Одинокий волк

Восточные земли. Зеленые равнины. Фелиндар. Дом на лазурном берегу

1

— Фенрис, прошу тебя, не убегай далеко! Брат развел руки в стороны и запрокинул голову, звонко смеясь. Белоснежные волосы, заплетенные в густую косу, точно хлыст били по спине каждый раз, когда он кружил вокруг себя. Внезапно гнетущее чувство опасности затопило сознание. В груди болезненно потяжелело. Ноги приросли к земле, их сковало холодными незримыми кольцами так плотно, что хотелось пасть на колени от нахлынувшей слабости. Дикий липкий страх. Холодной змеей он заполз под самую кожу. Между стволами деревьев замелькала тень. Она двигалась быстро, стремительно, не останавливалась. Терпкий запах крови ударил в голову, а в глазах потемнело. — Фенри-и-и-и-ис! Он не слышал собственного крика. Лишь жуткий утробный рык болезненно раздирал горло. В голове воцарилась пустота, а в ушах — угнетающая густая тишина. Взор заволокло багряной пеленой. Сквозь нее он смотрел, как исступленный волк опрокинул брата на землю мощным толчком в грудь, широко разинув пасть, и не мог двинуться с места. «Фенрис… Фенрис…» Сердце пустилось в галоп. Истошный душераздирающий крик боли привел его в чувство. Пальцы сомкнулись на рукоятях острых кинжалов и резким движением вынули их из ножен на бедрах. Он сорвался с места. Бежал целую вечность, не чувствуя ног, но не становился ближе. — Хаге-е-е-е-ен!!! Образ исчез в отчаянном диком вопле. Растворился в зияющей пустоте.

2

— НЕТ! — Хаген, проснись! — Фенрис! ФЕНРИС!!! — О, предки… Генни, проснись!!! Хаген резко распахнул глаза, сев в постели, и часто шумно задышал. Судорожно провел пальцами по языку и внутренним сторонам щек, но на коже осталась лишь прозрачная вязкая слюна. Эти сны о прошлом были такими реальными, что после каждого пробуждения рот Хагена точно был наполнен кровью. Солоноватый вкус вызвал уже знакомый мерзкий ком в горле. — Хорошо, что я решил поставить здесь ведро, — тихо усмехнулся Лерм и успокаивающе провел ладонью по спине Хагена, пока тот низко склонился над ведром в жутком приступе тошноты. — Ты в порядке? Извини, мне пришлось ударить тебя. Ты не просыпался. Вопрос Лерма не сразу достиг сознания Хагена. В животе вновь скрутился тугой узел, вызвав острую боль, но Хаген плотно сжал челюсти и упрямо пытался подавить новый приступ тошноты. Он не хотел, чтобы кто-либо, в особенности Лерм, видел его столь уязвимым и сломленным. Хаген коротко мотнул головой не в силах произнести хоть слово и непроизвольно коснулся тыльной стороной ладони пылающей щеки. Только сейчас боль стала явно ощутимой. Он прикрыл потяжелевшие веки и глубоко вздохнул. Эти кошмары снились ему почти каждую ночь. Вот уже десять лет. — Давно это у тебя? — Всегда, — глухо прошептал он. Хаген не видел лица Лерма. Смотрел куда-то перед собой, щуря глаза. Предметы расплывались. Голова разрывалась на части точно множество маленьких двергов колотили внутри тяжелыми молотами. Ржание лошади заставило Хагена вздрогнуть. Спустя мгновение протяжно заскрипели ступени и послышался настойчивый глухой стук в дверь. Канид резко посмотрел на Лерма, тот в ответ лишь неопределенно повел плечами, затем нахмурился, коротко мотнул головой в сторону полога и неторопливо отошел от постели. Хаген в одно мгновение сорвался с места, игнорируя зудящую боль в боку и головокружение, прижался к стене и спрятался за тяжелым пологом. Он затаил дыхание и прикрыл глаза. Привык прятаться, умел вести себя тихо и неприметно, но в следующее мгновение ему стало тяжело дышать, словно получил мощный удар в грудь. — Сынок, — родной надтреснутый голос забрался в самые потаенные уголки сознания. — Ты давно не заходил ко мне. Все в порядке? — Я собирался прийти завтра до полудня. Не стоило идти в такую даль одной. — О, брось! — раздался тихий смех. — Я была у Нары. Она передала для тебя кувшины с молоком. Сказала, что ты забыл их в прошлый раз. Мне было несложно. — Спасибо! Вы балуете меня, матушка. Мне… — голос Лерма чуть дрогнул. — Мне, честно говоря, очень неловко. — Ты и Фенрис росли вместе у меня на глазах. Как иначе? О ком мне еще заботиться? Сердце Хагена гулко стучало в груди, отдавалось в ушах звоном огромного колокола. Этот голос разрывал его на кровавые лоскуты, причиняя почти физическую боль. Вдали от священной земли образы прошлого приходили лишь в кошмарных сновидениях, с которыми он свыкся. Принял их как данность, неотъемлемую часть себя и своей жизни. Однако, столкнуться с ними наяву оказалось настоящим испытанием. Хаген перестал разбирать слова и их смысл. Вовсе не заметил, как разговор за стеной прекратился, натужно заскрипели ступени и закрылась дверь. Спустя мгновение полог распахнулся, но Хаген даже не сдвинулся с места, продолжив смотреть куда-то в пустоту перед собой. — Выходи, — наконец раздался тихий голос Лерма. — Твоя мать ушла.

