Hope и Lucky (Чон Хосок и...)

22.10.2017 — За успешное завершение нашего тура в Тайване! — поднимает баночку спрайта Хосок и ударяется ею о баночки мемберов. На двух маленьких столиках разложено столько еды, что лишнее движение — и все попадает на пол. Курица, рамен и прочие разнообразные закуски. — Все большие молодцы! — поддерживает Намджун. Перед ними операторы с камерами. Начинается пиршество для съемок. Уже почти конец мирового тура. Всего-то месяц осталось пережить и можно будет говорить, что они выжили. — Знаете, как будет «остро» по-тайваньски? — вдруг спрашивает Хосок у команды. — Ну и как? — готовится к шутке Сокджин-хен. Но у Хосока свои планы: — Не знаю. Я вас спросил, — с серьезным лицом захлопывает ловушку он и только потом начинает улыбаться, увидев, что удалось рассмешить команду. — Мы всегда сначала набиваем желудок, и только под конец начинаем разговаривать, — поясняет Намджун для операторов. Мол, ждите пока мы поедим, господа. Хосок хихикает: — Да, ты прав. Мы всегда налетаем на еду как безумцы, а потом кладем палочки и еще жуем по пять минут каждый. Дозапугивая тем самым бедных мужчин. Хосок знает, что за стеной, в соседней комнате есть еще один свидетель их разговоров. Все же этот номер принадлежит Джиен и, неофициально, Хосоку. Двухкомнатный номер! Потому что Джиен нужно же где-то принимать больных. Хоть последнее время медсестра больше сама ходит в чужие номера заниматься наедине, чем ждет кого-то у себя. К сожалению, теперь Джиен в агентстве единственный врач. Ли Сиву…очень жаль этого мужчину. Уже конец октября две тысячи семнадцатого года. Столько всего произошло за это время. Но также многое осталось скрытым. Все же жизнь идет. Появляются новые проблемы, новые витки жизни. Но иногда вопросы так и остаются вопросами. Это жизнь. — Это все хорошо, но когда мы уже обсудим концерт? — выныривает из своих мыслей Хосок и поглядывает на бедных операторов. — Сначала еда и выпивка! — объявляет Чимин и тянется за шампанским, которое стоит у его диванчика. — Умеешь открывать шампанское? — подстебывает младшего Хосок, удобно устроившись на диване. Лицо Чимина в кадре не видно, потому он может позволить себе скорчить такую гримасу, что все становится сразу понятно. «НЕ ПАЛИ» Еще немного посидели, распивая алкогольные напитки и только потом Тэхен наконец взял слово: — В Южной Америке Джей-Хоуп такой: «I`m J» — и микрофон в сторону зала, — «I`m J» — и вновь в сторону зала, чтобы фанаты сами назвали его имя. Хосок от такого повтора аж подпрыгивает от смеха и слегка хлопает младшего по животу. На пару секунд Тэхену пришлось принять оборонительное положение, продолжая пародировать. — Наш тур и правда заканчивается, — переводит тему Намджун, автоматически постукивая кулаком по больной ноге, — Но когда он начался? — В Чили, девятого марта, — предлагает Юнги. — Но, если учесть Корею — восемнадцатого февраля, в мой день рождения. — Да, девятого марта, в мой день рождения мы прилетели, — передразнивает Хосока Юнги и тоже получает легких шутливый шлепок по здоровому плечу. — Хватит уже про день рождения, — просит Чимин, указывая на парней ножом. — Да, это точно было девятого марта. У нас за день до этого были съемки, и мы не успели собраться, из-за чего не спали всю ночь, — бантаны, не сговариваясь синхронно косятся обвиняюще в объективы камер и вообще в сторону операторов. Хотя операторы-то здесь вообще не при делах. Они тоже ночью упаковывались. — Мы с Чонгуком пришли поздравить Юнги, — вспоминает Хосок, — Принесли ему торт, а он такой «Ага, спасибо», — и показушно отмахивается, — А я такой «ты свечку хоть задуй», — и вновь изображает, как Юнги, отмахиваясь, слегка дунул в сторону свечей. По комнате пролетели смешки, — Эй, он не задул! Поэтому их задул я. Сказал: «Давай вместе». — Чонгук в этом году… Я был так тронут! — поглаживает макнэ по руке Намджун, — Я попросил в одном магазине отложить мне вещи, чтобы я позже мог заехать и купить их. Пару дней спустя прихожу домой и вижу пакеты из этого магазина у меня на кровати. Он купил все для меня. Это было впервые, когда Чонгук мне что-то купил. — Люблю, когда люди делают подарки, — поддерживает Джин-хен. — Ни разу не сказал про меня, — подбирается Тэхен, — Я сделал ему подарок до Чонгука. — Тэхен, я всегда ношу твои подарки, — сглаживает угол Намджн, — Тэхен мне письма написал. Он попросил в магазине самое лучшее, в итоге не смог выбрать и купил мне все. По комнате прошелся протяжный довольный вой. — Как круто! Намджун благодарно хлопает младшего по коленке. Проговорив еще какое-то время, Чимин отлучился на пару минут. Прямо во вторую комнату гостиничного номера, где на кровати сидит Джиен в наушниках и с телефоном в руках. Увидев вошедшего парня, девушка снимает один наушник и с надеждой спрашивает: — Вы все? — Нет, они только разогреваются, — показушно жалуется Чимин, — Устал под камерой сидеть. — Еще немного и можно будет поспать. Много выпили? — осведомляется девушка, убирая телефон. — На семерых одну бутылку. Не серьезно даже. — Зато показали фанатам, что вы выпиваете. — Да, в этом и цель, так понимаю. Да и чтобы разговорились, видимо. — Ну, судя по тому, что Хосок перестал смеяться — ему достаточно, — тихо хмыкает девушка. — Молодцы парни! — говорит тем временем Хосок в соседней комнате, — Подождите, Чимина же нет с нами. — Притворимся, что его нет, — предлагает Чонгук. Чимин возмущенно оборачивается в сторону звука, а Джиен не скрывает улыбки. — Почему он ушел так рано?! — возмущается Сокджин. — Чимин сказал, что устал и пошел спать два часа назад, — поддерживает Намджун. — АЙЩ, — шипит «спящий» Чимин, разворачиваясь к выходу. — Ладно, уважительная причина, — понимающе кивает Хосок, — Но все остальные выдержали. — Ребята, как вы можете, — тяжело вздыхает Пак, возвращаясь на съемочную площадку, — Я все слышал, что вы тут говорили. Джин, как ты можешь так говорить?! — начинает демонстрировать недовольство парень, все так же с улыбкой на лице. — Ладно, заканчиваем представление, — смеется Намджун, и снова ударяет себя по ноге, — Молодцы ребята, расходимся. — Каждый должен убраться тут! — напоминает Хосок. — Айщ, я отошел в туалет, а вы тут уже себе надумали! Какие два часа? — Наслаждайтесь отдыхом, ребята, все молодцы, — хлопает в ладоши Намджун. Остальные подхватывают. — Уберитесь тут! — напоминает Хосок, — И провода все свои заберите! — Спасибо, что приютили нас тут! — благодарствуют операторы, тоже радостные, что эти съемки закончились. Шум-гам-смех, звуки отодвигающейся мебели и в гостиной все остается в первозданном виде. Чистота и порядок. Разве что только едой пахнет. Но это и не плохо. Хосок устало стягивает головной убор и кладет его на тумбу. — Тишина, — довольно тянет Джиен, ложась обратно на кровать и довольно прикрывая глаза. — Уже даже непривычно, — хмыкает танцор, — Все время шум, а тут резко все закончилось. — Можешь музыку включить. — Да я вот думаю…не. — Тогда иди сюда, — Джиен поднимает руки, приглашая к себе пообниматься. Парень только «за». Это уже как ритуал завершения дня. Как только они ложатся пообниматься — значит день прошел, и пора отдыхать. Иногда, конечно, не выходит. Но сам факт! Через какое-то время Хосок все равно включает музыку. Притом свою! Blue side. Вроде так эта песня называется. Музыка. Оба лежат на кровати, глядя в потолок. — Уже год как ты тут? — как бы интересуется Хосок. Конечно, вопрос риторический. — А то ты не знаешь, — хмыкает Джиен, — Но я-то тебя раньше увидела. Еще на том фестивале. — Дааа. При встрече я сначала подумал, что с тобой одни проблемы будут. — Э! — Джиен тыкает парня в бок и тот отлетает на другой конец кровати от неожиданности, — Хотя, признаться честно, про вас я примерно так же думала. Да и просто надеялась, что тут поживее будет. — Так оно и оказалось. — Да, столько активностей я давно не видела. Только успевай анализировать. — А, да, как в конце года. И Бемана, и Пиар-менеджера того. — Не напоминай, — закатывает глаза девушка, — А! А я тебе рассказывала, как я в тот день Бемана встретила? Уже после его разговора с Йонгом? — Мммм, — пытается вспомнить Хосок. — Ясно, короче!

