Ароморфоз

      Альбедо возвращался на исследовательскую базу, размышляя о дальнейших планах на день. И возвращался он не один: на обратном пути за ним увязалась пара лисичек, которых он обычно подкармливал во время своих вылазок, но сегодня провиант полностью кончился, несмотря на то, что Альбедо предусмотрительно брал всегда чуть больше необходимого. С артериями земли на хребте в последнее время творилось нечто странное, и сегодня Альбедо выяснил: Орден Бездны в очередной раз проводит какие-то свои ритуалы. Но алхимик не хотел идти разбираться с врагами в одиночку. Причина крылась не в том, что он не справился бы с ними, нет — Альбедо не очень любил сражения и хотел поберечь силы на исследование планов Ордена Бездны и проводящегося сейчас ритуала. Поэтому он решил вернуться на базу и поговорить об этом со Странником. Конечно же, только в том случае, если он уже восстановился от недавних травм, но, по наблюдениям Альбедо, Странник выглядел вполне здоровым. Согласится ли он помочь?       Ступив наконец в полумрак пещеры, Альбедо отряхнул с ботинок снег и с мягкой улыбкой помахал рукой в знак приветствия:       — Мы вернулись, будь добр, покорми наших маленьких гостей, — с этими словами он хотел было направиться к своему рабочему столу, но исследовательская база встретила его звенящей тишиной. Лишь снег похрустывал под его ногами, а позади мягко ступали маленькие лапки. В груди тревожно кольнуло: Странник обычно не уходил далеко от лагеря, не предупредив. Алхимик тут же вернулся на тропу, осматриваясь по сторонам.       — Странник? — но ему снова никто не ответил. Опустив глаза вниз, Альбедо рассмотрел множество следов на снегу: многие из них принадлежали ему самому. И тогда он заметил: его свежих следов слишком много. Они не могли сохраниться со вчерашнего дня, ночью был сильный снегопад, и, когда утром Альбедо уходил на хребет, тропинка была покрыта абсолютно ровным белым слоем. По следам можно было подумать, будто алхимик уже возвращался на базу и ушёл снова, только вот этого не было. А рядом… Следы Странника. Сознание прострелила догадка, которая, к сожалению, слишком хорошо сходилась со всеми фактами. Алхимик сорвался с места по направлению следов куклы.       «Неужели… Зачем тебе понадобился Странник? В прошлый раз я пощадил тебя с одним лишь условием: согласовывать свои вылазки в человеческое общество со мной. Надеешься, что нарушение договора сойдёт ему с рук? Надеешься, что я дам тебе второй шанс? Нет, √2, твоё самовольство слишком опасно. И не только для Мондштата, одним архонтам известно, что у тебя на уме. Я не позволю тебе воплотить свои планы, какими бы они ни были.»       Следы, как физические, так и элементальные, привели Альбедо ко входу в пещеру, откуда исходила зловещая энергия, подобная той, что исходит от останков Дурина. Он окончательно уверился: ничего хорошего от клона ждать не стоит, раз тот завёл Странника в подобное место. Время от времени Альбедо натыкался на следы борьбы. Теперь было ясно, почему алхимик не столкнулся с монстрами, которых обычно много рядом с утечками зловещих останков. Чем глубже Альбедо спускался, тем больше живот скручивало от тревоги. Он не слышал впереди ни шагов, ни голосов, которые могли бы сообщить о присутствии кого-либо в пещере. Кажется, алхимика обманули, а в пещере вообще никого нет. Похоже, стоило искать их в другом месте. Излишняя сострадательность к себе подобному созданию снова жестоко подвела Альбедо. Если √2 и правда навредил Страннику, то… то алхимику придется лишить клона жизни.       