3

Хаген расслаблено лежал напротив очага, рассеянно перебирал пальцами мягкий мех дикого снежного волка и смотрел на языки пламени из-под угольных ресниц. Низко опущенные уши слегка подрагивали от ненавязчивого шороха, шарканья босых ног по деревянным половицам, звука гремящей посуды и редких тихих вздохов. Пушистый хвост ритмично стучал по полу. Лерм поставил перед ним небольшое ведро с металлическим крюком, на котором висела чашка с длинной ручкой, и опустился на колени перед очагом. Он осторожно потянулся к ручке чайника и неторопливо снял его с гака. Тонкая струя кипятка устремилась вниз, разбившись об деревянное дно и заполнив комнату шумом воды, редкими всплесками. Над ведром поднялся густой горячий пар. — Почему ты стал жить отдельно вне поселения? — тихо спросил Хаген. Лерм неопределенно повел плечами и поставил горячий чайник на каменный выступ возле камина. — Фенрис… — Лерм замолк на мгновение и поджал губы. — Ты покинул Канисгард, спустя год Нарви с семьей тоже оставили поселение. — Он чуть нахмурился и стал медленно измельчать листья мяты. — Когда погиб отец, я остался совсем один, — губы изогнулись в притворной улыбке. — Он так и не согласился взять меня на охоту. — Твой отец… Теперь это вызывает еще больше вопросов. Ты никогда не любил оставаться один, всегда ходил за мной точно у меня вырос второй хвост. — Верно, — Лерм кивнул и тихо усмехнулся. — Но я больше не мог оставаться в поселении, и Арис предложил мне обосноваться на берегу. — он сжал пальцами пест и начал рьяно растирать мятные листья. — Я все детство боялся одиночества, но по итогу вырос в нем. Забавно, правда? Теперь для меня это привычно. Да и здесь очень красиво, спокойно и тихо. — Да, — отстраненно согласился Хаген. — Спокойно и тихо. А… дождливые сезоны? — В это время я остаюсь у Ариса. Но, как видишь, дом выдержал непогоду. Наводнений не было уже много лет. Лерм переложил растертые листья мяты в ведро с кипяченной водой и подался вперед. Свежий аромат приятно защекотал ноздри. Он собрал светлые волосы на затылке, закрутил их в тугой жгут и погрузил деревянную шпильку в скрученные пряди. — Малец, послушай… — Вставай, — вдруг громко произнес Лерм и хлопнул себя по коленям. — Пошли к берегу, я помогу тебе помыть голову. — Мы же уже мыли, — удивленно произнес Хаген и, словно в подтверждение своих слов, коснулся пальцами еще влажных волос. — Ты знаешь из чего мыло? Из животных жиров и щелочи. Запах отвратительный и едкий. — Малец, тебе не стоит так волноваться обо мне, — виновато шепнул Хаген. — Это не ради тебя, — спокойно произнес Лерм и встал на ноги. — Ненавижу запах мыла. Хуже может быть только рыба. Лерм подхватил со стола кувшин с питьевой водой и разбавил мятный настой, тем самым чуть остудив воду. Чистая хлопковая ткань дымчатого цвета легла на плечо. Лерм, взяв с каминной полки костевой гребень, а с пола — ведро с мятной водой, направился к выходу из дома. — Поторапливайся, — бросил он небрежно и покинул жилище.

