Одинокий волк

Восточные земли. Зеленые равнины. Фелиндар

1

Фелиндар — город на деревьях в гуще широколиственного леса. Дома в пышных багряных кронах, отливавших янтарем, были связаны между собой навесными мостами, балконами в пестрых душистых цветах и веревочными лестницами. Город оживал по наступлению сумерек. Лес загорался ярким огнем точно жаркое пламя — сияющие фонари зажигались один за другим. Глухая тишина наполнялась звонким смехом и шумными разговорами. Несмотря на удивительное хладнокровие, фелиды любили веселье, танцы и крепкую выпивку. По наступлению ночи они точно ослабляли хватку и выпускали невидимые вожжи собственного самообладания. Лерм любил Фелиндар за свою необыкновенную красоту и ненавидел за шумные ночи. Возможно именно по этой причине в какой-то момент он не смог больше оставаться в родном доме. С того самого вечера, как Хаген переступил порог его дома, прошло четыре ночи — три из них канид пробыл в бреду от жара. Лерм не хотел никого вовлекать в свои проблемы, но знал, что ему не справиться в одиночку. Однако не многим он мог доверить такой секрет. Сверху раздался веселый заливистый смех, и Лерм резко запрокинул голову. Показавшись из-под густой кроны, с лестницы на нижнюю ветвь ловко спрыгнул Кунко — младший сын местного лекаря Ариса. Неугомонный и шебутной. Каждый раз при виде Кунко Лерм не мог удержаться от улыбки. — Негодник, — Лерм улыбнулся и чуть сощурился от ярких солнечных лучей, пробивавшихся сквозь густую крону. — Я думал, что до полудня ты у учителя. Кунко занимал особое место в сердце Лерма. Когда Хаген покинул поселение по решению общины и воле предков, отказавшись от суда чести, Лерм остался безутешен. Лекарь Арис был тем, кто видел скорую смерть младшего брата Хагена — Фенриса. Стал частью горя, поглотившего эту семью. Был рядом, когда Лерм больше всего в этом нуждался, разделив с ним боль и скорбь по потере близких друзей. Так, незаметно для самого себя, Лерм стал желанным гостем в лекарском доме, практически членом семьи. Он дарил младшему ребенку Ариса те теплые братские чувства, которые переполняли его и не находили выхода. Кунко очень похож на отца. Те же острые черты лица, стройная фигура, уши заостренные на кончиках, и шерсть густая, мягкая серого цвета с темными пятнами, напоминающими дымку. Вот только глаза, как у матери. Ярко-зеленые точно сочная трава на священной земле в жемчугах росы. Легко спрыгнув с ветви, Кунко приземлился на полусогнутых ногах и резво вытянулся в полный рост аккурат напротив Лерма. Ему пришлось запрокинуть голову, чтобы заглянуть в глаза Лерму, ведь его макушка едва достигала подбородка. — Именно к нему и иду, — ответил Кунко. Его губы расползлись в широкой улыбке, обнажая клыки, а на щеках появились глубокие ямочки. — Проказник, — беззлобно произнес Лерм, положил тонкую ладонь на макушку темных волос и взъерошил мягкие пряди. — Отец дома? — Да. Мамы нет, он один. Поднимайся, а мне пора поторопиться. Ты же знаешь старика? Ворчит по любому поводу. Потом еще отцу пожалуется… А отец пожалуется маме. А мама… — Ладно-ладно, — со смехом перебил его Лерм. — Беги уже. Лерм попрощался с Кунко и некоторое время смотрел ему вслед, тепло улыбаясь. Младший сын лекаря — шаловливый и искренний юноша, с открытой настежь душой. После смерти старшего брата Кунко долго и упорно боролся с темными чувствами внутри себя, но никогда не переставал улыбаться и радоваться жизни. Он активно участвовал в жизни поселения и неустанно учился. Все эти годы Лерм с завистью наблюдал за этим многообразием детского мужества и воли. В какой-то мере это помогло ему двигаться дальше. Лерм с легкостью запрыгнул на ближайшую ветвь и торопливо поднялся по лестнице, прячась в багряной кроне. Шурша листьями, он торопливой поступью двинулся по деревянному мосту, затем забрался на цветочную террасу первого этажа лекарской хижины. Внешние стены дома были украшены переплетенными сучьями и зелеными листьями, а крыша — покрыта