А теперь по буквам

      Не так Кавех в своё время, ещё когда учился в академии, планировал играть свадьбу. Да тут и играть, как оказалось, нечего, разве что в священный призыв семерых, но нет. Он думал, что как минимум будут гости, дорогое вино, долгая гулянка, плачущая мама и красавица-жена. С последним пунктом, конечно, главный облом, но, в принципе, сойдёт. Ладно, можно и дома вдвоём, раз Аль-Хайтам не любил шумные праздники. Можно выпить и на выходных, потому что обоим завтра работать. Можно съездить к маме чуть позже и просто поставить её перед фактом, но всё было испорчено в самый последний момент. Такое терпеть было нельзя.       Как обычно, конечно же, бюрократия, без неё никуда. Хайтам притащил бланки, которые надо было заполнить, чтобы подать заявления. А потом ещё раз что-то заполнить и ещё… В общем, в тот день Кавех был напряжён и раздосадован с самого утра. Если ещё хоть что-то произойдёт, хоть какая-то незначительная мелочь, будь то зацепиться брюками за дверную ручку или пролить на пол стакан с соком закатников — это станет началом конца. И господин секретарь это прекрасно понимал. Но не мог удержаться. — И я беру… напомни, как тебя зовут? — спросил он, легко подавляя ухмылку на своём лице, которая грозилась вот-вот проявиться.       Кавех, который в этот момент рассматривал бланк у себя в трясущихся от волнения руках, поднял взгляд и глянул на мужчину так, как будто уже, в принципе, решил, куда можно будет деть труп, но для этого желательно сначала договориться с Тигнари. — То есть мы сейчас заполняем заявления на заключение брака, и ты хочешь сказать, что не помнишь, как меня зовут?! — парень плюхнул листок на кухонный стол и поднялся с места, пытаясь нависнуть над Хайтамом, сидящим напротив. Тот лишь на секунду сморщился от неожиданного громкого крика и вздохнул. — Я уточняю. Я никогда его не писал, поэтому… — Зато языком на бёдрах выводил очень умело, — Кавех огрызнулся и тут же покраснел, приземляясь обратно на шаткий стул. Шатким он был лишь потому, что архитектор постоянно вот так вскакивал, например, за обедом, высказывал какую-нибудь претензию и всем весом приземлялся обратно. — Не помню такого. Можно по буквам? — Конечно. П-о-ш-ё-л н-а… — Я про имя, если тебе так тяжело это понять, — Аль-Хайтам наконец оторвался от заявления и серьёзно оглядел Кавеха. Тот сразу стушевался и закатил глаза, откидываясь на спинку стула. — Ладно. Записывай. «К» как… — Когда это закончится? Я уже устал каждый день говорить одно и то же! Я разговариваю даже не со стеной, а с самым глухим и бестолковым человеком в академии, сними свои наушники и послушай меня сюда! — Кавех легко стукнул Хайтама по голове стопкой бумаг. — Если ты продолжишь оставлять в гостиной свои рабочие документы, я без зазрения совести каждый из них пущу в свои черновики, исчерчу все пакты и… да кому я это говорю? — Тому, кто каждое утро находит твои карандаши и циркули в стаканах, — ответил мужчина и тяжело опустился на диван. Он только вернулся из академии, а время было уже заполночь, но встретили его не тишина и покой, а нечто очень обозлённое и расстроенное. Хотя, когда было иначе? На самом деле было даже приятно, что есть кто-то, кто его ждёт, пускай лишь с целью возмутиться. — И ластики в сахарнице. — О, ну да, конечно, давайте сразу на меня, нападение тоже защита, прекрасно, — Кавех опустился на диван рядом и вопреки всем своим словам положил голову на чужое плечо, а потом соскользнул на колени.       