Ароморфоз

      — Что ж, вижу, ты уже отдышался, значит самое время продолжить, — √2 после небольшой отлучки вернулся к подопытному, принеся с собой некий железный чемоданчик, где что-то довольно угрожающе перекатывалось и звенело. «Альбедо» поставил его на рабочий стол с записями, скрипнули пришедшие в движение петли, и крышка откинулась. √2 тщательно раскладывал инструменты, протирал и подготавливал, не говоря больше ни слова, лишь слушая сдавленные всхлипы Странника.       — Начнём с простого, — Альбедо повернулся к операционному столу, отвесив несчастной кукле несколько сильных пощёчин, таких, что от этого звука в ушах зазвенело. — Как и ожидалось, этого недостаточно, чтобы проявить твои новые силы, — немного огорчённый вздох, — придётся использовать более жёсткие методы.       √2 обернулся и пробежался глазами по разложенным им инструментам. Он взял из ящика плоскогубцы и даже как будто бы с жалостью посмотрел на беспомощный образец.       — А вот теперь придётся заставить тебя страдать. Начну с более безобидных вещей, не хочется лишний раз портить образец… Но, если силы Дурина так и не проявятся, нужно будет нечто ещё более радикальное.       Он силой разжал кулак Странника, выпрямив тому пальцы. Кончик металла грубо поддел ноготь на указательном пальце. Стоило плоскогубцам лишь прикоснуться к его ногтю, как Кукла вздрогнул всем телом.       — Нет… Нет! Ты что творишь, ты.! Да ты.! Ты монстр! Ты такой же безумец, как он! Проклятый червь, как смеешь ты.! Убери от меня свои руки, не смей, не.! — Но инструмент крепко сомкнул свои «клешни», √2 медленно потянул его на себя.       Подопытный не мог сдержать болезненного крика, а ноготь частично оторвался от своего ложе. Раздался негромкий хруст рвущихся тканей, кровь ручейком побежала по руке Странника и «Альбедо», скапливаясь в лужицу на столе.       √2 понял, что единоразовой сильной боли будет недостаточно, поэтому решил брать подопытного измором. Он до конца вырвал держащийся на последних лоскуточках кожи ноготь и бросил в железный лоточек рядом. На всю пещеру раздавались нечеловеческие звуки, отражаясь от стен гулким, долгим и бьющим по ушам эхом, но √2 будто был в трансе, полностью погружённый в свои мысли. Его лицо не выражало ни единой эмоции, глаза сосредоточено смотрели на подергивающуюся кисть Странника. «Альбедо» был настолько отстранён от реальности, что ни один маньяк или психопат без малейшего чувства эмпатии с ним не сравнился бы. Он продолжал делать всё то же самое с другими пальцами. Медленно, размеренно, но движения чёткие и точные, как у робота. Да, наверное, √2 можно было сравнить только с бездушной машиной, выполняющей заданные команды. Только иногда приходилось отвлекаться, чтобы вытереть кровь с рук, а то пальцы начинали выскальзывать из крепкой хватки. От касаний влажной тряпочки Странник дëргался едва ли не больше, чем от боли из-за очередного вырванного ногтя. Логично, учитывая насколько чувствительны обнажённые ткани ногтевого ложа.       Кукла кричал громко, протяжно, срывая голос. Он рвался в оковах, бился изо всех сил, словно дикая птица, заключëнная в маленькой клетке. Но сбежать было некуда. Мучения повторялись, а остановить пытку Кукле было не под силу. И, несмотря на огромное количество пережитой боли, новые силы не хотели давать о себе знать. Он на несколько мгновений уплыл в небытие.       «Альбедо», поняв это, закончил работать с последним пальцем на данной руке и сменил инструмент. Это был простой металлический нож. Но √2 потянулся за чем-то ещё… Он поставил рядом спиртовку, зажёг её и поднёс лезвие к открытому пламени. Эта минута тянулась особенно долго. Наконец, √2 снова принялся действовать, он сжал вместе выпрямленные пальцы Странника и прислонил к ним раскалённый чуть ли не до красна нож. Кукла мгновенно пришёл в себя, стоило лишь раскалëнному железу прижечь чувствительную кожу. Кровь мгновенно вскипела и зашипела, от плоти пошёл лёгкий дымок, заполняя пещеру запахом горелого мяса. С мокрым треском металл оторвался от пальцев, оставив после себя где-то надувающиеся и лопающиеся пузыри, где-то обуглившиеся и потрескавшиеся области, а где-то обнажённую влажную плоть, часть корки пригорела к лезвию и осталась прилипшей на нём. Клон снова ненадолго поднёс нож к спиртовке и проделал то же самое с большим пальцем. Остудить лезвие «Альбедо» решил, прислонив его к животу Странника. Тот снова выгнулся в мученическом крике, машинально пытаясь вырваться из оков и изо всех сил втягивая впалый живот. Перед глазами его стояла алая пелена.       