4

Сумерки на лазурном берегу — время, когда небо окрашивалось роскошными оттенками оранжевого и фиолетового цветов, а солнце медленно скрывалось за горизонтом, погружаясь в Белые воды. Кристально чистая водная гладь мерцала, отражала последние солнечные лучи. Чутких ушей касался мерный шум волн, они перекатывались на берег и торопливо облизывали мелкие камни. Хаген расслаблено сидел на берегу, смежив веки. Теплая воды приятно щекотала обнаженные икры, а тонкие зубчики гребня касались кожи головы. В детстве Лерм любил расчесывать и заплетать его волосы, пусть Хаген и возражал каждый раз. Приятные воспоминания невольно вызвали улыбку на его лице, и он не смог подавить легкий смешок. — Что такое? — Вспомнил, как раньше мы могли подраться из-за гребня, — вновь усмехнулся Хаген, обреченно мотая головой. — У тебя всегда были длинные и густые волосы. Ты никогда не стриг их, — рука Лерма, державшая гребень, замерла. — А сейчас, какие-то уродливые отростки. — Забудь, — Хаген схватил Лерма за запястье и потянул вниз. — Сядь. Хочу поговорить. Лерм бросил гребень в пустое ведро и сел рядом на мелкие камни, подтянув колени к груди. — У меня было время подумать о нашем последнем разговоре и о том, что я буду делать дальше. И… кое-что изменилось. — Хаген чувствовал на себе пристальный взгляд, но не хотел встречаться с ним. — Просто помоги мне выбраться в море и покинуть священную землю. Дальше я сам по себе. — Не понимаю… — Ты был прав, когда говорил о том, что все мои предложения — безумие. Особенно возможность набрать команду на суше. Это, действительно, безрассудно. — Хаген усмехнулся, обнажив правый клык. — Кажется, я совсем отчаялся. Прошло десять лет, а я чувствую себя слепым волчонком. — Я все еще не понимаю, Хаген. — Малец, — Хаген все же решился посмотреть на друга. — Я не позволю тебе рисковать из-за меня. Это нечестно и эгоистично. Однако, выход есть. На просторах Бескрайней степи в Западных землях есть одно поселение. Роут. Там мне помогут. Тебе не стоит волноваться. — Хелврасы? — заинтересованно уточнил Лерм. — Верно, — кивнул Хаген, сгребая ладонью влажные камни. — Мне просто нужно добраться туда, и старейшина Солус, я уверен, поможет мне. — Ты доверяешь ему? — неуверенно спросил Лерм и сел ближе. — Нет, — глухо рассмеялся Хаген. — Малец, как кто-то может доверять оскверненному и наоборот? Он кое-что мне задолжал, поэтому у него нет выбора. — Постой. Я знаю, что хелврасы враждуют с альвами. Какой помощи ты от него ждешь? Они занимаются племенным коневодством. Сомневаюсь, что ты сможешь заполучить у них корабль. — Старейшины Совета семи звеньев хорошо знают Западные земли, в том числе, и альвийского монарха. А еще они активно участвуют в мировой экономике и торговые дела нередко ведут в обход Хэнделсэя. — Хаген заметил немой вопрос в глазах друга и пояснил. — Это говорит о том, что у них выгодные связи. — Ты не можешь отправиться туда один. — Я перебрал в голове множество вариантов. Без команды я не смогу вывезти в море корабль. Конечно, если это не рыбацкий баркас… Кроме того, я не могу свободно передвигаться по суше в поисках верных мне людей, учитывая, что основная часть оскверненных мореплавателей либо в море, либо в Темной бухте. Как ты сам понимаешь, без корабля туда мне не добраться. Замкнутый круг… — Хаген досадно поджал губы и устремил взгляд на плавно раскачивавшуюся водную гладь. — Альвы боевые корабли чужеземцам не продают, а если бы и продавали — у меня нет таких средств, моя команда лишила меня части моей добычи. Красть судно, пришвартованное в порту Лиственной крепости — самоубийство. Вступать в какие-то договоренности с людьми — бессмысленно. За эти годы я взял на абордаж