соломой. У входа свисали металлические колокольчики разных размеров — от большого к малому. Лерм коснулся их тонкими пальцами, разнося прекрасный, нежный звон. — Арис, я вхожу, — окликнул Лерм громко, предупреждая о своем приходе. В хижине тепло и уютно. В камине приятно трещала древесина, объятая жарким пламенем. Как правило фелиды использовали в своих домах печи для готовки пищи и нагрева воды, а Лерм и вовсе чаще разводил костры на берегу. Однако Арис любил камины, полагал, что они придавали жилищу особую атмосферу. Полы были застелены мехами диких животных, а стены — украшены картинами из цветов и иной растительности. Слева от камина небольшая кухня, мебель из массива кедра насыщенного темно-коричневого цвета с бархатистой текстурой. Ойла — супруга лекаря — тщательно прятала кухонную утварь от глаз. Она ненавидела беспорядок. Однако это не мешало ни ей, ни Арису обставлять открытые полки многочисленными стеклянными сосудами с различными настойками трав и растений, а также животными продуктами, такими как воск, мед и желчь. Над окном Ойла всегда развешивала пучки мяты, розмарина, шалфея, тимьяна, эстрагона и кориандра. Они иссыхали под лучами солнца и наполняли хижину уникальными ароматами. Эфирные масла в растениях определяли их запах. Поэтому сушенные травы пахли по-разному. Например, у розмарина яркий, свежий и немного древесный аромат. Лерму особенно нравился запах сушеного тимьяна — более камфорный и пряный. Справа от камина напротив широкого окна, распахнутого настежь, небольшой низкий стол из кедровой древесины. За ним часто можно было застать Ариса за работой. Впрочем, как и сегодня. — Лерм? — спросил Арис низким голосом и продолжил увлеченно растирать какие-то травы в ступе. Он не посмотрел на гостя, но его левое ухо вздрогнуло и повернулось в сторону двери, разнося тихий звонок висевших на нем металлических колец. — Проходи. Арис согнул одну ногу в колене и склонился над столом, принюхался к растертым растениям, смешно морща нос. Его дымчатые длинные волосы, туго стянутые на затылке, скользнули со спины на плечо, раскрывая образ темно-синего филина под шеей и между лопатками. Лерм сел напротив лекаря и навис над ступой, упираясь локтями об стол. В чувствительный нос ударил аромат дегтя. — Это индиго? — спросил Лерм и заметил легкую улыбку на лекарских губах. — Не люблю индиго, — сморщил нос и сел прямее, сложив ладони на стол. — Глупый мальчишка, — шепнул Арис беззлобно и поднял взгляд серых глаз в обрамлении сизых ресниц. — Говоришь так, словно я предложил тебе это съесть, — вернул взгляд к листьям. — Решил сделать пасту из листьев растения индигоферы, — забормотал завороженно, медленно, при этом интенсивно растирая листья пестом. — Сейчас размельчу, потом замочу в воде на несколько часов. Затем удалю остатки листьев и оставлю жидкость на несколько дней, чтобы началась ферментация. — Арис неожиданно вскинул голову и взглянул на Лерма виновато. — Извини, опять я о своих травах. — Это для очередных рисунков? — Лерм посмотрел осуждающе на руки Ариса, покрытые синими и красными орнаментами от запястий до плечевых изгибов. Он с горестью вспомнил каскад черных меток на теле Хагена и досадно прикусил нижнюю губу. — Ты же знаешь, для меня это определенный вид удовольствия, — лекарь весело усмехнулся, но заметил, как длинные острые уши Лерма низко опустились. — Что-то случилось? — Я… — Лерм почувствовал, как голос его предательски дрогнул. — Не уверен, что могу рассказать тебе, — заметив подавленный взгляд Ариса, он резко подался вперед и почти вскрикнул испуганно: — Нет, нет! Дело не в доверии, — тонкие пальцы сжались в кулаки. — Не хочу, чтобы у тебя и твоей семьи были проблемы, — шепнул обреченно, ведь понимал, что теперь Арис не отпустит его без объяснений. — Говори, — потребовал Арис и отодвинул ступу в сторону. — Ты мне также дорог, как и Кунко. Ты же знаешь? Лерм неуверенно, но утвердительно кивнул, и поделился разговором, который его ужасно тревожил.

