Эхо пепла

Коридоры Хогвартса перед занятиями у Снейпа всегда казались Гарри чуть холоднее, чем обычно. Профессор не любил опозданий, не любил оправданий и особенно не любил Гарри Поттера. И всё же в течение года Гарри приходил к нему снова и снова — на эти редкие, неприятные, но необходимые уроки окклюменции. Успехи были… нестабильными. Иногда Гарри удавалось удержать сознание закрытым хотя бы несколько секунд. Иногда — вообще ничего. Снейп каждый раз смотрел на него так, будто это личное оскорбление магии. В этот вечер кабинет был особенно мрачным. Тени от свечей дрожали на стенах, а воздух казался густым от молчания. — Очисти разум, Поттер, — холодно произнёс Снейп, не поднимая взгляда. — Я пытаюсь. — Гарри крепче сжал палочку. — Плохо пытаешься. Следующий удар сознания Снейпа был резким. Гарри почувствовал, как чужие воспоминания пытаются прорваться внутрь — как холодная игла в мысли. — Нет… — выдохнул он, усилием закрывая разум. На секунду стало легче и Снейп остановился. — Уже лучше, — сухо сказал он. — На этом всё. — Всё? — Гарри удивленно моргнул. — Не испытывай судьбу, Поттер. Ты устал. Это “устал” прозвучало почти как признание прогресса — в исполнении Снейпа это было почти «успех». Гарри шёл по коридорам почти на автомате. После урока у Снейпа голова всё ещё была тяжёлой, будто внутри остался след чужого присутствия. Окклюменция давалась ему лучше, чем раньше, но каждый раз после занятий он чувствовал себя так, словно кто-то вывернул его мысли наизнанку и оставил их чуть небрежно сложенными обратно. Коридоры были почти пусты. Только где-то далеко хлопнула дверь, и эхо прокатилось по камню. Он не сразу понял, зачем вообще свернул вниз. Звук воды. Сначала тихий, потом настойчивый, будто кто-то оставил открытый кран. Гарри остановился у знакомого коридора. Туалет Плаксы Миртл. Он нахмурился в непонимании. — Что ещё за…— пробормотал он и всё же толкнул дверь. Внутри было холоднее, чем в коридоре. Свет падал тусклыми полосами через грязные окна, отражался в мокром камне пола. Вода действительно текла — из одной из раковин, монотонно, с раздражающим шипением. — Эй! — резко сказал Гарри. — Тут кто-нибудь есть? Ответа не было, он сделал несколько шагов внутрь и только тогда заметил движение. У дальней стены, у раковин, стоял Драко Малфой. Он был не таким, каким Гарри привык его видеть. Без привычной надменности. Бледный, напряжённый, будто не спал несколько ночей подряд. Рука с палочкой была опущена, но не расслаблена — скорее, выжидала. Гарри мгновенно напрягся. — Малфой. Драко медленно поднял взгляд на зеркало и увидел в отражении незваного гостя. — Поттер. Минутное молчание заполнило пространство уже в ней было что-то неправильное. — Что ты здесь делаешь? — спросил Гарри. — Тот же вопрос тебе, — спокойно ответил Драко. — Или ты теперь следишь за мной по расписанию? — Это ты был в Хогсмиде. — Гарри шагнул ближе к нему. — О чём ты? — Кетти Белл. Рон. Все эти “случайности”. — Ты совсем с ума сошёл. — Драко резко усмехнулся оборачиваясь.  — Я видел тебя! — Ты видел то, что хотел увидеть! — Скажи правду. — Гарри достал палочку и это не могло ускользнуть от внимания слизеринца. Драко замер и в этот момент его лицо стало жёстче. — Ты не понимаешь, во что лезешь, Поттер. — Тогда объясни! — Не твоя это война! Последние слова прозвучали почти срывающимся голосом. Гарри сделал ещё шаг. — Ты Пожиратель смерти? Тишина. И это молчание было хуже любого ответа. Драко резко поднял палочку. — Осторожнее с тем, что ты говоришь. — Или что? — Гарри тоже поднял свою. Несколько секунд они просто стояли друг напротив друга. Вода продолжала течь и казалось, что сам замок задержал дыхание. — Я не собираюсь с тобой драться, Малфой, — сказал Гарри. — А у тебя не всегда есть выбор. Драко резко двинулся первым. Заклинание сорвалось почти одновременно. —Экспульсо! Гарри отскочил в сторону, удар пришёлся в раковину, осколки брызнули по полу. — Инкарцео! Верёвки вылетели из палочки Гарри, но Драко резко ушёл в сторону, перекатившись за колонну. — Ты правда думаешь, что ты лучше меня?! — выкрикнул Драко. — Я думаю, что ты что-то скрываешь! — ВСЕ ЧТО-ТО СКРЫВАЮТ! Он снова атаковал — резче, агрессивнее, чем обычно. Гарри отступил, чувствуя, как злость поднимается быстрее, чем он успевает её контролировать. — Прекрати! — крикнул он. — Заставь меня! Драко снова поднял палочку — и на секунду Гарри увидел в его лице не уверенность, а отчаяние. На секунду, Всего только одну и этого хватило, чтобы всё сорвалось. Гарри даже не вспомнил слова полностью. — Сектрумсепра! Тишина наступила мгновенно. Драко будто ударили невидимым ножом — он резко отлетел назад, ударился о раковины и осел на пол. Слишком много крови смешалось с водой и стекала на пол. Гарри замер. — Нет… — выдохнул он. — Нет, нет, я… Он сделал шаг вперёд, но не смог продолжить. Драко задыхался, пытаясь удержаться в сознании и в этот момент Гарри понял, что совершил ошибку. Он ведь не был уверен что Малфой замешан во всем этом, просто пытался взять того на слабо.  