немалое количество их судов — мы не договоримся по многим причинам. Мне определенно нужен кто-то из Западных земель. — Я повторю снова — ты не можешь отправиться через Белые воды один. Я поплыву с тобой! — Ты не можешь, — горячо возразил Хаген, сжав кулаки до белизны в пальцах. — Не можешь. Слышишь?! — Ты вернулся точно и не было этих десяти лет. Просишь о помощи, но говоришь оставаться в стороне? Как тогда, когда ты ушел и даже не попрощался со мной? Думаешь, можешь вот так просто прийти, разворошить мою жизнь и уйти снова? О! У тебя больше нет права голоса, Генни! — Хаген услышал раздраженное приглушенное рычание. — На рассвете я отправлюсь в Дикое Логово. К сожалению, или к счастью, лишь один зверь может помочь нам покинуть Восточные земли — и это Нарви. — Чушь! — Хаген вспыхнул мгновенно, резко вскочил на ноги и чуть сморщился. Он старался не обращать внимание на тупую боль в боку, прожигал взглядом Лерма, рыча и скалясь. — Ты не можешь просить ее о помощи, малец. Только не ее! — Почему? — Лерм встал следом и подошел ближе. — Твоя гордость будет ущемлена? Боишься взглянуть ей в глаза? Что? Посмотрит на тебя, как на предателя? Не будет с тобой ласкова, как прежде? Брось! — Какая у меня может быть гордость? — С горькой усмешкой спросил Хаген, чувствуя как ком встал поперек горла. — У меня нет никакого морального права просить ее о чем-либо. И да! Ты забыл? Я действительно предатель. За десять лет я не впервые слышу это слово и поверь мне, оно меня не пугает. Я уже давно ничего не боюсь. — О! Так значит, у меня просить помощи тебе хватило и смелости, и совести? Или что? Не считаешь себя достаточно виноватым передо мной? И правда… кто я такой? Мальчишка, который бегал за тобой. Ты ведь мне ничего не должен. Все верно. — Я не это хотел… — Забудь! — отмахнулся Лерм и глубоко вздохнул. — Я все еще друг Нарви и могу просить помощи у нее для себя. Ведь я тоже плыву с тобой, ясно?! Я попрошу помощи для себя и все! — Малец… — угрожающе шепнул Хаген. — Хватит! — Лерм сорвался на несвойственный ему крик. — Хватит, Хаген! Ты уже не можешь влиять на меня. И перестань называть меня мальцом. Если ты не заметил, я уже давно не ребенок. О, предки… Лерм раздраженно бросил в пустое ведро хлопковую чуть влажную ткань и деревянную чашку. Он плотно стиснул челюсти, крепко зажмурился и часто шумно задышал через нос. Хаген сдался и рьяно растер ладонями лицо, утробно и глухо зарычав. — Тогда… — наконец осторожно начал Хаген, когда смог усмирить свой внутренний гнев. — Я поеду с тобой. — Ты не можешь ездить верхом, — упрямо возразил Лерм, бросив на друга встревоженный взгляд исподлобья. — Твоя рана еще не затянулась. — Мал… — Хаген обреченно прикрыл глаза. — Лерм, пусть ты и воспринимаешь свою просьбу, как помощь тебе самому, но мы оба знаем и понимаем, для чего все это. — Хаген беспомощно развел руками. — Я должен сам попросить ее об этом. — Она будет очень зла. — Знаю. — И разочарована. — Знаю. — Возможно, она будет драться, — с усмешкой сообщил Лерм. — Она тоже уже не та девчонка из твоего прошлого. У нее острые когти. — Представляю. — И ты сам учил ее метать ножи. — К сожалению. — Хорошо, — устало согласился Лерм и подхватил ведро. — Я подумаю, что можно сделать, — кивнул в сторону дома и добавил тихо: — Пошли спать. Хаген бросил мимолетный взгляд на водную гладь. На поверхности моря отразился сияющий свет луны, создал мерцающую голубую дорожку, которая тянулась до самого горизонта. Вдалеке, на гребне каждой волны он видел игривые блески точно маленькие огоньки. Они возникали и исчезали в такт движению морской глади. Хаген глубоко вдохнул морской запах, смежив веки, и на выдохе прошептал: — Пошли, малец.