Восточные земли. Зеленые равнины, Фелиндар. Дом на лазурном берегу

2

— Корабль? — Лерм сидел под причалом рядом с другом детства, погрузив ноги в едва теплую воду. — Ты нашел меня, чтобы я помог тебе достать корабль? — вкрадчиво спросил Лерм и заметил короткий кивок. — Вот как, — задумчиво шепнул он, рассматривая, как волны робко ласкали его обнаженные щиколотки. — Значит… — неуверенно произнес Хаген. — Поможешь мне? — Конечно-о-о, — потянул Лерм и в мгновение его лицо приобрело звериный облик, столь несвойственный его характеру. — Нет! — зарычал, сдвинув брови к переносице. — С ума сошел?! Ты видимо забыл, что звери не занимаются кораблестроительством. — Им занимаются альвы, — непринужденно отметил Хаген, но вскоре добавил с неохотой. — И люди. — Действительно, — иронично согласился Лерм. — Ведь так легко получить от альв корабль. Да какой там корабль? Они с тобой даже хлебом не поделятся без явной для себя выгоды. — Лерм глухо рыкнул и подхватил небольшой камешек, рьяно бросил его в воду. — А людям вообще доверять нельзя. Ненавижу людей… — Ты в этом чувстве не одинок… Хаген не знал, что сказать. Не смел говорить что-то наперекор и не желал врать, осыпая друга пустыми надеждами и обрамляя свои слова призрачными возможностями. Лерм не был простаком и зрил в корень. Он уже не тот наивный мальчишка, который с восхищениям смотрел на Хагена, вслушивался в каждое его слово и верил безоговорочно. Лерм вырос, и Хаген это видел. Хаген знал, как нужно говорить с мальцом Лермом — мальчишкой из его детства, но не знал, как себя вести с Лермом — взрослым фелидом, которого он видел точно впервые в своей жизни. Канид молча подался вперед, оперся руками о гальку, и погрузил ноги глубже в воду, до колен, наслаждаясь прикосновением легких волн к коже. Запрокинул голову, вбирая в легкие побольше воздуха, и на коротком выдохе прикрыл глаза. Бейсты были привязаны к священной земле и духом и телом, поэтому Хаген особенно сильно в тот момент ощутил тоску по дому. Он уже и забыл это чувство. — Какой корабль? — неожиданно спросил Лерм, прижимая к груди колени. — Галера? — Нет, — горько усмехнулся Хаген и стал перебирать пальцами мелкую гальку. — Для галеры необходимо не менее сотни вёсельщиков. А ведь нужны еще матросы, чтобы управлять мачтами и парусами, — Хаген подался вперед, уперся локтями в колени и обхватил ладонями шею сзади, слегка ее сжимая. — Да и не только матросы. — Мм, — фелид положил подбородок на колени, обдумывая слова Хагена. — Тогда, что? Шхуна? — Альвийский галеон, — коротко ответил Хаген и спиной почувствовал прожигающий возмущенный взгляд друга. — Он быстрый, крупный и высокооборудованный. — Я, конечно, не разбираюсь, но это ведь боевой корабль, — чрезмерно эмоционально отреагировал Лерм, подавшись вперед и садясь рядом с Хагеном. — Альвийский боевой корабль. Лучший. Сколько нужно человек на борту? Не меньше сотни? Двух сотен? — Мне хватит и пятидесяти, — Хаген бросил на друга взгляд золотисто-желтых глаз, наполненных немой мольбой. — Даже тридцати. Неважно. Главное добраться до Темной бухты — там я смогу набрать полноценную команду. — Как это неважно, Генни?! Лерм заметил как Хаген вздрогнул и в изумлении уставился на него. «Генни» — детское прозвище, данное покойным младшим братом. Казалось, Лерм не произносил это имя целую вечность. Он