Дверь резко распахнулась и профессор Снейп ворвался в туалет. — ПОТТЕР! Картина что перед ним предстала была ужасающей. Он увидел Драко на полу в крови. Она была повсюду. Следы разрушений и Гарри посреди этого хаоса. — Что ты сделал?! — голос Снейпа был опасно тихим. — Это… это вышло случайно… — Гарри в страхе отступил. Снейп уже не слушал. Он мгновенно оказался рядом с Драко, опускаясь на колени. — Сектрумсепра… — прошептал он, и в его голосе прозвучало что-то очень личное. Профессор взмахнул палочкой шепча заклинание. Раны начали затягиваться, кровь остановилась, дыхание Драко стало ровнее. Гарри стоял у двери, не двигаясь. — Поттер, — не оборачиваясь, произнёс Снейп, — убирайся. Гарри не спорил. Он выбежал из туалета, и только в коридоре понял, что руки у него дрожат. А за его спиной вода всё ещё шумела — как будто замок сам пытался смыть то, что только что произошло. Коридоры Хогвартса на следующий день казались особенно тяжёлыми. Не из-за погоды — она была обычной, серой и спокойной. И не из-за шума — наоборот, ученики говорили тише, чем обычно. Дело было в самом воздухе: в том, как все уже знали, но ещё не произносили вслух, что произошло в женском туалете на втором этаже. Гарри шёл быстро. Чуть впереди — Астрея. Он догнал её почти у поворота к лестнице. — Трея, подожди. Она ни разу не остановилась с момента как Гарри столкнулся с ней у Большого Зала. — Не сейчас, Поттер. — Я хотел объяснить… — Объяснить? — она резко остановилась. И повернулась к нему. Глаза у неё были холодные. Разочарованные. Губы были сжаты. Брови сведены у переносицы. Она выглядела как фурия, вся в черном и только белизна нескольких прядок выделялась на общем фоне.  — Ты кинул в него неизвестное заклинание, — сказала она тихо. — Оно было в книге по зельям… — Гарри замер на секунду. — Да какая разница?! — резко перебила она. — Её голос эхом отразился от каменных стен. — Из-за тебя Драко сейчас в больничном крыле. — Ты волнуешься за него? — Гарри внимательно на неё посмотрел. Астрея сжала пальцы и на секунду её лицо дрогнуло. — А что если и да? Эти слова повисли между ними тяжелее, чем всё остальное. Гарри нахмурился. — Слушай, Трея… я давно хотел спросить. — Сейчас это действительно важно? — Девушка резко выдохнула пытаясь удержать эмоции где-то на границе дозволенного. — Что вас двоих связывает?  Вопрос повис в тишине между ними. Это застало её врасплох. Розье сжала руки в кулаки впиваясь ногтями в ладони. Она только сейчас поняла что своей яростью могла себя выдать. — Тебя сейчас это интересует? — тихо сказала она. — Поттер, очнись. Из-за тебя ученик в лазарете. — Ответь. Она резко вдохнула и на секунду в её лице промелькнуло что-то настоящее — не злость, не холод, а что-то более сложное. — Просто он мой… — Астрея запнулась, мысленно давая себе пощечину. Она снова попыталась возвести ментальные стены. — …просто я волнуюсь, ясно? — резко закончила она. — Ты меня очень разочаровал. И, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла дальше по коридору. Гарри остался стоять в недоумении.  Из-за поворота, чуть выше по лестнице, за каменной колонной стоял Тео. Молодые люди так сильно ругались, что даже не заметили наблюдателя. Он слышал их. Не всё было сказано вслух — но ему хватило и этого. Астрея прошла мимо, не заметив его взгляда. Гарри остался позади и Тео медленно опустил взгляд. Он замер у каменной колонны, не двигаясь, будто любое движение могло разрушить то, что он только что понял и в голове вдруг началось то, что невозможно было остановить. Сначала — вспышка. Чёрное озеро. Первый турнир. Астрая стоит у воды среди толпы, вся мокрая, ветер рвёт её мантию, а где-то рядом напряжённый голос Драко — резкий, злой, слишком громкий для слизеринца. — Ты вообще понимаешь, что это могло закончиться иначе?! — его слова тогда почти терялись в шуме. Она отвечает спокойно. Слишком спокойно. И он злится ещё больше. Тео тогда подумал, что это просто Драко. Теперь это выглядело иначе. Следующий кадр. Библиотека. Он идёт между стеллажами и случайно видит их. Драко стоит у стола, опершись рукой о край, а Астрея что-то говорит ему тихо, почти не поднимая голоса. Он резко отвечает. Она не отступает.  Тео тогда просто прошёл мимо не решаясь влезать в спор. Дальше — гостиная Слизерина. Огонь в камине тихо потрескивал поздним вечером. Астрея и Драко снова спорили.  Слишком близко к огню, слишком близко друг к другу для людей, которые “ничего не значат”. Драко был раздражён, а она снова отвечает спокойно. И тогда Тео впервые вспомнил, что уже видел это раньше — это странное напряжение между ними, которое не исчезало, даже когда они молчали. Нотт резко выдохнул и картинка сложилась слишком быстро. — Так вот оно что… — тихо сказал он себе. Но уверенности в голосе уже не было. Была только злость и ощущение, что его место в этой истории кто-то уже занял — давно, без слов и объяснений. Коридоры Хогвартса в этот час казались почти вымытыми от звуков. Не было привычного гула шагов, смеха младшекурсников, хлопков дверей. Только ровный, глухой ритм тишины, в которой каждый шаг звучал слишком отчётливо — будто замок специально заставлял тебя слышать собственные мысли. Тео пошёл за ней не сразу и не вплотную. Он пытался понять правильна ли его догадка и только когда лестница уводила вниз, к больничному крылу, он понял, что уже не может остановиться. Астрея не оборачивалась, она шла так, будто дорога ей известна наизусть. В её походке не было сомнений, только сдержанная, холодная целеустремлённость — как у человека, который идёт не к кому-то, а против чего-то. Больничное крыло встретило их стерильным светом и тишиной, в которой даже дыхание казалось громче, чем нужно. Запах лечебных зелий висел в воздухе тяжёлым слоем — мята, горькие травы, что-то металлическое, почти незаметное, но неприятное. Драко лежал на кровати у окна. Свет падал на него бледной полосой, делая лицо ещё тоньше, чем обычно. Повязки на руках и груди были свежими, но даже под ними угадывалась недавняя боль. Он выглядел так, как будто не до конца вернулся в реальность. Астрея остановилась у его кровати и на долю секунды её лицо изменилось. Совсем чуть-чуть. — Ты выглядишь отвратительно, — сказала она тихо. Драко медленно повернул голову. — А ты всё так же не умеешь начинать разговор нормально. — Ты всё ещё умеешь говорить гадости, значит, жить будешь. — Это утешение? — Думай как хочешь. — Поттер считает, что это я, — сказал Драко тише, отворачиваясь к окну. Астрея не сразу ответила. Она опёрлась рукой о спинку кровати разглядывая пространство вокруг.  — Он всегда ищет самого очевидного виновного. — И всегда попадает мимо? — Почти всегда. — Тогда он в этот раз не остановится. — Драко усмехнулся, но без настоящего облегчения  — Он упрямый. — Как ты? — Не сравнивай. — С резкостью в голосе произнесла Розье. —  О неужели подружки поссорились?  Розье ничего не ответила. Повисла тишина, и только шум с открытого окна напоминал что мир продолжает жить. Драко повернулся к ней взглядом проходя по профилю девушки. Не только ему было тяжело и паршиво. Он заметил как её кожа стала тоньше, на щеках пропал румянец, а губы были искусаны. — Всё слишком далеко зашло, — сказала она наконец тише. — И если ты сейчас начнёшь… всё станет только хуже. — Уже хуже некуда. — Всегда есть куда.  Тео стоял у двери и слушал. И чем дальше шёл разговор, тем меньше в нём оставалось “случайного". Когда Астрея заговорила снова, её голос стал почти ровным: — Ты должен просто пережить это. — Пережить? — Да. Дожить до конца года. И в этой фразе Тео впервые почувствовал не просто разговор. А договорённость, которую не произносят вслух полностью. Когда Астрея вышла из больничного крыла, воздух коридора показался ей слишком резким и почти сразу она увидела его. Теодор стоял у стены, будто ждал давно, хотя она знала — он появился только сейчас. — Ты… — начала она. — Это была плохая идея — заставить меня надеяться. — Парень посмотрел на неё секунду — так, как смотрят на то, что уже принято терять. — Я сам виноват, — добавил он тише. — Поверил в то, чего не было. Он оттолкнулся от стены и ушел прочь, а Астрея осталась стоять и впервые за долгое время она не нашла ни слова, которое подошло бы к этому моменту. Только тишина коридора звучала слишком громко — как ответ, который так и не прозвучал. Обед в Большом зале тянулся лениво и шумно, как и сотни других обедов до этого, но для Гарри всё вокруг словно происходило за мутным стеклом. Солнечный свет падал через высокие окна, золотил кубки на преподавательском столе, скользил по длинным гриффиндорским скамьям. Кто-то смеялся у другого конца стола, первокурсники спорили из-за пирожков, совы лениво перелетали под потолком — Хогвартс жил своей обычной жизнью, почти пугающе обычной после того, что произошло вчера вечером. Он сидел напротив Гермионы и Рона, машинально двигая вилкой еду по тарелке. Под глазами у него залегли тени — он почти не спал. Рон выглядел встревоженным, но пока молчал. Гермиона тоже ничего не говорила, только внимательно смотрела на Гарри, будто ждала, когда он наконец сам начнёт. И он начал. — Вчера после ужина я пошёл к Снейпу, — сказал он, не поднимая глаз от тарелки. — У нас был очередной урок окклюменции. — Он говорил спокойно, но внутри всё ещё слишком ясно стоял тот вечер: мокрый каменный пол, отражение воды, кровь на белом кафеле. — После урока я возвращался в башню и услышал шум воды из туалета Плаксы Миртл. Зашёл туда… и увидел Малфоя. Рон чуть нахмурился, но не перебил. Гарри медленно выдохнул. — Он стоял у раковины. Выглядел… странно. Будто не спал несколько дней. Мы начали спорить. Он выхватил палочку первым. Теперь Гермиона уже не отводила взгляда. — Мы начали дуэль, — продолжил Гарри. — Он использовал Круциатус, я еле увернулся. Потом я… я вспомнил заклинание из книги Принца-полукровки. На секунду он замолчал. Шум Большого зала вдруг показался далёким. — Я произнёс его. Рон медленно опустил вилку не веря своим ушам. Гарри наконец поднял взгляд: — И Малфоя буквально разрезало. — После минутного молчания Гарри продолжил. — Кровь была везде, — его голос стал тише. — Я даже не понял сразу, что сделал. Он упал… а потом появился Снейп. — Он провёл рукой по лицу, будто всё ещё пытался стереть с памяти увиденное. — Если бы Снейп не пришёл вовремя… Так и не закончив фразу Гарри прикрыл руками лицо. Несколько секунд никто не говорил. Даже Рон. Он выглядел так, будто не знает, что сказать. Только после этого Гермиона осторожно спросила: — Что это было за заклинание? Гарри посмотрел на неё устало. — Сектрумсепра. — И ты просто… использовал неизвестное заклинание? — Гермиона нахмурилась смотря прямо на друга. — Оно было в книге. — Гарри… — Я не знал, что оно сделает! — резко сказал он и тут же тише добавил: — Там была подпись. “Для врагов”. Я подумал…— Он запнулся. — Это книга Принца-полукровки, — закончил Гарри. — Там полно заклинаний и пометок. И почти всё работало. Рон нервно сглотнул: — Ну… теперь мы знаем, что некоторые из них работают слишком хорошо. Гермиона медленно закрыла глаза на секунду. На ней была тёмно-синяя мантия поверх серого свитера, волосы привычно лежали волнами на плечах, но сейчас даже она выглядела растерянной. — Гарри… это не просто школьные записи. Кто бы ни был этот Принц-полукровка, он создавал тёмные заклинания. Гарри ничего не ответил. Он уже думал не об этом. — И ещё кое-что, — тихо сказал он спустя пару минут.  