Эхо пепла

Стадион Хогвартса гудел так, будто сам воздух был натянут до предела. Флаги факультетов били по ветру, трибуны шумели, спорили, выкрикивали фамилии игроков, и в этом хаосе уже с самого начала чувствовалось — игра будет не обычной. — Сегодня мы их разорвём! — кричал кто-то со стороны Гриффиндора. — Мечтай! — тут же отвечали со Слизерина. Рон Уизли стоял у ворот, сжимая древко метлы так, что костяшки пальцев побелели. — Спокойно, Рон, — крикнула ему Джинни пролетая мимо. — Просто не пропусти всё подряд, ладно? — Очень вдохновляет, спасибо! — огрызнулся он, не отрывая взгляда от поля. Гарри уже поднялся выше всех, глаза метались по воздуху. — Снитч где-то здесь… я чувствую, — пробормотал он себе под нос. — Ты всегда “чувствуешь”, — крикнул кто-то сзади. — И всегда влетаешь в бладжер! — Драко Малфой пролетел ниже, чем обычно, и посмотрел на Гарри слишком долго. — Поттер, — бросил он. — Постарайся хотя бы сегодня не позориться. — А ты постарайся не упасть с метлы, — ответил Гарри, не оборачиваясь. Трибуны взорвались смехом и криками. Свисток судьи разрезал воздух. Слизерин отвечал холодной, выверенной игрой. Драко не торопился, он двигался так, будто всё происходящее уже было просчитано заранее, и это спокойствие раздражало сильнее, чем любая агрессия. Его команда играла жёстко, местами даже слишком — бладжеры стали появляться рядом с Гарри чаще, чем это можно было списать на случайность, и уже через несколько минут стало ясно: сегодня матч будет идти на грани. Первый гол забил Гриффиндор. Это произошло быстро и почти красиво — серия передач между Кэти Белл и Демельзой Робинс разорвала защиту Слизерина, и Джинни завершила атаку точным броском, который врезался в кольцо под оглушительный рев гриффиндорской трибуны. На мгновение казалось, что игра пойдёт под их диктовку, но Слизерин ответил почти сразу, усилив давление до предела, и теперь уже Рон вынужден был работать на пределе возможностей. Он отражал удары один за другим, иногда почти инстинктивно, иногда — с отчаянным усилием, и каждый его успешный сейв вызывал взрыв эмоций на трибунах, где уже начали понимать, что именно от него зависит, удержится ли команда в игре. Но чем дольше длился матч, тем сильнее становилось ощущение, что контроль ускользает, и не только у одной команды. Гарри в это время всё чаще замечал странность в поведении Малфоя. Он не просто искал снитч — он постоянно оказывался рядом, как будто не охотился за целью, а следил за самим Гарри, проверяя его движения, его реакции, его выбор. И это внимание было не спортивным, а почти навязчивым, как будто за игрой скрывалось что-то ещё.  Ловец Слизерина резко сместился влево, будто увидел цель. Он ушёл вниз, потом вверх, снова вниз — слишком резко, слишком нервно для его обычного стиля. Это заметили даже на трибунах. — Он сегодня странный… — пробормотал кто-то со Слизерина. — Малфой никогда так не летает, — ответил другой голос. Гермиона, стоявшая среди гриффиндорцев, не сводила с него взгляда. — Это не выглядит как обычная игра… — тихо сказала она, скорее себе, чем кому-то рядом. — Я его вижу… — Гарри резко повернул голову туда, где промелькнуло золото. И в этот момент всё произошло одновременно. Бладжер, который до этого летел по дуге, внезапно резко изменил траекторию. — СЛЕВА! — закричал Гарри. Но уже было поздно. Удар пришёлся в метлу Драко. Металл и дерево отозвались глухим треском. Метла дернулась и Драко потерял равновесие. Он удерживался на деревке одной рукой пытаясь вскарабкаться на нее вновь. — Давай… давай… — выдохнул он сквозь зубы. Пальцы сжались, но секунда — и второй удар бладжера пришёл почти сразу, добивая контроль окончательно. — Нет… — вырвалось у него. И он сорвался. Падение длилось всего несколько секунд, но стадиону этого хватило, чтобы мир словно остановился. Гермиона сжала руки так сильно, что побелели пальцы. — Нет… — прошептала она. — Нет, нет… Удар о землю был глухим, тяжёлым, окончательным и только тогда звук вернулся. — СТОП ИГРА! — закричал судья. — МАЛФОЙ УПАЛ! — ОН ЖИВ?! — ЭТО