Аль-Хайтам осторожно, чтобы случайно не задеть руку архитектора, которой он начал активно размахивать, выражая свои эмоции, стал по одной снимать заколки с чужих волос. Кавех не сопротивлялся и даже немного повернулся, чтобы было удобнее, при этом не прекращая возмущаться. — …Ты говоришь мне, что я навожу у тебя дома беспорядок, но я прекрасно знаю, где тут что лежит, и что на шкафу всё ещё валяется мой старый планер я тоже помню, не надо мне тут! А ты если, не дай архонт, оставишь свои вещи не на рабочем столе, да ты в жизни их потом не заметишь. Ты можешь сколько угодно мне говорить, что если тебе надо, ты всё отыщешь, но… ай! Осторожней можно?! — Прошу прощения, — Хайтам осторожно снял последнюю заколку, которая зацепилась за светлые волосы. — Так что там дальше? — А тебе всё смешно, да? Да ничего!       И Кавех замолчал, прикрывая глаза. Господин секретарь лишь начал перебирать чужие золотые локоны, искренне надеясь, что разговор окончен, и он может свободной рукой взять с журнального столика оставленные неугомонным архитектором документы и в очередной раз изучить, потому что что-то там не сходилось, а что именно, было пока непонятно. Но нет. — Ты пришёл и даже не поел, небось опять весь день сидел голодный в своём кабинете, — фыркнул Кавех, не открывая глаз и двигая головой вслед за ускользающей рукой. — Я не ты, поэтому никогда не стану пропускать важные приёмы пищи в ущерб своему здоровью, — Аль-Хайтам провёл пальцами до изгиба шеи, и лежащий парень вздрогнул.       Архитектор только вздохнул и наконец расслабил напряжённое лицо. Он ведь сам сегодня, справедливости ради, позавтракал только в три часа дня. Персиком зайтун. Но чужое самочувствие всегда волновало больше, особенно дорогого и близкого человека. Он всё ещё помнил тот день, когда узнал обо всём, что происходило в академии тогда, когда в неё только прибыл путешественник. Перед ним тогда стоял всё тот же полностью здоровый и такой же строгий секретарь академии, но ведь мог и не стоять…       Погнав такие мысли прочь, парень открыл глаза, когда чужая рука на секунду замерла. Аль-Хайтам наклонился к столику, чтобы перехватить с него часть бумаг и повторно ознакомиться. — Я больше не буду их по всему дому собирать. — Как скажешь, — легко согласился мужчина, возобновляя приятные поглаживания. — Карандаши себе будешь покупать сам. — Чего?! Да ты видел, сколько они стоят?..       Кавех закинул карандаш, которым планировал заполнять своё заявление, в стакан с водой, из которого собирался отпить его предположительный будущий супруг, но это уже стояло под вопросом. Вероятно, сегодня вечером его посадят за непреднамеренное убийство. Главное вовремя успеть сбежать к матери в Фонтейн. «А» как… — А почему я должен вообще с тобой идти? Я имею полное право приходить и уходить тогда, когда мне хочется. Я свободный взрослый человек, мне не нужны твои указания и упрёки, я сам могу разобраться со своей жизнью. — Был бы ты ещё хотя бы трезвый, — Аль-Хайтам стиснул зубы, глядя на своего соседа по дому, устроившего посреди таверны сцену. — И какая тебе разница? Что ты вообще от меня хочешь? Я как-то мешаю, слишком громко разговариваю? Что я делаю не так?       Господин секретарь не ответил. Он поставил на барную стойку мешочек моры, чтобы расплатиться за чужую гулянку, кинул Кавеху его ключи, которые он, в порыве предвкушения веселья, оставил дома, и развернулся к выходу из помещения. Уж он точно ничего не намерен выяснять на людях. Это только непосредственному с виду архитектору толпа придавала уверенности, заставляла выпендриваться, показывать, какой он молодец и как умеет. Вот пускай здесь и остаётся.       