***

21.12.2016 Поздняя ночь, Хосок и Джиен все еще смотрят сериал. Да так он им понравился, что было принято решение досмотреть его до конца в ту же ночь. А для этого нужен был кофе. Или чай. Кому как. Так как Хосок уже ходил за едой, Джиен решила, что в этот раз пойдет она. Пустое агентство. Свет горит только на некоторых этажах. Тишина. Звуки работающего кулера, подогревающего воду. Но цель Джиен — столовая на первом этаже. Там неограниченное количество кофе и чая. Да и специальные подносы-ячейки для стаканов. С одной рукой тяжелее будет донести два стакана без этих крепежей. Грешным делом, девушка подумала, что сейчас встретит Ли Сиву. Но нет. У автомата с кофе стоял Ким Беман собственной персоной. Мужчина прижимал к уху телефон и с кем-то говорил: — Чаги, да, все еще на работе… Ну, что уж тут поделать… Нет, все хорошо. Спасибо, что волнуешься, — тишина, — Нет, не уволят, скоро опять в Японию. У тебя как там? — тишина, — Красавица! Молодец… И я тебя. Давай, до созвона. Мужчина обернулся на звук шагов и слегка кивнул девушке. Заработала кофе-машинка. Джиен молча стала делать себе чай, ожидая очереди к кофе. Стоять рядом с Ким Беманом было и неловко, но теперь страшно. Но после недавнего осознания, чувство опасности поубавилось. Да и…он явно в отношениях. А значит безопасен. Скорее всего то кофе было лишь предлогом узнать информацию и не более. — Знаете, госпожа Бан, а ведь в нашу первую встречу я был кристально честен с вами, — прозвучало даже как-то обиженно. — Вы про что? — настораживается девушка. Она как раз не припомнит, чтобы он был честным. Он же ее проверял, прикинувшись журналистом, — Стоп. — Ага, — хмыкает он печально. — То есть, ты тогда у меня и правда информацию пытался выторговать? — от удивления аж на неформальный тон перешла. — Ни в коем случае. Точнее, не совсем так, — чешет затылок мужчина, несколько смутившись. — Но если бы я согласилась — купил бы? — Купил, а потом бы уволил. — И с чего бы тебе увольнять сотрудника, защищая агентство? Кстати, твой кофе готов, моя очередь, — между серьезным разговором проходят повседневные действия. — Я не злодей какой-то! — наконец дает волю эмоциям Беман, ставя чашку на стол и не показывая ни малейшего желания уходить, — Я действительно работаю во внутренней безопасности. — Но при этом журналист. — Независимый журналист, прошу заметить! — Типа честный? — Да. — А камеры в моем кабинете? А прослушка в моем ноубуке? — Ладно, с камерой — моя инициатива, признаю. А ноутбук — не от меня. Но я действительно не желаю зла артистам. — Ага! А охрана на том концерте? Когда выпихивали фанатов? Когда насмехались над айдолами и работниками? — Ошибся в выборе. Моя вина. Финансов было не так много, потому было принято решение нанять этих. О, признает ошибки. То есть так можно было, что ли? Почему они так раньше не говорили? Джиен ведь молчала усиленно. — Почему сейчас ты мне решил это рассказать? — Ну, Йонг меня вычислил. Я могу предположить, кто ему в этом помог. — И как? У вас был разговор? — О да, — ухмыляется недобро глава внутренней безопасности. Глава ли теперь.? Отчего-то его жаль. Странное чувство. — К чему пришли? — Я ничего не успел выложить. А сотрудник, документирующий все «взлеты и падения» агентству, оказывается, нужен. Мне сделали предложение, от которого невозможно отказаться. — Всегда пожалуйста, господин Журналист. — Вот как же меня бесило, что ты меня так называешь! — честно признается Беман. — Потому что это правда. — Именно! — И как? Теперь ты будешь внутренним журналистом? А безопасность? — Я там и остаюсь. — А вот это удивительно, — Джиен перемешивает в кофе кубики льда. — Ну, Йонг знает, откуда я пришел и что я сделал с агентством на прежнем месте работы, — Беман весело вздыхает, смотря в сторону выхода, — Ему не выгодно меня отпускать. Лучше дать мне писать, но контролируемо. Хотя… про это… это идея вашего помощника менеджера. Тот еще мелкий хитрец, оказывается. — Там и Хан был? — О даааа. — Хочу кое-что понять напоследок, — Джиен отпивает из своего стаканчика, — Кто будет знать, что ты журналист? — Мемберы, охрана, ты, начальство. — Стафф не в курсе? — Именно. — Все равно же расползется информация. — Но и ты звала меня все это время журналистом. Ничего нового, — подмигивает Беман, — Тебе с рукой нормально будет нести стаканчики? — Нормально. А. И кстати. Я не люблю кофе! — Джиен наконец находит в себе силы сказать это. — Давай помогу, все же.