БЫЛ БЛАДЖЕР?! Крики смешались в один хаотичный поток. Игроки начали спускаться вниз почти одновременно. Гриффиндор и Слизерин — впервые за весь матч — двигались в одну точку. Прошло два дня с момента квиддичного матча, но в Хогвартсе всё ещё ощущалось его эхо. Стадион уже убрали, следы травы выровняли магией, трибуны снова выглядели привычно, но разговоры в коридорах не утихали — каждый пересказывал момент падения Драко Малфоя по-своему, добавляя детали, которых не было, но которые звучали слишком убедительно, чтобы им не верить. В больничном крыле стало чуть спокойнее, но тишина не стала легче. Малфой уже мог сидеть, хотя мадам Помфри всё ещё требовала, чтобы он не вставал без необходимости. Он это, конечно, игнорировал — насколько позволяли обстоятельства. В этот момент там была только Гермиона. Она не планировала приходить. Просто оказалась здесь снова — как будто что-то тянуло её обратно, к этой странной, недосказанной ситуации. Она стояла у дальней ширмы, чуть в стороне от кроватей, и делала вид, что рассматривает книги и медицинские записи, хотя на самом деле слушала каждый звук. Драко молчал и это молчание было хуже обычных его колкостей. Гермиона уже собиралась уйти, когда дверь в крыло тихо открылась. — Ну конечно, он тут, — раздался знакомый ленивый голос. Гермиона мгновенно напряглась. Она отступила за ширму глубже, стараясь не издать ни звука. Сердце неприятно ускорилось — не от страха даже, а от понимания, что её могут услышать. — Живой, значит, — протянул Блейз, осматривая Драко. — Я думал, ты уже начнёшь пользоваться услугами призраков. — Очень смешно, — устало ответил Драко. — Ты выглядишь хуже, чем обычно. — Пэнси фыркнула усаживаясь на край кровати. — Спасибо, Паркинсон. Ты всегда умеешь поддержать. Тео Нотт не сел сразу. Он стоял чуть в стороне, наблюдая внимательнее остальных, и его молчание было другим — не пустым, а сосредоточенным. — Матч был странный, — наконец сказал он спокойно. Драко бросил на него взгляд: — Не начинай. — Я не начинаю, — Тео чуть пожал плечами. — В школе сейчас всё… меняется быстрее, чем обычно. — Он перевёл взгляд в сторону окна, как будто подбирал правильные слова. — Гениальное наблюдение, — сухо сказал Драко. Блейз усмехнулся, но Тео не отвёл взгляда. — Она вернулась. Тишина изменилась. Даже воздух будто стал плотнее. — Кто? — спросил Драко, но уже медленнее. — Астрея Розье — Тео наконец посмотрел прямо на него. Гермиона за ширмой замерла. Даже не осознанно — просто перестала дышать на секунду. — Она в Слизерине теперь, — добавил Тео спокойно. — Сегодня её видели в подземельях. Пэнси чуть усмехнулась: — Интересно, сколько продержится порядок после её появления. — Недолго. — Тихо добавил Блейз. Драко ничего не сказал сразу. Он только медленно отвёл взгляд в сторону, будто переваривал информацию дольше, чем хотел показать. — Отлично, — наконец произнёс он ровно. — Нам как раз не хватало ещё одного сюрприза. Но голос прозвучал не так уверенно, как обычно.Гермиона за ширмой медленно прижала ладонь к груди, и только сейчас поняла, что возвращение этой девушки, о которой она слышала раньше лишь обрывками, может изменить куда больше, чем просто атмосферу факультета. Зима медленно укрывала Хогвартс холодом. Утренний туман всё чаще стелился над Чёрным озером, цеплялся за каменные мосты и проникал даже в коридоры замка, из-за чего старые стены казались ещё темнее и древнее. После возвращения Астреи Розье в качестве студента, жизнь школы будто незаметно сместилась со своей привычной оси. Никто не говорил об этом прямо, но её появление ощущалось почти везде — в шёпоте учеников, во взглядах слизеринцев, в напряжении преподавателей и в странном внимании, которое она вызывала у людей сама того не желая. Будни Хогвартса продолжались своим чередом: ранние завтраки в Большом зале, сонные ученики с учебниками под мышкой, запах пергамента и сырости в коридорах, шум лестниц и вечные споры между факультетами. Но за всем этим всё чаще ощущалось что-то тревожное. Даже смех стал тише. Библиотека в