Часть 1
18 мая 2023 г., 17:54
Золотой луг тянулся дальше горизонта. Сухая трава доходила среднему троллю до плеч, а такой маленький тролль, как Бэзил, мог в ней спрятаться, даже не пригнувшись. Кэрол искала брата, забравшись на камень, она закрывала глаза от закатного солнца ладонью, как будто отдавала честь. Если бы мама не попросила ее привести брата домой, она все равно пошла бы его искать перед ужином.
— Я тебя нашла! — крикнула Кэрол лугу. — У тебя хвост торчит из травы.
В высокой рыжей траве, как прутик камыша, качалась черная кисточка хвостика. Она тут же нырнула вниз.
— Нет смысла прятаться, Бэзил! Папа очень сердится, что ты убежал, — Кэрол спрыгнула в траву, даже самый высокий колосок едва касался ее рожек. — Убежал и бросил меня и маму с Бартоломью, — Кэрол сердилась. — А он как начал кричать! Мы его час не могли успокоить.
— Поэтому и сбежал, — обиженно раздалось в траве.
Холодный ветер причесал колосья, которые стали бегло перешептываться между собой. Августовские теплые вечера перетекли во все еще душные сентябрьские, но летняя погода уходила. Сентябрь перевалил за середину. Казалось, каждый солнечный пыльный вечер оставался последним, их скоро заменят дождь и промерзлый ветер. Но сегодня оранжевое солнце слепило глаза.
Трава хрустнула. Раздвинув колосья, Бэзил вышел навстречу сестре. Любой, кто встречал их впервые, всегда удивлялся их поразительному, даже для близнецов, сходству. Если бы Кэрол остригла косы, она была бы точной копией Бэзила. Если бы Бэзил надел платье, то походил бы на Кэрол. Они словно смотрелись в зеркало.
— Папа сильно ругался? — обеспокоенно спросил Бэзил.
— Не сильнее, чем всегда, — хмуро ответила Кэрол. — Видимо, он свыкся с тем, что ты растяпа.
— Сама ты такая…
По лугу раскатисто прозвучали их имена. Близнецы вздрогнули. Так зло и сердито мог кричать только Бенджамин.
— Ой, только не это, — протянул Бэзил и быстро скрылся в траве.
Сбивая кулаком траву, к Кэрол шел старший брат. Впрочем, она уже не помнила, когда бы он не злился.
— Где он? — прорычал Бенджамин.
Он остановился, озираясь. Прилежно причесанная шерсть на макушке не растрепалась на ветру. Бенджамин всегда оставался опрятным. Кэрол иногда казалось, что он накладывает заклинания на свою внешность.
— У меня полно дел, — продолжал Бенджамин. — И мне некогда возиться с… — Он отчаянно пытался придумать, что сказать. Острые зрачки метались. Грудь прыгала от глубокого дыхания.
— Еще немного, и ты загоришься, — язвительно пошутила Кэрол.
— Ты нашла его?
— Бэзила? — уточнила Кэрол. — Как раз ищу. Был бы он выше — мы бы сразу увидели его хвост. Ты волнуешься, да? — она перевела тему. — Сам решил выйти на поиски?
— Нет, конечно, — шикнул Бенджамин. — Папа уже теряет терпение.
— Ой, — напугавшись, Кэрол неосознанно прижала ладони к груди, — Что там происходит?
— Как обычно, — уклончиво сказал Бенджамин и тут крикнул: — Эй! Я вижу тебя! Не смей убегать!
Он бросился вперед, раздвигая лапами колосья, как волны. Над травой показалась черная взлохмаченная кисточка. Кэрол подумала, что Бэзил, как всегда, забылся и сглупил, подняв по привычке хвост. Она побежала за старшим братом, но не успела защитить близнеца — Бенджамин уже схватил Бэзила за воротник рубашки.
— Немедленно домой, — шипел Бенджамин.
— Ни за что! — отбивался Бэзил. Он шипел в ответ, точно кошка, пытался укусить брата и выпустил когти. — Пока папа не успокоиться, я не вернусь домой!
— Он так никогда не успокоиться, — ответил Бенджамин. — Только сильнее разозлится, что ты ослушался его. В твоих интересах сейчас же извиниться перед ним и помочь маме.
Бэзил вырвался, отбежал и вытянул перед собой руки. Он поднял мизинцы, прижав большие пальцы, и его руки напоминали рожки. Кэрол сразу поняла, что тот хочет сделать, но не успела отговорить — Бэзил проговорил заклинание. Его острые зрачки поплыли, сделались похожими на козлиные.
Даже самый образованный тролль Англии не смог бы повторить слова заклинания. Оно было на старом языке, родном для семьи Силтаненов, и звучало как журчание речки. Те, кто изучает лингвистику, могли бы сказать, что речь напоминает финно-угорский язык. Бэзил же не знал, кто такие угоры и почему они говорили на его родном финском. Конечно, если бы он спросил Бенджамина, то брат бы провел длинную лекцию, ведь перевод заклинаний с древних языков был его работой.
В тот момент Бэзил думал о другом. Он хотел запутать брата и сестру, а потом спрятаться получше. Как-то отец запретил Бэзилу колдовать, на что Кэрол сильно возмущалась, но, попав под чары близнеца, мимолетно подумала, что папа в чем-то был прав. Ее глуповатый братец не рассчитывал сил. У него был талант к гипнозу, и Кэрол, как близнец, разделяла его способности, но все же она не умела противиться чарам. Ее голова поплыла. Кэрол словно оказалась в прошлом, на двадцать лет назад, когда их семья только перебралась в Манчестер.
Только что закончилась война с Францией. Семья Силтаненов жила под мостом, который спроектировал отец. У них была только печь, возле которой строился дом. Четыре стены, одно окно, дверь и две козочки — все имущество. Кэрол держала на руках младшего брата, последнего ребенка в семье. Мама и сестра Шарлота, первая по старшинству из девочек и вторая среди детей, готовили ужин. Они утопали в темноте, редкий свет ловил их руки и хвосты. Шарлота звонко делилась слухами из города, по-доброму смеялась и хвасталась новым ухажером. В комнате было темно, как ночью.
Кэрол вышла на улицу, укачивая Бартоломью. Ему тогда исполнился год, мама с гордостью называла его единственным из их древа рожденным на чужой земле. Говорила, что он будет вечно скитаться по миру, ведь те, у кого нет дома, найдет дом везде.
Перед дверью Бэзил причесывал козу.
— Тут такой же ветер, как дома, — задумчиво сказал он.
