Hope и Lucky (Чон Хосок и...)

Джиен попивает чай, устроившись за столом в комнате отдыха. Сегодня последний день пребывания в Японии, сегодня ночью все улетают обратно. Ночью дешевле. Так что, поспать сегодня после концерта вряд ли получится. Несколько мемберов тоже отдыхают в комнате. Репетиция и настройка аппаратуры уже прошли, так что осталось просто дождаться начала концерта. Сегодня Джиен уже успела сделать прощальную десятую инъекцию Тэхену. Чонгука же пожалела и в присутствии нескольких свидетелей гуманно заменила витамины внутримышечные на пероральные. Чем напугала ребенка, который, разумеется, таких умных слов не знал, почти до истерики. Интуитивно развернувшегося к стене тылом юношу утешил добрый Намджун. Выдержав, впрочем, перед этим двухминутную садистскую паузу. Не менее добрый Юнги-хен, приготовившийся было спасать засранца, только головой кивнул троекратно. И проговорил про себя это-что-то-на-медицинском. Чтоб потом самому не испугаться. — Джиен-а, Джиен-а, — отвлек девушку от приятных воспоминаний подкравшийся откуда-то сбоку Хосок. И присел на корточки у стола. Вернувшаяся в здесь и сейчас Джиен улыбнулась: — Что такое? — Как дела? Смешно. Потому что дел вообще нет. — Сплю с открытыми глазами, — доложила она. И несколько залипла на Хосока, — Я тебя с такого ракурса еще не видела. Глаза Хосока чуть округляются, но быстро возвращаются в нормальное состояние, когда он понимает, про что говорит девушка. — Все бывает в первый раз, — хмыкает он, слегка похлопав ладонью по руке девушки. — Ребят, вы такие слащавые, — Чимин демонстративно передергивается, и столь же демонстративно-мерзко хихикает. — Завидуй молча, — величественно отвечает на наезд Хосок, показывая острый кулачок. Джиен предпочитает промолчать и просто перевести тему. — Какие планы? — Доснять те стаффовские миссии. — Остались только трое, — присоединяется к разговору Чимин, подходя к столу и точно так же садясь на корточки. Хосок щурится, слегка пихает соседа по комнате локтем в бок. Но так, что всем все понятно и даже забавно, — Хосок-хен, Юнги-хен и Намджун-хен. — Что? — отзывается на свое имя лидер. — Сиди, сиди, — хмыкает Чимин, и встает, медленно разгибаясь из положения «сидя», в положение буквы Зю, — Надо бы сходить, напомнить операторам про миссии. Сокджин из угла громко фыркает. — Ты распрямись сперва! — ворчит Хосок. — Может сядешь за стол? — предлагает Джиен. — Мне и тут хорошо. — И даже ноги не затекли? — щурится она. — Я их не чувствую. — Тем более. Тут-то в комнату и заходит Юнги с оператором, явно выискивая жертву. Мин заботливо, сверху вниз похлопывает Чимина по плечу, видимо, на что-то намекая. Отчего Чимин мгновенно распрямляется. Хосок тоже поднимается и, кажется, даже под камеры не попадает. А Юнги, тем временем, уже идет к упорно молчащему Сокджину. Старшие молча берутся за руки и играют в армрестлинг прямо в воздухе, при этом не глядя друг на друга. Следом Юнги забирает руку у Намджуна, открывая того от игры. Конечно, побеждает в результате этой нелегкой битвы. Хосок тем временем проходит за спиной оператора и останавливается понаблюдать. — Я попросил тебя вчера помочь мне, — начинает Сокджин, как только Мин садится рядом, — Но ты даже за руку не дал себя взять. Сказал «уходи» и все. А теперь я должен давать тебе свою руку? Конечно, в итоге Сокджин помог Юнги. И только после этого высказал свое недовольство, убрав руки в карманы. А после вообще лег точно так же, как лежал вчера бессовестный Юнги. Джиен с интересом наблюдала, как Мин скорчил смешную рожицу и попытался достать руку старшего товарища. Тот не поддался. Обломавшийся