Рон поднял голову: — Что? Гарри перевёл взгляд куда-то мимо них — туда, где за слизеринским столом мелькали серебристо-зелёные галстуки. — Астрея. Имя прозвучало неожиданно тихо. Гермиона сразу напряглась. — Что с ней? — Сегодня мы кажется поссорились. Она сказала, что я разочаровал её. Что из-за меня Малфой в больничном крыле. — Она серьёзно? — Рон нахмурился обдумывая услышанное. — Более чем. — Гарри вспомнил её взгляд — холодный, но слишком живой для равнодушия. — Она очень переживала за него. Гермиона медленно отвела взгляд, задумавшись. — Это странно. — Вот именно, — сразу сказал Гарри. — И я спросил, что их связывает. — И? Гарри чуть нахмурился: — Она сказала: “Просто он мой…” — и замолчала. — “Мой”? — Гермиона резко подняла голову.  — Да. Потом выкрутилась, сказала, что просто волнуется. Рон тихо присвистнул, а Гермиона вдруг стала очень серьёзной, настолько, что Гарри сразу это заметил. — Что? — спросил он. — Гарри… у меня давно плохое чувство насчёт неё. — Она медленно переплела пальцы. — Насчёт Астреи? — Не совсем насчёт неё самой. Насчёт того, что она скрывает. — Да все слизеринцы что-то скрывают. — Рон недовольно фыркнул. Но Гермиона даже не посмотрела на него. — Она появляется рядом с Малфоем слишком часто. Защищает его. И всё это происходит именно сейчас — когда ты уверен, что он связан с Пожирателями. Гарри мрачно кивнул. — Я тоже об этом думал. Большой зал продолжал шуметь, жить, двигаться — но за их столом словно образовался отдельный остров тишины. — И что нам делать? — тихо спросил Рон. Гермиона посмотрела сначала на Гарри, потом на слизеринский стол и ответила почти шёпотом: — Смотреть внимательнее. За ними обоими. Ночь, в которую Гарри вновь поднялся на Астрономическую башню вместе с Дамблдором, казалась странно тихой. Не спокойной, а именно тихой — так бывает перед грозой, когда воздух становится слишком неподвижным, а мир будто задерживает дыхание. Ветер скользил между зубцами башни, цеплялся за мантии, путал волосы. Над Хогвартсом висело тёмное июньское небо, глубокое и тяжёлое, а озеро внизу казалось чернильным пятном среди серебристых холмов. Гарри поднялся последним. Сердце билось неровно. За последние недели Дамблдор стал выглядеть хуже — это невозможно было не замечать. Его движения стали медленнее, под глазами легли тени, а почерневшая рука, которую директор обычно прятал в складках мантии, теперь выглядела почти пугающе. Но глаза. Глаза оставались прежними. Слишком живыми. — Гарри, — мягко сказал Дамблдор, когда они остановились у края башни, — что бы ни случилось этой ночью… ты должен сохранять спокойствие. Ветер тронул серебристые волосы директора. Гарри нахмурился: — Вы говорите так, будто знаете, что что-то случится. Дамблдор чуть улыбнулся усталой улыбкой человека, который давно смирился с тем, чего остальные ещё боятся. — Я знаю только одно, мой мальчик, — тихо произнёс он. — Мы слишком близко подошли к истине, чтобы Том Реддл продолжал оставаться в тени. Имя прозвучало особенно глухо в ночном воздухе. Дамблдор подошёл к каменному выступу башни и достал палочку. В следующее мгновение воздух рядом с ними задрожал, словно сама ткань мира разошлась тонкой трещиной, и перед ними появилась тонкая серебристая платформа. Летающее устройство выглядело почти прозрачным — магия удерживала его над пустотой так легко, будто законы природы здесь давно перестали действовать. Гарри нервно сглотнул. — Мы полетим на этом? — Боюсь, мётлы сегодня были бы слишком заметны, — спокойно ответил Дамблдор. Полёт оказался холоднее, чем Гарри ожидал.Ветер бил в лицо, мантия цеплялась за воздух, а под ними медленно проплывали чёрные леса и редкие огни деревень. Дамблдор стоял впереди, держась удивительно прямо для человека, который выглядел настолько уставшим. Гарри смотрел на него и за долгое время чувствовал не уверенность рядом с директором, а тревогу. Словно этой ночью что-то неуловимо менялось. Пещера находилась у самого моря. Скалы поднимались тёмными зубьями из чёрной воды, волны с глухим шумом разбивались о камень, а воздух пах солью и сыростью. Когда они ступили внутрь, холод сразу пробрался под кожу. Пещера была огромной, тёмной и пугающе пустой. Даже шаги здесь звучали неестественно — будто эхо отвечало с опозданием.  Гарри крепче сжал палочку. — Это здесь? — Том был ребёнком, когда впервые пришёл сюда, — тихо сказал он. — Но даже тогда он уже понимал, как использовать страх. Они шли всё глубже. Воздух становился влажнее. Гарри слышал капли воды где-то в темноте и чувствовал, как внутри растёт неприятное ощущение — словно сама пещера наблюдает за ними. Потом они вышли к озеру. Его поверхность выглядела настолько гладкой, что напоминала зеркало, а посреди него стоял маленький остров. На нём — каменная чаша. — Крёстраж там, — тихо сказал Дамблдор. — И как мы… Дамблдор уже проводил палочкой над водой. Из темноты медленно выплыла лодка. Старая, узкая, будто сделанная не людьми, а самой магией. — Только один волшебник может пересечь озеро, — объяснил директор. — Том рассчитывал на это. Он всегда недооценивал возраст. Когда лодка двинулась вперёд, вода вокруг осталась неподвижной. Это пугало больше волн. Гарри смотрел вниз и чувствовал, что под гладкой поверхностью что-то есть, но чернота не позволила ему увидеть что именно скрывалось внизу. На острове воздух казался тяжелее. Каменная чаша стояла в центре, наполненная густой зеленоватой жидкостью. Дамблдор подошёл ближе и Гарри увидел, как директор по-настоящему устал. — Что это? — тихо спросил он. — Защита, — ответил Дамблдор. — Очень