***

22.10.2017 — Прям так про кофе и сказала? — дико угорает Хосок. — Странно, но я помню, как тебе рассказывала про это, — улыбается девушка. — Возможно, я был в полудреме. Мы же тогда так и не заснули той ночью. — В любом случае, потом вам Беман все сам рассказал. — Это да. — А я-то думала, как же ты прекрасно сыграл удивление! — А я не помнил! — Но честно, удовлетворения от того, что я его поймала — я не получила. — Думала, будет злодеем, а он одну группу уже спас от злого агентства. — В теории он и вас мог «спасти», распространив информацию. — А так книгу пишет о нашей биографии. И не сказать, что она пушистая, — пожимает плечами парень, — В целом, он добился того, что хотел. Просто контролируемо. И более оплачиваемо. — А Хан?! Я до сих пор не могу поверить, что он так ловко всем заправляет. И на жалость красиво давит, и на сочувствие, злость, любовь и прочие эмоции. И никакого черного пиара! — Это и пугает, — соглашается Хосок, — «Любовь к себе» — хорошая мысль для продвижения. Особенно в нашей стране. Это нужно слышать людям. — Да, после пиарщика Ли, любовь к себе действительно нужна всем. И артистам, и фанатам. Слава богу его отстранили. — О Ли Лан что-то слышала, кстати? — любопытствует Хосок. — Пыталась самостоятельно на публику рассказать, какой Чон Чонгук «на самом деле», но хороший образ нашего макнэ не позволил ей этого сделать. Ее просто заблокировали. Притом — это сделало не агентство, а фанаты. — Я слышал только начало истории, как она скриншоты предоставляла. — На этом все и закончилось. — Ну и отлично. — Но по Чонгуку тогда это ударило сильно…

