Мерцание звёзд

Издревле известно, что весь мир был сотворён из Тьмы и Света. Свет есть жизнь, а жизнь есть то, что рождается одним из несчётного числа воплощений, отдаёт и забирает, оставляет после себя другую жизнь и умирает. Тьма была всегда и будет всегда, она едина, неизменна и абсолютна. В начале Космос содержал лишь бесконечно далёкую и холодную Тьму вокруг и непостижимо маленькую яркую Луну. Она была столь горячей и яркой, что в своем бурлении не выдержала и в мгновение раскололась на несчётное число столь же горячих и ярких осколков. Большинство из них пронзили саму Тьму, от чего та стала бурлить и кровоточить, и раны её поныне зовутся Звёзды. Наш мир, что мы зовём Землей, тоже осколок Праматери Луны. Мы рождаемся, оставляем после себя жизнь и умираем. Мы берем у мира тепло Солнца, влагу воды и свежесть воздуха, но отдаём заимствованное при жизни других живым существам. Мы берем у родителей в молодости и отдаём им в старости. Мы берем у лесов и возвращаем хищникам, а те возвращают земле, а та возвращает лесам. Таков наш Танец жизни и смерти. Давным-давно, когда ещё не было тех, кто способен это лицезреть, самый яркий и горячий из осколков — Солнце — и творение Тьмы, что разделяет наш мир от неба — Горизонт — утопали в любви друг к другу, желая продлить своё счастье на целую вечность. Но прогневалась старая и мудрая Праматерь Луна, и наказала их за постоянство, ибо Свет должен бурлить и кипеть в вечном танце жизни. Луна уже немощна, она испещрена ранами, за эоны остыла, и танец её уж растянулся на месяц. Место приемщицы Луны на небе должно было занять Солнце. Но Горизонт взмолил к Луне, и столь отчаянна и жалостлива была его молитва, что та прислушалась к ним, и позволила Солнцу в день на два коротких мгновения встречаться с возлюбленным. Но Солнце до сих пор стремится вернуться к Горизонту, от чего каждую осень стремится в своём танце приблизиться к нему, но каждую весну отдаляется от него, помня о своём долге. Из любви Солнца и Горизонта родилось двенадцать миров. Но из такого союза не принадлежали они ни Свету, ни Тьме. От Света передалось им пламенное тепло и бьющееся сердце, а от Тьмы — тяга к постоянству. Противоречивая природа их приносила им неутолимую тоску: не могли они последовать за одним родителем, чтобы не отказаться от другого. И рассудила мудрая Луна, что шесть планет унаследуют Свету и подобно Солнцу и всему яркому пронесут свой танец по небу. Трое из них — совместно с Солнцем, появляясь лишь на рассвете и закате, и изредка несколько раз в год встречаясь со своим родителем. Трое — совместно с Луной, странствуя средь звёзд. Шесть других останутся с Горизонтом, и останутся на небосводе неподвижны. Пускай и горячи и ярки они, но подобны Тьме, и тем недвижимы, постоянны, вечны. И нарекли их Поясарами.