Затем √2 наконец посмотрел на заплаканное лицо своего подопытного, что жмурился и корчился от боли. Двумя пальцами исследователь раскрыл один глаз Странника и уже несколько раздражённо вздохнул:       — Да сколько ж можно сдерживаться, мне действительно не хочется портить образец и дальше… Но в твоих глазах всё ещё нет ни единого намёка на проснувшиеся новые силы. Если не хочешь страдать от подобных пыток и дальше, то, давай же, злись, вырази всю свою боль! Проклинай мир, возненавидь это место, возненавидь меня так сильно, чтобы твоя ярость дала твоему жалкому телу сил, чтобы оно смогло использовать свой новый дар. Ну где же, где же прячется вся твоя злость?! — резкий удар по щеке. — Я хочу увидеть её! — удар с другой стороны.       И тут Кукла тихо расплакался от осознания: Альбедо бил его, бил по лицу, которое ещё совсем недавно ласкал этими руками, целовал с щемящей грудь нежностью. Но Альбедо был неумолим.       — Покажи мне свою ярость, беспомощное ты отродье!!! — «Альбедо» грубо схватил Странника за волосы, сначала приподняв, а затем с силой ударив его голову о поверхность стола.       Кукла резко втянул воздух с хриплым задушенным воплем. Боль была сильна, слишком сильна, но он действительно не чувствовал, чтобы какие-то новые силы, о которых говорил Альбедо, пробуждались в нём. Быть может, дело было в том, что его тело было создано невосприимчивым к ядам, или же Альбедо просто ошибся в своих предположениях насчёт препарата, кто знает. Но эффекта не было, просто не было! Что, что он мог с этим поделать?!       — Беспомощное отродье… — тихим эхом безжизненно повторил Кукла.       Его глаза закатились. Кукла закинул голову до хруста в шее, пачкая всё больше волос в крови, что потекла из разбитого затылка, и громко, хрипло засмеялся. Но его смех звучал совсем не весело. Он всё же поднял взгляд, и его глаза были полны слёз.       Но в них не было ненависти.       В них вообще не было никаких чувств и эмоций, они были пусты и холодны, словно он заглянул в самое сердце Бездны. Исчезли даже былые разочарование и глубочайшая печаль. Но всё же… Кукла смеялся. Смеялся от того, насколько он был глуп, доверяясь Альбедо, веря, что всё же может быть любим. Он вновь залился смехом: какой же идиот! Забыл простую, известную с рождения истину: кукол не любят. С куклами лишь играют. А потом выбрасывают, когда те ломаются, становятся непригодными, или же просто надоедают. Да, это жестоко. Но люди жестоки, и боги жестоки, и весь мир жесток. Это нормально, так было, есть и будет, но… Зачем было рассказывать ему все эти сказки про привязанность, про любовь, про то, что он важен, и не имеет значения, кукла он или человек? Всё это, конечно же, была лишь злая шутка, но…       — Скажи мне, Альбедо, — тихий, изможденный голос Куклы дрожал, каждое слово звучало безнадёжно. Он не мог представить ничего хуже, чем то, что с ним уже сделали, а потому не боялся последствий. Он вообще уже ничего не боялся. Он больше ничего не чувствовал. — Ты ведь знал, верно? Ты с самого начала знал, что делал, когда заставил меня полюбить себя, ты знал, какие последствия это повлечёт. И делал всё это специально. Но зачем? Прошу, скажи мне, зачем? Ты… Что ты хотел увидеть?       Кукла вновь рассмеялся и покачал головой. По его щекам текли горячие слёзы отчаяния.       Ответ пришёл на ум мгновенно.       — Мне нужно было добиться твоей максимальной ненависти в данный момент, — √2 снова заглянул в безжизненные и лишённые эмоций глаза, всё ещё держа Странника за волосы. — Но, видимо, я ошибся. Досадно… — он наконец-то расслабил кулак и отодвинулся от подопытного. — Не понимаю, что именно пошло не так. Либо силы смогут проявиться только в преддверии смертельной опасности для тела, либо препарат не смог вжиться в твои клетки. Что ж… Обе эти гипотезы можно проверить.       √2 вздохнул.       — Может ты порадуешь меня хотя бы своей регенерацией? Хотя, не похоже, конечно, — он взглянул на прижжëнные раны, которые не очень-то быстро затягивались —прогресс был минимальным. — Но, может быть, она заработает при более весомых повреждениях?       Спустя несколько секунд «Альбедо» достал из-под стола лом и приставил его острие к щели между коленной чашечкой и бедром.       — Как раз смогу посмотреть на то, как устроены твои соединения между частями тела.       