Юнги вышел из комнаты, прикольно шаркая ногами по полу, закутавшись в свою куртку. Оператор ушел за ним. — Чувствую, щас я пойду, — еле заметно вздыхает Хосок и Джиен его слегка похлопывает по плечу, — Джиен-а, могу тебя попросить выйти из комнаты? Мне как-то … неловко. — Без проблем, — понимающе кивает девушка. Она уже заметила, что миссии у парней направлены на фанаток, читающих и даже пишущих и слэшные фанфики. И срочно нуждающихся в подтверждении своих неоднозначных фантазий Кончено, Хосоку будет неловко при Джиен выдавать что-то эротическое-порнографическое… Чтоб этому пиар-менеджеру так жилось, как мы его любим! Так что, еще раз напомнив себе, что такие игры — часть профессии ее парня, девушка берет телефон, деньги, и покидает комнату отдыха. — Спасибо, — почти кланяется ей вслед танцор. Джиен не торопясь бредет по коридору в сторону столовой. Еще чай взять. Потому что в Японии с чаем дела обстоят определенно лучше, чем в Корее. И потому что, а что еще делать, когда делать нечего? Сперва попить. Потом пописать… вот час и прошел. Погруженная в агрессивно-пассивные мысли Бан Джиен вошла в столовую раньше, чем поняла, что что-то здесь не так. Все эти сорок с лишним человек в черной форме охранников БигХита явно не кофе сюда пить собрались, и даже не чай. Тем более, что и скромное помещение на такую толпу рассчитано не было. Кому-то хватило места на стульях, кто-то сел на пол, кто-то остался стоять… И все с телефонами или блокнотиками для записи. Очевидно, какое-то специальное совещание для службы безопасности, и возвращаться к дверям с извинениями, после того, как в глубокой задумчивости от этой двери ужин на пару метров отошла… Да ну нафиг. Так что остается просто сделать вид, что все так и задумано и она здесь приглашенная звезда. Ну, опоздала чуть-чуть. Так с кем не бывает. Тем более, что за мощными спинами охраны вполне рослую медсестру не очень-то и видно. Вот так оправдывалась перед собственной совестью и даже рационализировала Джиен. Потому что главной причиной было простое и беззастенчивое женское любопытство. Затихарившись за рядами стоячих участников совещания, девушка обратилась в слух. И не пожалела: — Еще. Напоминаю. Здоровье артистов — наш приоритет. Мы их ценим, любим, уважаем и носим на руках в случае необходимости! Всем понятно? — раздался голос Ким Бемана. Где-то послышался смешок, где-то отреагировали одобрительными кивками, кто-то промолчал и записал в блокнотик. — Вопросы? — Было бы за что их на руках носить, — сказал кто-то из толпы, спрятав негатив под слоем иронии. Джиен попыталась углядеть лицо, чтобы запомнить кто тут такой юморист и в чью ягодичную мышцу следует при случае сначала ввести иглу максимально медленно, а потом еще и лекарство ввести максимально быстро. Но не углядела. Ким Беман среагировал быстрее. — Поработайте столько же, сколько и они в их возрасте. С таким же количеством опасностей, ограничений и шквалом ненависти и неуважения. Даже если бы сказанное было шуткой, есть шанс, что ее могут не понять и действительно наплевать на состояние артиста. И это не-при-ем-ле-мо! Я ясно выразился? — Да, сэр. — Еще раз повторяю. Безопасность. Здоровье. Ни синяка. Ни царапины! Потом у медсестры спрошу. Вот тут уже и брови Джиен удивленно приподнялись. Мужчина стоящий перед ней воровато обернулся и тут же встретился глазами с девушкой. — Подтверждаю, — громко согласилась девушка, подняв руку. — Здравствуйте! — несколько человек мгновенно поздоровались с медсестрой и массажистом. Другие просто кивнули. — Здравствуйте! Джиен почувствовала себя польщенной. И со стороны это все выглядело как