***

22.12.2016 Кофе и чай выпиты. Сериал досмотрен. Нужно отойти от концовки. Потому было принято решение сходить в душ. Отдельно друг от друга, конечно. Найдя свои чемоданы, пара разошлась по душевым. На этаже с репетиционным залом света не было нигде. Потому, когда Джиен вышла, на ходу промакивая мокрые волосы полотенцем, чей-то мелодичный голос, раздающийся эхом по коридору — показался ей и пугающим, и завораживающим одновременно. — «Теперь я отчетливо вижу темную сторону этих оваций. Наверное, никто уже не поверит словам о том, что во всем нужно видеть только хорошее» — звучал молодой чистый голос. Так высоко берет. Джиен пока стояла на одном месте и прислушивалась. Кажется, это пел Чонгук, — «Твоя безмолвная печаль бросает меня в дрожь. Тишину моего моря то и дело нарушают волны» — тишина была ответом, а потом голосом еще более высоким, полным эмоций, Чонгук продолжил, — «Громче всех бомб взровусь!» Ох. Из соседней душевой выходит Хосок, и Джиен тут же хватает его за руку, чтобы тот не издал и звука. Хосок только хочет вскрикнуть от испуга, увидев перед собой силуэт в белой футболке, как его рот тоже быстро закрывают. — Чшш. — «Когда я замечаю твои неискренность — я разбиваюсь громче, чем бомбы!» Только после этого в коридоре наступила тишина. Хосок с Джиен переглядываются. Идти ли к нему или оставить одного? — Он всегда уходит петь куда-нибудь, когда ему тяжело, — шепчет Хосок, — Давай послушаем и, если что, зайдем. Эту песню я уже слышал у него в дэмках, но не ее полную версию. Джиен согласно кивает. Зал находится в дальней части коридора, потому звук доносится до них объемный и усиленный эхом. И внезапно Чонгук начинает другую песню. До ужаса знакомую для Джиен. Она под нее выступала. Horang Suwolga. Джиен помнит ее название. Она поворачивается к Хосоку со странной улыбкой на лице, стягивая с головы белое полотенце. Парень выглядит озадаченным таким резким изменением в поведении девушки. — Жалко, что колокольчиков нет, — тихо вздыхает она, вслушиваясь в пение макнэ. И перехватывает полотенце за середину, как белый траурный платок. Почему он вообще выбрал эту песню? Потому что там ноты тянутся на корейский манер? Или из-за того, что там поется про любовь? В коридоре темно, но глаза уже привыкли к такому освещению. Из дальнего окна коридор подсвечен светом уличных фонарей. Горит вывеска «выход» рядом с проходом к лестницам. Джиен почти в трансе встает в исходную позицию для танца. Идет по кругу с белым полотенцем. Блестящие в отсветах уличных фонарей темные волосы рассыпаются по плечам. Руки взлетают как крылья, свободные от крепежа для поврежденной руки, кто с ним в душ вообще ходит? Хосок замирает у стены, глядя во все глаза. «Все, как и тигр, что Луной желает обладать. Все, как и птица, что желает горы облетать. Все, как и пес, что желает весь мир сразу обежать… Все понимают — этому не быть» Джиен скользит особенным танцевальным шагом по неширокому коридору, очерчивая круг и иногда встряхивая в воздухе кистью руки, будто звеня чем-то в такт песне. «Ветер, измученный в ночной тиши, ложится спать. Путь млечный в небе мелким звездам не дает сиять. В хладном и темном небе весь мир начал утопать. Звезды сложились — время помечтать!» Джиен встает в центр с закрытыми глазами. Сколько бы лет ни прошло — она помнит этот танец. «Любовь моя, отпусти меня! Распустись, как цветок, лети сквозь времена! Моя тоска в песню излилась… И в сиянии звезд стекает с глаз!» — голос Чонгука становится все громче, все эмоциональней. Он поет от всего сердца, это чувствуется. «Прошу, Луна, о любимая моя… Озари своим светом меня! Пусть длань твоя мне тепло подарит вновь! Напоследок позволь вкусить твою любовь!» Хосок неосознанно тянется к девушке, искусно танцующей с простым белым полотенцем. Глаза у нее все так же закрыты. На губах играет легкая улыбка. Лишь на секунду, почувствовав чье-то касание Шаманка, …то есть Джиен, приоткрывает глаза и тут же закрывает, вовлекая в танец и Хосока. В традиционных корейских танцах нужно двигаться по-особому. По правилам, он танцуется в ханбоке. А этот танец — даже в белом ханбоке. «Прошу, Луна, о дражайшая моя…! Разреши мне коснуться тебя! В твоих лучах лужа — целый океан! Но моей песне не дано достичь тебя…» Такое странное чувство. Вокруг Хосока кружится Джиен, но ощущение, будто такое уже бывало. Вспоминаются все сны, в которых танцевала Шаманка. Он точно нашел ее. Чонгук продолжает напевать мотив, видимо, забыв часть слов, но и этого достаточно. Хосок бесшумно ступает следом за Джиен, поддерживает ее за руки в танце, когда она ведет полотенцем, кружится с ней. И тоже закрывает глаза. Удивительно. А ведь Луна сегодня и правда полная. И красивая.

***

24.12.2016 Спустя пару дней, когда команда вновь летела в Японию, Чонгук встал перед командой и объявил: — Благодаря тому, что произошло недавно, я в полной мере осознал свое место в группе. Всю ответственность, что на мне лежит, потому больше я вас так подставлять не буду. — Правильно, — соглашается Намджун, — С отношениями нужно быть аккуратным и не попадаться. А еще лучше обезопасить себя договором с агентством. — Нет. Это все равно рискованно, — оборвал его младший, — Что сработает на сто процентов — отсутствие отношений. Так будет безопаснее. В зале наступает тишина. — Чонгук, ты из-за группы хочешь отказаться от личной жизни? — не веря, уточняет Хосок. — Я выбрал карьеру и вас. — В любом случае, не геройствуй слишком сильно. Если встретишь человека, которому можно доверять и с которым хочется построить семью — выбирай любовь, — решает развернуть в здоровую сторону Намджун. Но Чонгук качает головой. — Такого не будет, хен. Я решил. Я не настолько внимательный и понимающий, как вы, мне тяжело разобраться, кому доверять, а кому нет. Потому на этом этапе жизни — я не хочу иметь отношения. Команда задумчиво переглядывается между собой. Все пятеро. Юнги не было тогда в поездке. Не такого исхода они ожидали. Но это право Чонгука. Для агентства это и правда выгоднее. Но все же… это жестоко. Чимин молча подходит к младшему и приобнимет того. Чонгук только пару раз кивает. А Хосок задумывается. Ведь только Чонгук услышал его предостережения насчет отношений. Даже сам Хосок игнорировал правила. Вот что значит — золотой макнэ. Верно?

***

22.10.2017 — Ну, все мы знаем, что после этого Чонгук реально стал сильнее себя посвящать группе и выступлениям. Это не значит, что раньше он этого не делал, — поднимает руки вверх Джиен, — Но сейчас это стало еще более заметно. Решил заместить отношения работой. — С одной стороны, может, это и не плохо. Я в его возрасте тоже не был готов, — вспоминает Хосок, поглаживая руку Джиен. — Понимаю. Может, это возрастное и все пройдет. — Может и так… Слушай, я не помню, Юнги тогда как среагировал? Просто покивал? — Его же не было. Он же это…ухо порвал. — Аааа, точно, — тянет Джиен, хлопая себя по лбу.