досадно прикусил губу и на мгновение прикрыл веки. Уши его невольно опустились, кончик правого слегка задрожал, звеня колокольчиком. — Это тебе не рыбацкий баркас. Пусть даже пятьдесят, — глухо продолжил Лерм. — Кто согласится вступить в команду к… — К такому чудовищу, как я? — закончил за него Хаген. — Я не это… — Не важно, что ты хотел сказать, — тяжело вздохнул Хаген и отвел взгляд. — Это правда. В моей команде могут быть только такие, как я, и на суше они предпочитают быть одиночками. Так легче скрываться. Но многие из них живут в Когтистой долине. По крайней мере, в Восточных землях. — Каждая твоя мысль абсурднее предыдущей, — усмехнулся Лерм, не веря собственным ушам. — Когтистая долина? Ты серьезно?! Она за Потерянным лесом, наполненным иступленными зверями. Я не пойду, — отрезал он и активно мотнул головой, разнося звон серебряного колокольчика. — И тебе не позволю! — Малец, я… — Перестань! — Лерм зашипел, обнажая острые клыки. — У тебя нет плана. Ты не знаешь, как добраться до Западных земель. В Зеленой долине нет ни корабельщиков, ни мореплавателей. На рыбацком баркасе ты не доберешься даже до Хэнделсэя, по крайней мере, на моем. — Лерм устало потер переносицу, тихо рыча. — Предположим тебе удалось собрать команду, и мы остались живы по воле предков, чей разум иссох, как и твой. Что дальше? Как мы будем передвигаться? Ты понимаешь, что я один не смогу тебе ничем помочь? Нас утащат к верховным жрецам, и я даже думать не хочу, что с нами будет тогда! — Лерм задохнулся от злости, ярость и обида заклокотали в груди, накрыв разум багровой пеленой. — Чтобы ты делал, если бы я продолжал жить в Фелиндаре? — Лерм поднял взгляд ввысь и глухо засмеялся, пытаясь сдержать слезы. — И корабль… — голос дрогнул, он болезненно стиснул острым клыком губу. — Альвы ни за какие богатства не отдадут оскверненному боевой корабль. Это безумие… Хаген, не противясь внутреннему порыву, накрыл широкой ладонью макушку светлых волос и притянул к себе, зарылся пальцами в мягкие пряди. Лерм спрятал лицо в изгибе чужой шеи и стиснул челюсти, пытался держать эмоции под контролем, не желая проявлять слабость. — Малец, послушай, — осторожно начал Хаген и свободной рукой успокаивающе провел по спине. — Я не вправе просить тебя о чем-либо. И поверь, прошу тебя, не позволю тебе рисковать. Я все сделаю сам. Мне нужно время, чтобы все обдумать. — Он аккуратно отстранил от себя Лерма, желая взглянуть ему в глаза. — Мне здесь места нет. Не каждому оскверненному улыбается судьба, которая дарит возможность бороздить бескрайние морские просторы. — Хаген провел подушечкой большого пальца по щеке друга, смахивая сорвавшуюся слезу. — У меня такая возможность была. Жизнь морского волка прекрасна по сравнению с той, которая уготована таким, как я, на суше. Здесь у меня нет будущего. — Но ведь… — И не проси, — резко оборвал Хаген Лерма. — Катарсис мне недоступен. Я никогда не смогу исцелить свою душу. — Ты даже не пытался, — обиженно шепнул Лерм, стыдливо пряча глаза. — Убежал точно трус. Суд чести наверняка простил бы тебя, дал возможность пройти ритуал. Уверен, он бы помог тебе избавиться от скверны. — Я могу сожалеть обо всем, что сделал, но это бессмысленно до тех пор, пока… — Хаген замолчал и опустил руки, освобождая друга из объятий. — Пока я не раскаялся в своем первом убийстве.