— Где папа? — спросила Кэрол.
Бэзил показал за угол.
— Он показывает Реймонду чертежи. Скоро у нас будет пристройка, — он радостно улыбнулся. — Я подслушал, это будет хлев. Не ходи к ним, они такие сердитые, хмурятся что-то. Наверное, денег хватит только на стены, — Бэзил грустно вздохнул. Козочка ласково бодала его. — Папа сказал, что нашел мне работу в городе. Я буду разносить письма важным людям.
— А где Бенджи? — перевела тему Кэрол. Она тоже хотела работать, но ее обязанностью было ухаживать за младшим братом.
— Не знаю, — Бэзил покачал плечами. — Опять где-то бродит с книжками.
— Амабилис с ним?
— Наверняка.
Кэрол ослушалась брата и заглянула за угол. Отец и старший брат что-то обсуждали, неспешно, но с напряжением. Кэрол всегда удивлялась, почему Реймонд такой большой, он перерос всех, даже папу, а его плечи были настолько широкими, что он мог обнять всех братьев и сестер, а недавно их стало шесть. Мама объясняла, что в их роду первый ребенок всегда вырастает большим, как древние-древние тролли, которые сейчас спят, а на их спинах выросли скалы.
Реймонд курил трубку. Плотный серый дым собирался над его рожками. Кэрол засмотрелась на него и почувствовала, что дым проник в ее уши, закрыл глаза, и вот она уже сидит за столом. Мама подает ужин. Чары рассеялись.
— Ты опять перестарался, — отругал папа Бэзила.
Кэрол оглянулась. На другом конце стола Бенджамин понуро смотрел в тарелку супа. Он уже отошел от чар, но его взгляд замер.
— Давай отпилим ему рожки! — с воодушевлением предложила Амабилис. Как любая младшая сестра, у которой отобрали статус самой младшей в семье, а значит, самой любимой, имела склонность к жестокости.
— Тогда я тебе хвост откушу! — злобно крикнул Бэзил.
Папа ударил кулаком по столу. Задребезжали вилки.
— Достаточно! — грозно сказал он. — Ты сегодня натворил достаточно дел. Не огрызайся с сестрой. Если еще испортишь ужин, я тебя отправлю спать к козам.
Бэзил сжался над тарелкой. Он выглядел как промокший котенок. У Кэрол заболело сердце.
— Ты закрыл хлев? — поинтересовался папа.
— Не помню, — пробормотал Бэзил. — Ты же был со мной, ты не видел, как я закрывал его?
— Какой же ты рассеянный. От тебя никакого толку! — сердился папа. — Это твоя обязанность. Я же не прошу тебя выполнять мою работу. Ты только и умеешь, что плясать да попадать в неприятности.
Папа хмыкнул, поджав густые усы.
— Пойду проверю, — тихо извинился Бэзил и выбежал изо стола.
Мама, расхаживающая от стула к стулу и разнося хлеб, остановилась. Она повернулась к двери, ее хвост дергался. Кэрол знала, что так мама волнуется. Она и сама заволновалась. Нельзя же отправлять брата на улицу в такое позднее время! Бэзил наверняка запнется об порог и переломает все, куда дотянется. И он не взял свечу.
Ужин прошел в напряженном молчании. Даже беззаботная болтовня Шарлоты не спасла настроение.
Готовясь ко сну, Кэрол заметила, что Бэзил не вернулся. Мама успокоила ее, сказав, что он скоро придет, как только она умоется и ляжет в постель.
— Слишком уж он долго проверяет хлев, — задумалась Кэрол.
— Наверное, забыл, где он находится, — язвительно сказал Бенджамин.
Кэрол сжала кулаки. От злости кончик ее хвоста распушился.
— Может быть хватит подшучивать над Бэзилом? Сам-то не лучше!
— Он уже сто лет прожил, а ума не набрался.
Кэрол хотела сильно-сильно укусить его за хвост.
— Нет, он ушел, — неожиданно догадалась она. — Он обиделся и ушел, потому что ты над ним издеваешься, — Кэрол накинула на плечи шаль и поспешно схватила масляную лампу с тумбочки. — Даже маме все равно на него!
Бенджамин пытался ее остановить, но Кэрол оттолкнула его, бегом спустилась с лестницы и, пробежав черный коридор, выскочила на улицу. Выл ветер. За углом дома, в хлеву, спали козы. Тяжелый замок висел на двери. Кэрол будто окатили ледяной водой.
— Бэзил! — позвала она, надеясь, что брат не ушел далеко. — Бэзил, ты где?
Ей ответил ветер.
Кэрол обежала дом, проверила куртки, сапоги, любимую корзинку брата — все оставалось на местах. Будто Бэзил всегда был призраком.
— Он вернется, иди спать, — мама ласково обняла ее за плечи.
— Нет, уже темно, он заблудился, он где-то рядом, — Кэрол волновалась все больше.
Она снова выбежала на улицу. Мерно текла река у их дома. Мост пустовал. Кэрол поднялась к нему, свет от лампы прыгал по траве и камням, но не нашел следов брата.
— Бэзил! — изо всех сил крикнула Кэрол.
Ее голос подхватила вода и потащила эхом за собой.
За спиной послышался топот.
— Ты с ума сошла? — Бенджамин схватил сестру за руку. — Тоже хочешь потеряться?
— Отстань, — Кэрол отступила. — Это все из-за тебя! — Не выдержав, она заплакала. — Если бы ты не ругался, Бэзил бы сейчас был дома, ложился с нами в кровать, а потом бы рассказал историю. У него всегда так много историй!
Она плакала навзрыд, от страха, что где-то там, в темноте, ее близнец, ее точная копия, ночует под ветром, мерзнет, а ведь он даже не взял свечу…
Растерявшись, Бенджамин смущенно погладил сестру по спине.
— Ладно тебе, — тихо сказал он. — Утром Бэзил придет, а потом ляжет спать до обеда, и ни мама, ни Шарлота не разбудят его. Ты же знаешь, его любят неприятности.
Но утром Бэзил не пришел. Он не пришел ни в обед, ни на ужин, не пришел и когда семья готовилась ко сну. Кэрол, которая весь день рассеянно нянчилась с Бартоломью и прислушивалась к мосту, отказалась ложиться в постель.
— Я буду ждать его здесь, — упрямо заявила она, сев в кресло. — Прямо тут, в гостиной. Буду всю ночь смотреть на дверь, а когда она откроется, то выдеру Бэзилу хвост!