Вдруг в нос ударил едкий запах крови. Закружилась голова, рот наполнился слюной, как если бы Альбедо сделал глубокий вдох над эфирным маслом сесилии, настолько всё пространство было пропитано сладким, железистым запахом. Алхимик прибавил шагу. Было слишком тихо. Никаких звуков борьбы. Но откуда, Бездна их побери, здесь тогда столько крови? Альбедо боялся даже предположить, что же случилось, но догадки, одна хуже другой, не оставляли его ни на секунду. Однако, что-то алхимику подсказывало, будто реальность окажется куда ужаснее его предположений.       И он оказался абсолютно прав. Альбедо встретил тусклый свет, исходящий из конца пещеры. На тёмной земле поблëскивала кровь. Огромное море крови, которое брало своё начало из-под операционного стола, где лежало обезображенное до неузнаваемости тело Странника. Альбедо тут же обнажил меч, сконцентрировавшись на всём пространстве вокруг, буквально сканируя пещеру взглядом, но не нашел ни единого признака жизни. Алхимик немного расслабился и прошёлся по комнате. Здесь был только он и Странник. Очень хотелось разобраться с двойником прямо сейчас, с места не сходя, но тот, похоже куда-то ушёл. Времени искать его не было — нужно было срочно унести Странника.       С замирающим сердцем Альбедо приблизился к операционному столу. Повсюду валялись всевозможные орудия пыток, медицинские инструменты, и всё было перепачкано уже загустевшей кровью. Алхимик нашёл под столом рычаги, которые открывали железные скобы на конечностях и шее Странника, а после, едва касаясь, осмотрел его тело. Его не пугал вид изувеченного тела, но в горле застрял ком, затрудняющий каждый новый вдох. Давать клону шанс на жизнь было огромной ошибкой. Альбедо и представить не мог, что подобное случилось прямо под его носом с бесконечно близким сердцу человеком. Настолько сильной вины алхимик не испытывал никогда прежде, тем более… Как Странник отнесётся к Альбедо теперь? После того как вскрылась его жуткая тайна, после таких зверств?.. Но, что бы Странник о нём ни подумал, Альбедо не отступит. Он обязан позаботиться о Страннике, как бы сильно тот его ни ненавидел.       Алхимик нашёл среди медицинских инструментов несколько бинтов и замотал всю грудную клетку и живот пострадавшего. К ноге, держащейся лишь на честном слове, он крепко привязал какую-то палку и тоже туго забинтовал. Бинтов едва хватило на то, чтобы хоть как-то зафиксировать тело. Подрагивающими от волнения руками Альбедо снял с себя плащ, укутал измождëнного пытками Странника и взял на руки. Всё это время Странник не приходил в себя, но алхимик точно знал — он жив. Этого нельзя было увидеть, но Альбедо будто чувствовал ещё оставшиеся жизненные силы в искусственном теле. Альбедо крепко прижал Странника к себе и склонил голову к его лицу, будто надеясь на какую-то реакцию. Как теперь искупить свою вину перед ним? Странник ни за что не останется с ним после такого, Альбедо отлично это понимал. И, возможно, так будет даже лучше и безопаснее, но в груди предательски что-то сжималось и отрицало все здравые мысли. Желание заботиться об этом существе было слишком сильно, и разлука казалась непостижимо болезненным событием. Алхимик не хотел мириться с этим, сердце надрывно случало о рёбра, будто хотело вырваться на свободу, не желая чувствовать столько всего одновременно.       Внезапно Странник вздрогнул всем телом, тяжело вздохнул и распахнул полные слёз глаза.       — Альбедо, — Странник мягко улыбнулся ему. Он посмотрел на Альбедо полным нежности взглядом.       Алхимик счастливо вздохнул, почувствовав судорожные движения Странника, и не смог сдержать улыбки при виде поблëскивающих фиолетовых глаз. Уткнувшись носом в его щеку, Странник вдыхал знакомый, родной запах любимого несколько секунд, но затем…       — Альбедо? Альбедо… Нет, прошу! — стеклянные, словно у настоящей куклы, глаза встретили алхимика. А затем в них засияло безумие, они наполнились животным страхом.       