***

22.12.2016 Все та же ночь. Все то же агентство. Уже рассвет. В беседу приходит сообщение от Юнги. Беседа «Три белоснежки и семь гномов» Юнги: «Я это…в больнице. Но все ок» Намджун: «ЧЕГО?!» Хосок аккуратно стучит пальчиком по плечу Джиен, привлекая ее внимание. Девушка со слипающимися глазами поворачивается к парню и читает короткую переписку в беседе. Сон как рукой сняло! Бан Джиен: «Как? Что случилось?» Шинлин-онни: «Ухо порвал. Я с ним в больницу поехала» Хоби: «Когда успели?!» Мин Юнги: «Споткнулся и об дверь ударился» Чимин: «А если честно?» Шинлин-онни: «Реально» Ким Намджун: «Какого черта? Нам улетать скоро! Когда успел, реально» Чимин: «Ты же ушел буквально пару часов назад из агентства» «Ты подрался?» Мин Юнги: «Мы поехали в самое безопасное место, подальше от камер. К Бинх-хену.» Ким Намджун: «Куда!!!????» Мин Юнги: «Пока спускались в подвал, я навернулся и задел ухом выступ в двери. А там сережки и пошло-поехало…» Хоби: «Этот район безопасный по-вашему?!» Юнги: «Ну так от двери мы такой подставы не ждали.» Чимин: «А точно от двери?» Шинлин-онни: «точно!» «Блин, даже обидно!» «На ровном же месте!» Юнги: «Ну, не совсем чтоб ровном!» Мейчи: «Верим» Джиен: Пожалуйста, попросите всю информацию о травме и лечении! СокДжин-хен: «У вас там с деньгами все ок? Или перевести?»