Мама хоть и волновалась, не стала уговаривать дочь. Вместо нее Бенджамин привел десяток аргументов, сотню уговоров и столько же угроз, но Кэрол твердо ответила, что только ей есть дело до Бэзила, к тому же она знает его лучше, чем кто-либо в доме.
— Мы похожи не только внешне, мы думаем одинаково.
— Тогда почему не убежала с ним? — прошипел Бенджамин.
Кэрол картинно отвернулась от него, показывая, что обижена и не собирается продолжать разговор. Она стойко держала обещание, но быстро заскучала. Дом утих, только ветер шаркал по стенам. Кэрол взяла книгу. Она постоянно бросала взгляд на дверь, а после возвращалась к чтению. Английский не был ее родным языком, и читать было очень сложно, к тому же книга была такой скучной, без картинок, с длинными описаниями ненужных предметов. Кэрол не заметила, как уснула.
Ее разбудил легкий шаг. Кэрол открыла глаза, надеясь, что вот сейчас и схватит брата, и тут же замерла, притворившись спящей. У окна стоял папа. Мягкое пламя свечи едва освещало его. Папа расчесывал усы большим пальцем, что означало его волнение. Он искал в черном окне сбежавшего сына, видимо, как и Кэрол, уверенный, что тот обязательно вернется на вторую ночь.
Порыв ветра проскользнул через раму и потушил свечу. Папа не двигался. Утомленная ночной охраной Кэрол решила, что папа обязательно просидит до утра и отлупит Бэзила вместо нее, поэтому она может спокойно уснуть. Теплее завернувшись в шаль, Кэрол провалилась в сон.
Наутро у нее ныли плечи.
— Бэзил не приходил? — поинтересовалась мама за завтраком.
— Нет, — сердито ответила Кэрол.
— Может, он приходил, а ты дрыхла? — ехидничала Амабилис.
— А хочешь, я тебе нос откушу?
Их небольшая перепалка быстро выросла в ссору, и, наконец, папа попросил дочерей не кричать с самого утра. Кэрол искала поддержки хоть у кого-нибудь. К сожалению, Шарлота уходила на работу с рассветом, пока все еще спали, как и Реймонд, а Бенджамин всегда вставал на сторону Амабилис. Мама никогда не могла выбрать за кого заступиться. Бартоломью был слишком мал, чтобы участвовать в спорах. Он и разговаривать-то не умел. Если бы здесь был Бэзил, он бы быстро всех поставил на место, и, подумав об этом, Кэрол почувствовала себя самым одиноким троллем на всей земле.
Днем Кэрол стирала одежду в ручье. Бартоломью, у которого резались клыки, отчего он часто плакал, грыз плоский камешек. Пришел осенний ветер, и Кэрол пришлось надеть вязаную кофту, ужасно неудобную для работы.
— Никому нет дела, — жаловалась она брату. — Ни маме, ни тем более папе, даже Шарлота не беспокоится! Неужели им всем плевать, что где-то ходит голодный Бэзил? Он не взял с собой любимую кофту, он же простынет!
Бартоломью с весельем хлопал мыльные пузыри, выходящие из-под рук сестры.
— А что, если он никогда не вернется? — продолжала Кэрол. Ей нравилось разговаривать с Бартоком — он никогда не перебивал и внимательно слушал. Она не была уверена, что брат понимает речь, казалось, за двадцать лет он не только остановился в росте, но и в развитии. — Тогда… Тогда все вообще странно! Значит, я уже не близняшка, а обычная троллиха. Если со мной нет близнеца, то и меня нельзя назвать близнецом, ведь это работает, когда мы с Бэзилом вместе, — рассуждала Кэрол.
По правде сказать, она запуталась в своей теории.
— Кто я без Бэзила? — спросила Кэрол. — Вместе с ним я была кем-то, а сейчас?
Бартоломью не ответил. Его очень заинтересовало, какое мыло на вкус.
Кэрол достала следующую рубашку. На воротнике было аккуратно вышито «Бэзил». Позапрошлой весной Шарлота сшила им одинаковую одежду, но после многочисленных ссор она решила вышить имена на воротнике, чтобы близнецы перестали скандалить каждую стирку. Вспомнив, как Бэзил радовался, что Шарлота угадала его любимый цвет ниток, Кэрол прижала рубашку к груди, прижалась к коленям и зарыдала.
— Мы должны вернуть его! — протянула она сквозь слезы. — Я уже совсем не понимаю, кто я.
Слезы были такими горькими, что обжигали щеки, и такими солеными, что в глазах защипало. Бартоломью мягко обнял сестру за голову, так может обнимать только ребенок, не понимающий почему плачут взрослые, из-за чего сильно обеспокоенный. Кэрол редко плакала, в отличии от Амабилис, никогда не расстраивалась, а если ей было очень грустно, то лишь вздыхала. За прошедшие дни она наплакалась на год вперед.
Будто внутри прорвалась плотина — слезы никак не заканчивались. Они с новой силой катились из глаз, и вскоре рубашка намокла. Ее можно было не окунать в речку, а сразу натирать мылом. Даже это не остановило Кэрол. Она на секунду успокоилась, когда почувствовала, что сзади к ней кто-то крадется. Папа бы точно не стал ее утешать, тем более Бенджамин или Амабилис, а мама хлопотала на кухне без перерыва. Больше никого не было дома. Кэрол обернулась, надеясь, что сейчас на нее прыгнет Бэзил.
Рядом с ней опустился на колени Реймонд.
— Ты что, сегодня не работаешь? — Кэрол поспешно вытерла глаза.
— Мне не обязательно все время быть на стройке, — Реймонд достал трубку. — А тебе не обязательно притворяться, будто ты не плакала.
Кэрол смущенно отвернулась к речке. Она быстро приступила к стирке, ведь нужно же ее закончить, и она очень занята для каких-то там слез, и Барток откусил четверть мыла, а еще ветер поднялся и подходит время ужина. Дровяной дым трубки поплыл к небу. Они молчали: и Кэрол, и Реймонд, и Барток. Что, впрочем, не удивительно.
— Никому нет дела до Бэзила, — наконец, с обидой произнесла Кэрол. — И тебе тоже! Вы все его обижали, вот он и ушел. А еще не защищали перед папой и всегда смеялись, когда Бэзил путал английские слова. Ты знаешь, как ему было сложно их выучить?
— Ну, произошедшее сильно нас поменяет, — философски заметил Реймонд. Он, как и Барток, любил молчать. Стыдно было признаваться, но Кэрол очень любила слушать старшего брата. Его гулкий голос напоминал горн, а манера тянуть слова — мед. — Пожалуйста, не будь категоричной.
