Hope и Lucky (Чон Хосок и...)

Джиен ожидала, что собрание будет проходить в каком-нибудь конференц-зале с длинным столом, но в итоге Чхве Йонг привел ее в знакомый актовый зал. Это был плюс. Большой темный зал с мягкими сидениями, как в каких-то концертных залах. Именно здесь собирались большинство работников на ежемесячном отчете и подведении итогов. Сейчас же зал был полупустым. Свет горел только над первыми рядами кресел, где уже сидели бантаны, и на сцене. Пока пустой. Джиен аккуратно заглянула из-за двери, осматриваясь, и только потом тихо зашла внутрь, стараясь не стучать каблуками. Чхве Йонг легким кивком поприветствовал артистов и прошел в темную часть зала, видимо, желая пока просто наблюдать. Джиен последовала туда же, махнув рукой парням. Некоторые из них не были удивлены, что девушке разрешили присутствовать. Только Джиен хотела отвернуться, как хен-лайн резко посигналил, помахав в ответ. Видимо, желая поделиться информацией. Девушка развернулась к ним и подошла ближе. Наклонилась над ними, опираясь здоровой рукой на соседнее кресло. — Что у вас нового? — быстрым шепотом спросила девушка и Юнги начинает очень тихий, но информативный речитатив. — Предъявили Отцу нашему за пиар-менеджера. Поставили перед выбором в какой-то степени. Рассказали о своих предположениях. Он сказал, что придет и проконтролирует ситуацию. — Но что-то я его здесь не вижу, — хмыкает Чимин. — Может, хочет пафосно появиться, чтобы пиар-менеджера напугать, — ведет плечом Хосок, — У тебя как там? — Поговорила с Чхве Йонгом, обсудила некоторые внутренние особенности, сказала про Пиар-менеджера и свои догадки. — А Беман-хен? — интересуется Чонгук. — Потом проверят. Где Шинлин-онни? — Не знаем, но должна прийти по идее. — А менеджеры? — Готовятся. — Ладно, пойду в конец зала. Я тут как наблюдатель, — выравнивается девушка, попутно нервно поправляя волосы, — Не знаю, как выйдет с телефонами, но буду сидеть недалеко от Чхве. Пока Джиен идет обратно по проходу между кресел, чувствует, как ее ладони аккуратно касаются и гладят. Девушка еле заметно улыбается и тоже мимоходом проходится пальцами по руке Хосока в ответ. Да начнется цирк!

***

Джиен очень удобно расположилась на последнем ряду. Достала свой блокнотик, в котором большинство ее размышлений, и приготовилась наблюдать. Парни сидят перед сценой, но во втором ряду. Постоянно переговариваются, что-то обсуждают. Достаточно нервно. Прямо перед Джиен сидит Чхве Йонг. Точнее, это Джиен намеренно села за его спиной, чтобы было удобнее что-то говорить или передавать записки. На всякий случай. У нее нет достаточно информации насчет прав и обязанностей Пиар-менеджера, но как будто у него есть несколько нарушений. Или, как минимум, несколько не логичных для агентства решений. В зал заходит Шинлин и проходит вперед, чтобы занять место в третьем ряду, за спинами артистов. Следом за Шинлин уверенной походкой заходят менеджеры. Походка-то уверенная, но мужчины сразу начинают крутить головами, осматриваясь. Проходят вперед, ближе к сцене. В руках у Хана, как и всегда, большая папка с документацией, которую он постоянно таскает с собой. Может, и понадобится. Парень постоянно оглядывается на менеджера Седжина. Печально, что Мейчи все еще добирается до Сеула вторым рейсом и не успевает на собрание. Как и Ким Беман. Высокая, и, можно сказать, атлетически сложенная женщина, появляется бесшумно прямо перед Джин, усаживаясь рядом с Чхве Йонгом. Что-то шепчет тому на ухо, шуршит папкой с документами, хотя слабое освещение и не позволяет видеть текст точно. Чхве Йонг очевидно не рад новостям, тем не менее кивает. А Пиар-менеджера все нет. Уже даже не вежливо. Блин, может следовало позвать Гусыль? Она больше всех разбирается в разрешениях на съемку. А Мирная Особа будет? О! Только Джиен об этом подумала, как в зал заходят сразу два самых ожидаемых человека. Пиар-Менеджер Ли и его дочь. Девушка скромно сложила руки перед собой. Голова чуть опущена. Не сказать, что она тут рада находиться. Пиар-менеджер показывает рукой, куда бы она могла сесть. На первый ряд. Очень удачно перед Чонгуком. Парень сначала дернул головой в