***

— Я до сих пор не верю, что это он так о дверь приложился, — делится Хосок. — Тоже так думаю. Но раз за год не проговорился, то и дальше молчать будет. — Теперь если только в мемуарах, лет через сорок. Или Беман раскопает. — Думаешь, не раскопал? — Да кто ж его знает! Оба хитровыдуманные. И Шинлин-нуна такая же! И ведь остался потом на две недели в общаге! С нуной! Кайф такой у него там был. И фотки стебные с нами выкладывал. — Следил за вашими выступления. — Вообще план очень хитрый, если так подумать, — чешет себя по подбородку Хосок. — Ты главное сам этот план не повтори случайно. — Не планирую. Ты все равно будешь на работу ездить в этом случае. — Справедливо, — кивает девушка и поудобнее устраивается на груди у танцора. Он теплый. Мерно дышит. Гладит так аккуратно по плечу. Столько времени прошло, а осторожность никуда не делась. Вот только Джиен стала смелее. И информация о «слабых местах» у девушки появилась. Потому, в такой мирной и тихой обстановке резко раздается крик и Хосок всем телом взлетает над кроватью, при этом ни обо что не ударившись и никого не ударив. Вот что значит — владение телом! А что же такого сделала Джиен? Просто ткнула слегка пальцем в бок. Хосок принимает правила игры. Он тоже уже хорошо исследовал куда лучше жать, чтобы Джиен пищала и пыталась увернуться от щекотки. — Не я это начал! — предупреждает воинственно парень и тут же бросается в сторону девушки. Та с визгом перекатывается на кровати, уворачиваясь от рук. Но все-таки не сказать, что прям уж очень сильно уворачиваясь. Не просто же так она начала эту игру, верно? Пара катается по кровати, в попытках одержать победу. И оба получают нереальное удовольствие от процесса. В итоге Джиен оказывается удобно сидящей на ногах у Хосока и удерживающей его руки подальше от ее ребер. Парень извивается как уж на сковороде, орет, в шутку просит его помиловать и отпустить. Джиен довольно улыбается и так и продолжает сидеть поверх некоторое время, рассматривая. Весь красный, уставший, растрепанный. Выглядит так, будто они тут непотребствами занимались. А нет! Ну. По крайней мере в эту секунду никаких непотребств не было. Хосок уже не смеется. И выбраться не пытается. Хотя мог бы, на самом деле. Джиен опускается к нему, отпускает его руки и целует. В следующую секунду раздается радостный визг на весь номер. Хосок добрался до ребер Джиен. *** Лис идет точно туда, куда указывает Шаманка. Ветер дует в лицо, зимняя прохлада заставляет съежиться и покрепче прижать к себе девушку. Но могилка оказывается не так далеко от домика Шаманки. На холмике, мимо которого так часто ходил Лис. Таблички на могиле не было. Да и сама она была помечена лишь воткнутым столбом, который уже наполовину успел сгнить. Благо, место не подтоплялось и все было аккуратно сделано. Но сразу бросалось в глаза — как много лет прошло с момента смерти этой женщины. Уже и холмик сравнялся с землей. И вина тут давно никто не разливал. Мертвый мертвому не может. А больше и некому. — У лисов большое значение имеют родственные связи, потому нужно разрешение твоих родителей. — Чтобы его получить, тебе нужно дать матушке деревянную уточку и попросить, — подсказывает обряды Шаманка, опускаясь на землю. — Сейчас все сделаю, — легко соглашается Лис и резким движением руки «срубает» тоненькое деревце неподалеку. Только приглядевшись можно понять, что это была не сила удара, а огонь, которым Лис очень искусно управлял. Спустя пару минут и несколько вспышек яркого света и искр, Лис кладет на могилку черного-черного гуся, выжженного из дерева. — Разрешение получено, — улыбается Шаманка, — Теперь нужно испить вина, поклониться друг другу… — Так давай начнем, — подмигивает Лис. Шаманка, слегка шатаясь, отходит на уважительное расстояние, как того требуют традиции и выставляет руки вперед. Девушка кланяется два раза. Лис тоже выставляет руки вперед. Кланяется первый раз. И только начинает второй поклон, как Шаманка его одергивает: — По традициям со стороны мужчины должен быть один поклон, как символ Ян. — Не равноценно, — хмурится он, но не спорит, — Пойдем домой. Пить. — Только три чарки, — грозит пальцем Шаманка и хихикает от этого. Лис лишь кивает и тут же поднимает Шаманку на руки. Видел он, как она прошла десяток шагов. Пусть лучше на нем едет. — А что за идея у тебя есть? — сонно спрашивает Шаманка, уже привычно ухватившись за шею Лиса. — Для этого нужно будет сбегать за талисманом. Сколько ты сможешь продержаться? — Если не тратить силы… три дня смогу точно. Дальше предсказать я не могу, всякое может случиться. — Через три дня полнолуние, верно? — Верно. — Постараюсь успеть к нему. — Так что за идея? — уже начинает хмуриться девушка. — Она почти ничего не поменяет сейчас. Но изменит наше будущее. — Говоришь загадками. — Всему свое время, верно? — подмигивает Лис, открывая с ноги калитку на территории дома Шаманки. Девушка подозрительно щурится, но решает пока не спорить, — Итак, где у тебя вино? — В чулане. — Отлично! Проходи пока в дом, — улыбается изо всех сил Лис и аккуратно опускает Шаманку на крыльцо. Та кивает и не торопясь, держась за стену, уходит внутрь. Лис времени не теряет. Кувшин и чарки находятся быстро. Как и некоторые закуски. Наверное, они нужны? Выйдя из подсобки с вином, Лис на мгновение замер, осматриваясь вокруг. Все как и обычно. Грядки, урожай с которых сейчас не получить. Сарайчик с курами. Иногда даже его место для сна. Покосившийся забор и узоры на входе для защиты. Все как в самом начале. Только вот при первой встрече ярко светило Солнце. А сейчас растет Луна. Но Лис не видит в этом проблемы. Время быстро идет. Скоро вновь появится Солнце. Тем более, эта ночь особенная. Кто же знал, что Лис может так сильно влюбиться, что даже женится! Хотя, может он просто неправильный Лис. И в этом он тоже проблемы не видит. Шаманка сидит на кровати и выжидающе смотрит на дверь. Лис заходит пританцовывая. Ставит чарки на табурет. Садится рядом с Шаманкой и протягивает кувшин с вином. — Ты предлагаешь, чтобы я его открыла? — скептически уточняет Шаманка, кося глазами на перевязанную руку. Лис хлопает себя по лбу. Не подумал. Привык прикидываться человеком. А потом легким щелчком разбивает горлышко кувшина. Нет горлышка с пробкой — нет проблем. Шаманка весело хихикает, подставляя чарки, чтобы Лису было удобнее наливать. Часть попадает на пол. Но проблемы и в этом нет. Мертвым же льют вино на пол, в знак уважения. — Первая чарка — символ клятвы земле и небу, — объявляет Шаманка. Влюбленные одновременно выпивают напиток. — Вторая чарка — знак верности, — улыбается Лис. Влюбленные одновременно не сговариваясь выпивают алкоголь. — Третья чарка — обещание любви и заботы, клятва жить в согласии всю жизнь, — говорит Шаманка и только готовится выпить, как Лис добавляет: — И на следующие тоже. Шаманка удивленно улыбается. А Лис в этот момент выпивает последнюю третью чарку. Шаманка выпивает следом. — Все. Теперь муж и жена, — аккуратно притягивает к себе Шаманку Лис и качает в объятиях. — На самом деле существует очень много обрядов. Но этого вполне достаточно. — Хорошо раз так. Завтра утром отправлюсь за артефактом. — Буду