукоятке пальцы. Беделия судорожно выдыхает, наблюдая за ними. Или, может, этот звук вырывается из Уилла.       Он не может оставаться в стороне, верно? Чьи-то руки должны быть в крови.       Ганнибал ободряюще целует его в шею. - Окажи мне честь, Уилл. Ты примешь мой подарок?       Сердце оглушительно колотится в его груди. Ганнибал скорее всего тоже чувствует это. - Тебе будет больно, - говорит Уилл с мрачным обещанием, глядя в глаза Беделии.       Ее зрачки расширены, и она лишь хватает ртом воздух. Есть что-то достойное в том, как она не молит о милосердии, зная, что не получит его. - Знаю, - бормочет Ганнибал, и глубокое удовлетворение резонирует в Уилле, расходясь по нему волнами. - Смерть родственной души вызывает ужасную душевную боль. Особенно в пик душевного единения. Даже сейчас мое бедро пульсирует там же, где я сделал разрез.       Он проводит пальцами по бедру Уилла. Касание разбегается по нему мурашками. - Я хочу, чтобы тебе было больно, - сообщает Уилл со сбитым дыханием. - Ты будешь страдать, Ганнибал.       Ганнибал улыбается за его спиной. - Ну же, Уилл. Не к чему тянуть время. Иначе мы оба не успеем выспаться перед вылетом, - губы касаются его уха. - Я планировал взять тебя после того, как мы закончим здесь.       Ладонь Уилла потная. Нож почти выскальзывает из его руки, когда он сжимает пальцы крепче, чтобы этого не произошло. - Ты действительно хочешь, чтобы я бежал с тобой? - с горечью выплевывает он. - А ты хочешь этого? - шепчет Ганнибал в ответ.       Уилл выдыхает. Закрывает глаза, но все в нем сходит с ума, и видения заполняют его под завязку. Он почти видит кровь и проглядывающую кость, когда Ганнибал отрезает ногу. Мышцы перекатываются на его спине. Звук распиленной кости отдается в ушах эхом.       Уилл распахивает глаза. - Я не уверен, что смогу, - признается он, опуская взгляд на свою руку.       Он никогда не убивал людей. Не так. Не по ту сторону правосудия, которому разрешено делать это под завесой благого дела.       Ганнибал спокойно обхватывает его кисть пальцами, останавливая дрожь. - Я помогу тебе. Мы сделаем это вместе. Вот так.       Нож входит в вырез платья, прямо между грудей, где кожа белая и гладкая, манящая. Ужас делает некоторых людей немыми. Беделия закричит позже.       Загипнотизированный, Уилл наблюдает за тем, как кровь струится из разреза. Хватка Ганнибала твердая на его руке. Позже Уилл проявит инициативу, воткнув нож в прекрасный голубой глаз, упрекающий его в своем безобразном мучении. Это вызовет у Ганнибала снисходительную улыбку.       Кровь на его руках красная и темная, как цвет вишни, которой Ганнибал украсил стол. - Я хочу бежать с тобой, - говорит Уилл позже, опустошенный перед обезображенным трупом Беделии. - Но сначала мы сделаем работу Потрошителя. Мы выставим ее. На виду у всех.       Глаза Ганнибала полны слез, когда он разворачивается к нему лицом. Его душа, должно быть, охвачена агонией. И все-таки Ганнибал улыбается, боль оттеняет жадный, голодный триумф в его взгляде.       Он проводит большим пальцем по его щеке, стирая каплю крови. - Конечно, Уилл, - нежно соглашается он.       (Уилл?)       (Уилл.)       (Ты уверен, что за тобой есть кому приглядеть?)

***

      У дверей Уилл ловит ее за руку. Беделия оборачивается, вопросительно вздернув бровь. - Я верю вам, - говорит он.       Помедлив, Беделия едва заметно опускает подбородок в знак признательности. Отстраненный холод в ее глазах чуть теплеет. - Удачи вам, Уилл. - До свидания, мадам дю Морье.       Из окна он смотрит за тем, как она удаляется. Издалека красная шляпа похожа на мишень.       В его руках телефон. - Здравствуй, Уилл. - Она уходит. Сегодня.       Молчание. В голосе Ганнибала скользит теплая улыбка. - Спасибо. Я буду ждать тебя вечером, мой дорогой.