древняя магия. — Он поднял взгляд на Гарри. — Чтобы достать крёстраж… содержимое чаши нужно выпить. Гарри почувствовал, как внутри всё похолодело. — Нет. — Боюсь, выбора нет. То, что происходило дальше, Гарри потом вспоминал обрывками. Дамблдор пил медленно. С каждым глотком его лицо становилось всё бледнее, руки дрожали сильнее, а после начались слова. Сначала тихие. Потом — почти крик. — Не трогайте их… Гарри застыл. Он никогда не слышал такого страха в голосе Дамблдора. — Пожалуйста… пожалуйста, не надо… — Профессор… — Сделай так, чтобы это прекратилось! В его голосе было столько боли, что у Гарри сжалось горло, но он продолжал поить его, потому что должен был. Когда чаша наконец опустела, Дамблдор почти рухнул. Гарри подхватил его. — Воды… Голос директора был слабым, почти неузнаваемым. Гарри бросился к озеру и в ту секунду, когда вода коснулась поверхности — озеро ожило. Руки. Сотни мертвенно-бледных рук рванулись из темноты. Инфери. Вода взорвалась движением. Холодные лица поднимались из глубины, пустые глаза смотрели прямо на него.  Гарри отшатнулся: — Иммобулюс! Диффиндо! Ступефай! Заклинания ударяли в мёртвые тела, но те продолжали подниматься и тогда за его спиной вспыхнул огонь. Пламя Дамблдора пронеслось по пещере живой стеной, отбрасывая инфери назад в озеро. Гарри никогда не видел такой магии. Никогда не чувствовал её настолько живой и настолько отчаянной.  Когда они вернулись к Хогвартсу, ночь уже теряла свою силу. Небо на востоке начинало медленно светлеть — не рассветом ещё, а лишь бледным намёком на него. Замок под ними стоял огромный и тёмный, окна спали редкими огнями, а башни терялись в сизом предутреннем тумане. Гарри чувствовал себя так, будто за одну ночь стал старше на несколько лет. Мантия промокла от морской воды, руки всё ещё дрожали после инфери, а в кармане тяжёлым грузом лежал медальон — крейстраж, ради которого они едва не погибли. Рядом стоял Директор, вернее — держался. Он выглядел страшно. Лицо осунулось, серебристые волосы липли к вискам, почерневшая рука почти не двигалась, а дыхание стало тяжёлым и рваным. И всё же, когда они ступили на каменный пол Астрономической башни, он выпрямился, словно заставил собственное тело подчиниться силой воли. Гарри тут же поддержал его. — Профессор… — Всё хорошо, Гарри, — голос Дамблдора был слабым, но спокойным. — У нас ещё есть немного времени. И именно это “немного времени” заставило Гарри насторожиться. Ветер на башне был холодным. Он трепал мантии, свистел между каменных арок и приносил запах дождя. Гарри уже хотел спросить, что директор имеет в виду, когда Дамблдор вдруг резко поднял голову. Шаги. Где-то ниже. Несколько человек. Быстро. Гарри мгновенно схватился за палочку, но Дамблдор неожиданно повернулся к нему: — Немедленно спрячься под лестницей. — Что? — Сейчас же, Гарри. — В голосе директора впервые за всю ночь прозвучал приказ. — И что бы ни произошло… оставайся тихим. — Но… — Обещай мне. Шаги становились ближе. Гарри смотрел на него в полном непонимании. Почему? Почему прятаться? Почему не сражаться? Но что-то в глазах Дамблдора остановило его. Он кивнул и юркнул под узкую винтовую лестницу, где тени были особенно густыми. Сердце колотилось так сильно, что Гарри был уверен — его услышат. Он крепче сжал палочку и именно тогда рядом послышался шорох ткани. Гарри резко обернулся и наткнулся на знакомые светлые глаза. Астрея Розье. Она появилась будто из воздуха, бесшумно опускаясь рядом в темноту под лестницей. Гарри потрясённо уставился на неё. — Ты… Но она быстро приложила палец к губам. Наверху уже открывалась дверь и первым появился Драко Малфой. Гарри сразу понял: что-то изменилось. Драко выглядел хуже, чем когда-либо за этот год. Бледный. Осунувшийся. Глаза лихорадочно блестели. Палочка в его руке дрожала едва заметно. Следом за ним на башню поднялись другие. Беллатрисса Лейстрейндж с безумной улыбкой и растрёпанными чёрными волосами. Фернир Сивый — огромный, сутулый, с почти звериным выражением лица и  несколько Пожирателей в тёмных мантиях заполнили башню, словно сама ночь вошла вместе с ними. Среди них Гарри почувствовал что-то ещё. Невидимое и опасное.  Дамблдор стоял неподвижно у края башни. Он даже не удивился увидев вошедших, будто бы уже ждал их прихода.  — Добрый вечер, Драко, — тихо сказал он. От этого спокойствия по коже Гарри пробежал холод. Драко тяжело дышал. — Не называйте меня так. — Боюсь, другого имени у тебя нет. — Ну же, племянничек, — пропела Беллатрисса тихо смеясь. — Сделай это. Драко направил палочку на Дамблдора. Рука дрожала сильнее. — Вы не понимаете… — голос сорвался. — Мне нужно. — Да, — мягко ответил Дамблдор. — Я знаю. Директор медленно завел руку за мантию и Драко тут же среагировал. — Экспеллиармус! Красная вспышка ударила в воздух. Палочка Дамблдора взлетела вверх и отлетела к каменному полу. Гарри дёрнулся вперёд. Рядом Астрея резко напряглась, но молча продолжала следить за развернувшейся ситуацией. Беллатриса захлопала в ладоши. — Вот так! Молодец! Теперь закончи! Драко побледнел ещё сильнее.Палочка в его руке дрожала. — Я… Он не мог. Гарри видел это. Впервые за всё время Малфой выглядел не высокомерным слизеринцем, а просто мальчишкой, которого загнали слишком далеко. И тогда за его спиной появилась ещё одна фигура. Алая мантия скользнула по камню густым кровавым цветом. Лицо скрывала маска, но даже Пожиратели рядом невольно расступились. Алая тень. На башне стало холоднее. Дамблдор поднял взгляд. И на одно короткое мгновение в его глазах промелькнуло не удивление. Узнавание. — Значит… время всё-таки догнало тебя. — Очень тихо, почти шёпотом произнес он. Фраза прозвучала странно. Непонятно. Беллатриса нахмурилась, явно не уловив смысла. Но Алая тень замерла всего на секунду, а затем палочка медленно поднялась, и Гарри почувствовал, как рядом с ним напряглась Астрея.  — Авада Кедавра. Зелёная вспышка прорезала башню и тело Дамблдора качнулось назад. А потом он начал падать. Медленно. Будто сама ночь отпускала его неохотно. Гарри рванулся вперёд. Он уже почти выскочил из укрытия, когда чья-то рука резко легла ему на плечо. Её пальцы сжались крепко. Астрея покачала медленно головой и Гарри увидел в её глазах не холод. А настоящий страх. Первые секунды после падения Директора были похожи на тишину после удара молнии. Мир будто перестал двигаться. Гарри не слышал ни ветра, ни голосов Пожирателей, ни собственного дыхания — только пустоту внутри, огромную и звенящую. — Поттер, очнись! — голос девушки прорезал шум. Она резко дёрнула его за рукав, и только тогда Гарри понял, что всё ещё стоит под лестницей, глядя туда, где несколько секунд назад был Дамблдор. Наверху Пожиратели уже двигались к выходу.Беллатрисса смеялась громко, безумно, почти счастливо. — Вперёд! — выкрикнула она. — Покажем им, что значит возвращение Тёмного Лорда! Гарри рванулся вперёд. Астрея — за ним. Они выбежали с Астрономической башни в тот момент, когда замок окончательно проснулся от кошмара. Где-то снизу раздался взрыв. Стены дрогнули и пыль посыпалась с потолка. По коридорам уже бежали ученики — сонные, испуганные, кто-то в пижамах, кто-то с палочками в руках. Призраки метались под потолком, портреты кричали друг другу новости, двери хлопали одна за другой. А из Выручай-комнаты продолжали прибывать Пожиратели. Исчезательный шкаф работал. Они появлялись волнами — чёрные мантии, маски, палочки. Кто-то смеялся, кто-то уже швырял заклинания в стены, словно давно ждал возможности разрушить Хогвартс изнутри. Замок больше не был безопасным. — Рон и Гермиона, — резко сказал Гарри, тяжело дыша. — Нужно найти их. Астрея кивнула. Её лицо было бледным, но удивительно собранным. Слишком собранным для человека, который только что видел смерть директора. — Они наверняка в гостиной Гриффиндора или уже ищут тебя. В этот момент впереди вспыхнуло зелёное заклинание. — Протего! — Астрея резко выставила палочку. Щит ударил в воздух как стекло. Пожиратель в маске выругался и бросился на них. — Ступефай! — выкрикнул Гарри. Красная вспышка отбросила мужчину к стене, но времени останавливаться не было. Они бежали по коридорам Хогвартса, и замок вокруг будто рушился вместе с ними. Где-то горели шторы. Разбитые окна впускали ночной ветер. Студенты кричали. Заклинания вспыхивали в полумраке как молнии. И среди всего этого хаоса Гарри вдруг увидел Малфоя. Он шёл вместе с Пожирателями, но выглядел так, будто не чувствует пола под ногами. Словно после убийства Дамблдора внутри него что-то окончательно умерло. Беллатриса рядом с ним выглядела полной противоположностью. Она смеялась. Разбивала доспехи заклинаниями. Поджигала гобелены. В какой-то момент они ворвались в Большой зал — и Гарри увидел, как зелёный огонь расползается по длинным столам. — Инсендио! — выкрикнула Беллатриса, и пламя взметнулось к потолку. Большой зал превратился в хаос. Стекло осыпалось дождём. Скамьи переворачивались. Ученики разбегались. Началась настоящая анархия. — Сюда! — резко прошептала Астрея. Она дёрнула Гарри за руку, утаскивая его в боковой коридор. По главной галерее медленно прошла фигура в алой мантии. Даже среди хаоса вокруг неё будто сгущался холод. Гарри инстинктивно дёрнулся за палочку, но Астрея уже толкнула его за старый гобелен. Ткань пахла пылью и старой магией. Они замерли слишком близко друг к другу, почти не дыша. Шаги приближались. Не как у остальных Пожирателей. Будто фигура в алом никуда не спешила. Гарри видел край мантии сквозь щель в ткани. Слышал, как каблуки тихо касаются камня и за долгое время почувствовал настоящий страх. Алая тень остановилась прямо напротив гобелена на несколько бесконечных секунд. Гарри почувствовал, как сердце начинает биться где-то в горле. Рядом Астрея замерла. А потом фигура медленно пошла дальше. Только когда шаги окончательно стихли, Гарри выдохнул. Астрея первой отодвинула край гобелена. В коридоре снова вспыхнули заклинания. Кто-то кричал этажом ниже, а над замком вдруг раздался глухой треск магии. Они оба подняли головы. Над Астрономической башней в чёрное небо поднималась Тёмная метка. Зелёный череп завис над Хогвартсом, словно клеймо и от его света всё вокруг стало выглядеть мёртвым. — Нам нельзя больше быть вместе, — резко сказала Астрея. Гарри повернулся к ней: — Что? — Так быстрее. Она говорила спокойно, но Гарри видел напряжение в её глазах. — Ты ищешь Рона и Гермиону. Я — Тео. Имя Нотта прозвучало неожиданно тихо среди всего этого кошмара. Гарри нахмурился: — Трея… — Поттер, времени нет. Совсем рядом снова раздался взрыв. Стены дрогнули. Пыль посыпалась сверху. Коридоры Хогвартса превратились в настоящий лабиринт огня и дыма. Замок стонал. Где-то сверху рушились каменные балки, портреты в панике перебегали из рам в рамы, а по полу растекался отблеск зелёных и алых заклинаний. Воздух пах гарью, старой пылью и магией — тяжёлой, тёмной, почти удушающей. Когда Гарри и Астрея остановились у развилки между лестницами, оба тяжело дышали. Где-то совсем рядом снова раздался взрыв. — У