Восточные земли. Зеленые равнины. Лекарская хижина в Фелиндаре

3

Арис задумчиво водил ладонью по поверхности стола и смотрел в окно на тихо шелестящую листву, обдуваемую легким ветром. Крупная испарина покрыла его смуглую шею, а прозрачная капля спустилась вниз, минуя ямку между ключицами, и скрылась за воротником хлопковой рубашки. Арис успел надеть ее пока слушал рассказ Лерма. Лекарь точно избавляясь от гнетущих мыслей, резко вскинул брови и поджал губы, затем встал из-за стола и легкой поступью направился к камину. Лерм перебирал пальцами шерсть на хвосте и украдкой наблюдал за лекарем, испытывая смешанные чувства. С одной стороны он был уверен, что мог довериться Арису, но с другой… Лерма не покидали сомнения. Мог ли лекарь понять его по-настоящему? Будучи честным с самим собой, Лерм не знал собственных мотивов, действовал импульсивно, прислушивался к голосу своего сердца и игнорировал зов разума. Как в такой ситуации он мог ожидать понимания и поддержки от других пусть даже близких зверей? — Как он? — неожиданно спросил Арис, осторожно снял чайник с гака внутри камина, стараясь не обжечь руки. — Он был ранен, — неуверенно ответил Лерм, наблюдая за лекарем. Его движения по-прежнему были спокойными и плавными, но Лерм заметил в них некую тяжесть и скованность. — Ничего серьезного. Я все сделал так, как ты меня учил. Арис взял с кухни деревянную миску с ложкой, затем вернулся к Лерму и вновь сел за стол напротив него. Взглядом он скользнул по лицу своего друга, пытаясь распознать его истинные эмоции, ведь не желал ранить и без того уязвимую натуру. Лерм всегда был достаточно чувствителен, доверчив и наивен. И годы этого не изменили. Арис молчал, обдумывал слова, которые хотел произнести вслух, но сомневался в их верности и необходимости. Он переложил в миску растертые листья индиго и залил только что вскипевшей водой. Над миской образовались клубы горячего пара, искажая взор, отчего Арис сощурился и, так по-детски, сморщил нос. Затем он стал аккуратно перемешивать содержимое миски, отчего раздался легкий звон металлических бус и колец на кожаных браслетах, переплетенных между собой. Его движения были плавными и уверенными, а взгляд — задумчивым. Вскоре цвет воды сменился, приобретая насыщенный темно-синий оттенок. — Можно дождаться торговую шхуну из Хэнделсэя, — неуверенно предложил Арис, всматриваясь в миску. — На их острове продают корабли, — продолжил лекарь и поднял взгляд на Лерма. — Возьмешь заем. — Ты же знаешь, на острове для покупки доступны лишь те корабли, которые изготовлены людьми, — разочарованно произнес Лерм, но он был искренне счастлив, что не слышал осуждений, и безмерно благодарен за безусловную поддержку. — Люди часто действуют эгоистично, поэтому я предпочитаю не полагаться на них. Да и когда это мы брали заем в банке? Нам жизни не хватит расплатиться. — Вероятность того, что тебе удастся получить что-либо от альв, очень мала, — шумно фыркнул Арис и нервно забил хвостом по столу. Он был скорее озабочен и разочарован, чем зол. — Если ты и Хаген попытаетесь проникнуть в Лиственную крепость, то отряд на внешнем уровне защиты сразу заметит его на своих картах и… — Арис замолчал, шипя и обнажая клыки, -… и убьет его. — Убьют?! — испуганно спросил Лерм. — Так говорил мне мой дед. Убийство помеченного не оскверняет душу, наоборот, способствует восстановлению баланса. Я не знаю, правда ли это, но готов ли Хаген так рисковать? Старик говорил мне, что Лиственная крепость — это густой широколиственный лес, являющийся главной защитой альвийского народа на просторах Западных земель. Она плотно окружает их территорию точно стена. Создает плотную лиственную завесу между альвами и внешним миром. У них три уровня защиты, — Арис обвел острым когтем на столе большой круг. — Внешний уровень находится прямо на границе альвийской территории. Средний, — он обвел еще один круг внутри первого, — образует «стену» вокруг столицы Эмеральдхейма. И внутренний, — Арис уткнулся когтем в середину круга. — Это самые глубокие части леса, где расположен сам город. На каждом