тот вечер была почти пустой. За высокими окнами уже давно стемнело, и мягкий золотой свет ламп ложился на столы длинными тенями. Где-то между стеллажами тихо шуршали страницы, мадам Пинс бросала подозрительные взгляды на каждого, кто говорил громче шёпота, а воздух пах старой бумагой и пылью. Астрея сидела у дальнего стола, склонившись над книгой по древним защитным чарам. Кончик её палочки медленно скользил по строчкам, подсвечивая выцветшие символы. Волосы спадали на плечи мягкими светлыми прядями, а на лице застыло привычное спокойствие — то самое, которое почему-то всегда казалось людям немного опасным. — Ты либо действительно читаешь, либо очень убедительно делаешь вид, — раздался рядом тихий голос.   Теодор Нотт сел напротив неё без приглашения и лениво отодвинул стопку книг. — А ты либо следишь за мной, либо тебе просто скучно, — не поднимая глаз, ответила она. — Одно другому не мешает. Уголки её губ едва заметно дрогнули. Тео вытянул из её стопки одну книгу и приподнял бровь: — “Магические артефакты и способы обхода защит”. Очень лёгкое чтение перед сном. — Ты предпочитаешь сказки? — Предпочитаю не выглядеть подозрительно. — Тогда тебе давно пора перестать общаться со мной. — Она наконец подняла на него взгляд.  Он тихо усмехнулся, облокотившись локтем о стол. — Поздно. На несколько секунд между ними повисла тишина — не неловкая, а спокойная, почти привычная. Тео смотрел на неё слишком внимательно, будто пытался поймать мысль, которую она не произнесла вслух. — Ты изменилась, — сказал он наконец. — Все меняются. — Нет. Ты будто… вернулась другой. — Может, Хогвартс меняет людей. — Или люди возвращаются сюда уже сломанными. Она ничего не ответила и почему-то именно молчание стало самым честным ответом. Поздним вечером подземелья Слизерина освещались зеленоватым светом озера. Вода за огромными окнами колыхалась медленно и жутко, отражая тени учеников на каменных стенах. В гостиной было шумно: кто-то играл во взрывающиеся карты, кто-то спорил о квиддиче, а младшие курсы пытались делать домашнюю работу, периодически отвлекаясь на сплетни. Астрея сидела у камина с книгой, когда рядом остановился Драко. Он выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, а раздражение, кажется, стало его постоянным состоянием. — Ты специально везде появляешься? — сухо спросил он. Она перевернула страницу. — Конечно. Моё главное хобби — портить тебе настроение. — Тогда ты слишком хороша в своём хобби. Парень сел напротив, бросив на стол пергаменты. — Нотт опять был с тобой в библиотеке. — Ты следишь за Ноттом? — Я слежу за тем, что начинает раздражать весь факультет. — И что именно тебя раздражает? Тео или я? — Она подняла взгляд и её бровь изогнулась в вопросительном жесте. — Ваше существование в одном помещении. Астрея тихо усмехнулась. — Ревнуешь? — Не льсти себе, Розье.  Драко закатил глаза, но ответил он слишком быстро и это заметили оба. Через несколько дней Гарри всё же выполнил своё обещание познакомить Астрею с друзьями нормально, без спешки и случайных встреч в коридорах. Это произошло в субботу, когда небольшая компания отправилась в Хогсмид. Снега было довольно, и воздух уже пах зимой. Дорожки были заснеженными и скользкими, над крышами магазинов поднимался дым, а улицы деревни были переполнены учениками. — Ты уверена, что хочешь идти именно с нами? — спросил Рон, пока они подходили к “Трём мётлам”. — Мы шумные. — Особенно он, — заметила Гермиона, кивнув на него. — Предательство. Астрея тихо рассмеялась и Гарри вдруг поймал себя на мысли, что давно не слышал настолько спокойного смеха. Внутри было тепло и шумно. Запах сливочного пива смешивался с дымом камина и голосами учеников. Компания устроилась за столиком у окна. — Так значит, Шармбатон действительно настолько идеален? — спросила Гермиона. — Нет, — ответила Астрея, снимая перчатки. — Просто там умеют красиво делать вид. — Вот это я понимаю честный ответ. — Рон фыркнул в кружку. Гарри улыбнулся, наблюдая, как напряжение между всеми постепенно исчезает. И именно в этот