Теряя рассудок

Однако судьба и здесь решила сыграть с Казом злую шутку. После стычки с Портовыми лезвиями Бреккер обзавелся парочкой новых синяков, треснутой губой и подозрением на сломанное ребро. Он бы позволил своему телу самому восстановиться, но на следующий день была запланирована встреча с потенциальными инвесторами Клуба Воронов, которые могли бы помочь с расширением игорного заведения, и Казу следовало выглядеть чуть больше как бизнесмен и чуть меньше как парень, вышедшим из драки победителем. — Быстро и без лишних слов, — сказал Каз, впуская Нину в кабинет. Сердцебитка окинула его долгим взглядом. — Тебе нужен целитель, а не я. — Ты хочешь поскорее выплатить долг Хаскелю? Тогда работай. Каз тяжело опустился на стул и позволил Нине поколдовать над собой. Она то ли не могла делать два дела одновременно, то ли намеренно не стала тратить силы на то, о чем ее не просили, но каждое ее прикосновение было сродни мукам. Бреккер стискивал зубы, но молчал. — Допустим, так, — сказала Нина спустя некоторое время, отходя на шаг назад, чтобы рассмотреть дело своих рук. — Могу еще убрать старые шрамы. — Тебя позвали не за этим, — Каз посмотрел в крошечное зеркало на стене, желая убедиться, что Нина не добавила что-то от себя во время перекройки его лица. Он встал, тяжело опираясь на трость, и поковылял к сейфу. — У тебя случаем не сломано ребро? — Жить буду, — ответил Каз, не оборачиваясь. Он достал пачку крюге и протянул ее сердцебитке. — Свободна. Но Нина не спешила уходить. Спрятав деньги в потайной карман в платье, она скептически посмотрела на то, как Каз держится за бок.        — По-моему, это все-таки ребро. — Тогда это задача для целителя, а не тебя. Нина пожала плечами. — Целителя еще найти надо, а я уже здесь. Давай посмотрю.        Хотя Казу хотелось отказаться, он понимал, что это нерациональное решение. Ему уже не раз ломали ребра, и он знал, какими могут быть последствия. Если у него под рукой сейчас был кто-то, кто мог исправить ситуацию, этим следовало воспользоваться.        — Хорошо.        Он отставил трость. Нина покачала головой.        — Долой рубашку, — скомандовала она.        Глубоко вздохнув, чтобы воздержаться от убийства, Каз выполнил приказ. Кожа моментально покрылась мурашками. Когда Бреккер разбогатеет, проведет в Клепку горячую воду и подключит систему отопления комнат.        Он напрягся, когда Нина протянула руку, чтобы коснуться места, где под слоями кожи и мышц скрывалось сломанное ребро. Девушка усмехнулась, не глядя на него, и прижала пальцы к бледному торсу Каза.        — Будет жечь, — предупредила она, но Бреккер уже еле мог расслышать ее слова за гулом в ушах. Он сжал пальцы в кулаки.        Одна рука Нины без предупреждения легла ему грудь. В этот раз жест выглядел совершенно иначе, нежели раньше, из-за того, что на нем не было рубашки. На мгновение Каза охватил приступ паники: он снова тонул в Кеттердамской гавани, держать за тело брата. А затем его сердце забилось в другом ритме, и все исчезло. Он ощутил холод комнаты и жар, исходящий от руки Нины. Сердцебитка больше не улыбалась. Ее лицо выражало сосредоточенность и усердие, пока пальцы ее второй руки скользили по обнаженному торсу Бреккера. Внутренности жутко чесались, но чем сильнее был зуд, тем слабее была боль.        — Поторапливайся, — сказал Каз вместо слов благодарности. — Меня ждут дела. — Твои дела никуда не убегут, а тебе не помешает отдых, — Нина надавила пальцем в том месте, где было сломанное ребро. Не считая легкий укол ее длинного ногтя, Каз ничего не почувствовал. — Расслабься. Выпей. Переспи с кем-нибудь, — она замерла, ее взгляд метнулся к его лицу. — О, постойте-ка. Ты же не можешь. Как давно ты ни к кому не прикасаешься? Ты что, все ещё… — Тебе заняться больше нечем? В глазах Нины заплясали веселые огоньки. Она склонила голову на бок. — Каз Бреккер, похититель сбережений и чужих сердец, — восхищенно сказала Нина. — Кто бы мог подумать? — Ты закончила? — холодно спросил Каз, желая поскорее избавиться от сердцебитки. — Нет, — пальцы Нины скользнули вверх, проведя невидимую дорожку по коже Бреккера. Второй ладонью она наверняка могла чувствовать, как от этого участился пульс Каза. Теперь обе ее руки лежали на груди Бреккера. Парень покосился на красные ногти. — Дорогая Нина, ребра находятся намного ниже. — Не надо сомневаться в моих знаниях анатомии, Бреккер. Могу поспорить, они куда глубже, чем твои. Из-за ее пятисантиметровых каблуков они были почти одного роста, и когда Нина наклонилась вперед, ее дыхание коснулось губ Каза. Он посмотрел на нее со всем безразличием, на которое был сейчас способен — но его тело предательски выдавало все чувства. — Неужели тебе неинтересно? — прошептала Нина. — Узнать, чего ты был лишен? — Я лишен исключительно возможности заниматься тем, что надо, и одна из причин, которая меня задерживает, стоит прямо передо мной. — Тогда почему ты меня не оттолкнешь? Каз взял ее за запястья, чтобы убрать руки от своей груди, но в этот момент Нина наклонилась вперед и прижалась к его губам. Легкое прикосновение, ничего особенного. Спустя секунду она уже отстранилась и с любопытством изучала выражение лица Каза. — Ты смотришь меня так, словно представляешь мою мучительную смерть, — сказала она, указав пальцем на Каза. — Но твое тело ведет себя так, будто ты представляешь кое-что другое. — Или же сценарий твоего убийства приносит мне большее удовольствие, чем твои попытки меня соблазнить. — Попытки? — фыркнула Нина. — Я еще даже не начала. Вырвавшись из захвата, Нина опустила руки. Как бы Казу не претило этого признавать, но это его задело. Или, быть может, все дело в стоявшем в комнате холоде, из-за которого не хотелось расставаться с единственным источником тепла. — Если я решу тебя соблазнить, у тебя не останется сил со мной спорить, — продолжила Нина, отходя к двери. — Я хороша в том, что я делаю. Как и ты. Прежде чем он мог передумать, Каз схватил Нину за руку и дернул ее на себя. Она не успела взять под контроль его сознание, и при контакте кожа к коже его охватило отвращение, но затем сердцебитка обхватила пальцами его затылок, притягивая к себе, и на смену тошноте пришло желание. — Либо ты очень быстро учишься, — с придыханием сказала Нина. — Либо ты где-то мне наврал. Каз воздержался от ответа. Он уже давно перестал соображать, что такое делает, но если он и поддался искушению, то мог хотя бы частично контролировать события. Опустив голову, Нина прижалась губами к его горлу. Одна ее рука лежала на его плече, а вторая проследовала вниз. — Дорогая Нина, — пробормотал Каз, поспешно теряя рассудок. — Ребра находятся намного выше. — Я в курсе, Бреккер. — Там все в порядке. — Про это я тоже уже в курсе. Нина подняла голову, ее губы замерли в дюйме от губ Каза. — Скажи, и я уйду, — прошептала она. — Попроси, и я останусь. Но это была Нина Зеник — девушка, знающая, чего она хочет, и как это получить. Даже если бы у нее не было способностей сердцебита, позволяющих влиять на чужое сознание и тело, она добилась бы от Бреккера нужного ответа.