ждать. Лис мягко и долго целует Шаманку, вливая в нее силы. *** Рассвет. Лис выходит из дома и оглядывается по сторонам. Никого. Только лес впереди. Потому, как только парень доходит до его окраины — наконец перевоплощается в свой истинный облик. Так он быстрее сможет добраться до старой деревни. А там от источника к истоку одного ручья. Под лапами хрустит первый снег. Теперь в рыжей листве не спрятаться. Да и не больно-то и хотелось. Сейчас — его основная цель была — артефакт. И если перед ним хоть кто-нибудь встанет — уж простите. Жена важнее. Лис пробегает мимо своей деревни. Ожидаемо, весь дом разворовали. А следом сожгли. Все-таки атрибуты их не испугали, раз с такой радостью их растащили по домам. Непуганые идиоты. Впрочем, теперь это их ответственность, если они кого-то призовут на свою голову. Лис пробегает дальше в леса. Более густые. Все ниже и ниже. К нужному источнику. Оттуда бьется очень чистая энергия, которую просто почувствовать за много-много ли. Вот и сейчас Лис ступает мокрыми лапами на сырую землю. Источник хоть и холодный, но не такой холодный, как снег. Вокруг него все цветет и тает. Он тоненький. Его можно услышать лишь в полной тишине. Отыскав источник, Лис начинает свой длинный путь к истоку. Покажите далеко, то прекрасное далеко. За дорогою дорога. От источника к истоку. Чтобы это «далеко» было — нужно найти артефакт. Так, спустя сутки, Лис доходит до истока. Там стоит особое дерево. Оно такое же, как и остальные деревья в округе. Но лишь на первый взгляд. Лис видит красную нить, обмотанную вокруг ствола. Не каждый способен ее заметить. Именно поэтому Лис ее сюда и поместил на хранение. Из-за чистоты ручья, почувствовать артефакт чужим — невозможно. Лис аккуратно распутывает красную нить. И с такой надеждой смотрит на нее, будто от нее зависит его дальнейшая судьба. Хотя, почему «будто»? *** Наступают третьи сутки. Лис спешит к родному дому, как только может. Он старался успеть к обозначенному времени, потому передышек почти не делал. Дом встретил его еле горящим светом в окне. И тишиной. Лис еще у границы леса перевоплотился обратно в человека. На запястье теперь у него была повязана красная нить в несколько оборотов. Лис бесшумно вошел в дом, в тихом страхе, что не успел. Шаманка лежала укрытая несколькими одеялами в обнимку со скелетом. Видимо, тепла сильно не хватало. И сил было мало. — Супруга, — тихо зовет девушку Лис, садясь на край кровати. Та резко открывает глаза и тут же начинает улыбаться, — Как ты? — Успел, — улыбается та, глубоко вздыхая и прикрывая глаза, — Пыталась удержаться тут, как только могла. Лис наклоняется к очень холодной девушке, аккуратно обнимает ее и скелетика. И целует-целует-целует. И пусть сил у него сейчас очень мало. Они ей нужнее. — Если у тебя есть план –исполнять его надо прямо сейчас, — гладит по руке Лиса Шаманка. — Давай упокоим твой дух. — Что? Просто хочешь прекратить все? — не понимает девушка. — Я понимаю, что чем дольше ты здесь — тем хуже тебе. В этой жизни долго быть вместе не получится. Но в следующей… — Лис поднимает руку с красной нитью на запястье, — В следующей мы непременно встретимся. — Даже если встретимся. Мы не узнаем друг друга, — шепчет в ответ Шаманка. — Именно поэтому мне нужны твои сакральные вещи. Я смогу передать себе следующему эти воспоминания. Он поймет. — А я? — Ты уже настрадалась. В следующей жизни тебе еще столько всего решать. — Много ты знаешь, — фыркает девушка. — Ты права. Много. Мне тоже много лет. А тебе пора успокоиться и попробовать прожить жизнь еще раз. — Ты же понимаешь, что пройдет слишком много лет. — Верно. Мне нужно накопить силы, чтобы передать ему воспоминания. Ты согласна? — Ты же понимаешь, что, по сути, у меня нет выбора, — вздыхает та, — Что так развалюсь, что так умру. Я, и правда, слишком много прожила для духа, который просто не вышел замуж и не родил ребенка. — С ребенком разберемся в следующей жизни. — Сам сказал, — ловит на слове девушка и посмеивается. — Я и не отрицал. — Я тебя люблю. — Я тебя тоже. Пошли копать могилу. *** Свет полной Луны освещает все вокруг. Лис знает, куда идти, та самая недокопанная могила, которую он нашел целую вечность назад, ждет чтобы Скелетика положили на место. Именно ею Лис и занялся. Все поле было покрыто снегом, а от того так красиво блестело, будто все это было водой. Тихой, спокойной водой. Шаманка стояла рядом и наблюдала, как яма становилась все глубже и глубже. Скелетик лежал на снегу, замотанный в белые чистые ткани. Он уже ничего не говорил. Никак не шутил. Никого не защищал. Он просто спал, пытаясь сохранить силы. Лис вытер пот с лица и оглянулся на напевающую песенку Шаманку. Та раскачивалась из стороны в сторону, завороженно наблюдая за снегом, Луной и неторопливой работой супруга. И все так же была белее снега. Лис напомнил себе — так и должно было быть. Время нельзя остановить. Девушка тихо подошла к Скелетику и мягко погладила его по голове, рукам, ногам. Улыбнулась ему. И отошла, не сводя взгляда с Лиса. Тот молча, очень аккуратно перенес Скелетик в могилу. Из-за холода на улице — на глубине было даже теплее. По лицу пробежала слеза. Но Лис ее упорно стер рукавом, будто вытирал пот. Лис подошел к духу Шаманки и крепко-крепко обнял. В последний раз в этой жизни. Больше он не увидит ее фигуры среди чужих людей. Больше не услышит смеха. Не увидит ее пытливого, умного взгляда. Не увидит, как она танцует. Как спит. Как готовит лекарства. Больше он этого не увидит. Но зато ей будет не больно. До перерождения ей еще понадобятся силы. Он будет приходить сюда. Поливать могилу вином, приносить вкусные угощения. И помнить. Шаманка гладит его по спине и наконец шмыгает носом. Очень тихо. — Закапывай, — просит она, обнимая крепче на прощание, — Если я тебя через год тут не увижу! На этом же месте! — Пеняй на себя. — Увидишь, — улыбается Лис. И бросает первые комки замерзшей земли. Дух Шаманки садится на край ямы и смотрит вглубь. — Лисенок. А как мне узнать, что это ты? Может, выберешь новое имя? — Надежда. — Что ж. Тогда мое пусть будет Удача. — Отличное имя. Джиен, — хмыкает Лис, закидывая яму землей. Уже заполнена большая ее часть. Шаманка в лунном свете становится все прозрачнее. Но последние горсти земли падают на могильный холмик и она, не моргая, смотрит на супруга и на то, что он делает. Он достает ее танцевальные бубенцы. Повязывает на них красную нить. Звенит пару раз, а после — кладет на поверх могилы, лишь слегка прикопав в земле. — Я тебя люблю, — слышится затухающий женский голос. — Я тебя тоже люблю, — отвечает ей Лис, опускаясь на колени у могилы. Тишина. Холодный ветер. Лис один. В доме все так же горит свеча. Но там теперь никто не живет. Секунду подумав, Лис направляет на дом искры огня. Этого должно хватить, чтобы дом сгорел полностью. Тепло. И так ярко. Белый свет Луны контрастирует с теплым светом огня. И пусть через некоторое время жители побегут тушить этот дом. У них это не выйдет. Огонь волшебный. Но так как этот дом стоит далеко от самой деревни — огонь не перейдет на них. Он подарит тепло. И свободу одному духу. Лис поднимает лицо к Луне и горестно, протяжно воет.