— Ох, категоричной! — в секунду рассердилась Кэрол. — Это вы Бэзила в дураки записали! Все-то у него не получается, все он делает плохо, из рук все валится, и вообще он безмозглый! Он мне не говорил, но я чувствовала, что он хочет доказать, каким он бывает…
Кэрол задохнулась. Не только от переполняющих чувств, внезапно накативших слез, горя и обиды, а еще от тяжелого, но спокойного взгляда брата. Она отвернулась, с силой намыливая рубашку.
— …Бывает трудолюбивым, — закончила она.
Ей стало страшно, что Реймонд отругает ее за вольности. Кэрол, привыкшая относиться к жизни проще, редко переживала из-за чьих-то слов, но, проговорив вслух то, что, видимо, близнец испытывал на протяжении ста лет, осознала, как могут ранить замечания со стороны.
— В чем-то ты права, — вздохнул Реймонд.
Кэрол ничего не ответила.
Прошла неделя. В доме стояла тишина, будто воздух наполнился туманом. Амабилис выучила новое заклинание и с радостью сказала, что хочет похвастаться Бэзилу. Поняв, что проговорилась, она пыталась оправдаться, ведь все уже видели, как она может собирать ветер в воронку, кроме близнеца. Больше никто не упоминал его имя. Кэрол считала это жестоким. Бэзил же не умер! Он просто где-то гуляет.
Единственной радостью для Кэрол оставалась старшая сестра. Ах, до чего же замечательной была Шарлота! Жаль, что она редко бывала дома. Она пела веселые песенки, рассказывала сплетни, готовила очень сладкие пироги, умела шить платья и успокаивать даже самых крикливых детей. Казалось, Шарлота не умела только уставать. Она просыпалась с солнцем и ложилась спать позднее всех. Однажды она сказала Кэрол, что научила ее всему, чему могла, и теперь в ней нуждаются другие девушки, которые не знают, как купать малышей, чистить ковры и ухаживать за цветами.
— А как насчет Амабилис? — спросила тогда Кэрол.
Шарлота, не задумываясь, ответила:
— Она так много читает. Наверняка, в ее умных книжках все это есть.
Если у Шарлоты был выходной, она садила Бартоломью на сгиб левого локтя, правой рукой мешала суп, потом вытирала пыль с книжных полок, чистила камин, собирала сухое белье, а когда после обеда Барток засыпал, она подметала полы во всех комнатах. К вечеру она была такой же энергичной, как утром. Удивительно, но у нее находилось время, чтобы запечь гуся. Кэрол мечтала, чтобы у Шарлоты было больше выходных.
Вечер выдался пасмурным. Собирались тучи, но дождь никак не начинался. Кэрол рассеянно мыла посуду, оглядываясь на окно. Интересно, Бэзил уже нашел, где переночевать? Если он попадет под дождь, то обязательно простудится…
— Ой, знаешь! — вдруг вспомнила Шарлота, промывая тарелки в теплой воде. — Позавчера я услышала такой глупый стишок! Его мне рассказал мальчик, живущий по соседству господ Смитов. Этот мальчик заканчивает третий год школы, такой смышленый! Вот бы и Амабилис пошла в школу…
Шарлота улыбалась. Впрочем, она никогда не грустила.
— Там, у нас дома, была школа для троллей, — продолжала Шарлота.
— Да, мы с Бэзилом ходили в нее, — напомнила Кэрол.
— Ах, точно. Вылетело из головы, — Шарлота рассмеялась. — Это так давно было, я всего не припомню. Но есть и другие школы для троллей. Для тех, у которых есть талант к магии. Бенджамин ходил в такую. Знаешь, хорошо, что мы переехали — здесь, в Англии, у Бенджамина оказалось больше возможностей проявить свой талант, — трещала Шарлота. — В Лондоне есть частная школа для одаренных троллей. Я об этом недавно узнала, когда говорила с мистером Розенгарденом. Может, лет через десять Амабилис попробует сдать туда экзамен…
Кэрол прослушала ее болтовню. Она оглядывалась на окно и все ждала, когда первые капли ударят по стеклу. Бэзил обязательно нашел, где переночевать! На крайний случай, он мог бы заколдовать кого-нибудь, чтобы его пустили в дом. Или он бы мог забраться в чей-нибудь хлев, скот очень его любил.
— Переживаешь за Бэзила? — угадала ее мысли Шарлота. — Не волнуйся, он в полном порядке.
— Откуда ты знаешь? — без настроения сказала Кэрол.
— Я с ним каждый день здороваюсь.
— Ха, не смешно, — нахмурилась Кэрол. — Не хватало, чтобы еще ты надо мной издевалась.
— О, дорогая! — широко улыбнулась Шарлота. — Я бы и не подумала! Я каждое утро здороваюсь с Бэзилом, когда иду на работу. Он подметает вход в хлебную лавку, и, вроде, ему платят булочками. Вчера он отмывал стеклянную витрину, даже ни одного развода не оставил! Удивительно! Я никогда не могла помыть окна без разводов. Где-нибудь да…
Кэрол разом испытала множество чувств: она и удивилась, и обрадовалась, и разозлилась, и чуть не заплакала.
— Почему ты не сказала, что знаешь, где Бэзил? — закричала она.
Шарлота взялась за следующую тарелку.
— Потому что Бэзил попросил меня оставить это в тайне. Как видишь, я проговорилась, — в этом была вся Шарлота. — Хочешь, я тебя завтра отведу к нему?
Конечно, Кэрол согласилась. Она так волновалась, что не могла уснуть. Она представляла, как сначала обнимет брата, а потом отругает, а потом они пойдут домой вместе. И перед Бэзилом обязательно все извинятся, и все встанет на свои места. Кэрол ворочалась до поздней ночи. Она проснулась раньше Шарлоты, приготовила ей кофе и подгоняла, чтобы она скорее причесала волосы.
— Пойдем же быстрее! — тянула Кэрол сестру к дверям.
— Дорогая моя, будь терпеливой, — попросила Шарлота.
Вероятно, не было в городе настолько любимого тролля, как Шарлота Силтанен. С ней здоровался каждый, кто шел навстречу, и обязательно дарил комплимент, подмечая насколько она сегодня цветущая, как ей идет темно-лазурное платье, какая у нее милая брошка, до чего же аккуратный завиток на конце ее хвостика — и сотни похожих слов. Шарлота каждому отвечала с неподдельным восторгом, благодарила, делала реверанс и широко улыбалась. Признаться, Кэрол слегка ей завидовала. Даже троллю хочется услышать о себе приятные вещи.