уровне отряды из картографов, лучников и бойцов ближнего боя. Благодаря уникальным картографическим умениям альв, пробраться на их территорию незамеченными — невозможно, соответственно, застать их врасплох является непосильной задачей. — Звучит устрашающе… — Любое вторжение на их территорию без разрешения монарха развязывает им руки, — лекарь тихо вздохнул. — Лерм, у них особая земля и существа там особенные… Лучше иметь дело с людьми. — Но ведь… — Лерм нервно облизнул губы, сведя брови к переносице. — Они же занимаются торговлей? — больше не вопрос, а утверждение. — Верно, — согласился Арис, подавшись вперед, отчего пряди волос у лица, сплетенные в тонкие косы, коснулись поверхности стола. — Но они не торгуют боевыми кораблями, Лерм. Станут ли они продавать вооруженные корабли, которыми пользуется их флот, чужеземцам? Сомневаюсь. И вообще… Думаешь, Хаген планирует получить корабль честным путем? — Арис заметил немой вопрос в глазах Лерма и устало прикрыл глаза. — Вот увидишь, он просто решит его угнать. — Что же делать, Арис? — обреченно спросил Лерм. — Я не могу оставить его здесь. Он не может вечно жить в моем доме словно в клетке, изредка выходя на рассвете к морю и прячась под причалом. Я не узнаю его. Кажется, что он не изменился — все тот же Генни, как и десять лет назад, но… он абсолютно чужой. Я словно вижу его впервые, понимаешь? Арис разомкнул губы, чтобы что-то сказать, но его прервал звон колокольчиков. Он и Лерм одновременно повернули головы к источнику звука. Легкой поступью, сжимая в руках охапку белых и розовых магнолий, в дом зашла Ойла. Она заметила Лерма и широко улыбнулась, обнажая клыки. Небольшие округлые на кончиках уши, покрытые белоснежной шерстью с черными пятнами, мелко задрожали. — Лерм! — радостно воскликнула Ойла и подошла ближе. — Арис не сказал, что ты придешь, — укоризненно взглянула на супруга, но тот в ответ лишь шутливо закатил глаза. — Я — наглый гость, — тихо засмеялся Лерм, смотря на травницу снизу вверх. — Рад тебя видеть, Ойла. Извини, что пришел без предупреждения. — О чем это ты?! — возмутилась Ойла и протянула руку к окну, требовательно сжимая и разжимая пальцы. Арис обреченно качнул головой, взял стеклянную цветочную вазу и поставил на стол перед супругой. — Мы всегда тебе рады. Правда, Ар? — Я бы не смог ответить «нет», даже если бы хотел, — наигранно возмутился лекарь и подмигнул Лерму. — Мне еще жизнь дорога. — Все твои шуточки, — Ойла заворчала беззлобно и рьяно завиляла длинным пушистым хвостом. — Даже не предложил ему ничего, — нахмурилась и подхватила со стола цветочную вазу. — Дорогой, сейчас принесу тебе топленого молока, как ты любишь, — обратилась она к Лерму и поспешно отправилась на кухню, шелестя полами льняного платья мягкого мятного цвета. Арис невольно засмотрелся на супругу, тепло улыбаясь, и тихо спросил: — Нарви знает, что Хаген вернулся? Лерм низко опустил уши и качнул головой. Каниды были связаны общим счастливым детством, когда все было просто и ясно, а мир казался настолько безопасным и чистым, что можно было любить без тени страха быть отвергнутым. Именно в те годы Нарви встретила Хагена и полюбила его светлой и безусловной любовью, отдаваясь слепо и без остатка. Однако спустя время, по мере того, как они взрослели, а Хаген взрослел даже быстрее, оставшись без отца, их отношения изменились, стали сложнее. Лерм не знал, даже спустя долгие годы, оглядываясь на прошлое взрослыми глазами, были ли чувства Нарви взаимными или Хаген лишь позволял себя любить. Вместе с тем, он был добр и нежен с ней, трепетно оберегал ее чувства. Его не в чем было упрекнуть. По крайней мере так считал Лерм. Затем Хаген ушел, и жизнь Нарви изменилась. Она была безмерно счастлива рядом с ним и безвозвратно сломлена, потеряв его. С той роковой ночи много воды утекло. Нарви встала на ноги, перебралась с семьей в Дикое Логово, где ее отец открыл небольшую таверну. Она много трудилась над собой и ради своей цели. Всегда улыбалась, была мила и приветлива, но никогда больше не любила. Вспоминала ли она Хагена? Скучала ли? Ждала