Рибай и Ирландские Сливки

Телефон мертвым грузом оттягивал карман рубашки, но положить его на стол, прямо перед своими глазами было бы просто преступлением против себя. Нет, она не ждет, пока экран приветственно, будто издевательски, замерцает, уведомляя о новом сообщении, ей вообще все равно. Замерцает или нет, черт с ним. Абсолютно все равно. Это больное помешательство, больше похожее на ломку, продолжается уже вторую неделю, независимо от того, сколько бы Т/и не проговаривала фразу “Мне все равно, не жду я от него ничего”, телефон не стал вызывать меньше тревоги, он вроде как мог и принести долгожданное (по словам Т/и, абсолютно неважное) облегчение, но почему-то вызывал сплошное раздражение и с этим было тяжело смириться. Уже две недели она просто мечется по своей квартире, или просто по Москве, изображая привычный ход жизни, ведь две недели назад для нее закончилось участие в проекте. И вроде хорошо, она физически и морально опустошена, сейчас бы можно было действительно восстановить силы, но этот чертов темноволосый демон не дает ни секунды покоя, хотя и не объявляется. Неужели нельзя было догадаться, что за нежеланием Т/и впускать его в свое сердце скрывается самое настоящее изнеможение и необходимость в этом. Ужасная работа, Олег. Это началось случайно, вроде как обычное просветление и капелька позитива в веренице абсолютно негативных эмоций. Каким-то пасмурным, серым утром, они привычно вместе со съемочной группой направлялись в очередное подмосковное село и просто сидели рядом. Микроавтобус трясло и подбрасывало на ухабах, и они внутри, как тряпичные куклы, инертно подпрыгивали на сидениях. Это было забавно, видеть, как Олег из последних сил пытается спасти свой кофе в маленьком термосе, который очень хотел попасть ему или Т/и на пальто. Она даже не думала, что он такой неловкий, она даже забыла, что он просто мальчишка - репер. На очередной остановке ему пришлось безжалостно вылить остатки кофе в снег и раздосадовано вздохнуть, убирая термос в сумку. Т/и просто-напросто ничего не осталось, кроме как поделиться своим кофе, благо ее термос был более удобным для таких поездок. И тут состоялось начало конца. Вернее, у них завязалась беседа. - Что ты тогда говорила о восприимчивости к энергетическим полям? Как ты можешь удержать в голове образ всех полей или оболочек, или как ты их называешь? - Олег, привычно для себя нахмурил темные брови и повернулся к Т/и, заглядывая в глаза. - Я и не держу их в голове, - Т/и пожала плечами, бросая на медиума беглый взгляд, - ты ведь не держишь в голове запахи всех продуктов, чтобы потом понять, что и как пахнет и какое оно на вкус. - Что ты имеешь в виду? - Олег в замешательстве повертел головой влево-вправо, разбрасывая челку на лбу. Очаровательно. - Любую энергетическую оболочку я ассоциирую с едой, будто сразу пробуя ее на вкус или улавливая запах. Например, Ира пахнет колой. Максим Федоров - сушеными яблоками, Макс Раппопорт - соленый крекер. Олег округлил глаза в удивлении и усмехнулся. - Ты серьезно, что ли? А я тогда чем пахну? - медиум не мог сдержать мягкой улыбки. - А ты, - медленно начала Т/и, нарочно растягивая слова, - ты - стейк рибай. Олег заливисто и живо засмеялся, откидывая голову назад. - Выходит, что ты постоянно ощущаешь запах жаренного мяса, находясь рядом со мной? Т/и не хотелось говорить о том, что его оболочку она обозначила сразу. Она чувствовала его, стоило ему только открыть входную дверь высокого офисного здания, в павильонах которого, они частенько снимали испытания. Она ощущала его присутствие кожей, будто постоянно находилась в душном помещении, где готовили рибай. Этот запах впитывался в одежду и предметы вокруг, поэтому приходя на испытания позже него, она едва ли могла чувствовать кого-то еще. - Да, но я привыкла к этому, как и к оболочкам остальных, - решила слукавить Т/и, пожав плечами, будто добавляя своим словам равнодушия. Никакой ты не особенный, Олег