Лицо Альбедо исказил неподдельный ужас. Кукла же с хриплым визгом принялся вырываться из рук и плаща и, хоть Альбедо пытался его остановить, удержать, извивался настолько бешено, что всё же выбрался из рук напуганного алхимика. Он неуклюже свалился на пол с глухим стуком и, поскуливая, изо всех оставшихся сил стал пытаться отползти подальше. Его руки кровоточили всё сильнее, когда он опирался на них; оголëнные ныне места, где раньше были аккуратные гладкие ногти, будто раскалëнными иглами пронзало насквозь при каждом движении. Нога, отделённая от тела и удерживаемая лишь проволокой, неестественно волочилась следом вместе с примотанной к ней бинтами палкой. Она оставляла тёмный кровавый след на полу. Вдобавок ко всему, от резких движений разошлись несколько стежков неаккуратного шва на животе, и часть кишечника вывалилась наружу. Живая, пульсирующая, она цеплялась за неровный пол, но Кукла продолжал ползти, оставляя за собой всё большую часть кишки. Он всхлипывал, хрипел, шипел и тихо постанывал — боль была такой, что он даже забыл про дыхание. Но страх был сильней, и Кукла рывками продвигался вперед, не останавливаясь ни на миг. Израненный, напуганный, он видел в Альбедо свою скорую смерть. Кукла даже не был уверен, боялся он этого или уже желал. Нет, всё же он не хотел умереть. Он лишь хотел бы никогда не рождаться…       Как же больно, невыносимо больно алхимику было смотреть на бьющееся в агонии изувеченное тело, но он боялся слишком грубо схватить Странника, боялся сделать ещё хуже, не хотел пугать ещё больше. Он осторожно присел на корточки, устремив на него полный сопереживания взгляд. Алхимик печально нахмурился, будто больно было ему самому, и лишь шёпотом повторял: «Тише, пожалуйста, тише, тише, остановись», но эти просьбы терялись среди истеричных фраз Странника:       — Пожалуйста, не трогай… Меня… Не трогай больше… Я… Я бесполезен, я… Не действует… Твой препарат, он… Не… Не… — с губ одна за другой срывались тихие отчаянные мольбы. Кровь пузырилась на них при каждом слове, но он даже не сплевывал её, позволяя свободно стекать по подбородку. Кукла задыхался и рыдал. — Прости… Прости, прости… Я слаб, жалок, знаю, но… Правда, не могу! Не могу больше… Не могу… Не могу… Я… Бесполезен, прости…       Альбедо терпеливо дождался момента, когда Странник выбился из сил, без резких движений приблизился к несчастному и снова сел рядом. Он смотрел в эти опустошенные, полные боли глаза и сам чуть не плакал, не зная, как помочь столь отчаявшемуся и ужасно напуганному существу.       — Тише, тише… Спокойно. Никаких больше препаратов. Позволь мне только помочь тебе, хорошо?       Странник всё продолжал обессиленно рыдать и молить о пощаде, пока Альбедо поднимал его с пола. Теперь у него не осталось сил вырываться, но алхимик понимал: он сейчас для Странника — чистое зло, самый настоящий монстр. То, чего нужно остерегаться, от чего нужно защищаться любой ценой. Алхимик не мог объяснить всё Страннику прямо сейчас — тот был не в том состоянии, чтобы вообще хоть что-то понять, а тем более то, что Альбедо должен будет рассказать о себе. Потом. Всё потом.       Алхимик перенёс содрогающееся от истерики тело обратно на железный стол. Странник снова начал вырываться и пытаться уползти, Альбедо пришлось с некоторым усилием удержать его на месте.       — Прости, — вместе с этим словом на конечностях куклы захлопнулись металлические скобы.       