Кавех догнал Аль-Хайтама буквально через минуту. Но ничего не смог произнести. Он просто постарался идти в ногу с мужчиной, но через пару шагов споткнулся. В глубине души надеялся, что это заставит секретаря обернуться, помочь ему, однако такого не случилось. Парень ободрал себе локоть, порвав рубашку. Хорошо хоть не свою любимую. Из глаз брызнули слёзы, но, скорее всего, не боли даже. Кавех быстро утёр их рукавом, поднялся с холодной земли и снова двинулся по направлению к дому. К их дому.       Когда он дошёл, ни в спальне, ни на кухне, ни в гостиной никого не было, но свет горел. Значит, Хайтам ушёл в ванную. — Эй! Открой дверь, мне аптечка нужна, — извиняться было выше сил, но разговор же надо как-то завязать? — Ты меня слышишь? Я поранился вообще-то! Из-за тебя так-то.       Несколько долгих секунд тишины, потом плеск воды и звук проворачиваемой защёлки. Кавех облегчённо выдохнул, но радоваться было рано. Аль-Хайтам с повязанным вокруг бёдер полотенцем и перекинутой через плечо одеждой вышел из комнаты и ни слова не сказал. Значит, всё намного серьёзнее, чем могло бы показаться поначалу. — Мне… мне очень больно. А если с рукой что-то случится, и я не смогу больше работать? Не хочешь помочь? — Не горю желанием, сам разберёшься, — наконец ответил мужчина и ушёл в спальню, даже не обернувшись.       Тут же всё прошло. Может, потому что на самом деле, когда ему действительно было плохо, он никогда не говорил об этом вслух, а может потому, что такие сценки всегда создавались лишь с одной целью — привлечь внимание. А когда не получилось, надобность отпала. Кавех умылся, кое-как обработал рану и вышел, замирая на пороге спальни. Заходить было немного страшно, не потому, что могло что-то случиться, а наоборот, потому что могло не случиться ничего. И это пугало. Равнодушие всегда было хуже любой истерики. — Долго ты будешь там стоять? — послышался голос из темноты. Этот вопрос был воспринят как сигнал к действию.       Парень тут же упал на кровать, заставляя пружины матраса невыносимо скрипеть, а потом закутался в одеяло, стягивая часть с Хайтама. Раньше у них были отдельные одеяла, но с недавних пор решили попробовать одно общее. Ну, то есть как, решили. Так решил Кавех. Для укрепления романтической привязанности, вычитал в каком-то журнале. А на деле это оказалось не так прекрасно, как хотелось. Аль-Хайтам со всей силы дёрнул ткань на себя, и горе-архитектор улетел на середину кровати, ударяясь своим затылком об чужой. Очень тяжёлый вздох, больше напоминающий тихое рычание тигра ришболанд. Секунда, и Кавех обхвачен вокруг талии и прижат к горячему торсу. — Теперь мне можно поспать? — выдохнул ему на ухо мужчина. Кавех закивал головой, заливаясь краской. — Спасибо. Рука болит ещё? — Нет, — и парень уткнулся лицом в подушку, пытаясь подавить облегчённый вздох. Сердце болит. Болело до недавних пор. Сейчас уже намного лучше. — Нам дадут отпуск на медовый месяц? — Это надо будет решать позже, у меня много дел. А ты можешь просто месяц не брать заказы, — Хайтам достал карандаш из стакана, как будто он был там совсем не лишним, а лишь дополнял атмосферу, и отряхнул от капель воды. — Да и так ли он нужен. Недели вполне хватит. — Да ты и на неделю не отвлечёшься от… — капли с карандаша попали Кавеху на лицо. — Вот спасибо. — Не за что, — абсолютно спокойно выдохнул секретарь. Засранец. «В» как… — Вымокнешь, потом опять будешь… — По-мол-чи! Цыц! В тебе нет ни капли романтики, ни грамма, ни дюйма. Поэтому просто делай так, как я скажу. Сделаем вид, что ты сам это предложил, и я радостно согласился. А теперь давай, ты начинаешь.       