И в Англии, и на их родной земле, к троллям относились настороженно, веря в слухи о пакостных злодеяниях. Не имело значение, чем тролль отличился, его заслуги забывали, а проказы приумножали. Каждый раз, когда Кэрол выходила на площадь, она ненамеренно прятала голову в плечи, боясь насмешек. Сейчас, когда она шла с сестрой, все было наоборот.
Шарлота здоровалась со всеми, слушала новые сплетни, извинялась и объясняла, что она сейчас спешит, но с радостью поболтает после обеда.
— Мы спешим, — она показывала на Кэрол.
Трое парней позвали ее на танцы. Каждому Шарлота обещала уделить внимание.
— Как ты будешь с ними танцевать? — удивилась Кэрол. — Ты же им по плечи.
Даже самый высокий тролль не дотягивался человеку до носа.
— Никаких проблем! — смеялась Шарлота. — В танце главное обниматься крепко-крепко. А вот и Бэзил. Доброе утро!
Кэрол подпрыгнула.
У маленькой, но симпатичной пекарни Бэзил подметал выложенный камнем тротуар. Огромная для крошечного тролля метелка шуршала. Пшик-пшик! Пыль рассеивалась по сторонам. Бэзил поднял голову, и Кэрол потерялась. Что нужно сказать?
— Доброе утро, Шарлота! — энергично помахал Бэзил. — Привет, Кэрол, — он совсем не удивился близнецу.
На его шее болталась красная лента, завязанная в аккуратный бант.
— Что это еще такое? — Кэрол скорчила рожу от отвращения.
— Бантик, — скупо объяснил Бэзил и вернулся к работе. Он хмурился.
Шарлота извинилась, ее рабочий день вот-вот начнется.
— Похолодало, да? — обыденно сказал Бэзил.
Кэрол растерялась. Последние дни она столько раз представляла их встречу, и тут же забыла все слова, которые так аккуратно приготовила.
— Где ты взял этот бант?
Бэзил промолчал.
— Ты работаешь в этой пекарне? — продолжала Кэрол. — Кто тебя нанял? Или ты по объявлению? Где ты ночуешь?
Бэзил не поднимал взгляд от метелки.
— Поговори же со мной! Бэзил, я так волновалась! — Кэрол схватила метлу за черенок.
— У меня все хорошо, — глухо сказал брат. — Я живу у милой старушки, она считает меня котом и повязала этот бантик, — с каждым словом он будто бы оживал. — Помнишь Джона Джонсона? Мы с ним играли, когда только переехали сюда. Это его пекарня.
Утро рассветало. К пекарне подходило больше людей, выстраивалась очередь, переговаривалась, и над их головами проносился теплый запах выпечки. Бэзил здоровался, ему отвечали с той же добротой, как и Шарлоте.
— Дома беспокоятся, — тихо проговорила Кэрол.
— Ну и пусть! — взорвался Бэзил. — Теперь я делаю все, что хочу! Сплю, где хочу, ем, когда хочу, могу весь день подметать улицы, а потом меня угощают булочками. А дома меня только ругают. Кто захочет возвращаться?
Теперь взорвалась Кэрол.
— Значит, ты тут подметаешь улицы, а я дома терплю вредину Амабилис, работаю за двоих, — перечисляла она. — И осталась совсем одна! Ты вообще ни о ком не думаешь! Ушел посреди ночи, а я волновалась…
Мимо прошла пышная дама. Она поздоровалась с Бэзилом и отметила, как он похож на сестру, удивительное сходство, даже для близнецов.
— Если папа извинится, ты вернешься? — с надеждой спросила Кэрол.
Бэзил промолчал, на что Кэрол рассердилась еще больше. Она так сердилась, что у нее разболелась голова, только вот брата это не вернуло. Он так и остался у пекарни с метлой в руках, довольный новой жизнью отдельно от семьи.
Придя домой, Кэрол нашла в гостиной папу, что уже было странно. Обычно он сидел в своем кабинете и чертил новые мосты, выходил только на обед, а потом до вечера пропадал в городе, разговаривая с умными людьми в шляпах. Амабилис лежала на ковре, раскрыв перед собой толстенную книгу. В ней были собраны все известные троллям заклинания. Барток, свесившись с кресла, рассматривал странные буквы.
— Я нашла Бэзила, — сказала Кэрол папе. — Он подметает тротуар перед пекарней и живет с какой-то бабулькой, которая думает, что он — кот! И она повязала ему на шею красный бант!
Папа удивленно промолчал, больше поразившись тому, что Кэрол ворвалась в гостиную и начала кричать с порога, и, еще раз проговорив про себя ее слова, рассмеялся.
— Ничего смешного! — рассердилась Кэрол. — Он не хочет возвращаться!
— Видимо, это лучшее, на что он способен — подметать улицы, — ядовито пошутила Амабилис.
— Вы такие злые! — разочарованно вздохнула Кэрол.
На кухне хлопотала мама. Она весь день готовила, ведь сложно успеть приготовить завтрак, обед и ужин вовремя для девятерых троллей. Узнав про Бэзила, она только вздохнула.
— Если он не хочет возвращаться, то мы не можем его заставить, — сказала мама.
— Но мы должны! — напирала Кэрол.
Мама аккуратно слила воду из кастрюли с вареной картошкой.
— Нет, моя дорогая, когда тролль решает жить самостоятельно, будет правильно дать ему хлеб с куском сыра и пожелать удачи. Нельзя же его насильно держать! К тому же, видимо, Бэзил нашел свое место… Будем навещать его на выходных.
От злости, что никто ее не понимает, Кэрол громко затопала по лестнице, чтобы все в доме знали, как она не довольна. На седьмой ступеньке у нее уже болели пятки. Только она поднялась на последнюю, как почувствовала, что ее шерстка встает дыбом. Будто рядом ударила молния.
Как рассказывали дедушки, бабушки, тети, дяди и другие взрослые родственники, их род был очень древним и отличался способностями к магии. В основном, он состоял из ученых и врачей, но даже из таких именитых троллей все подмечали, насколько одарен Бенджамин. Все гордились им, а тот хвастался, что способности к заклинаниям ему передались от пра-пра и много раз «пра» троллей, которые умели управлять погодой. Когда он колдовал, у всех в округе электризовалась шерсть или волосы, а животные начинали кричать в панике. Бенджамин излучал устрашающую ауру, напоминающую описание колдовства троллей из древних сказаний.