***

«В море беззвучно до тебя летят мои слова. Каждую ночь летят, но ты их не расслышала. Твой мягкий свет ночь озаряет, путь им указав. Если б не утро, что было б тогда?» Лис многие годы путешествует по городам и деревням, собирает артефакты, переделывает их в энергию и поглощает. Но каждый раз, когда идет первый снег — Лис по красной нити возвращается к могиле. Он приносит сладости, мясные булочки, хорошие вина. Он обогревает могилку огнем. «В пышных ветвях воздушный змей запутался опять. Листья, танцуя на ветру, вновь стали дрейфовать. Путь бесконечный миру знаменует водопад… А я тоскую, вновь закрыв глаза». Спустя столетия деревня разрастается до городка, но ту часть, с внезапно сгоревшим домом шаманки люди до сих пор обходят стороной. Да и сам участок находится чуть выше самой деревни. Лис иногда пакостит жителям, напоминая о «проклятии», чтобы туда никто не ходил и даже не думал строить что-то на месте, где лежит его супруга. Он каждый год возвращается туда все с новыми историями и открытиями. С каждым разом за спиной у лисы появляется все больше хвостов. Но он не тратит их силу. Только бережно хранит. Дни сменяются ночами, зимы сменяются веснами, а летоисчисление все ускоряется. Скорость жизни у Лиса не такая, как у людей. От этого легче. Но каждый раз, поднимая ночью глаза к небу, ему хочется выть. «Луна, Луна, ты мечта моя… Вожделенный мираж, что мерцает в свете дня. Болит душа, в сердце лишь тоска. Только в песне я смог достичь тебя!» С другими кумихо Лис почти не контактирует. Он им кажется странным. Мог бы есть сердца влюбленных в него людей. Мог бы обманывать, хитрить. А он медитирует, ищет новые знания, ищет артефакты и поглощает их энергию. Совсем не так, как «по природе» у лис. А Лису все равно. У него уже почти восемь хвостов и девятый на подходе. И Луна с каждым годом становится все ярче в его глазах. Ведь там — наверянка — наблюдает Шаманка. Иногда, когда Лис теряется во времени и начинает идти первый снег — ему на голову падает пара палок. А то и вовсе ошалевшая ворона. Тогда он понимает — супруга не довольна, пора нести сладости. И вот, когда по городу уже ездят незамысловатые механизмы на колесах, Лис наконец получает свой девятый, долгожданный хвост. Полнолуние в полном разгаре. Территория дома и лес рядом — теперь стали парком. Сюда иногда заходят люди, но никто не смеет тронуть хоть деревце на этом месте. Лис садится на недавно выпавший снег. Закрывает глаза. «Давай с тобой словно волны вдаль уйдем! В небеса лишь вдвоем уплывем! И день пускай не наступит никогда! В небесах пусть веками весит Луна!» Вся энергия, что он копил веками, вырывается наружу огненным вихрем, сжигая все на своем пути. Кроме красной нити на запястье Лиса. Он поднимает глаза к небу. Оно, как и тогда, горит разными цветами. От Луны — холодный белый свет, а от огня — теплый, рыжий. Силы улетают ввысь, рассыпаясь и устремляясь куда-то туда, где родится лис. Но без сил. Уже человеком. Правда с хорошей интуицией и, самое главное, с воспоминаниями о его прекрасной суженой. Лис последний раз тихо подвывает Луне и ложится на могилку, которую уже и не распознать среди леса. «Наша песня повисла где-то в небесах… Кроме нас ее суть еще никто не смог понять» Лис рассыпается белыми искорками по земле. И вместе со снегом его не увидеть даже. Вокруг горят деревья, кусты…все исчезает, обретая первозданный вид. Потом в старом парке будет найдена красивая, очень старая игрушка. Ее продадут на блошином рынке как абсолютно непонятную и бесполезную вещь. Но ее увидит маленькая девочка, гуляющая с мамой за ручку. И мама, конечно, купит ее для дочери. Из-за этих бубенцов и любви к танцам с ними девочку отдадут учиться классическому народному танцу. Потом девочка очень захочет помогать людям, и поступит в медицинский колледж. Она будет очень усиленно работать над собой, но страх перед мужчинами будет мешать ей всю жизнь. Она будет бояться не завести семью. Не родить ребенка. Не жить счастливо. А потом она почувствует, что надо пойти вместе с мамой на концерт. Будто там что-то важное.

***

16.10.2016 С дипломатической миссией к многоуважаемому артисту PSY были направлены лучшие переговорщики коллектива Мин Юнги и Чон Хосок. — А вы сами как чувствуете? Это выступление вам необходимо? — спрашивал у них матёрый артист. Хосок прислушался к себе. Он был готов выйти сегодня в любом виде. В любой ситуации. Хоть после трансляции, хоть после самого фестиваля. — Очень надо. — Тогда жгите. А больного не выпускайте на сцену. Слухи пойдут. Да, их выступление отменили в самый последний момент. Вырезали от трансляции, но ведь в зале были АРМИ и, …возможно, кто-то еще. Хосок не знает, что это за чувство, но ему ОЧЕНЬ надо на сцену.

***

25.10.2016 Хосок резко просыпается в номере. Смаргивает слезы, текущие из глаз, по ощущениям, уже продолжительное время. Он один?! Не вышло? Где она? Парень осматривается. Дверь в соседнюю комнату приоткрыта. Девушка с перевязанной рукой мирно спит у себя в кровати. Завтра ее день рождения. И в Сеуле обещают снег. Хосок еще какое-то время молча стоит у входа, приходя в себя. Уснул на диване, значит. Плюнув на все, парень перебирается на кровать девушки и аккуратно, чтобы не разбудить, обнимает. И так лежит до самого рассвета, пока Луна не исчезнет.