сторону девушки, но потом просто замер, уставившись на спинку кресла, напротив. Тэхен, сидящий рядом, что-то очень тихо проговорил парню на ухо и тот легонько кивнул. Возможно, после сегодняшнего собрания понадобится не успокоительное, а вполне взрослый крепкий алкоголь. Или проораться. Но за психологическое состояние артистов Джиен ответственности не несет. Ей их просто по-человечески жаль. Ну и где PD-ним, простите?! Тем временем Пиар-менеджер уже встал за трибуну, подключил свою презентацию. Сам он одет с иголочки. Даже платочек в кармашке подобран исходя из этикета и правил. Удивительно, что именно такой человек доставляет больше всего проблем. Посмотрим, как этот человек подготовился. Включается микрофон. Мужчина слегка прокашливается и начинает. — Добрый вечер, уважаемые господа. Сегодня нам пришлось здесь собраться вновь по неприятной причине. Я бы даже сказал, очень проблемной части, — в зале полная тишина, но Джиен всеми фибрами души чувствует, как у некоторых в головах идет целый саркастичный или матерный текст, — Информация у нас такая: наш любимый Чон Чонгук вступил в отношения без должного разрешения со стороны руководства. Не придерживался правил безопасности. Подставился под камеры и теперь у нас есть выбор: либо платить кругленькую сумму журналистам, чтобы подробности, фото и личность не раскрывали, либо…сделать за счет этого ход. Предложения ожидаемы. — О какой сумме идет речь? — спрашивает менеджер Седжин. — Семьдесят миллионов вон. Думаю, мы все понимаем, что такая сумма на грани наших возможностейт на данный момент. В зале гробовая тишина. «А есть доказательства, что сумма именно такая?» — тихонько записывает себе в блокнот Джиен. — Но не смертельная, — напоминает Зиан. — У нас тур буквально через пару месяцев. Съемка клипов для альбома через месяц. Джиен задумчиво прикладывает палец к губам и слушает. Аргументы, почему надо раскрывать, у этого человека есть. Ожидаемо, он подготовился. — Что Вы предлагаете? — вежливо спрашивает Намджун, подняв руку. — Так как Чонгук состоит в отношениях с человеком, которому можно доверять, можно найти решение именно с помощью этого. Так. С этого места пожалуйста поподробней. Все еще состоит? С человеком, которому можно доверять? Он хочет продолжение цирка с отношениями на публике? К Чонгуку тут же поворачиваются шесть голов с немым вопросом, типо «в смысле, все еще в отношениях?» А парень очень усердно отрицательно мотает головой, так, будто она сейчас оторвется. Мирная Особа вообще не двигается. И не понятно, знала она об этом или нет. Какова ее роль в этом спектакле? — Можно конкретнее? — в зал заходит вразвалочку PD-ним, — Что вы предлагаете сделать? Признать отношения? Дальше что? — Можно было бы выдвинуть мысль о том, что айдолы имеют право на отношения, — голос у пиар-менеджера звучит уже не так уверенно. Мужчина кланяется начальству. — Вы сами в это верите, господин Ли? Дайте нам четкую характеристику этого решения. Какие плюсы получит компания? Какие потери? — PD-ним даже не садится в зале, он продолжает стоять у открытой настежь двустворчатой двери входа, скрестив руки на груди. И силуэт его четко виден из полутемного зала на фоне очень светлого коридора. — Остальные, мне так же важно ваше мнение на этот счет, — дает команду фас Любимый Руководитель Бан. Появление директора компании на собрании сильно побило структуру повествования пиар-менеджера. И аргументы про дороговизну уже не казались такими уж страшными. Джиен даже не сдержала улыбки, наблюдая за представлением. И начала усердно думать. Плюсы и минусы. — Конечно, самое основное — это получение популярности. Были артисты, которые признавались, что у них есть отношения, но никого из них агентство не поддержало. МЫ будем первыми, кто смело смотрит в эту сторону. Это хорошая репутация для нашего агентства. Популярность Чонгука за счет этого может вырасти. Конечно, будут те, кто не сможет признать, что у айдола есть личная жизнь, но и за счет этого можно сделать пиар. Хейт — это прекрасно, оно формирует сопротивление внутри фандома. — Ну, стелет, — шепчет Джиен и Чхве Йонг пожимает плечами, услышав ее