уважение. На деле, здоровались с ней те, кто уже ходил к ней на процедуры. Хотя… может и уважение. Кто знает. Раз тут запугивают, что она синяки увидит. — Продолжим. Есть ли кто-то, кто не в курсе проблемы с паровозиком и вагончиками? Джиен вздохнула. В курсе проблемы были все. Дорогая игрушка, на которой айдолы должны были выезжать на сцену, демонстрируя юность, трепетность и психологическую близость к фанаткам старшего подросткового возраста, взял и сломался. Электродвигатель ни ремонту, ни замене не подлежал, так что выезжать айдолам предстояло «верхом на стаффе». Но вот незадача, во время концерта бесполезных и незадействованных в закулисной деятельности отлаженного и оптимизированного под ноль процесса просто не было. Ну, не считая Пиар-менеджера, не ко времени будь помянут, и его кровиночки. Так что десятерым охранникам предстояло стать тягловой силой. А остальным поддерживать безопасность в серьезно усеченном составе. — Итак! Кто хочет на сцену? Тишина была ему ответом. — Дочкам расскажете…-- попытался руководитель зайти с другой стороны. Народ безмолствовал. Джиен почти собралась поднять руку. — Ладно! Руководителям смен подойти ко мне в номер. Будем бумажки с крестиками тянуть, — разрулил вопрос Ким Бенам. И продолжил: — За безопасность в зале отвечает местная охрана. Ведем себя уважительно, никого не пихаем, всех любим. Говорят гадости — улыбаемся и запоминаем лицо. Чтоб потом не перепутать. — Есть, сэр! — удовлетворенно и даже в чем-то предвкушающе отозвались из толпы. Судя по всему, история с охраной Сеульского бейсбольного центра, была куда интересней, чем позволили знать стаффу и айдолам. Хорошо. Джиен тоже промолчит. Может, вовсе не из-за любовных записочек с сердечками их доставать перестали, верно? Тем временем Руководитель Ким объявил о завершении совещания тут же оказался в кольце сотрудников, желающих уточнить или спросить лично. А Бан Джиен, спалившуюся еще в начале мероприятия спросили: — Госпожа Бан, а вы чего тут стоите? — Да я за чаем пришла, — отмахивается девушка, облокотившись о стену. Но толпа что-то зашевелилась и образовался неровный тунельчик, через который девушка смогла пройти к чайнику и чаю. Пока Ким Беман отвечал на вопросы работников, к Джиен подошел один из охранников и вежливо сложив ручки и согнувшись, спросил: — Госпожа Бан, а вы правда все-все травмы парней знаете? — У меня есть книга, — медленно кивает девушка, — Конечно, парни все могут мне не сказать, но это только их решение. Я в любом случае узнаю. Джиен решила не рушить то, что создал Ким Беман. Она лишь показала, что мемберы могут что-то не договорить и за то, что нагоняя не было — благодарить надо артистов. — А правда, что у Вас всегда с собой есть клизма размером А16? — Конечно, — кивнула медсестра с самым серьезным видом. — А правда, что вы раньше были военным врачом? — Что? Откуда вы…? — Нам нельзя было знать? — вдруг пугается охранник, предположив, что он спалил босса, который все разболтал. — Я предпочитаю не говорить о своей прошлой работе, — немедленно останавливает тему Джиен, улыбнувшись так…намекающе. — Хорошо, прошу прощения, — охранник делает движение, будто зашивает себе рот и кланяется. — Охранник Чон! Шпионите? — Никак нет! — Оно и видно. — Все, пойду я, — с улыбкой на лице, Джиен проходит вновь сквозь толпу и сваливает от греха подальше. Стоять столько времени в толпе мужчин — все же тяжеловато. Но зато узнала много нового. *** Хосок стоит перед камерой и тянется к бумажке с миссией. Хоть бы что-то адекватное, хоть бы что-то адекватное. Бля. — ЭТО то, что я должен услышать? «Женись на мне»? В голове вопрос. Вы