момент дверь таверны открылась. Внутрь вошёл Драко Малфой, а рядом с ним были Крэбб и Гойл. Его взгляд почти сразу наткнулся на их стол и что-то в его лице едва заметно изменилось. — Поттер, — холодно бросил он, проходя мимо. — Какая трогательная компания. — Малфой, — спокойно ответил Гарри. Драко уже собирался пройти дальше, когда улицу снаружи внезапно прорезал крик. Стекло дрогнуло. Люди в “Трёх мётлах” резко обернулись. — Что это было?! Все бросились к окнам. На улице, возле магазина, на земле лежала Кетти Бэлл. Она кричала, почти выла от боли. Тело девушки выгнулось в воздухе, будто невидимая сила поднимала её над землёй. Пальцы судорожно сжимались, глаза были широко раскрыты от ужаса, а рядом в снегу валялся маленький свёрток. — КЕТТИ! — закричал Гарри, выбегая наружу. Гермиона побледнела. Рон застыл. Астрея резко поднялась вслед за Гарри, и впервые за всё время её спокойствие дало трещину. А Драко остался у дверей. И в тот момент, когда остальные смотрели на Кетти, он смотрел только на свёрток в снегу. Гостиная Гриффиндора в тот вечер была необычно тихой. Обычно после поездок в Хогсмид здесь стоял шум — кто-то смеялся у камина, кто-то спорил о квиддиче, младшие курсы бегали между креслами с пакетами сладостей из “Сладкого королевства”. Но после происшествия с Кетти Бэлл атмосфера изменилась. Разговоры стали приглушёнными, а каждый новый хлопок двери заставлял людей вздрагивать. За окном уже давно стемнело. Небольшой град тихо бил по стеклам башни, а огонь в камине отбрасывал тёплые отблески на лица сидящих рядом. Гарри сидел в кресле, подавшись вперёд и сцепив руки. Рядом устроились Рон, Гермиона и Астрея. На столе перед ними лежала карта Хогсмида, несколько исписанных пергаментов и кружки с уже остывшим чаем, к которым никто не притрагивался. — Это не случайность, — сказал Гарри уже, наверное, в десятый раз за вечер. — Кто-то специально подкинул ей этот предмет. — Мы это уже поняли, — устало ответил Рон, растянувшись в кресле. — Вопрос в другом — зачем Кетти? — Возможно, не Кетти, — тихо произнесла Гермиона. Все посмотрели на неё. Она медленно перевела взгляд на огонь. — Если предмет был проклят… его могли передавать кому-то другому. — Дамблдору. — Гарри резко выпрямился  испугавшись своей догадки. Тишина образовалась между людьми и даже шум за окном будто стал громче. Астрея сидела молча, задумчиво водя пальцем по краю кружки. — Это был опаловый кулон, — произнесла она наконец. — Старые тёмные артефакты редко используют для случайных жертв. Такие вещи всегда имеют цель. — Ты говоришь так, будто разбираешься в этом слишком хорошо. — Рон нахмурился внимательно смотря на девушку. — В Шармбатоне изучают не только этикет. — Ответила Астрея переводя на него спокойный взгляд. Гермиона задумчиво посмотрела на неё. — Но если это действительно было покушение на профессора Дамблдора… значит, кто-то в школе помогает. — Или кто-то уже внутри школы, — тихо сказал Гарри. Повисла тяжёлая пауза. За соседним столом кто-то громко рассмеялся, но здесь, у камина, всё ощущалось слишком серьёзным для обычного вечера. Рон вдруг нахмурился: — Подождите… а Малфой? Гарри сразу поднял голову. — Я тоже о нём думал. — Ты всегда думаешь о Малфое, — пробормотала Гермиона. — Потому что он ведёт себя странно! — Он всегда странный. — Нет, — Гарри качнул головой. — Сейчас иначе. Он нервный, исчезает постоянно, а после истории с Кетти выглядел так, будто сам испугался. Астрея едва заметно напряглась, но ничего не сказала. Гермиона это заметила. — Ты что-то знаешь? — спросила она тихо. — Нет, — слишком быстро ответила Астрея. — Просто… если вы начнёте обвинять людей без доказательств, это плохо закончится. — А если ждать доказательств слишком долго? — резко сказал Гарри. — Кого-то ещё чуть не убьют? — Он встал слишком резко, кресло скрипнуло о пол. — Мне нужно к Слизнорту. — Сейчас? — удивился Рон. — Да. Он собирался показать мне воспоминание для Дамблдора. Рон тяжело вздохнул и поднялся следом: — Ладно, я с тобой. А то ты опять куда-нибудь влезешь и