ли все эти годы? Лерм не знал этого. Они никогда это не обсуждали. — В тот вечер, — Лерм подался ближе и продолжил почти шепотом, чтобы его не услышала Ойла: — когда Хаген оказался на моем пороге, я вернулся из Дикого Логова. Мы говорили с Нарви о нем, но лишь вскользь. Это она рассказала мне о том, что оскверненного заметили на священной земле. — И… — Арис тяжело вздохнул, не понимая, что именно хотел узнать. — Как она отреагировала? Ойла бесшумно подошла ближе и аккуратно поставила на стол кружку, наполненную до краев теплым топленым молоком. Тонкая ладонь легла на светлые волосы Лерма меж ушей, а когти осторожно поскребли по голове. Она улыбнулась ободряюще и ушла, не обронив и слова. Лерм обхватил ладонями кружку и повел ухом в сторону, прислушивался, как деревянные половицы на лестнице нещадно скрипели под легкой поступью Ойлы, указывая на удаляющиеся шаги. Клубы пара, повисшие над кружкой, приятно щекотали ноздри сладким ароматом. — Сложно сказать, как она восприняла эту новость, — нарушил молчание Лерм. — Ты же знаешь ее. Она гордая, как и он. — Я думаю, она сможет тебе помочь, — предположил Арис и заметил на себе недоуменный взгляд Лерма. — Что? Она долгие годы живет в Диком Логове. Именно там находится самый крупный порт в Зеленых равнинах. Нарви знакома со многими независимыми торговцами из Хэнделсэя, в том числе, с морскими капитанами. От нее ты можешь получить больше помощи, чем от меня, — он тяжело вздохнул. — Послушай, Лерм, я все понимаю. Правда. Твои риски и мотивы, даже если их не понимаешь ты сам. Мне жаль Хагена. Он оказался заложником ситуации и пострадал не меньше, а может даже и больше, чем его мать. Но ведь ты уже не ребенок и должен понимать, что это опасно. — Знаю, Ар, — обреченно произнес Лерм и низко опустил голову, так, что глаза оказались на уровне кружки. — Он говорит, что мне не придется ничего делать, что мне просто нужно помочь ему переплыть Белые воды, даже не поднимаясь на борт, но… — он поднял глаза и взглянул на лекаря сквозь клубы пара. — Как я смогу отпустить его одного? Его убьют или… — Или он будет убивать сам, — закончил за него лекарь. — На нем нет живого места, — обреченно с глухим стоном произнес Лерм, накрывая ладонью глаза. — Даже думать не хочу, что с ним произошло и что он делал все эти годы. — Не осуждай его. Он выживает, как может. Такова реальность. Остается лишь надеяться, что он все тот же. Насколько это, конечно, возможно. — Арис поднялся из-за стола и подошел ближе к Лерму. Его теплая ладонь накрыла плечо друга и пальцы слегка сжались. — Скажи, когда будешь готов. Я подготовлю все, что может пригодиться в дороге. Лерм благодарно кивнул и припал губами к кружке. У него не было плана. Он не знал, что нужно делать, но понимал, что лекарь прав: единственный зверь, к которому Лерм мог обратиться за помощью — это Нарви. «Она будет очень рассержена, — досадно подумал Лерм, сглатывая молоко. — И разочарована».

4

Арис подпер плечом дверной косяк и смотрел Лерму вслед не в силах избавиться от тревожного чувства. Он знал, что все эти годы Лерм хранил в памяти своего близкого друга, снова и снова возвращался к тягостным, но оттого не менее драгоценным, воспоминаниям. Арис понимал, что мог с легкостью отговорить Лерма от необдуманных поступков и столь безрассудной идеи, как помощь Хагену, но не стал. Он как никто другой знал, что Лерм нуждался в этом путешествии. — Так значит, Хаген вернулся. Родной голос раздался из-за спины Ариса так неожиданно, что он невольно вздрогнул. Прижал ладонь к животу и шумно вздохнул, осуждающе покосившись на супругу. — О, великие предки, хорошо, что ты не охотник, — беззлобно произнесла Ойла. — Иначе, ты скормил бы свое тело диким животным на первой же охоте. — Ты чрезмерно сурова, золотце, — тихо засмеялся Арис и коснулся губами кончика носа Ойлы, оставляя легкий поцелуй. — Лишь тебя я готов кормить своим телом. — Все твои шуточки… — шепнула Ойла, переводя взгляд в сторону сквозь ветви и листву. — Надеюсь, ты понимаешь, что Лерм скорее всего не вернется? — Понимаю, и он это понимает…