что, дурные? И на это всего десять минут? А если не выйдет? Еще тянуть? — Это просто смешно, — кривится Хосок, уже раздумывая, как ему это сделать, — Боже, как нелепо, — продолжает он, идя к мемберам. Слава богу, он попросил Джиен выйти. Сначала Хосок подсаживается к самому младшему, залипающему уже некоторые время в телефоне. И не играя в игры, а с кем-то переписываясь! Присев рядом с Чонгуком, Хосок приобнимает его и делает вид что вот-вот поцелует. Чонгук усиленно игнорирует. Хосок отстает и идет к Юнги. — Шуга-хен. — Ты идешь ко мне с миссией? — мгновенно ориентируется старший, поднимая голову от телефона. — Что? Нет, — «не понимает» танцор, садясь за спиной у Мина, — Тебе нужна помощь? — и начинает поглаживать старшего по спине. — Не трогай меня, не трогай меня, не трогай меня, — тут же тараторит Юнги, но не уходит, продолжая расписываться на мячиках. Хосок свою часть сделал еще вчера. — Я сделаю для тебя все что угодно, — подключает тяжелую артиллерию Чон, продолжая гладить Юнги. Пожалуйста, пусть он поймет, что от него хотят! Но Юнги только ухмыляется и слегка поворачивается к младшему с вопросов: — Понял че сказанул? Прям все? — Да. — Это записалось? — поворачивается Юнги к камере. Оператор беспалевно кивает. Хосок поджимает губы в улыбке, прекрасно осознавая, что он имел ввиду. — Скиньте потом мне копию. — Я могу готовить, убирать. Могу готовить блюда… тортики… — Ты и так убираешься. Ага. Именно! А так быть не должно, между прочим! Хосок продолжает усиленно гладить Юнги по спине. — Твоя миссия сделать мне массаж? — продолжает тупить Мин. — Нет, но я сделаю все для тебя. Есть ли что-то что ты бы хотел сделать со мной? — Ты копаешь себе яму, в курсе? — посмеивается кто-то со спины. — О, твоя миссия, чтобы тебе что-то сказали? — догадывается Тэхен, чью миссию Хосок вчера безжалостно сорвал. — Хочешь поехать со мной в путешествие? — преисполнившийся надежды Хосок обращается теперь к Тэхену, — Тэхен, хочешь я тебе буду готовить и убираться? — Я тебя люблю, — пытается Тэхен. — Не, не оно. — J-Hope, J-Hope, — зовет парня Намджун, — Выйдешь за меня? — ЕЕЕЕ, — хлопает в ладоши Чон и бежит обнимать спасителя. — Как это у вас сошлось, что уборка и готовка — это признак женитьбы, — загружается Мейчи, — Уйдите из кадра, — тут же шипит она на Чонгука и ту Юную Особу. — Семейная жизнь, — кратко поясняет Намджун, подмигивая Хосоку. Буквально до Миссии Хосока они договорились, что помогают друг другу. И опять камера поворачивается, и там сидят Чонгук с Юной Особой. Только теперь над душой у них стоит недовольный менеджер Зиан. Чонгук, что, корейского не понимает? Не на том диалекте объяснили? За спиной проскальзывает Мейчи, что-то недовольно себе шепча под нос. — О, Джиен-онни, ты вовремя, — тут же меняется в лице логист, улыбаясь. — Миссии закончились? — Только у Намджуна осталась. Хосок выдыхает. — Хоби, что у тебя было? — Лучше не знать. Потом увидишь, если захочешь. — Намджун попросил его жениться на нем, — немедленно ябедничает Тэхен, проходя мимо. Хосок дает ему легкий поджопник и потом только смотрит в сторону Джиен. Та только хмыкнула и покосилась на Мейчи. Интересно, что у нее в голове? *** Концерт идет уже час. Джиен сидит на углу, между двумя выходами, чтобы, в случае чего успеть и туда, и туда. Сбоку стоит чемоданчик. В руках телефон и рация. Девушка ведет переписку с подругой, между тем, стараясь игнорировать шум вокруг и не мешать работникам. В телефоне на маленьком экранчике идет прямая трансляция со сцены. О доступе к видео Джиен позаботилась еще вчера. Вот объявляется пятиминутный «перерыв», за который надо