умрёшь без меня. — Очень поддерживающе. — Это дружба. Коридоры Хогвартса ночью были почти пустыми. Факелы потрескивали в каменных нишах, а тени от лестниц казались длиннее обычного. Пока они шли к кабинету Горация Слизнорта, Гарри всё ещё думал о словах Астреи и о лице Малфоя возле “Трёх мётел”. Что-то не сходилось и это ощущение становилось всё сильнее. Слизнорт встретил их неожиданно радушно. — Гарри, мой мальчик! И мистер Уизли! Заходите, заходите! Кабинет был тёплым и душным от запаха еды и сладкого вина. На столе стояли засахаренные ананасы, пирожные и большая бутылка тёмно-красного вина. — Можно? — рука Рона уже потянулась к пирожным. — Разумеется! Гарри тем временем продолжал говорить о воспоминании, почти не слушая Слизнорта. Именно поэтому никто сначала не обратил внимания на бутылку, пока профессор не взял её в руки. — Давайте откроем прямо сейчас! Исключительно для проверки качества! Он засмеялся собственной шутке и разлил вино по бокалам. Гарри только поднял свой, как Слизнорт вдруг хлопнул себя по лбу: — О, нет-нет! Это же для Дамблдора! Он потянулся забрать бокалы обратно, но было поздно. Рон уже сделал большой глоток. Сначала ничего не произошло. Потом его лицо резко изменилось. — Рон? — нахмурился Гарри. Бокал выпал из рук Уизли и разбился о пол. Рон захрипел. Его тело выгнулось так резко, что стул опрокинулся назад. — РОН! — закричал Гарри. Пальцы Рона судорожно царапали пол, дыхание стало рваным, а губы начали стремительно синеть. Слизнорт побледнел: — Мерлин… я… — Безоар! — Гарри будто ударило током воспоминание. Он рванулся к ящикам в шкафу трясущимися руками вытаскивая маленький камень. — Открой рот! РОН! Рон уже почти не реагировал, поэтому Гарри силой протолкнул безоар ему в рот. Несколько мучительных секунд ничего не происходило. Потом тело Рона резко дёрнулось и он судорожно вдохнул воздух. Гарри почти рухнул рядом с ним от облегчения. — Нужно в больничное крыло! СЕЙЧАС! Они вместе со Слизнортом подняли Рона и поспешили по коридору, а разбитый бокал и тёмное пятно вина остались на полу кабинета, как немое напоминание о том, что в Хогвартсе кто-то начал играть уже не в детские игры. Дни в Хогвартсе летели странно быстро. После нападения на Кетти Белл и отравления Рона замок будто изменился окончательно. Он всё ещё оставался Хогвартсом — с говорящими портретами, скрипящими лестницами, запахом свежего хлеба по утрам и вечным шумом сов над Большим залом, — но теперь за всем этим чувствовалось что-то тревожное. Словно сама школа понимала: приближается нечто, чего уже нельзя избежать. Утром ученики спускались на завтрак сонные и закутанные в шарфы. За окнами почти постоянно стоял серый зимний свет, а над Чёрным озером часто висел туман, из-за которого подземелья Слизерина становились ещё мрачнее. В Большом зале гремели кубки, пахло кашей, жареными сосисками и горячим чаем, кто-то спорил о квиддиче, младшие курсы смеялись слишком громко, но старшекурсники всё чаще переглядывались настороженно. Профессора тоже изменились. Макгонагалл стала строже, Снейп — ещё тише и холоднее, а Дамблдор всё чаще отсутствовал за преподавательским столом, и его пустое кресло вызывало у Гарри чувство необъяснимого беспокойства.   Гермиона все чаще пересекалась с Драко совершенно случайно. Или делала вид, что случайно. Однажды вечером она выходила из библиотеки с высокой стопкой книг, когда кто-то резко свернул из-за угла прямо ей навстречу. Книги посыпались на пол. — Смотри куда идёшь! — раздражённо бросила она, опускаясь на колени. — Отличный совет, Гренджер. Тебе стоит попробовать следовать ему самой. Малфой стоял напротив с привычным высокомерным видом, но выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, а пальцы нервно сжимали ремешок сумки. Гермиона резко потянулась за книгой, но Малфой поднял её раньше. — “Продвинутые защитные чары”, — протянул он. — Захватывающее чтиво перед сном. — Не все читают только пособия по самолюбованию. — Осторожнее по ночам, Грейнджер. — Он хмыкнул и неожиданно протянул книгу обратно ей. — Что