Шепс. Ни ты, ни твоя энергетическая оболочка. - Ты используешь это чтобы легче запоминать энергетические образы людей, получается, - уточнил Олег, — это удобно, за такую ассоциацию ухватиться легче, чем за простое чувство. - Поэтому я так и делаю. Попробуй тоже. Какой запах подходит моей энергетической оболочке? - Т/и всеми фибрами души надеялась, что это не звучит как флирт, но в то же время ловила себя на мысли, что даже если и звучит, то в этом нет вообще ничего страшного. Олег отпил из термоса, щуря глаза и выдал. - Ирландские сливки. Т/и прыснула и коснулась ладонью его плеча. — Это вообще не ассоциация, Олег, это вкус сиропа в кофе! - Он такой же как и твоя оболочка, - начал убеждать ее Олег и мягкая улыбка не сходила с его губ, - ирландские сливки. Нежные, теплые, вроде ничего особенного, сливки и сливки, но оставляют изысканное необычное послевкусие, поэтому хочется еще. Т/и буквально ощущала, как вся кровь с ее тела стремительно побежала к щекам, делая их пунцовыми. Выражение лица Олега же стало абсолютно спокойным, обыденным, будто он действительно просто описывал вкус ирландских сливок, человеку, которых их никогда не пробовал. Но самым ужасным стало осознание того, что все это время, Паша - один из их операторов бесстыдно снимал весь этот диалог. Надеяться на то, что это не попадет в эфир - бессмысленно, люди будут довольны увидеть, что Шепс младший, так же, как и его старший брат решил закрутить роман с одной из участниц проекта, вот только Т/и все это было ни к чему. Олегу, для того чтобы заполучить любую девушку в радиусе 100 километров от него, нужно было просто кинуть томный загадочный взгляд в ее сторону. В этом и была проблема. Все были от него без ума, а он это прекрасно знал. То испытание Т/и прошла, на удивление, абсолютно блестяще. Вся эта ситуация каким-то положительным образом повлияла на ее настроение, и она была сосредоточена, но не настолько чтобы пропускать все чувства героев через себя, это стало ее билетом в белый конверт. И поэтому стоя в назначенном месте перед Башаровым, она чувствовала, что в этот раз точно первая, или хотя бы предполагала логически. - Как вы думаете, кто здесь? - задал привычный вопрос ведущий, поднимая белый конверт вверх. Т/и слушала перешептывания других участников вокруг и даже не волновалась, белый конверт никогда не был ее целью, ей нужно было лишь научиться управлять своими способностями эмпата и помочь людям на испытаниях. Но тут из неги задумчивости ее выдернул привычный насмешливый голос. - Ирландские сливки! - Простите? - в недоумении переспросил Марат, поднимая взгляд на Олега. - Это Т/и научила меня. Ассоциировать энергетику человека со вкусом. Ее энергетика на вкус как ирландские сливки, - очаровательно смущенно пояснил Олег, вызывая у Т/и непрошенную мягкую улыбку на губах. - Т/и, это так? - Марат обратил взгляд к девушке, заставляя ее кивнуть, - Любопытно спросить, какая же на вкус моя энергетика? - Как горький шоколад. Бабаевский, - по залу прокатились смешки тех, кто понял язвительную шутку Т/и, но это было действительно так. Отвратительный, горький дешевый шоколад. Но Марат, видимо, шутку не понял, или только сделал вид, поэтому открытие конверта и объявление победителя недели он сопровождал одобрительной улыбкой. - Т/и, а какая же на вкус энергетика у Олега? - поинтересовался ведущий, после поздравлений. - Стейк рибай, - мягко ответила девушка, глядя куда угодно, только не на темноволосого медиума, которого с ней разделяли 6 человек между ними. - Скажите, а вам нравится это блюдо? - прозвучал насмешливый вопрос ведущего и это было полным фиаско. К чему задан вопрос - абсолютно ясно, стоит ей сейчас положительно ответить, как она сама поместит себя в этот привлекательный капкан, который с довольной полуулыбкой смотрит перед собой, и даже не вздрогнет, когда створки сомкнутся. Ну нет, не дождешься. - Честно признаться, нет, Марат. Но я прекрасно знаю, что вы