успеть переодеть парней. В этот момент зрителей на сцене отвлекают рекламой и как-раз теми самыми миссиями. Когда только успели смонтировать? Хотя показывают пока только отснятое вчера. Быть может, сейчас кто-то очень усиленно и в быстром темпе отсматривает сегодняшний материал. Жаль этого человека. Со стороны правого крыла выходит айтишник. Увидев Джиен, машет ей и начинает бурно жестикулировать. Девушка перепроверяет рацию. Тихо все. Айтишник вновь усиленно зовет медсестру и Джиен ничего не остается, кроме как пойти за ним вместе с чемоданчиком. Но рация так и не подает признаков жизни. Айтишник ведет Джиен по низким узким коридорчикам. Территория знакомая, Джиен тут почти все обошла. И секунд через двадцать они достигают одного из люков на сцену. Перед Джиен открывается такая картина. Темно. Узко. Толпень. Духота. Видны цветные макушки артистов. Вокруг них в странном танце перемещаются девушки — переодевают, красят, сушат. Но вот больных и пострадавших не видно. — Кто меня звал? — пытается медсестра перекричать звуки рекламы из зала. — Я, — отзывается женский голосок, — Сейчас…докрашу. Джиен только и успевает, двигаясь на голос пролезть через упорядоченную толпучку, как Рюда, качаясь проводит пару раз спонжиком по лицу Тэхена и начинает крениться вбок, уже не контролируя тело. — Лови! — мгновенно реагирует Джиен и Тэхен протягивает руки, чтобы хоть как-то смягчить падение работницы. — Встань ровно! Без тебя разберутся, — командует Хосок Тэхену, который только что попытался аккуратно приземлить бессознательную нуну. Парень быстро выравнивается и замирает, подставляя неподвижное лицо бросившейся, на смену упавшей визажистке, Мейчи. Та доделывает работу лежащей в отключке Рюды, стараясь на нее не наступить. И это, на данный момент, единственное проявление заботы о павшем боевом товарище. Джиен пытается было пройти вперед с аптечкой. И тут же чья-то рука крепко ухватывает ее за предплечье: — Подожди, там и без тебя… Кто-то открывает отсчет: Тридцать секунд! Двадцать секунд! Десять секунд! Пошли! И только теперь Джиен получает доступ к телу. Поворачивает на спину, проверяет язык, пытается понять в неестественном свете цвет кожных покровов, наконец просто проводит ладонью по щеке — холодная. Девушка слабо шевелится. Ну и слава богу. Обморок. Тут слишком много людей и слишком душно. Времени мало. — Мужчины есть? — орет Джиен. — Я тут, — подает кто-то голос. — Надо отнести. — Кого? Куда? — В прохладу! Меньше вопросов! Рядом оказывается айтишник Джунгхо и осматривает уже наполовину пришедшую в себя девушку. — Я ее не донесу. — Мне за тебя это сделать?! Бери за верх — я за низ. После этого работа пошла быстрее. Перетащив Рюду буквально на пару метров прочь от толпы и ближе к переносному вентилятору, Джиен приказала всем свалить и не мешаться. К тому моменту Рюда уже была в сознании, но двигаться ей все равно было не желательно. Медсестра пристроила пострадавшей под ноги аптечку. И скомандовала лежать. Да-да. Прямо на грязном полу. — Ты как? — Тэхена успели собрать? — Да. Ушли уже. — Отлично… — Лежи. В чувство девушку привели. Парням помощь не требуется. Но вопрос. Какого хера не работала рация?! Или через нее и не звали? — Рюда-онни. — А? — Почему за мной айтишник пошел? — Ты не отвечала. — Рация молчала. И сейчас, кстати, тоже молчит. — Ну…хорошо, что все хорошо закончилось. — Ты ела сегодня? — Утром кофе выпила. У меня такое бывает, когда душно и я много стою, — отмахивается трудоголик с мелким желудком, который ничего, кроме кофе в себя не вмещает. Джиен вручает девушке бутылочку воды. — Держи при себе всегда воду. И