Сейчас он, должно быть, занимался в библиотеке. Переводил прибалтийские заклинания, а потом проверял, как они работают. Кэрол заглянула за дверь. Зрачки Бенджамина напоминали козлиные. Он, как в трансе, повторял слова и помогал руками, составляя из пальцев фигуры или рисуя в воздухе знаки.
— Ох, Кэрол, — Бенджамин отвлекся, будто произносить вслух непроверенные и наверняка опасные заклинания было чем-то будничным. — Скоро обед?
— Я встретила Бэзила, — глухо ответила Кэрол.
Бенджамин лишь пожал плечами и вернулся к работе.
Библиотека Силтаненов не была большой — огромная часть книг осталась дома, они перевезли только самые необходимые. Возле окна стояли кресло и тумбочка, на которой всегда лежало несколько книг, прочтенных на четверть. Шарлота любила начинать читать по пять книг подряд и, что удивительно, всегда их дочитывала одновременно. Кэрол с ногами прыгнула на мягкое кресло.
— Он подметает возле пекарни, — продолжила она.
— Ни на что другое он не способен, — саркастично заметил Бенджамин.
Кажется, Кэрол уже привыкла к обзывательствам. Точно, как и Бэзил.
— Тебе все равно?
Бенджамин писал пометки в журнале. Перо качалось, будто кивало ему.
— Бэзил не пропадет, — ответил он. — Нечего беспокоиться о нем. Помнишь, как он заблудился в лесу, а мы нашли его через сутки на земляничной поляне? Он тогда так объелся ягод, что у него разболелся живот.
Кэрол рассмеялась. Бенджамин перестал писать, с доброй улыбкой наблюдая за ней, любуясь.
— И все же я хочу, чтобы он вернулся, — вздохнула Кэрол.
— А что хочет он? Ты спросила, как он планирует жить дальше? Конечно, он не отличается умом, но, как я заметил, прекрасно ладит с людьми, — Бенджамин вернулся к книге. — Ты не думала, что ему лучше в городе, чем с троллями?
Кэрол задумалась, но не успела прийти к какому-либо выводу, так как ее окликнул Бенджи.
— Можешь показать, как вызвать галлюцинации?
— Легко! — Кэрол сжала кулаки, оттопырив мизинцы. — Наклоняешь немного…
— Ага! — радостно крикнул Бенджамин. — Вот в чем дело! Я не наклонял руки…
Он повторил за сестрой, произнес заклинание, но Кэрол почувствовала лишь легкое головокружение.
— Хм, все равно чего-то не хватает, — задумался Бенджамин.
— Не такой уж ты и всемогущий, — теперь язвила Кэрол. — И у тебя что-то не выходит. Мало заучить все словечки, ты попробуй их сказать правильно.
Если бы так сказал Бэзил, то Бенджамин бы накинулся на него с кулаками. Но Кэрол он любил больше всех в семье, поэтому прощал все дразнилки. Напротив, он бы позволил ей целыми днями смеяться над ним и задирать, только бы Кэрол оставалась счастливой.
— Если такая умная, — мягко улыбнулся Бенджамин, — то продемонстрируй, как колдуешь.
Кэрол с вызовом хмыкнула.
— Ставишь пальцы, наклоняешь руки, — она еще раз показала позу, — а потом представляешь, что хочешь внушить, и произносишь заклинание.
Она хотела придумать что-нибудь веселое, но ее голова была полна волнений, переживаний, слез, поэтому Кэрол рассеянно произнесла магические слова. Тут же Бенджамин вздрогнул, зажал голову в лапах, как при мигрени, а после закрыл лицо ладонями. Он посмотрел на них, проверяя, катятся ли слезы по щекам.
— Ой, я не то хотела!.. — быстро извинилась Кэрол. — Я думала насмешить тебя, а получилось наоборот. Просто у меня мысли не о том!
— Я в порядке, — тихо проговорил Бенджи.
Он вернулся к письму.
Сентябрь подходил к концу. Начались продолжительные дожди. Кэрол мыла коридор каждое утро, и к вечеру он опять становился грязным. Хуже всего то, что дверной коврик потерял форму и цвет, стал серо-коричневым, будто его кинули в лужу, потоптались и пнули под конец. А Шарлота так старалась, когда вышивала его крючком! Без Бэзила вечера стали одинокими и пустыми, и Кэрол развлекала себя тем, что сначала связала всем шарфы к зиме, потом варежки для Бартока и сейчас принялась вязать новый коврик из остатков ткани.
Кэрол стала понимать, почему мама и Шарлота целыми днями убираются, мастерят вещи, готовят сложные пироги, натирают до блеска старые ненужные вещи и наводят в доме уют — им скучно. Никто их не развлекает. Бэзил всегда находил, чем заняться.
И у него лучше всех в доме получалось ухаживать за козами. Когда Кэрол приходила за молоком, козочки убегали от нее, бодались, прятали пузико, а большой козел Черный Моррис, который обычно бывал флегматичного настроения, вообще не пропускал никого в хлев. Без Бэзила у козочек на челках завязались колтуны, а шерстка запачкалась. И Бэзил всегда приходил с полным ведром молока.
Мама как-то вскользь упомянула это за обедом.
— Хоть второй раз иди за молоком, — вздохнула она.
С ней молча согласились. Каждый в семье мельком упоминал, как было бы здорово, если бы Бэзил был рядом.
Утром Кэрол заметила изморозь на траве. Ближе к обеду она пошла к пекарне, делая вид, что просто проходила мимо и совсем не думала передать брату шарф. Бэзил сидел на заднем дворе, мастерил лесенку. Кэрол молча следила, как тот ловко прибивает гвозди.
— Как это у тебя так получается? — удивилась она.
— Меня Реймонд научил. Ничего сложного, — Бэзил проверил лесенку на прочность, попрыгав на ступеньке. — Я даже помогал ему строить одну из стен в нашей комнате. Конечно, у него лучше получается, он же строитель. Как странно, — вдруг задумался Бэзил. — Папа столько всего начертил, а гвоздь ровно прибить не может.
— Наверное, все умения перешли Реймонду, — предположила Кэрол. — Кстати, он передавал привет. Как и мама. Даже Амабилис беспокоится за тебя!
— А Бенджамин? — с некой надеждой уточнил Бэзил.
— Ты его знаешь, — Кэрол убрала руки на грудь. — Делает вид, что его не волнует, но я вижу, как ему тоскливо.
— Ругать некого стало…
— Мы тебя правда ждем домой.