предполагаете под этим вопросом. Мы все прекрасно понимаем, что в мире едва ли существует девушка, которой Олег способен не понравится. - Но? - испытующе протянул Марат. - Но я предпочитаю другие блюда из мяса. Олег, не убирая с губ полуулыбки, опустил голову. Это Т/и заметила боковым зрением, визуальный контакт был бы сейчас смертелен для ее сердца, которое заходилось просто в сумасшедшем ритме. Вот это выступление. Они не поднимали эту тему потом, больше никогда на съемках или при личном общении, которого стало на удивление много. Т/и постоянно казалось, что он видит ее насквозь, чувствует биение ее сердца, ощущает ее взгляды на себе, точно так же, как и она ощущает его. Тогда девушке казалось, что он вероятно не привык слышать отказы в свой адрес, поэтому единственной его целью является - схватить добычу, которая уже лишилась бдительности, только сделай бросок и она в твоих лапах. Вот только она слишком дорожила своим сердцем, чтобы вот так просто позволить этому зверю разорвать его в клочья. И со всем этим можно было легко мириться, если бы не пробудившаяся забота медиума, которая была абсолютно некстати и в то же время была единственным спасением. Т/и и до этих событий было довольно тяжело на испытаниях, ведь для того, чтобы пройти их, ей было необходимо пропускать эмоции героев через себя, как через сито, чтобы уловить те, которые имеют отношение к делу. И однажды она просто не справилась с собой. История была слишком тяжелой, эмоции героев лишь негативные - боль, страх, невыносимая тоска и всего этого оказалось слишком много. Горло привычно сдавило, предупреждая о скором срыве, а значит надо было заканчивать, но она будто сказала еще слишком мало. Руки мелко затряслись, а перед глазами все застилала мутная пелена, слова едва выходили из сдавленного горла и тогда Вера тихо спросила, нужно ли девушке воды. Но вода была уже бессильна. Т/и и не помнит, как ее вывели из помещения и как она попала в успокаивающие, крепкие и невыносимо теплые объятия медиума. Она не помнит кто был вокруг и было ли в мире на тот момент что-то еще кроме его губ, прямо рядом с ее ухом, шепчущих ей, что она справилась. Или справится. Или вообще какие-то другие вещи. Если бы можно было на тот момент отдать все, просто чтобы вот так простоять с ним еще минут 10, она бы не задумываясь сделала это. И скорее всего сделала, ведь когда Т/и нашла в себе силы оторваться от Олега, из помещения, где проходило испытание, вышел уже последний экстрасенс. - Полегче? - уточнил медиум, мягким касанием руки, убирая растрепавшиеся волосы с лица девушки. Т/и находилась в эмоциональной ловушке, ведь все что она чувствовала от Олега - густое, словно ликер, растекающийся горячей волной по горлу спокойствие. Оно туманило голову, словно крепкая утренняя затяжка, проходилось по ногам и покалывало на кончиках пальцев. И она только что сама лично сдалась в этот сладкий плен, лишь бы не лишаться этого пьянящего чувства. Спустя неделю после этого случая Т/и приняла решение, что ей нужно уйти. Примерно тысячу раз она пыталась убедить себя, в том что это решение было единственным верным и примерно столько же терпела поражение, просматривая его сториз дольше положенных 15 секунд. Сначала им удавалось поддерживать общение, но оно безнадежно оборвалось, стоило Т/и ненадолго улететь в родной город, не имея возможности постоянно проверять социальные сети. Было легче среди друзей и родных, в постоянном круговороте встреч и разных дел, которые сваливались на ее голову, но стоило ей снова вернуться в Москву, как это липкая тоска снова обволокла сердце. Иногда они созванивались с Димой и говорили по паре часов, он пытался предложить ей помощь в виде проведения обряда, после которого мысли об Олеге должны будут отпустить, но девушка не хотела соглашаться на это. То ли по причине того, что это может быть опасно, то ли, потому что эти мысли приносили не только тяжесть, но и мягкое покалывание в животе.