сладкое. — Знаю… *** Джиен написала в беседу, что рация не берет сигнал. Или не исправна. Или еще что-то. На случай, если кому-то еще понадобится помощь. — А я говорила, — бурчит себе под нос глава стилистов Лиен-онни, присаживаясь над грохнувшейся в обморок коллегой, — Держи термос. С горячим сладким чаем. — Онни, ты спасительница, — улыбается Рюда, садясь. — Ты не доделала свою работу. В следующий раз думай. — Да… Джиен делает вид, что ее тут нет. *** Концерт завершен. Чимин случайно стукнул себя ногой по голове. Джиен, когда увидела этот момент на сцене, сама схватилась за голову и задалась вопросом «а не постанова ли это». Но Хосок так натурально начал угорать, а Чимин смущаться, что Джиен поверила. Травма на ровном месте? Да. Запишет ли она ее себе в отчет? Конечно. Но это уже потом. Пока все к себе в личные сообщения. Запароленные, естественно. Конец концерта, Джиен встречает парней со сцены на том самом перекрестке. Идет позади них, пока операторы их снимают. Останавливается за углом, как только замечает, что в конце коридора стоит еще одна камера с оператором. А пара человек из стаффа держит ленточку, означающую завершение поездки. И каждый мембер пробегает и срывает ее. И для каждого мембера ее держат вновь. Прекратив изображать радость, парни уходят переодеваться, делятся своими впечатлениями. Все отлично прошло. Слышится громкой смех Хосока, вспоминающего какую-то мелкую деталь, которая его уж слишком рассмешила. Камера выключается. Операторы дают разрешение на проход. Джиен возвращается в комнату отдыха. Самый громкий смех становится более тихим и… будто напряженным. Но это так Джиен предполагает где-то внутри. — Джиен-а, есть что-то от ушибов? — зовет девушку Хосок. — Есть. Держите. Джиен не задает вопросов. Ей сейчас не перед кем строить из себя суровую тетю. Она, наоборот, достает из своей сумки заготовленный пакетик с конфетками и проходится по комнате, позволяя взять столько, сколько парням хочется. Раздав сладости мемберам, Джиен уходит к красоткам. Там тоже есть пациент, не получивший конфетку за своевременный вызов. *** Хоби: «Можно зайти? Хотел поговорить» Джиен: «Заползай» Джиен откладывает телефон и продолжает собирать вещи в чемодан. Уже поздний вечер. Выезжать им часа через четыре, потому время на сборы и разговоры есть, даже если совмещать. Джиен звали на кофе с девочками из команды красоты, но особого желания не было, потому массажист сослалась на отчеты и сбор вещей. Джиен скорее удивилась, что Хосок спросил можно ли ему зайти. И что есть разговор. У них и раньше разговоры были. Притом часто. Но такого предупреждения не было. Что сейчас поменялось? Или действительно что-то серьезное? Джиен только вчера сидела и загружалась весь вечер, анализируя только зародившиеся отношения и самого Хосока. Потому немного тревожно узнавать что-то новое. Картинку-то заново надо будет перестраивать. Особенно, если она будет не очень хорошая. И снова все соотносить, проверять… Джиен даже сама уже подустала от этого. Она старается не мучить своим анализом окружающих. Но себя от этого не оградить. Или можно остановиться? Нет. Она еще поанализирует и успокоится. Сейчас тот самый момент сбора информации. В дверь стучатся и спустя секунду открывают. Джиен выглядывает из своей комнаты, попутно складывая брюки. — Уже собрались? — Я да, а Чимин, как всегда, копуша, — слегка улыбается танцор, потирая руки. — Насчет чего поговорить хотел? — Я тебя не отвлек от сборов? — Могу сделать перерыв, — тут же понимает смысл вопроса Джиен. — Спасибо. Пара садится на знакомый диванчик и молчит. Джиен вежливо ждет, и перебирает в голове