это должно значить? — девушка нахмурила брови в непонимании. — То, что я сказал. И прежде чем она успела ответить, он уже ушёл дальше по коридору. Гермиона ещё несколько секунд смотрела ему вслед и впервые за долгое время ей стало не по себе не из-за его слов, а из-за того, как они прозвучали. В другой раз они столкнулись возле Астрономической башни после отбоя. Замок уже спал. Только факелы потрескивали вдоль стен, а где-то далеко завывал ветер. Гермиона заметила Малфоя раньше, чем он её. Он стоял у окна, тяжело опираясь руками о каменный подоконник, будто пытался перевести дыхание. На секунду он выглядел… обычным. Не высокомерным слизеринцем. Не врагом. Просто уставшим человеком.  Но стоило ему услышать шаги, как лицо мгновенно стало прежним. — Подглядывать нехорошо, Грейнджер. — А тайно бродить по школе после отбоя, видимо, нормально? — Для некоторых — да. Она скрестила руки на груди: — Ты странно себя ведёшь последние месяцы. — А ты слишком много мной интересуешься. — Поверь, это последнее, чего бы мне хотелось. — Плохо врешь. Он устало усмехнулся и снова ушёл раньше, чем разговор успел стать опасно честным. В это же время Гарри всё чаще проводил вечера в кабинете Директора. Подниматься туда стало почти привычкой: винтовая лестница, каменная горгулья, тихое жужжание серебряных приборов и феникс Фоукс, наблюдавший за всем с золотой жерди. В один из вечеров кабинет был освещён особенно тускло. За окнами бушевала метель, и снежные хлопья бились о стекло, словно пытались попасть внутрь. Дамблдор стоял у Омута памяти. — Сегодня, Гарри, я покажу тебе кое-что важное. Серебристая нить воспоминания медленно скользнула из его палочки в чашу. — Это Том Реддл? — тихо спросил Гарри. — Очень юный Том Реддл. Поверхность Омута закружилась, и через мгновение они уже стояли в приюте. Комната была серой и холодной. За окном шёл дождь, а маленький мальчик с тёмными глазами сидел на кровати слишком прямо для ребёнка. Том Реддл смотрел на Дамблдора внимательно. Не испуганно, а скорее изучающее. — Вы волшебник, — спокойно сказал мальчик. Гарри невольно вздрогнул. Даже ребёнком Том выглядел неправильно. Не как обычный мальчик, узнавший о магии, а как человек, который давно подозревал, что отличается от остальных. — Он уже тогда любил контроль, — тихо произнёс Дамблдор рядом. — Видишь, как он говорит? Как наблюдает? Тем временем маленький Том медленно открыл шкаф. Внутри лежали украденные вещи других детей. — Они меня обижают, — сказал он без эмоций. — Но потом перестают. — Он уже тогда делал им что-то? — Тихо спросил Гарри. — Да. — Дамблдор долго смотрел на мальчика. — Том с детства считал страх силой. Воспоминание растворилось и они снова оказались в кабинете. Несколько секунд Гарри молчал. — И крейстражи… он создал их позже? Дамблдор медленно кивнул. — Чтобы расколоть душу, Гарри, нужно совершить нечто ужасное. Убийство разрывает её. А крейстраж закрепляет этот разрыв. Гарри опустил взгляд на Омут памяти. — Значит, он буквально уничтожил себя ради бессмертия. — Да, — тихо ответил Дамблдор. — И именно поэтому он больше не понимает ни любви, ни привязанности, ни сожаления. Том Реддл давно перестал быть человеком полностью. За окном грохнул ветер и Гарри вдруг впервые по-настоящему понял: всё, что происходит сейчас в Хогвартсе, — только начало войны, которая уже давно началась где-то в темноте. Выручай-комната дышала тишиной. Не той спокойной тишиной библиотеки или спящих коридоров Хогвартса — нет. Здесь она была живой, почти настороженной, словно сама магия комнаты наблюдала за каждым движением. Высокие груды сломанной мебели терялись в полумраке, старые клетки, разбитые зеркала, стопки книг и забытые артефакты уходили куда-то далеко вверх, скрываясь под потолком, который невозможно было разглядеть полностью. Посреди всего этого стоял шкаф. Старый исчезательный шкаф. На его потемневшем дереве всё ещё виднелись глубокие трещины, а серебряные элементы были покрыты пылью и следами многочисленных безуспешных попыток ремонта. За последние месяцы