***

Каз отказывался открывать глаза. Пока он держал их закрытыми, можно было сделать вид, что ему все приснилось. Это был сон. Красочный, насыщенный, неповторимый. Сон. Кровать просела, когда с нее встали. Шуршание одежды, скрип половиц под голыми пятками. Вздох раздражения. И нежелательной вспышкой возникает воспоминание: прерывистое дыхание, срывающееся в стон; горячие губы на его шее; ладони с раскинутыми пальцами, прижимающиеся к груди. «Знал бы ты… как сложно… совмещать,» — Нина издает звук, отдаленно похожий на смешок. Язвительный комментарий уже крутится на кончике его языка, но ощущения уносят, стирая из памяти, как складывать слова в предложения, и остается только задыхаться, сжимая округлые бедра. Каз повернул голову и открыл глаза. Нина расчесывала пальцами совершенно спутанные волосы и наблюдала за ним с откровенным интересом. — По шкале от нуля до десяти ставлю твердую восьмерку, — заявила она, и в глазах ее светились озорные огоньки. — Это может быть девятка, но требуются дополнительные уроки для закрепления материала. Каз ничего не сказал. Нина уложила волосы в простую прическу, обулась, после чего снова посмотрела на Бреккера и игриво ему улыбнулась. — Зови, когда тебе опять что-нибудь сломают. Или когда захочешь компанию, — она ему подмигнула и рассмеялась, когда парень одарил ее мрачным взглядом. — Брось, Бреккер. После этой ночи я не куплюсь на твою роль незаинтересованного. Для незаинтересованного ты был слишком любопытен. И с этими словами она исчезла, оставив Каза в полнейшем одиночестве, окруженного ворохом собственной одежды и запахом ирисок.