Плакучей ивы, — быстро сказала Астрея, перекрикивая шум. — Встретимся у Плакучей ивы. Гарри кивнул. И в следующую секунду они побежали в разные стороны. Он нашёл Рона и Гермиону возле лестницы на четвёртом этаже. Вернее — сначала он услышал их. — Ступефай! Красная вспышка ударила в стену рядом с Пожирателем, а Рон, растрёпанный и бледный, едва успел увернуться от ответного заклинания. Гермиона стояла чуть впереди, волосы выбились из хвоста, мантия была порвана на рукаве, но палочку она держала уверенно. — Протего! —Щит вспыхнул серебристым светом, отражая проклятие. — Гарри! — выдохнула она, увидев его. Следующие несколько минут они буквально пробивали себе путь через коридоры. Заклинания летели со всех сторон. Пожиратели появились уже почти по всему замку — кто-то охотился за учениками, кто-то громил классы, а кто-то просто наслаждался хаосом. В одном из коридоров на них выскочил мужчина в маске. — Круц… — Экспелярмус! — выкрикнул Гарри быстрее. Палочка вылетела из руки Пожирателя. Рон тут же добавил: — Импомдимента! Мужчину впечатало в стену. — Бежим! — крикнула Гермиона. Когда они наконец выбрались наружу, утро встретило их ледяным воздухом. Над Хогвартсом всё ещё висела Тёмная метка. Её зелёный свет отражался в окнах замка, превращая башни в что-то мрачное и чужое. Плакучая ива медленно шевелила ветвями под ветром, будто тоже чувствовала приближающуюся беду. Но Астреи там не было. Прошла минута. Потом ещё одна. Гарри напряжённо всматривался в темноту у замка. Рон тяжело дышал после бега, согнувшись и упираясь руками в колени. Гермиона нервно обхватила себя руками — холод пробирал даже сквозь мантию. — Она не придёт, — тихо сказал Рон спустя время. Гарри резко посмотрел на него: — Придёт. Но уверенности в его голосе было меньше, чем ему хотелось. Гермиона медленно отвела взгляд к замку. — Гарри… а если она действительно связана с Малфоем? — Что ты хочешь сказать? — Мы почти ничего о ней не знаем, — тихо ответила Гермиона. — Она появляется рядом с ним постоянно. Защищает его. Исчезает в самый странный момент. — И сейчас её тоже нет. — Мрачно добавил Рон. Гарри сжал челюсть. Он не хотел думать об этом. Не сейчас. Тем временем глубоко под Хогвартсом творился настоящий кошмар. Подземелья тонули в полумраке и дыме. Старые факелы мерцали на каменных стенах, слышались крики, шаги, звуки дуэлей. Где-то прорвало трубы, и по полу текла вода, смешиваясь с пеплом и осколками камня. Астрея быстро шла по слизеринским коридорам, сжимая палочку побелевшими пальцами. — Тео! — крикнула она, сворачивая за угол. — Нотт! Ответа не было. Только далёкий грохот и тогда впереди из дыма появилась знакомая фигура. Драко тут же остановился. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Он выглядел ужасно. Лицо было белее мела, волосы растрёпаны, на воротнике мантии темнели пятна чужой крови и копоти. Но хуже всего были глаза. Пустые. Будто после башни внутри него что-то окончательно сломалось. — Ты должна уйти отсюда, — тихо сказал он. Астрея нервно усмехнулась: — Забавно слышать это сейчас. — Всё пошло не так, — глухо произнёс Драко. — А ты думал, будет иначе? Драко резко поднял голову: — Не начинай. — Тогда перестань смотреть так, будто ты единственный, кому страшно. Эти слова ударили сильнее любого заклинания. Пауза между ними стала тяжёлой. Почти болезненной. Потом Драко тихо сказал: — Просто уходи, Астрея. — Она замерла на долю секунды. Он редко называл её по имени. — Пока ещё можешь. Медленно кивнув девушка сделала шаг назад и они молча разминулись. Будто оба понимали: если сказать сейчас хоть что-то ещё — назад дороги уже не будет. Через несколько минут Астрея едва не попала под обрушившуюся каменную арку. Взрыв заклинания прогремел совсем рядом, пол под ногами треснул, и острый кусок камня полоснул её по ноге чуть выше лодыжки. Боль была резкой. Она пошатнулась, ударившись ладонью о стену. На тёмной ткани мантии быстро проступила кровь. Астрея зажмурилась на секунду, тяжело дыша. Потом взяв себя в руки пошла дальше. Хромая. У Плакучей ивы Рон уже начал нервно оглядываться по сторонам. — Гарри, нам нужно уходить. — Ещё минуту. — А если…  Именно в этот момент Гермиона резко вскинула голову: — Там! Из темноты между деревьями показалась фигура. Хромающая. С трудом удерживающая равновесие. Гарри сорвался с места первым. — Астрея! Она остановилась только когда он подбежал совсем близко. Лицо было бледным, волосы растрепались, на мантии темнело пятно крови. — Ты ранена! — Ничего серьёзного, — тихо сказала она, хотя голос дрогнул. Гарри поддержал её за локоть. — Ты нашла Нотта? На мгновение что-то мелькнуло в её глазах. — Нет, — ответила она после короткой паузы. — Я не смогла его найти. И о встрече с Драко она не сказала ни слова. Путь под Плакучей ивой казался бесконечным. Туннель был узким, влажным и холодным, словно сам замок пытался спрятать их от того, что происходило наверху. Земля осыпалась со стен, корни цеплялись за мантии, а воздух пах сыростью и старой магией. Вдалеке всё ещё слышались приглушённые взрывы и крики — Хогвартс продолжал сражаться даже сейчас. Гарри шёл впереди, освещая путь палочкой. Позади тихо хромала Астрея, стараясь наступать на раненую ногу как можно меньше. Гермиона поддерживала её за локоть, а Рон всё время нервно оглядывался назад. Будто ждал, что из темноты тоннеля в любую секунду появятся Пожиратели. Когда впереди наконец показалась лестница в Визжащую хижину, все выдохнули почти одновременно. Дом встретил их глухой тишиной. Старые