Малфой запирался здесь часами и часами ломал голову над шкафом, но так и не видел результата. В этот вечер в комнате был кто-то другой. Фигура в тёмной мантии стояла перед шкафом неподвижно, будто прислушиваясь не к звукам вокруг, а к самой магии предмета. Лицо скрывал капюшон, и лишь тонкие пальцы, сжимавшие палочку, на мгновение показались из складок ткани. Тишина окутывала помещение, а затем  раздался тихий шёпот заклинания. Не резкий взмах палочки, не вспышка яркого света, а почти осторожное движение, будто человек работал не с деревом и металлом, а с чем-то живым. Трещина на поверхности шкафа медленно затянулась. Старые руны вдоль дверцы вспыхнули тусклым серебром. Воздух в комнате изменился. Магия прошла по полу едва ощутимой дрожью и шкаф… ответил. Внутри что-то глухо щелкнуло щёлкнуло будто механизм, молчавший много лет, наконец сделал первый вдох. Фигура чуть склонила голову, наблюдая. Затем дверца шкафа медленно сама приоткрылась. Изнутри повеяло холодом, а это значит что связь установилась. В ту же секунду каменная стена Выручай-комнаты задрожала и начала меняться. Гладкий серый камень словно расплавился, превращаясь в высокую деревянную дверь с железной ручкой. Кто-то вошёл. Драко появился быстро, почти запыхавшись, будто бежал сюда через половину замка. Дверь за его спиной тут же исчезла обратно в камень. — Чёрт… — выдохнул он, проводя рукой по волосам. Он выглядел измотанным. Под глазами залегли глубокие тени, галстук Слизерина был ослаблен, а рука с палочкой едва заметно дрожала от усталости и злости. — Давай же… хоть раз… Он поднял взгляд и замер ведь перед ним шкаф был цел. Не просто “лучше”. Идеален. Драко медленно подошёл ближе, не веря собственным глазам. Пальцы осторожно коснулись дверцы, будто он ожидал, что всё это исчезнет. Щелчок и шкаф открылся без сопротивления. С другой стороны донёсся далёкий звук. Как будто… улица. Лютный переулок. Драко резко втянул воздух. — Нет… — почти шёпотом произнёс он. — Нет, этого не может быть… Он быстро проверил соединение снова. По его лицу впервые за многие месяцы прошла настоящая эмоция — не высокомерие, не раздражение, а почти ошеломлённое облегчение. — Получилось… — выдохнул он. Позади него между грудами старой мебели что-то едва слышно скрипнуло. Драко мгновенно обернулся, вскидывая палочку. — Кто здесь?! Тишина. Только далёкий звон старых предметов где-то в темноте комнаты. Он сделал несколько шагов вперёд, напряжённо всматриваясь в тени. Никого. Но ощущение чужого присутствия осталось. Будто кто-то стоял совсем рядом секунду назад. Драко медленно опустил палочку, всё ещё хмурясь. А где-то за высокой грудой старых шкафов тёмная фигура бесшумно исчезла в полумраке раньше, чем он успел бы заметить хоть что-то кроме колыхнувшейся тени. Обеденный перерыв в начале мая превратил территорию Хогвартса почти в другое место. После долгих месяцев дождей, холода и серого неба солнце наконец по-настоящему задержалось над замком. Трава у Чёрного озера стала ярко-зелёной, вода блестела под светом, а тёплый ветер лениво шевелил листья деревьев у берега. Ученики высыпали наружу сразу после занятий — кто-то лежал прямо на траве с учебниками, кто-то играл в плюй-камни, а со стороны квиддичного поля доносились далёкие крики тренировки. Но даже тепло не могло полностью убрать напряжение, поселившееся в Хогвартсе. Оно ощущалось теперь везде. В разговорах, которые обрывались при появлении преподавателей. В пустующем месте Дамблдора за ужином. В том, как люди стали чаще оглядываться по сторонам. Золотое трио с Астреей сидели у самого берега озера чуть в стороне от остальных. Рон растянулся на тёплой траве и лениво кидал камешки в воду, Гермиона устроилась под деревом с книгой на коленях, а Гарри сидел ближе всех к озеру, напряжённый даже сейчас, когда вокруг стояла почти мирная тишина. Астрея сидела рядом с ним, опираясь ладонями о траву позади себя. Солнце мягко ложилось на её светлые волосы, и со стороны всё выглядело почти спокойно. — Я всё равно уверен, что это Малфой, — вдруг сказал