слова. — Минусы? — напоминает Директор. — Хейт артиста. Но он парень сильный — выдержит. Ну афигеть теперь! Он артистов, вообще, знает? Макнэ под такое подставлять? — Я спрашиваю про минусы для компании, — возвращает к вопросу Бан Шихек, — Какие убытки Вы прогнозируете. — Из-за хейта некоторые могут не пойти на концерты. Но появятся другие фанаты. Что за бред он говорит? Он действительно столь наивный? Или не подготовился к такому вопросу? Не верится, что он настолько глуп. Остается думать, что тут есть второе дно. И связано оно, скорее всего, с младшей госпожой Ли. Мирной из всех мирных Особ. Ее лицо на видео. Она становится медийной в этой ситуации. Она получает пиар. Она получает много хейта. Она получает разрешенные отношения, которые из-за медийности не разрушить. Тогда образ Чонгука пострадает необратимо. А потом еще можно будет лить слезы и делиться подробностями отношений с Чонгуком. Все-все камушки подводные. Агентству конец, группе конец, но не ей, как артисту. Не обязательно даже артисту. Может канал свой будет вести. Не обязательно же петь и танцевать, верно? Это звучит намного логичнее, чем то, что сейчас выговаривает отец этой Мирной Особы Ли Лан. Он ей содействует. Именно такое чувство возникло у Джиен во время разговора. — Я бы хотел опровергнуть Ваши утверждения, — поднимает руку Хан. Весь красный. Но поднимает, — К-pop сообщество не готово и еще много лет не будет готово к легалезации отношений айдолов. Сейчас только на западе потихоньку начинается этот тренд, про свободу артистов. Для нашей же ситуации это решение слишком резкое. Я не могу даже представить, каких размеров должна быть подушка безопасности в случае, если группу «отменят» фанаты. Но очевидно, что убытки будут во много раз выше тех семидесяти миллионов вон, про которые Вы говорили ранее. Вы правильно сказали про тур и альбом. Во время такого скандала альбом может набрать рекордно малое количество прослушиваний. Про клипы вообще молчу. Кроме того, Чонгук слишком юн для подобных игр, он не выдержит. Это не выгодно как для агентства, так и для группы. Благодарю, — Хан садится на свое место в зале и тихо жмет руку Седжину. Ого! От кого Джиен не ожидала, так это от Хана. — Видимо, Вы не смотрели недавние настроения СМИ на этот счет. Они вполне заинтересованы в раскрутке такого рода инфоповодов. — Не хочу вас прерывать, но из отчета службы информационной безопасности госпожи Пак Туен следует, что уровень хейта уже чрезвычайно высок., — неожиданно берет слово господин Чхве. И указывает на свою рослую соседку. Та приподнимает свою папку с документами как знамя и кивает, — А сейчас даже не названы имена! — У нас тур на носу! — вскакивает со своего места и поворачивается к все еще пребывающему в дверях Бан Шихеку вышеупомянутая глава информационной безопасности, — Да мы замучимся отслеживать хейтеров и судиться с идиотами, отправляющими угрозы! И отлавливать тех, кто настроен серьезно! — И не забудьте малолеток, у которых Чонгук — биас-форева! Не дай Бог какая таблеток наглотается от большого ума. Вот тут-то мы в суде и встретимся, все в черном пиаре по самые… дальше некуда! — добавляет огонька Ким Шинлин. Она тоже повернулась спиной к сцене, на которой, как одинокая пальма в пустыне, переминается пиар-менеджер. — Мы уже сталкивались с волной ненависти и угрозой стрельбы во время прошлых туров. Несомненно, в будущем это все будет звучать очень красиво, но в моменте пережить подобное будет очень сложно, — говорит очень рассудительный Ким Намджун. От имени и по поручению коллектива. И тоже в сторону дверей и главного человека в зале. Джиен тем временем приподнимается, склонившись над ухом Чхве Йонга и озвучивает свои подозрения насчет Ли Лан. — Оо? — шепчет Высокая Девушка с Папкой, — Разумно! — Следует ли мне это сказать сейчас? — просит санкции на выступление Джиен. В конце концов, менеджеру Хану высказаться же дали? — Пока не нужно, — останавливает медработника глава безопасности, — Это может быть воспринято как клевета и только ухудшит положение. — Господин Ли, есть ли у вас еще варианты решения этой проблемы? — тем временем грозно вопрошает Бан Шихек. — Я выбирал наилучший