Кавех положил чужую руку себе на плечо, а другую сжал своей ладонью. В дикий тропический ливень они стояли на площади перед храмом Сурастаны почти на вершине великого дерева Сумеру. Вообще они попали под дождь совершенно случайно, когда вместе шли из дома Даэны. Пересеклись, на самом деле, нехотя. Заметили друг друга ещё при входе, но с утра не поделили место в не самой большой прихожей, поэтому сделали вид, что незнакомы. Кавех нашёл то, что искал, и собирался уходить, но за тот час, что он копался в данных даршана Кшахревар, на улице начался ливень, каких давно не бывало. Зонтика у него с собой, конечно же, не было. Через пятнадцать минут из библиотеки вышел и Аль-Хайтам и, по обычаю тяжело вздохнув, раскрыл свой зонт над головой архитектора. Так и пошли. Но, должно быть, в капающей воде были какие-то странные бактерии, либо от того, что они шли так близко, у Кавеха в голове воцарилось чувственное раздолье. Вот он и захотел выплеснуть свои эмоции, превратив их в танец. Мокрый, холодный, скользкий, неумелый, но только их. Хайтам такого понять не мог, но видя ту улыбку, которая не слишком часто искренне появлялась на чужих губах, согласился. По крайней мере не отказался, а просто промолчал.       Один шаг, второй, третий. Кавех наступил в лужу и чертыхнулся, но это было ожидаемо. Они уже оба были насквозь, поэтому нестрашно. — Я не планировал сегодня вечером отправляться в лес Авидья, если ты простынешь, — продолжал мужчина, но танцевал. Медленно и чётко. По всем правилам. — Я думаю, тебе туда определённо очень надо. Язык подрезать, — хихикнул архитектор, прижимаясь ближе. — Или, может, я смогу уговорить Тигнари заняться разработкой зелья, которое сможет помочь тебе выражать свои чувства не через… кхм… ты засыпаешь что ли, можешь быстрее?       Аль-Хайтам сделал резкий шаг, и Кавех споткнулся, повисая на чужих руках. Неизвестная доселе парная композиция стала напоминать танго. — Что-то ты по ночам наоборот просишь помедленней, тебя не поймёшь.       Эта его привычка, говорить пошлости и шутки с самым серьёзным на свете лицом, всегда доводила Кавеха до истерики. Как вообще можно такое произносить и даже не краснеть? У парня всегда все эмоции были ясны и понятны, он их выражал даже чересчур ярко, а у Хайтама надо было ещё добраться до сути. Через прикосновения, аккуратные вопросы понимать, что тот хочет сказать на самом деле. Главное не спугнуть.       Холодные от капель воды губы соприкоснулись. Кавех тут же обхватил чужую шею руками и прижался ещё ближе. Они целовались нечасто, на каждый поцелуй была веская причина, и в этот раз она была следующей: Кавех очень красивый, когда счастливый. Наверное, уже даже сама малая властительница это приметила, иначе почему дождь всё не кончался, давая побыть на улице одним столько, сколько действительно было необходимо? — У нормальных людей свадьба — праздник. А ты как будто очередной приказ подписываешь, — Кавех перегнулся через стол и заглянул во всё ещё незаполненное заявление. — А как ты хочешь? Предложи — я обдумаю, — Хайтам наклонил голову, внимательно вчитываясь в какой-то текст мелким шрифтом внизу страницы. — Вынесешь на повестку совещания? Нет уж, не надо. Лучше посидим с Дэхьей, Сайно и Тигнари в таверне, когда они все будут в городе. — Как в прошлый раз? Я не приду. «Е» как… — Еба… — Тигнари закрыл раздосаданованному Сайно рот рукой перед тем, как он успел договорить. — Вы, оба, — Дэхья перехватила парней за плечи и улыбнулась. — По пять тысяч с каждого, как договаривались.       