Гарри. — Мерлин… опять? — Рон даже не открыл глаза. — Потому что я прав. Гермиона тяжело вздохнула: — Гарри, ты уже неделю говоришь только об этом. — Потому что никто меня не слушает! — Он резко сорвал травинку и бросил её в воду. — Малфой ведёт себя так, будто скрывает что-то огромное. Он постоянно исчезает, нервничает, выглядит так, словно вообще не спит. — Может, потому что он псих? — предположил Рон. — Рон, — одёрнула Гермиона. — Что? Это рабочая версия. Гарри покачал головой: — Нет. Всё серьёзнее. После Кетти Белл… после Рона… это не совпадения. Астрея молчала. Она уже знала, к чему идёт разговор, и внутри медленно нарастало неприятное ощущение. — Ты действительно думаешь, что он способен на такое? — спросила Гермиона тише. — Да. — Ответ прозвучал слишком быстро. — Я думаю, он Пожиратель смерти. Рон наконец сел ровнее. Гермиона закрыла книгу. Даже ветер будто на секунду стих. Астрея перевела взгляд на озеро. Солнечные блики дрожали на воде, и от этого становилось только хуже. — Гарри, — осторожно начала Гермиона, — ему шестнадцать. — Волан-де-Морту плевать на возраст! — Но Метка?.. — Я видел, как он прятал руку! Астрея едва заметно напряглась. Она понимала, насколько близко Гарри подошёл к правде. Слишком близко. — Ты строишь догадки, — спокойно сказала она. — Потому что всё сходится! — Нет. Пока что у тебя только подозрения. — Астрея, он буквально ведёт себя как человек, который что-то скрывает! Она встретила его взгляд спокойно, хотя внутри всё неприятно сжималось. — Ты не можешь обвинять человека только потому, что он ведёт себя подозрительно, — спокойно сказала она. — А если этого достаточно? — Гарри посмотрел прямо на неё. — Все факты указывают на него. — Какие именно факты? — Он был рядом почти со всеми странными событиями! — Малфой учится в школе, Гарри, — ровно ответила Астрея. — Он “рядом” со всеми событиями просто потому, что живёт здесь. — Ну… если честно, звучит логично. — Нахмурился Рон. Гарри раздражённо выдохнул. — Вы просто не замечаете очевидного. — Или ты слишком хочешь оказаться прав, — тихо сказала Гермиона. — Отлично. Когда выяснится, что я был прав, не делайте вид, что я вас не предупреждал. Он резко поднялся на ноги и начал ходить вдоль берега, пиная мелкие камни. Астрея наблюдала за ним молча. Она понимала Гарри лучше, чем ему казалось. Он цеплялся за правду инстинктивно — как всегда. И именно это сейчас было опасно. Потому что он действительно приближался к ней слишком близко. — Ты слишком напряжён в последнее время, — сказала она мягче. Гарри остановился. — Потому что никто не слушает меня. — Нет, — тихо ответила Астрея. — Потому что ты пытаешься нести всё один. На секунду между ними повисла странная тишина. Даже Гермиона посмотрела на Астрею внимательнее обычного. Гарри отвёл взгляд первым. — Я просто знаю, что что-то происходит. Астрея чуть сжала веточку в пальцах. “И если бы ты знал насколько многое.” Но вслух она сказала другое: — Тогда ищи доказательства. Настоящие. Не догадки. — Ну, лично я сейчас ищу только еду. — Рон поднялся с травы и потянулся  — Это не расследование, Рон, — устало сказала Гермиона. — Для меня — очень даже. Он направился обратно к замку, и Гермиона, качнув головой, пошла следом.Гарри задержался у озера ещё на секунду. — Ты правда думаешь, что я ошибаюсь? — тихо спросил он. Астрея посмотрела на него. На тёмные волосы, растрёпанные ветром. На упрямый взгляд. На тревогу, которую он пытался скрыть за уверенностью. — Ты слишком зациклился на нём, — тихо сказала она. — Иногда люди ведут себя странно просто потому, что им страшно. — Малфой ничего не боится. — Гарри нахмурился оборачиваясь к ней. На этот раз Астрея всё же посмотрела ему прямо в глаза и почти неслышно ответила: — Ты бы удивился. Тишина снова повисла между ними. Где-то неподалёку засмеялись младшекурсники, по озеру прошла лодка, а с территории теплиц донёсся громкий голос Хагрида. Обычный день в Хогвартсе. Только вот внутри каждого из них уже жило ощущение, что этот год закончится совсем не так, как остальные.