Стоило тому лишь услышать щелчок оков и вновь почувствовать на всех конечностях давление и холод беспощадного металла, как с его губ сорвался хриплый, отчаянный крик. Только не снова… Он устал, устал, ему больно, плохо, он не выдержит больше! Он забился в истерике, извиваясь всем телом в бессмысленных попытках освободиться. Кукла был напуган до безумия. Он скулил и плакал, судорожно дëргался и смотрел на Альбедо пустым, невидящим, полным бесконечного страха взглядом.       — Умоляю, прости, — чувство вины пожирало алхимика, но разве мог он поступить иначе? Удерживать бьющееся в панике тело и одновременно пытаться подлатать его раны было практически невозможной задачей. — Так нужно, для твоего же блага. Знаю, ты не поверишь мне, но я не хочу тебе зла. Позволь мне помочь тебе.       Альбедо ненадолго отошёл, вернувшись с только что найденными чистыми инструментами и склянками. Первым делом пришлось снять местами порванную и сплошь пропитанную кровью повязку, затем алхимик протёр небольшой участок кожи на предплечье Странника влажной ваткой и взял в руки шприц. Кукла тут же надрывно разрыдался, стоило ему лишь увидеть это орудие пыток.       — Ничего страшного. Это просто обезболивающее, — попытался успокоить его Альбедо.       Но Кукла был не в состоянии был понять ни слова из того, что тот говорил, но был уверен в одном: хоть голос Альбедо и звучит по-родному тепло и успокаивающе, алхимик наверняка объясняет цели и последствия новой пытки. Иначе зачем ему очередной препарат?       — Умоляю… Умоляю, нет… Не надо…       Но что слова жалкой марионетки? Альбедо вздохнул и точным, спокойным движением вколол средство Страннику. Игла беспощадно пронзила кожу. Кукла беззвучно плакал, слабо дëргаясь в оковах.       Пока обезболивающее не подействовало, алхимик решил снять старые мешающиеся швы.       — Но всё же тебе придётся немного потерпеть. Терять время нельзя, он может вернуться в любой момент. Справишься? Я буду предельно аккуратен.       Конечно, никакого ответа Альбедо не получил, но считал важным говорить со Странником сейчас, чтобы хоть немного его успокоить. Отточенными движениями алхимик разрезáл старые нити и вынимал пинцетом обрезки один за другим, пока весь шов не был удалëн.       Обезболивающее не было ядом. Кукольное тело приняло его, и препарат медленно распространился по организму. Неожиданное прекращение мучений одарило седативным эффектом.       — Уже должно было подействовать. Но, если будет больно, прости, мне придётся доделать всё до конца.       Кукла тихо вздохнул и прикрыл глаза. Слёзы, мутные от грязи и крови, медленно текли по его щекам. Он совершенно не понимал, что происходит. Алхимик, ещё совсем недавно раскрывший свою чёрную, жестокую и бессердечную личность, вновь вёл себя как тот самый Альбедо, которого полюбил Странник. Мягкий, встревоженный голос, полный сострадания, успокаивал, убаюкивал бесконечный страх. Или же это всё действие того препарата, который ему вкололи на этот раз?       Альбедо обильно полил вывалившиеся наружу внутренности водой, вымывая всю грязь, что налипла с пола, с особенной тщательностью, а затем сложил кишечник во вскрытую брюшную полость. После этого обработал антисептиком места будущих швов и толстую иглу. Не хотелось вносить в измученный организм ещё больше инфекций.       Стежок за стежком Альбедо зашил тело Странника. Довольно быстро, но аккуратно, будто по линейке.       — Альбедо… Альбедо-Альбедо-Альбедо… — когда игла вновь и вновь протыкала его кожу, повторял в исступлении Кукла. Нет, боли от действий алхимика, как ни странно, не было, просто почему-то от звучания его имени становилось легче. Казалось, этот новый-прежний Альбедо действительно его услышит, будет так же внимателен, как… Как всегда во время их занятий любовью. Тогда алхимик внимал каждому слову Странника, каждому вздоху, и всегда был готов остановиться, стоило лишь попросить. Это ощущение контроля над ситуацией всегда было одной из самых приятных деталей процесса… Но что же теперь? Вся любовь навеки осталась в прошлом, и от осознания этого на душе стало пусто и холодно. И зачем Кукла только вспомнил об этом? — Хватит, хватит… Альбедо… Не надо, пожалуйста… Хватит… Альбедо… Альбедо, Альбедо…       И в один момент алхимик действительно прекратил истязать тело Куклы. Было ли это реакцией на просьбу или же его собственным желанием — не важно. Алхимик убрал иглу и снял оковы со Странника. Тот с облегчением вздохнул, когда услышал щелчок и почувствовал вновь желанную свободу. Его конечности больше ничего не сдерживало.       Чистых бинтов больше не было, так что Альбедо закутал его в свой плащ прямо так, снова поднял на руки, держа в тысячу раз крепче. Алхимик бегом направился к выходу из пещеры.       — Надеюсь, он не вернётся прямо сейчас. Странник, прошу, не вырывайся больше, нужно как можно скорее добраться до Мондштата, нельзя терять ни минуты.       Впрочем, сил сопротивляться у Куклы уже совершенно не осталось. Он обессиленно прильнул к груди Альбедо, уткнувшись носом в его шею, и на душе вдруг стало легче. От тепла родного тела, от пульсирующей жилки на шее алхимика, к которой Кукла неосознанно то и дело по привычке прикасался губами, от звука его дыхания… Кукла всхлипнул и вновь тихо расплакался, крепче прижимаясь к любимому. Как же ужасно было понимать, что весь этот покой, скорее всего, в ближайшем времени сменится на новые страдания…       — Альбедо… — губы Куклы дрожали, когда он горячо шептал на грани слышимости прямо в шею алхимика. Страх пожирал Куклу изнутри. Он и не верил, что слова могут что-то изменить, но бездействие пугало больше. Всё тело почему-то онемело, но Кукла продолжал отчаянно выговаривать слова, хоть и с большим трудом. — Не… Не снова… Я… Буду послушным, хорошим… Сделаю… Что угодно, только… Только… Не делай б-больно…       Алхимик не мог разобрать всё, что бормотал Странник ужасно дрожащим голосом, но понимал — ему плохо, страшно, невыносимо больно. Каждое место, которое касалось тела куклы, как будто бы жгло, словно чужие страдания просачивались сквозь кожу алхимика, подобно хитрому яду. От жалобных тихих мольб всё нутро сжималось, пыталось спрятаться от чувства вины, но некуда, боль Странника заполнила каждый уголок разума Альбедо, путала мысли, сеяла неконтролируемый страх. Алхимика бросало то в жар, то в холод, он чувствовал то ужасную слабость, то невыносимое напряжение во всём теле. Будто и правда по его венам пустили яд, который призван медленно и мучительно разрушать организм изнутри. Слишком много мыслей, слишком много эмоций. Альбедо пытался отложить их «на потом», но не получалось. Наверное, впервые алхимик чувствовал настолько сильную власть его эмоций над разумом.       Переживать из-за неосведомлённости Странника было бессмысленно —Альбедо ведь не мог на это повлиять прямо сейчас. Кукла едва ли не бредил, чудом оставаясь в сознании большую часть дороги до Мондштата, пускаться в объяснения ситуации было бы абсолютно бесполезным занятием. Но алхимик не мог выбросить из головы этот жуткий рой мыслей: Странник боится его. Ждёт новой боли, и никакая забота не затмит этого. Не может довериться, страдает от нежности Альбедо, от близости с ним. Страдает от проявляемой к нему любви и ждёт новых издевательств. Хотелось избавить Странника от этих метаний, но сейчас алхимик был так же бессилен перед ситуацией, как и кукла в его руках.       Наконец Альбедо ступил за ворота Мондштата.