Хозяйка пекарни, жена Джона Джонсона, выглянула во двор, предупредила, что через час начнет готовить тесто и ей необходима помощь Бэзила.
— Ты умеешь печь булочки? — удивленно воскликнула Кэрол.
— Конечно! Ничего сложного.
Кэрол вспомнила слова старшего брата. Действительно, Бэзил легче находил общий язык с людьми, чем с троллями. Дома ему не разрешали помогать на кухне, так как он был неаккуратным и все время что-нибудь рассыпал мимо. Когда он убирался, то что-нибудь обязательно ломал, а во время стирки мог порвать пуговицы. Он с энтузиазмом брался учить новые заклинания, но часто мог перестараться, что никогда не заканчивалось хорошо. Папа не пускал Бэзила в свой кабинет — единственный, кому строго запрещалось даже заглядывать за порог. Даже Шарлота с опасением давала ему задания. Люди, по какой-то причине, прощали ему все глупости.
— Ладно, передавай, что у меня все хорошо, — Бэзил помахал сестре и принялся отмывать лапы в мыльной воде.
— Бэзил! — испуганно воскликнула Кэрол. — Пожалуйста, вернись домой! Хочешь, я поговорю с папой? Он извинится. И Бенджи извинится, и Амабилис, и мы приготовим пирог с клюквой к твоему возвращению!
Она так перепугалась, что Бэзилу больше нравится у людей, и тот решит навсегда остаться в городе. Поселится в пекарне, поженится на городской троллихе, они переедут в комнату одной из квартир, а потом Бэзил перехочет даже приходить в гости к ним.
— Нам тебя очень не хватает, честно! — чуть ли не плакала Кэрол.
Бэзил спокойно отмывал шею. Его черная жесткая шерстка блестела. Неужели он моется каждый день? Ну, конечно! Когда работаешь на кухне, ты всегда должен быть чистым.
— Я не хочу, — сказал Бэзил. — Мне хорошо здесь. Миссис Джонсон не ругается, даже если я испорчу все тесто. Она показывает, как замесить новое, и мы пробуем вместе. Она говорит, что я хороший работник, представляешь? — Бэзил светился от счастья и гордости. — А дома мне такое говорят, а?
Он извинился, сказал, что ему нужно работать, и скрылся за дверью. Кэрол одиноко стояла на пустом дворе. К стене прислонилась новая лесенка, прямая и аккуратная. Если бы папа ее увидел, то не поверил бы, что это работа Бэзила, его простоватого и взбалмошного сына.
Кэрол дождалась ужина, когда за столом точно соберется вся семья. Хоть она и страшно волновалась, но все же обвинила каждого в равнодушности. Она рассказала, что Бэзил трудится, печет булочки, он сделал очень милую лесенку, еще его хвалят, и поэтому он не хочет возвращаться домой.
— Папа, разве ты не видишь, какой Бэзил замечательный? — воскликнула Кэрол. — Он добрый, отзывчивый, трудолюбивый, он никогда не злится, и… И мы не можем без него! Черный Моррис никого не пускает в хлев, а коридор так затоптан, что ковер можно выкидывать!
— И теперь на рынок приходится ходить мне, — задумался Бенджамин.
— И дома стало так тихо, — вздохнула мама. — Бэзил мне сильно помогал, но раз уж ему нравится с Джонсонами, то…
— Нет, мама, ты не понимаешь! — перебила ее Кэрол. — Джонсоны его по-настоящему любят и не прогоняют, даже когда он ошибается. Никто его не называет простофилей. Они видят, как он… как он старается! — от переполняющих чувств Кэрол стала забывать слова.
— Строгость никогда не мешала троллям, — ответил папа.
— Ты ничего не понял! Черт! — выругалась Кэрол и вышла изо стола, не доев ужин.
Она спряталась от всех в библиотеке. Вязала Бартоку носки и приговаривала под нос, какая же у нее злая семья. Бедный Бэзил! Сколько же он натерпелся…
— А меня Бэзил любит? — тихий голосок прозвучал где-то под креслом.
Кэрол вскрикнула от страха и уронила спицы. Она наклонился, чтобы посмотреть, кто говорил. Играясь с клубком, на ковре сидел Бартоломью.
— Ты умеешь говорить? — удивилась Кэрол.
— Да, просто мне нечего было сказать, — ответил Барток.
Его голос напоминал Реймонда, такой же мелодичный и красивый.
«Ему бы песни исполнять», — подумала Кэрол.
— Мама знает, что ты разговариваешь?
— Конечно, — ответил Барток. Он разматывал клубок и наматывал его аккуратнее, чтобы нити не сползали. Казалось, его совсем не волновало удивление сестры. — Значит, Бэзил нашел новую семью?
— Вовсе нет! Мы его семья, а он просто захотел отдохнуть от нас, — Кэрол не верила своим словам. Хотелось бы, чтобы так было на самом деле. — Нужно скорее похвастаться Бэзилу, что ты начал говорить!
— Он знает. Мы часто с ним поем песенки.
Как же это было жестоко и унизительно! Неужели Кэрол последняя в семье, кто знал об этой новости? Вот она — благодарность от брата за заботу. Кэрол вернулась к вязанию. Настроение совсем пропало.
Перед сном Амабилис вручила ей письмо и попросила передать Бэзилу, а днем, ближе к полудню, Кэрол услышала, как мама говорит с мужем.
— Не будь к нему слишком строг, — услышала Кэрол перед тем, как выйти из дома.
Бэзил нежно открыл письмо, он читал молча и слегка улыбнулся, убирая его в карман. Они стояли перед пекарней, холодный ветер перегонял мусор по тротуару. Бэзил взял метлу и продолжил работать, пока его близнец ждала, что тот скажет.
— Мне тяжело без тебя, — с грустью призналась Кэрол. — Я бы очень хотела, чтобы все было как раньше. Мне так скучно бывает! А еще Барток умеет говорить.
— Знаю. Мы с ним поем песенки, — ответил Бэзил.
— Даже если папа лично извинится…
— Нет, Кэрол, я уже сказал!
Он нахмурился. Никогда раньше он не повышал голос.
— Тогда я буду заходить к тебе, — Кэрол вздохнула.
На душе было так скверно и пусто, как бывает только в начале осени, когда идешь по желтым хрустящим листьям. Небо затянуло свинцовым облаком, безрадостным и плотным, а ветер не унимался, забираясь под кожу. Желтый луг сохранил цвет, но теперь там росла мертвая трава. Кэрол долго стояла на камнях, рассматривая поникшие колосья.