половицы скрипели под ногами, в воздухе стоял запах пыли и сгнившего дерева, а сквозь грязные окна пробивался тусклый рассветный свет. Ветер качал старые занавески, и от этого казалось, будто в доме всё ещё кто-то есть. Гарри закрыл дверь. Только тогда он понял, насколько сильно дрожат его руки. — Сядь, — тихо сказала Гермиона Астрее. Та хотела возразить, но всё же опустилась на старый диван у стены. Когда Гермиона достала из своей расшитой сумочки баночку с густым серебристым бальзамом, Рон даже сейчас не удержался: — Я никогда не привыкну к этой чёртовой сумке. — Рон, — устало выдохнула Гермиона. Она осторожно закатала ткань мантии выше раны. Порез выглядел неприятно — острый осколок камня рассёк кожу чуть выше лодыжки, и кровь уже успела пропитать ткань чулка. — Терпи, — тихо сказала Гермиона. Бальзам засветился мягким голубоватым светом, когда она коснулась раны палочкой. Астрея едва заметно поморщилась, но промолчала. Гарри и Рон тем временем нервно ходили по комнате. Половицы жалобно скрипели. Снаружи ветер бился в стены старого дома. Где-то вдалеке всё ещё виднелась зелёная Тёмная метка над Хогвартсом. Никто не решался заговорить первым. Потому что после этого всё стало бы окончательно реальным. В итоге Гарри всё же остановился посреди комнаты. Лицо у него было бледным и уставшим. — Дамблдор мёртв. Слова прозвучали глухо. И комната будто сразу стала холоднее. Рон застыл. Просто застыл на месте, словно не понял услышанного. — Что?.. Гермиона медленно подняла глаза. В её руках всё ещё была баночка с бальзамом, но пальцы вдруг дрогнули. — Нет… — выдохнула она почти беззвучно. — Его убили на Астрономической башне. — Кто? — тихо спросила Гермиона спустя несколько секунд. — Малфой обезоружил его, — ответил Гарри хрипло. — Но убил не он. — Он вспомнил вспышку зелёного света. Красную мантию. Голос. — Там был кто-то ещё. В красной мантии. Я уже видел его тогда, на кладбище. Астрея незаметно отвела взгляд к окну. — Кто? — нахмурился Рон. — Не знаю. Лицо было скрыто маской. — Гарри покачал головой. Он сел в старое кресло напротив и впервые за всю ночь достал из кармана медальон. Тяжёлый золотой крейстраж тускло блеснул в сером утреннем свете. Все невольно посмотрели на него. Даже воздух рядом с этой вещью казался неправильным. — Это и есть крейстраж? — тихо спросила Гермиона. Гарри кивнул. Потом медленно провёл пальцами по холодному металлу. — Дамблдор рассказал мне о них ещё несколько месяцев назад. — Но что это вообще такое? — Рон нахмурился подойдя ближе. Гарри поднял взгляд. И начал рассказывать. Он рассказал про воспоминания. Про маленького Тома Реддла в приюте. Про его страх смерти. Про то, как Дамблдор показывал ему прошлое Волан-де-Морта по кусочкам, словно собирая огромную тёмную мозаику. Комната слушала молча. Только ветер шумел за окнами. — Потом был Слизнорт, — тихо продолжил Гарри. — Помните, Дамблдор просил меня добыть его воспоминание? Гермиона сразу кивнула. — Ты смог? — Да. — Он устало провёл рукой по лицу — Настоящее воспоминание оказалось хуже, чем мы думали. Гарри до сих пор слишком ясно помнил хижину Хагрида, тусклый свет камина и дрожащий голос профессора. — Том Реддл спросил его о крейстражах ещё в школе, — сказал он тихо. — Но не об одном. Рон нахмурился: — В смысле? — О нескольких. — Гарри поднял взгляд. Даже Астрея медленно посмотрела на него. — Слизнорт объяснил ему, что крейстраж создаётся, когда волшебник раскалывает собственную душу убийством и прячет часть души в предмет. — Это… отвратительно. — Да, — тихо сказала Гермиона. Гарри кивнул. — Но Том хотел большего. Он спросил… можно ли расколоть душу больше одного раза. Дамблдор уверен, что Волан-де-Морт разделил душу на несколько частей, — продолжил Гарри. — И этот медальон — только один из них. — И сколько их? — Рон нервно провёл рукой по волосам. — Мы точно не знаем. Он вспомнил голос Дамблдора в кабинете: «Семь — самое могущественное магическое число». И от этого воспоминания внутри снова стало пусто. Гермиона смотрела на медальон так, будто он мог укусить. — Значит… пока существуют крейстражи… Волан-де-Морта нельзя убить? — Да. Рон тихо выругался. Астрея всё это время молчала. Она сидела чуть в стороне, прислонившись плечом к старому дивану, и только внимательно слушала. Гарри рассказал им всё. Про пещеру. Про инфери. Про чашу с зельем. Про то, как Дамблдор кричал. Про башню. Про Драко. Про человека в красной мантии. И чем дольше он говорил, тем сильнее становилось ощущение, будто они больше не дети, случайно оказавшиеся в чужой войне. Теперь война принадлежала им тоже. Часы тянулись медленно. Утро перетекло в день. Дождь тихо застучал по крыше Визжащей хижины. Гермиона несколько раз обновляла заживляющее заклинание на ноге Астреи, и к вечеру та уже могла нормально ходить, хотя иногда всё ещё слегка хромала. Рон дремал в старом кресле. Гарри сидел у окна, глядя на Хогвартс. Замок выглядел серым. Пустым. Будто вместе с Дамблдором из него исчезло что-то живое. Когда вечерний свет начал медленно угасать, Астрея первой поднялась с дивана. — Нужно возвращаться. — Сейчас? — Рон снова нахмурился. — Мы не можем сидеть здесь вечно. Гермиона внимательно посмотрела на неё: — Как нога? — Уже лучше. Гарри поднялся последним. Медальон в кармане мантии казался тяжелее с каждой минутой. И когда они снова направились к тоннелю под Плакучей ивой, каждый из них уже понимал: Ночь на Астрономической башне закончилась не только смертью Дамблдора. Закончилась целая эпоха Хогвартса.