Они втроём отошли за напитками всего на десять минут, а, вернувшись, увидели интереснейшую картину. Аль-Хайтам сидел на мягкой лавочке в углу их стола, а у него на плече, обхватив его руку двумя своими, уже спокойно спал Кавех, хотя совсем недавно клялся, что готов гулять всю ночь без остановки, ведь проект сдан, а это определённо успех. Только сдача проекта стоила нескольких бессонных ночей, поэтому всё пошло по одному месту. Господин секретарь держал в руках свои карты для священного призыва семерых и делал вид, что ничего не происходит. Ну либо так должно быть. Дэхья, тихо посмеиваясь, села на своё место. Сайно и Тигнари нехотя стали раскошеливаться. — А вы давно… — девушка очертила руками ситуацию. — Он уснул пару минут назад, — очень сдержанно выдохнул мужчина. — Я не об этом.       Аль-Хайтам незаметно стиснул зубы. Конечно же он понял, что она не об этом. Но в его жизни чётко существовало правило: Личное не публичное. Поэтому разглашаться о своих отношениях он хотел чуть ли не меньше всего на свете. К тому же они были очень уж странные, эти отношения. Даже у Сайно с Тигнари было понятнее, пускай оставалось загадкой, как они умудряются сохранить свою привязанность друг к другу, видясь крайне редко.       Господин секретарь выложил на стол карту поддержки, давая понять, что отвечать не собирается. — Может, его лучше разбудить? — Тигнари дёрнул ушами. — Сбитый цикл сна отрицательно может сказаться на здоровье. — Не разбудишь, — внезапно ответил Хайтам. Уж ему ли не знать, что когда Кавех вопреки всем его словам и действиям работает на пределе человеческих возможностей, черпая энергию лишь из артерий земли, день после он спит так, что даже разрушение Алькасар-сарая его не подымет. Но этим вечером все его друзья удачно оказались в городе, грех было не встретиться. Он весь день уверял своего соседа по дому, что ещё одну ночь точно выдержит, но не получилось. Точнее как.       Когда трое друзей отошли к барной стойке, Кавех был бодр и весел, но сам Аль-Хайтам резко рукой надавил ему на макушку и прислонил к своему плечу. — Если уснёшь — разбужу, — сказал он, и Кавех согласился. Всё-таки прикрыть глаза хоть на пять минут хотелось неимоверно. Наивная душа. — А вы сначала начали жить вместе, а потом сошлись, или сначала сошлись, а потом начали жить вместе? — Дэхья, наблюдавшая за медленной, но всё равно напряжённой игрой Аль-Хайтама и Сайно, не унималась. Их с Тигнари партия закончилась её проигрышем, поэтому девушке делать было нечего от слова совсем.       Господин секретарь снова не ответил, а сам задумался. Наверное, они всегда были вместе. Он не мог вспомнить в своём студенчестве момента, чтобы Кавех казался кем-то чужим. С первого же дня знакомства, который закончился жарким спором, было понятно, что они друг друга стоят. И друг другу принадлежат. Поэтому, если бы он всё же собрался ответить на этот вопрос, он бы сказал, что, скорее, второй вариант. — Вы ссоритесь для отвода глаз или на полном серьёзе? — Дэхья, — предупредительно выдохнул Тигнари, нервно двигая хвостом. — Если тебе не ответили два раза, вряд ли ответят в третий.       