5

Плохая идея. Такая простая и понятная мысль засела глубоко в сознании Лерма, когда он провел бессонную ночь в раздумьях о предстоящей поездке. Хаген не мог отправиться в путь верхом. Его рана еще не затянулась и, как предупреждал Арис, могла раскрыться вновь, если пренебречь отдыхом. Лерм понимал, что скорее всего недооценивал возможности Хагена, ведь тот смог добраться до него будучи раненым в одиночку, оставшись незамеченным. Однако, он не хотел и не мог им рисковать. На рассвете Лерм отправился в Канисгард. Он понимал, что должен был попрощаться с матерью Хагена, но по какой-то причине не смог этого сделать правильно. Привез ей свежей рыбы, немного обработанной кожи и шкуры. Впрочем, как и всегда. Лерм навещал ее чаще, чем того хотел. Вот уже десять лет, с тех самых пор, как матушка Миллар потеряла своих сыновей. Что это? Ответственность, обязанность, вина или привязанность? Лерм не знал. Он просто делал то, что считал необходимым, чтобы крепче спать по ночам. Матушка Миллар была доброй женщиной. С теплотой относилась к детям в поселении, готовила им медовые сладости и слагала интересные легенды у костра. Какие из них были выдуманы матушкой, а какие являлись наследием предков, Лерм не знал. Однако, эти истории всегда вызывали у него улыбку. — Сынок, ты выглядишь расстроенным, — спросила она, провожая Лерма домой. — Что-то произошло? — Нет, — Лерм рьяно мотнул головой. — Нет, все в порядке, но… Матушка, мне нужно будет уехать и я… — он прикрыл веки и шумно вздохнул. Мысли путались и голос предательски дрожал. Лерм не знал, что ей сказать. Когда он вернется и вернется ли? Будет ли он в порядке? Сможет ли он позаботиться о себе? — Я не смогу больше так часто навещать вас. Простите, но… — О! Тебе не стоит извиняться, — с улыбкой произнесла она, но Лерм заметил как на ее некогда красивом лице промелькнула тень. — Ты сделал для меня достаточно и даже больше. Сынок, слышишь? У тебя никогда не было такой обязанности быть рядом со мной. Не чувствуй себя виноватым. — Я не… — Мне достаточно знать, что ты в порядке. Лерм покидал Канисгард с тяжелым камнем на сердце. Он чувствовал, что в своем желании помочь Хагену предал ее доверие, ведь за все эти годы она никогда не говорила о нем. Матушка Миллар делала вид, что у нее был только один сын, и Лерм не мог ее за это винить. Однако ее истинные чувства были ему неизвестны. Что она испытывала к старшему сыну? Ненависть или безразличие? Скучала ли она по нему хоть единожды? Думала ли о том, где он и в порядке ли? Хотела бы вновь его увидеть? Эти вопросы навязчиво роились в голове Лерма, но за годы он научился их игнорировать. Однако, мысль о том, что скорее всего сейчас у матушки Миллар появился единственный шанс увидеть старшего сына вновь, не оставляла его в покое. — Не говори мне, что я должен буду прятаться в повозке? Вот уж нет! Лерм вернулся домой незадолго после полудня. У него было достаточно времени, чтобы обдумать свои дальнейшие действия. Он мог бы рискнуть и отправиться с Хагеном верхом, невзирая на его рану и идя на поводу у его желаний, поскольку ночью путь до Дикого Логова через лес был пуст. Однако в самом городе Хаген бы не смог остаться незамеченным, как бы не твердил обратное. Кажется, тот уже и забыл какими любопытными могут быть звери, учитывая их природное чутье. Единственный выход — спрятать друга в крытой повозке, которую Лерм позаимствовал у Ариса. Конечно он предполагал, что Хаген будет не в восторге от этой идеи, но не ожидал такого рьяного сопротивления. — Ты слишком привередлив для своего положения, не находишь? — Я могу прекрасно передвигаться верхом! — Тебя заметят. — Я добрался до твоего дома в одиночку! Пешком! Раненный! Как видишь, меня никто не заметил. — Дикое Логово не Фелиндар, Хаген, — Лерм одел на шею Азуры хомут. — Даже ночью там слишком оживленно. Если кто-то заинтересуется тобой? Ты же знаешь, мы не любим чужаков. — Я не чужак, — глухо выдал Хаген. Он сидел на пороге, скрывшись под плащом, и рваными движениями водил острием ножа по древку. В детстве он любил вырезать фигурки — это его успокаивало. — Генни, — Лерм сделал паузу, когда пристегивал седелку подпругой на нижнюю половину холки. — Ты можешь быть хоть немного более благоразумным? — он поднял с земли шлею и слегка встряхнул ее. — Без тебя мне было бы легче добраться до города и поговорить с Нарви. Я даже не знаю, как она отреагирует на тебя. А если она просто не станет с тобой говорить? Если откажет? Нам придется вернуться, ведь мы даже на ночь остаться не сможем. Ты хоть это понимаешь? Сделай усилие над собой и притворись, что тебе не совсем плевать на меня. Хаген в ответ лишь шумно фыркнул и нервно тряхнул головой. Лерм чуть нахмурился и продолжил запрягать Азуру, надеясь, что молчание друга означало его согласие. У него не было ни желания, ни сил спорить или ругаться. Тревожное чувство не оставляло его ни на мгновение. Справится ли он? Ему никогда не приходилось покидать священную землю. Он никогда не подвергался реальной опасности, даже на охоте старался действовать осторожно и не рисковал понапрасну. Хаген первый оскверненный, с которым ему пришлось столкнуться, но сколькие еще повстречаются ему на пути? Будут ли они жестоки или проявлять милосердие? Сможет ли Лерм стать для друга надежным плечом или окажется лишь бременем? Возможно, Хагену будет лучше без него, и вся эта «помощь» лишь проявление собственного эгоизма и детского упрямства? — Как она? Лерм замер, когда его ладонь легла между ободовым ремнем и седалищным бугром, чтобы проверить крепление шлеи. Он несмело поднял взгляд на Хагена, но тот даже не взглянул на него, продолжил вырезать что-то увлеченно на куске дерева. Лерм ожидал услышать этот вопрос раньше, но все равно оказался не готов на него ответить. — Эм, — Лерм отвел взгляд и провел языком по губам. — Ну, она в порядке. Отец передал ей таверну, и теперь она проводит все свое время там. Нарви отлично справляется и… Кажется, у нее кто-то есть. Думаю, — он замолчал на мгновение, закрепляя боковой ремень к основанию гужей. — Я думаю она счастлива, если ты об этом. Больше Хаген не сказал ни слова. Он молчал, когда Лерм закончил запрягать Азуру, загрузил в повозку скудный провиант, корм и другие необходимые припасы. Он молчал, когда рассеяно перемалывал зубами кусок оленины и смотрел куда-то перед собой невидящим взглядом. Он молчал, когда они отправились в путь и покорно скрылся в повозке. Свернулся уязвимо и крепко зажмурил глаза. Он молчал всю дорогу и стоически игнорировал обеспокоенные взгляды, которые Лерм бросал в его напряженную спину. Он молчал, погрузившись глубоко в свои мысли, до тех пор пока не провалился в сон.