варианты. Что-то случилось. Родители против. Агентство против. Передумал. Разговор на более глубокие темы, которые Джиен открыть пока не может. Что? — Сегодня Рюда упала в обморок, — начинает Хосок и Джиен вообще не понимает к чему парень ведет. — Так…? — Я тогда повел себя жестко. Сказал Тэхену не лезть и дать Мэй работать. Хотел объяснить почему я так поступил, чтобы не было недопонимания. — А! — внутри все расслабляется и Джиен даже улыбаться начинает, — Давай сначала я предположу? Проверим, правильно ли я поняла ситуацию. — М…хорошо. Хосок выглядит не особо радостным. Но Джиен решает, что лучше сама объяснит своими словами. — У вас ограниченное время, рассчитанное четко до секунды. Работник, не доделав свою часть падает в обморок и на его место встает другой работник. Тэхен нарушает распорядок из-за моего крика «лови» и ты возвращаешь его в колею. Я правильно поняла? — Да. — Ты правильно поступил в той ситуации. Я понимаю, что у вас тут ребята из стаффа, и вы сами жестко перерабатываете. А кто-то еще и ест по чуть-чуть чтобы похудеть. Конечно, такие ситуации тут будут. И я удивлена, что не чаще. Но спасибо, что пришел объяснить, что произошло, я это ценю. — В моменте мне показалось что ты так жестко в нашу сторону посмотрела. Предположил, что из-за этого. — Не забывай, я медик. Как думаешь, что будет с врачом, если он вырубится во время операции? — Отпихнут в сторону, чтоб не мешал и продолжат оперировать? — Именно! — поднимает палец вверх Джиен, — Ну, не совсем так, но пациент в приоритете. Для врача будет своя помощь. — Хорошо, понял. — Рада, что мы поговорили и поняли друг друга. — Кстати, ты ни разу не сказала откуда конкретно ты пришла? Массажи, реабилитация… — Само понимание реабилитации о многом говорил, — хмыкает Джиен, едва скривившись. — Хорошо, не буду копать в эту сторону. — Я позже сама расскажу. Если захочешь — даже в подробностях. — Хорошо, я подожду. А! Я, кстати, маме рассказал о тебе, — Хосок выглядит довольным и гордым в этот момент. — И как она отреагировала? — Рада. Пожелала удачи, сказала тебя оберегать и ценить. Базовое наставление от старшего поколения. — Я при встрече расскажу своим. Когда ноутбук верну в агентство. — Хорошо, я не тороплю. Джиен протягивает руку и Хосок за нее хватается. Так они и просидели какое-то время, а потом пошли собирать вещи, попутно включив музыку, чтоб веселее было. В моменте Джиен ловит себя на том что: Она. Сидит перед чемоданом, складывает вещи. Сбоку сидит Хосок и в такт мелодии просто качается из стороны в сторону с довольной улыбкой на лице. Джиен поворачивается на пару секунд к Хосоку и тот замирает со смешной рожицей. Джиен отворачивается, но все равно краем глаза видит, как он вновь качается. То ли как ребенок, то ли как кто-то очень-очень довольный. И это забавно. Почему-то раньше Джиен даже не догадывалась, что Хосок долго усидеть на одном месте не может. А сейчас вспоминает — и правда. Он часто меняет положение тела. Пританцовывает. Издает звуки разные. Песенки напевает. За ним наблюдать интересно. Блин. Кажется, Джиен и правда влюбилась. *** Еще даже не рассвет. Но стафф и мемберы уже спускаются вниз, чтобы поехать в аэропорт, а потом и домой. Хосок почти не сдерживая свои порывы, радостно скачет, попутно забрав один из чемоданов у Джиен. И пусть он не спал сегодня после концерта. И пусть поужинал он давным-давно. Зато он провел время с Джиен. Они вновь много обсудили. Ему нравится, какая она вдумчивая, внимательная. Тревожная, да. Много повидавшая, наверное. Но…она такая…правильная? Он так не может, но старается. Плюс мама одобрила все. А папа… папа потом