Несмотря на леденящие кровь и пробирающие до костей крики подопытного, √2 надавил на свободный конец лома, будто на рычаг, раздался громкий влажный хруст, и нога Странника перестала быть одним целым. Колено приобрело неправильный изгиб, шарнир выскочил из суставной сумки. После, «Альбедо» отложил лом в сторону, надрезав скальпелем мягкие ткани, связки и сухожилия около коленного шарнира, что всё ещё держали голень и бедро вместе. Естественно, и крупные сосуды тоже оказались разрезанными, кровь мощными струями хлынула на стол, стекая ручьями на пол и забрызгав руки и одежду клона. Но его взгляд всё ещё был крайне сосредоточенным, он отошёл ненадолго, будто совершенно ничего особенного не происходит.       Кукла ошеломленным взглядом смотрел на свою ногу. Она… Отдельно от его тела. Больше не его часть. Он зачем-то попробовал ей пошевелить, но не ощутил никакой отдачи. Нога продолжила лежать на месте. С его губ сорвался громкий, безнадёжный, полный ужаса крик. Подобное Кукла ощущал впервые. Хоть и однажды, много лет назад, подобное уже проделывал с ним Дотторе, сейчас это было совсем иначе. В тот раз его сознание было потеряно в океане нирваны от нового препарата, который был выдан ему Вторым Предвестником, чтобы не допустить потери сознания. Кукла смутно помнил, как был распят на операционном столе, как его конечности валялись где-то на полу, а он сам в безумном восторге смеялся над тем, как забавно по-звериному рычал Дотторе, яростно трахавший его тело. Помнится, позже выяснилось, что препарат вызывает сильную зависимость, и Доктор не упустил возможности понаслаждаться тем, как покорно унижался Куникудзуши ради новой дозы. К счастью для него, Дотторе слишком любил то чувство превосходства, которого можно достичь лишь полностью подавив собственной силой чужое сопротивление, а потому всё же прервал эксперимент с тем препаратом. Кукла поморщился, вспоминая мучительные моменты ломки, когда его рвало кровью, щедро подаренное, как выяснилось позже, именно Доктором сердце стучало так, будто готово было пробить грудную клетку и попросту разорваться. Перед глазами тогда мелькали странные образы и искаженные воспоминания, а тело то и дело сводило болезненными судорогами.       И всё же… О, он отдал бы всё, что имел, лишь бы вновь сейчас оказаться под действием того препарата и вообще в руках Второго Предвестника. Да, так было бы куда лучше. С Дотторе было было проще и понятнее. Кукла знал некоторые его больные места, куда можно было ударить словами, чтобы почувствовать хоть какой-то контроль над ситуацией.       «Альбедо» вернулся уже со жгутом, который наложил на бедро Странника. После этого √2 беспристрастно продолжил изучать устройство коленного сустава куклы.       — Весьма продуманные сочленения. Их труднее вывести из строя, нежели человеческие, и намного легче чинить, конструкция хоть и проста, но надёжна. Только вот… — усталый вздох, — регенирирует крайне медленно. Досадно, весьма досадно. Как Дотторе собирался сделать из тебя архонта? Хотя, я догадываюсь: он собрал более мощное тело, словно конструктор, я прав? Ведь к биологически активным препаратам у тебя имеется поразительная устойчивость. Думаю, поэтому останки Дурина не смогли вызвать у тебя видимых мутаций. Хотя… Может, мне стоит копнуть глубже?       Кукла подавился отчаянным криком. Но «Альбедо» с несколько печальным вздохом взял в руку скальпель. Клон настолько твёрдо и уверенно держал его, будто он был продолжением его кисти.       — Мне не хотелось бы делать этого. Слишком много мороки потом будет. Вытаскивать тебя из предсмертного состояния… Это сильно затянет исследование. Но, увы, выбора у меня не осталось.       √2 прислонил лезвие к середине груди подопытного, чуть надавил, и провёл скальпелем вниз, сделав длинный разрез почти до самого паха Странника. Кукла дрожал всем телом и рыдал во весь голос. Он не хотел даже думать о том, что такой дорогой, нежно любимый Альбедо, который сейчас с холодным безразличием к его страданиям вспарывал его кожу. А тот и не думал останавливаться. От той же точки, откуда начинал резать, √2 провёл ещё два разреза почти параллельно ключицам, но несколько ниже. «Альбедо» взял край кожи и оттянул его, отделяя покровы от мышц с помощью скальпеля. Вскоре √2 распахнул кожу на теле куклы, будто расстëгнутую куртку, открыв себе полный обзор на область брюшины и обнажённые рёбра.       — Пищеварительные органы тоже никак не изменились. Лёгкие выглядят совершенно обычно, но… Может быть что-то произошло хотя бы с сердцем?       «Альбедо» взял из своего ящика толстый шнур, сплетенный из множества металлических проволок. Отточенными движениями клон просунул шнур под несколько верхних рёбер, прицепил на концы проволоки петли и, взявшись за них, принялся распиливать мешающие обзору кости. И как Странник ещё не сорвал себе голос этими криками?.. Казалось, он скоро начнёт выплевывать свои лёгкие, настолько истошно и надрывно тот орал.       