Восточные земли. Зеленые равнины. Дикое Логово

6

— Лерм! Не знал, что ты бываешь здесь по ночам. Вот удивил! Хаген резко распахнул глаза и шумно часто задышал. Когда повозка остановилась? Хаген обладал чутким сном и легко просыпался даже от малейшего шороха, но последние ночи он впадал в сладостное забвение. Общество Лерма, очевидно, ослабило его бдительность. Он осторожно выглянул из повозки и заметил канида, который стоял спиной к нему и разговаривал с Лермом. — Так ты по делу или ради веселья? — Я… — Лерм встретился с Хагеном глазами и едва заметно метнул взгляд в сторону. — Не хочешь выпить со мной, Лорис? — накрыл рукой плечо канида и повлек его за собой. — Сколько раз ты мне говорил, что пора и расслабиться? — Давно пора! Думал не дождусь! Пошли повеселимся! Лорис охотно последовал в таверну за Лермом и продолжил о чем-то громко говорить, но Хаген уже не стал прислушиваться к их разговору. Огляделся по сторонам, убедился, что рядом не было зверей, накинул на голову капюшон и бесшумно выбрался из повозки, которая остановилась аккурат за таверной. Азура шумно заржала и нервно встряхнула гривой. — Шшш… — Хаген тихо шикнул и провел успокаивающе ладонью по мощному боку, пригнувшись. — Не шуми, Знаю, ты меня не любишь, но постарайся ради своего хозяина. Азура тихо фыркнула и низко опустила голову. Хаген усмехнулся и посмотрел на второй этаж таверны, кинув беглый взгляд на окна. По плану Лерма, Хаген должен был дожидаться его в повозке до тех пор, пока он не поговорит с Нарви и не вернется за ним. Однако, зная о наивности своего друга и его непоколебимой вере в зверей, Хаген не мог согласиться на столь безрассудный вариант. За время отсутствия Лерма могло произойти что угодно, а значит он не мог так рисковать, но спорить не стал. Решил, что будет действовать по ситуации. Впрочем, как и всегда. Он заметил, что одно из окон было распахнуто, а внутри царила кромешная темнота. Либо комната пустовала, либо постоялец спал. Повозка хорошо скрывала Хагена от чужих любопытных глаз, поэтому, еще раз оглядевшись по сторонам, он резко подался вперед и юркнул под выступ. Не медля, ловко перепрыгнул через каменную ограду. Хагену нужно было пробраться внутрь, но он не мог так просто войти через главные двери — зверей было слишком много, судя по шумным разговорам. Его присутствие привлекло бы ненужное внимание. Запоздалая мысль о том, что принятое им решение оказалось более безрассудным, чем предложение Лерма, посетила Хагена слишком поздно. Прижавшись к стене и сильнее спрятав лицо под капюшоном, Хаген осторожно почти бесшумно поднимался по лестнице на внешний балкон второго этажа. Он добрался до последней ступени и опустился на колено, выглядывая из-за угла — балкон был пуст. Хаген аккуратно переставлял ноги точно тень скользящая под окнами. — И почему я не удивлена? Хаген вздрогнул и резко развернулся на голос. В распахнутом оконном проеме появилась девушка. Ее белоснежные густые волосы тяжелой косой лежали на плече. Легкое сизое платье с широким вырезом открывало лилейные плечи и верхнюю часть заметно пышной груди. Кожа на острых ключицах точно светилась в свете луны. Она навострила длинные уши и чуть склонила голову к плечу. Хаген узнал ее сразу, у него не было и шанса забыть этот укоризненный почти оскорбленный взгляд ясных голубых глаз. — Нара…