как-нибудь узнает. Когда время будет подходящее. Хосок спускает сумки вниз, возвращает их Джиен и забирается в автобус мемберов. Там уже в полусонном состоянии сидит Намджун. Рядом Сокджин-хен со своей подушкой в обнимку. На передних сиденьях, прямо за водителем сидят младшие и стараются громко не угорать, над чем-то в телефоне. Все как обычно. В машину заползают ужасно сонные менеджеры и усаживаются на передних местах. — Пристегнулись, улыбнулись… поооехали! — сонным голосом объявляет Зиан, — Домооой. И снова зевает. Парни отзываются такими же радостными звуками. Все помнят, что у них дальше по расписанию. И что отдохнуть у них не выйдет. Но дома все же лучше. Только сейчас у Хосока начинают закрываться глаза. Но перед этим он пробегается по салону взглядом. Сокджин, Намджун, Чимин, Тэхен… Чонгук. — А Юнги-хен где?! Весь наличный состав мгновенно просыпается. Машина притормаживает. Менеджеры выглядывают из-за своих мест. — Он тут, — успокаивает Сокджин, с отчетливой завистью, — Он еще несколько часов назад сюда свалил спать. Вещи собрал и улегся. — Гений. — Едем! *** Джиен усаживается рядом с Мейчи. Логист все еще бегает между автобусами и руководит процессом, совместно с менеджером Ханом. Сейчас появилось время все обдумать. Рация не работала. И Джунгхо прибежал ее звать. Что-то заставляет пересматривать всю ситуацию снова и снова. Но зацепиться не за что. И Ким Беман. И слухи о Джиен. Так много всего. Вот приедет домой. Ляжет спать, а потом…нет, не выходной. Снова работа. Записи на массаж, ЛФК и просто дежурство. Так много всего происходит вокруг. А Джиен еще и мелкие детали хочет отследить. В итоге кавардак в голове и постоянное чувство тревоги. *** Приятные лучи солнца падают на лицо, заставляя проснуться. Лис утыкается лицом во что-то теплое и урчит неосознанно. «Что-то теплое» глубоко вздыхает и слегка поглаживает Лиса по ноге. Вчера ночью Лис пришел поздно. На улице уже наступали заморозки, а гулять в человеческом облике в такое время — опасно. Но не превращаться же в Лиса, который забегает в дом к Шаманке, верно? Тем более, с учетом того, что хитрую мелкую лисичку он уже встретил. Значит не выйдет спокойно пожить в ближайшее время. Но сейчас не об этом. Вчера ночью Лис забрался под одеяло к Хозяйке уже будучи рыжим и хвостатым. А когда вернулся в человека — сам не понял. И как оказался за спиной у девушки, крепко ее обнимая — тоже. Теплая она. С ней удобно спать в обнимку. Везде так тепло. Глаза Лиса резко открываются и тут же парень щурится от солнца. Шаманка смотрит прямо на него. — Ты чего удумал, Хитрец? — спокойно, но с явной смешинкой, уточняет Шаманка, ложась уже нормально — на спину. Лис тут же убирает руки и прочищает горло. — Неужто новый хвост появился? — вновь шутит Шаманка, смотря куда-то под одеяло, — И только на утро? — Это не хвост, — бурчит Лис, садясь. — А чего такой смущенный? Во сне вон как обнимался, — продолжает журить парня Шаманка, — И где ночью шлялся? Холодно ж. — Я лису встретил, — секунда, — Это не то что ты подумала! — И что я подумала? — Хозяйка, у тебя сегодня настроение надо мной посмеяться? — О да. — Лисица эта по детям, сама мелкая еще, с одним хвостиком. Ей не то что сердце съесть. Ей зайца поймать трудно. — И что предлагаешь? — Прогнать. К ней Гукки бегает и еду ей таскает. — Потом покажешь, где она, Лисенок. Познакомлюсь хоть с Женщиной-Лисой. — А я чем не угодил? — Мне интересно посмотреть на Лису из легенд. Которые мужчин влюбленных забирают и съедают. — Не думаю, что она так уже делала. — А ты? — Тоже. — Ну-ну, Лисенок. Поверю. Но лишний «хвостик» все же убери. — Хозяйка!