Они никогда не ссорились «для отвода глаз». Они даже и не ссорились. Они доносили свою точку зрения так, как умели, но со стороны это выглядело сурово и сердито, хотя им самим никогда так не казалось. Они могли поспорить, вот тогда всем в радиусе десятков метров лучше было разбежаться. А так они сосуществовали мирно. Просто это была их и только их манера общения, понять которую мог не каждый. — А кто из вас сверху? — Тигнари пнул подругу под столом. — Зависит от настроения, — выдохнул Аль-Хайтам и нанёс сокрушительный урон по картам соперника. Сайно поджал губы. Вот же ж. — Я надеюсь, ты ещё не покупал кольца. — Пока неизвестно, когда примут заявления. Торопиться ни к чему. — Я закажу их сам у ювелиров из Ли Юэ, тебе и верёвка вокруг пальца кольцо, а я хочу… — Хорошо не вокруг шеи, — Хайтам наконец изучил все пункты и собирался дописать то, что начал. — Хотя с теми тратами, которые меня, видимо, ожидают, может, и неплохо было бы.       В мужчину полетело кухонное полотенце. Развод. Завтра же. «Х» как… — Хуй тебе, а не правки! — Кавех кинул тубус с чертежом внутри в стену своей мастерской. Вообще раньше у Аль-Хайтама там была кладовка, но теперь рабочее место главного архитектора Сумеру. — Если за них не доплачивают, значит их не существует! Бесплатные правки только в Селестии, чтоб вас! Скупердяи.       Парень хотел было продолжить разносить на кусочки свою скромную обитель, но тут его руку незаметно перехватили и сильно сжали. Кавех понял. Он совсем забыл. — Я понимаю, что память у тебя, как у хиличурла, но всего одна просьба. Не шуметь в мой выходной, — сонный Хайтам прижал виноватого архитектора ближе к себе и положил голову ему на плечо, всё также монотонно продолжая. — Но ты не в состоянии исполнить её. Когда я пустил тебя сюда, было три условия. — Да-да, я помню. Не шуметь, не наводить бардак, не водить женщин. Я ни разу не нарушил третий пункт, заметь, — Кавех усмехнулся, но ему под рёбра тут же вонзились острые ногти. Парень ойкнул. — Спасибо. Осталось два. — И что тогда произойдёт? Пустыня лесами покроется? — Сомневаюсь, — Аль-Хайтам отстранился и направился обратно в спальню, но не ложиться снова спать, а одеваться. — Эй, ты куда? Выходной же, сам сказал! — Кавех нахмурился. — В кабинете сейчас точно тише, чем здесь.       И это оказалось правдой. По пути до своего места спокойствия мужчина пересёкся только с одной учёной. — Совсем у вас личной жизни нет, господин секретарь, — вздохнула она. — Даже в свой выходной вы здесь. — Что привело вас к таким выводам? — Хайтам на секунду закрыл глаза, и перед взором возникло лицо Кавеха в тот момент, когда он уже выходил из дома. Парень выглядел немного виновато и обеспокоенно. Всегда всё на лице написано. — Была бы у вас невеста или жена, она бы вас не пустила работать круглые сутки, — и женщина свернула в другой коридор.       Кавех сам работал без устали, потому прекрасно понимал, что не может требовать от Аль-Хайтама порционного отдыха. Он сам таких слов не знал. Поэтому они оба жили в своих режимах, не вторгаясь друг к другу без надобности, пересекаясь в свободное время. И им так было хорошо. Конечно, обоим бы следовало больше отдыхать, но ритм их встреч и пересечений в пределах дома их вполне устраивал. Когда одному был нужен другой — в большинстве своём он был рядом. Наверное, они бы смогли так и всю жизнь прожить бок о бок.       Господин секретарь зашёл в кабинет только затем, чтобы взять шаблоны заявлений из дальнего угла, и двинулся обратно. Домой. — Ну, ты заполнил наконец? Ты… — Кавех схватился за чужой лист и смял. В глазах плясал шальной огонь. — Ты неправильно имя написал?! Я же его даже по буквам продиктовал, что это за издевательство! Нет, всё, ни за что, женись сам на себе, я лучше утоплюсь в чаще Апам, чем ещё хоть один день проведу с тобой под одной крышей. — Я задумался, — сказал Хайтам и достал запасной бланк. Теперь уж точно напишет правильно.