Когда она вернулась домой, то еще с порога почувствовала душистый запах хлеба. Странно, ведь мама готовила хлеб только по утрам. Кэрол заглянула в кухню. На столе стояла корзинка, с которой они ходили на рынок.
— Бенджи вернулся? — вслух спросила Кэрол, подходя к столу.
В корзинке лежали кругленькие симпатичные булочки. До трогательного румяные, будто сделаны для кого-то особенного, а не на продажу. Кэрол вспомнила услышанный разговор утром.
— Мама! — Кэрол повернулась к плите. — А кто ходил за хлебом? Случайно не папа?
— Я не знаю, моя дорогая, — ответила мама.
Кэрол сразу же догадалась, что все она знает и, наверняка, убедила папу проверить, как Бэзил работает в пекарне. Взрослые всегда хранят секреты, все замалчивают, отрицают очевидное и придумывают всяческие тайны. Они могут соврать тебе прямо в глаза, и их за это не накажут. Кэрол не устраивало, что родители тайком от нее плетут интригу, поэтому она направилась в папин кабинет. Постучавшись, она вошла без приглашения.
Папа составлял инженерные бумажки.
— Представь, что ты можешь спасти из пожара или меня, или Бэзила — только кого-то одного. Кого ты спасешь? — уклончиво спросила Кэрол.
— Что мне мешает спасти вас обоих? — уточнил папа.
— Ну такой вот вопрос! — нетерпеливо ответила Кэрол. — Допустим, в пожаре только я и Бэзил…
— Очень на вас похоже. Только вы, двое, можете попасть в подобные неприятности.
Папа рассмеялся, когда Кэрол от злости топнула ножкой.
— Я сначала спасу тебя, а потом вернусь за твоим братцем, — наконец, ответил он.
— Почему меня первой? Ты не любишь Бэзила?
— Потому что джентльмены пропускают даму вперед, — объяснил папа.
Они помолчали.
— Ты ходил в пекарню? — наконец, спросила Кэрол.
— Да, и был впечатлен.
Папа вернулся к бумагам. Разговор был окончен.
На второй неделе октября неожиданно выглянуло солнце, и день был теплым с самого утра. Так редко бывала солнечная погода, что единогласно было решено провести генеральную уборку перед зимой. Реймонд вынес ковры, а Шарлота попросила не подниматься на второй этаж, пока она не закончит уборку во всех комнатах. Когда Кэрол вместе с Бенджамином отмыли гостиную, мама оглядела комнату, радостно сказала, что они славно потрудились, и позвала перекусить пирогом.
— Я лучше помою окна, — сказала Кэрол.
Ей было слегка тоскливо, что в этом году уборка проходит без Бэзила. Кто тогда будет выбивать ковры? Она так увлеклась работой и забылась, причитая о новой жизни обычной троллихи, и теперь она должна привыкнуть жить без близнеца, что не услышала, как ее зовут.
— Кэрол, у меня булочки с абрикосовым джемом! — прокричал знакомый голос.
Кэрол спрыгнула с подоконника, не веря своему счастью. И правда, дом будто бы ожил, будто бы воздух наполнился звуками, песнями, щебетанием. Будто бы стало светлее. Бэзил пришел домой, прихватив запах печеных ягод в сахаре.
— Сегодня такая хорошая погода! Я был уверен, что вы убираетесь перед зимой. Кто-нибудь уже вычесал Черного Морриса? Мама, чем мне заняться? — Бэзил вертелся под ногами, заглядывая во все углы.
— Выбей ковры, дорогой, — мягко попросила мама.
— Как всегда, — хихикнул Бэзил. — Тебе помочь? — он обратился к близнецу.
Кэрол остановилась перед кухней. Она так и не смогла переступить за порог, пораженная приходом брата и тому, как буднично все отнеслись к его приходу.
— Не стой, как гора, — Бэзил взял у нее тряпку. — Где ты не успела помыть?
— Ты навсегда? — прошептала Кэрол. Она никак не могла прийти в себя.
— Нужно помыть их сегодня. Кто знает, вдруг завтра пойдет дождь? — Бэзил забрался на подоконник.
Начало темнеть, когда они вышли на улицу. Бэзил выбивал ковры палкой, кашлял и бил сильнее. Пыль встала в воздухе, как стая комаров. Барток чихал, не переставая, и каждый раз Бэзил желал ему быть здоровым. Оранжевый закат окрасил намытые стекла.
— Останешься сегодня на ночь? — с надеждой спросила Кэрол.
— Конечно. Куда я пойду такой чумазый? — Бэзил перешел к следующему ковру. — Сначала мы хорошенько отмоемся от пыли, а потом будем пить чай. Шарлоте подарили вкусную заварку, слышала? Как хорошо, что у нее так много кавалеров. Вот бы и у меня было столько же девчонок, они бы мне дарили всякие сладости, а я бы отдавал все Амабилис и Бартоку.
Приятно слушать мечтания Бэзила. У него всегда было столько интересных историй!
— Папа приходил, да? — спросила Кэрол. — Это он уговорил тебя вернуться?
— Нет, он сказал, что я отлично подмел улицу. А пришел я сам. Как бы вы без меня убрались перед зимой? Кто тогда будет выбивать ковры и причесывать козочек? — Бэзил радостно вилял хвостом. — Наш папа не умеет хвалить. Или говорить приятные вещи. Не понимаю, как мама вообще согласилась жить с ним. Но он выглядел таким грустным, когда зашел в пекарню, и я сразу понял, что он переживает. А еще Амабилис написала, что выучила новые заклинания. Мне так любопытно стало!
Кэрол сворачивала выбитый ковер. Она повернулась на брата, который широко улыбался. Бэзил не умел грустить долго. Бэзил всегда мог разглядеть хорошее в самой ужасной ситуации. Он любил каждого и легко прощал обиды. Бэзил был самым замечательным троллем на планете. Как только он вошел в дом, каждый будто бы забыл о печалях. Было слышно, как поет Шарлота за готовкой.
Закатный луч залил близнецов кроваво-оранжевым светом. Их глаза словно горели, как фонари. Лето ушло, осень прощалась с теплыми днями.
— Я так счастлива, что ты вернулся, — с любовью сказала Кэрол. — Без тебя я — никто.
— Не правда, — улыбнулся Бэзил. — Ты — Кэрол, и ты очень умная. А еще ты смелая и сильная! И у тебя красивая кисточка на хвосте.
Кэрол звонко рассмеялась.