Кукла полными шока глазами смотрел на то, как Альбедо безжалостно выламывал его рёбра. Каждое прикосновение отзывалось мучительным страхом. Боль словно била током, но, несмотря на её количество, новые силы так и не проявились. Кукла страдал настолько сильно, что в один момент просто полностью отключился, практически перестал что-либо чувствовать. Тело ощущалось каким-то чужим, как будто и не частью его. Как будто сознание было от него отделено. Кукла отстранëнно слышал голос — хриплый, жалобный, он невнятно и бессвязно умолял Альбедо прекратить мучения Куклы, закончить эти пытки. Этот голос казался знакомым. Кажется… Это его собственный голос. Но он казался совершенно незнакомым, как будто и не его вовсе.       Когда √2 всё же смог подобраться к сердцу куклы, то последняя надежда умерла в исследователе. Даже на орган, который пропускает через себя всю кровь, который больше всего контактировал с препаратом… Даже он никак не изменился! Ярость «Альбедо» не знала границ, и было совершенно неясно, на кого она направлена: на Странника, на мир, или же на самого себя? Но было видно — его глаза были полны отчаяния и злобы.       — Тц… Черт, да будет от тебя хоть какая-то польза?! — он пнул ножку операционного стола, пытаясь сдержать разочарование.       Странник уже не знал, плачет он от боли, от обиды и разочарования или от отвращения к себе. Да, пусть Эи и отказалась от него, он всё ещё продолжал быть отличной куклой. Пусть и недостаточно сильной, чтобы стать достойным сосудом для сердца бога, функции покорной, управляемой марионетки он выполнял отлично: стоило Альбедо лишь потянуть за нужные нити, сказать правильные слова, которые так хотелось услышать — и всё, пропал Кукла. Утонул навеки в жестокой, фальшивой любви. Ох, почему, да почему же каждый раз, стоит ему только вновь обрести надежду, поверить наконец, что не всё в этом мире несёт ему лишь боль, страдания и предательства, как тут же его снова ломают, ударяют лицом в суровую реальность?!       Но правда в том, что он знал почему. Кукла не может быть любима. Кукла — лишь вещь. Не личность. Но всё же ему было больно, чудовищно больно, настолько, насколько вообще может быть больно такому искусственному созданию, такой марионетке, как он.       Его эмоции были слишком сильны, их было слишком много, и они ощущалась так ярко и остро, острее, чем лезвие ножа, мягко разрезающего его плоть.       Но скальпель в руках «Альбедо» будто бы жаждал крови, и он не смог справиться с помутнившимся сознанием. Он пришёл в бешенство. Нанёс множество колющих ударов в и без того вскрытое тело, вымещая в этих движениях всю скопившуюся в нём ярость.       Кукла не сразу понял, ради чего. Это наказание? Равнодушное прежде лицо Альбедо приобрело садистское выражение, он смотрел на Странника так, будто тот в чём-то сильно виноват и заслуживает настолько жестокой мести, на которую кто бы то ни было вообще способен.       — Мне… Жаль… — Кукла действительно чувствовал себя виноватым. Он не хотел разочаровывать Альбедо. Он снова оказался недостаточно хорош. Недостойный. Бесполезный.       В голове его вдруг стало пусто. Ничего. Совсем никаких мыслей, только боль во всём теле и звон в ушах. Кажется, так выглядит предсмертная агония?       Превратив тело подопытного в подобие решета, «Альбедо», наконец, успокоился и отбросил скальпель в сторону.       — Ладно, хватит с тебя. Пойду запишу весьма огорчившие меня результаты. Значит в исследовании нужно двигаться совсем в другую сторону. Я больше не допущу таких ошибок.       Клон сложил отпиленные рёбра Странника обратно на их места и примотал каждое проволокой, но не очень старательно. Сложил в привычное положение отогнутые края кожи и так же раздражённо, неаккуратно, зашил обширные разрезы. Соединил обратно отсечëнную ногу, воспользовавшись всё той же проволокой, которой фиксировал рёбра. И в заключение сделал какой-то укол подопытному. Тот мягко прильнул к руке, протыкающей иглой его кожу, в поисках хоть крохотной капли такой необходимой ласки. Но утешения не было. Зрение размылось. От слёз ли? Сознание куклы медленно и плавно погрузилось в спасительную тьму одновременно с произнесëнными Альбедо словами:       — Надеюсь, хоть это поможет тебе в регенерации.       И √2 удалился в другой конец пещеры. Через некоторое время оттуда послышались шорох бумаг и поскрипывание пишущего карандаша.