вариант из двух наихудших. Конечно, в простой оплате за молчание есть свои плюсы, но волна хейта все равно настигнет группу. Для сохранения группы, лучше уж точечный удар, нежели удар по всем участникам. — Чонгук наш центр. Удар точечно в центр — и вся конструкция разрушится мгновенно. Он наш младший, — напоминает Намджун, который после своей речи так и не сел на место. — И, кстати! Я знаю, что у нас есть еще как минимум три пары. Можем и это использовать для раскрытия жизни айдолов. Тогда действительно точечного удара не будет. Джиен вздрагивает. — Не согласен с Вашим предложением, — расслабленно, но громко произносит Чхве Йонг, — Это нарушение контракта внутри агентства. У нас обязательство не раскрывать и максимально помогать сохранению отношений. И девушки абсолютно не виноваты. Они не медийные личности. — Одна медийная. Мейчи. — Без подробностей об айдолах, — напоминает Йонг, — На самом деле я несколько удивлен, что Вы так спокойно отдаете на растерзание эту милую девушку разъяренной толпе. Госпожа Ли, вы сами желаете раскрытие вашей личности? — …да. — Лан? — фигеет Чонгуку, по которому только ленивый еще не прошелся, — Тебя заставили? — Нет. Я сама хочу. — Тогда этот пиар не для нас, — Чонгука несет. Именно он имеет право сейчас такую мысль высказать. Хотя парни делают вид, что пытаются привести в себя младшего, — Это решение получить популярность за счет группы? — Господин Чон, границу переходишь, — обрывает Пиар-менеджер, — Мы сейчас с вами обсуждаем конкретно Ваше будущее. Так что не следует сейчас слишком уж сильно поддаваться эмоциям. Они губят. — В его словах есть некоторая логика, — хмыкает Зиан. — Нет, у меня вопрос, — Чонгук встает со своего места, — Позвольте его задать, он важен, — Бан Шихек кивает, явно чувствуя себя как в детском саду, — Почему во время съемок бомбочек и других материалов ты никогда не убегала их кадра, как это делали другие? МОЛОДЕЦ! — Мое лицо все равно замажут. — Ложь, — тут уже Джиен поднимает руку, — Госпожа Ли, Ваше имя есть в списке разрешенных лиц. Ваше лицо не замазывают. И Вас разрешено снимать. Почему? А не подставляет ли Джиен сейчас Гусыль? Это не запрещенная информация? В любом случае, уже поздно. — Опаа, — тихо тянет Зиан. Брови Бан Шихека очень усиленно стремятся вверх. — Почему вы у меня спрашиваете почему меня можно снимать? — не понимает девушка. — Хороший вопрос, — кивает директор компании, — Почему у человека, который в компании даже не работает, есть разрешение на показ лица? Господин Ли, вы можете это объяснить? — Не совсем понимаю, как это связано с темой нашего собрания. — Напрямую, господин Ли. Исходя из того, что я сейчас услышал, Ваше предложение несет в основном серьезные убытки для компании, черный пиар в больших количествах, который сейчас, после дэсанов лишний от слова совсем. Я удивлен, что такой квалифицированный сотрудник как Вы, игнорирует подобные факторы. Так каким образом Ли Лан оказалась в этом списке? — Я считаю, что она доверенное лицо, потому можно не переживать на этот счет. — Опять не вижу логики, господин Ли. Давайте все же честнее, а то тут уже пахнет вашей некомпетентностью, — вырывается у Хана. Парень нервно оглядывается на Седжина. Тот его не одергивает. Только кивает. Откуда у Хана столько смелости появилось? Вот и придавили со всех сторон. — Так, пока пиар-менеджер формулирует мысли, — хлопает в ладоши Бан Шихек, привлекая внимание, — Озвучу решение. Никого мы раскрывать не будем. Да, Чонгук сильно прокололся. За что последуют санкции. Но раскрывать общественности подобное — самое опасное, что можно придумать. Решение окончательное. — Я могу оплатить часть, — скрипит парень, кажется, вспоминая все подозрительные моменты с Ли Лан. — Отлично, завтра обсудим. А господина Ли я попрошу зайти ко мне. У меня накопилось достаточно вопросов. Господин PD-ним величественно поворачивается и исчезает в сиянии ярко освещенного коридора. Пиар-менеджер поспешно соскакивает со сцены, устремляясь по центральному проходу вслед за ним. И только тогда Джиен и еще половина присутствующих выдыхает и растекается по креслу. Тем временем Господин Чхве Йонг и его сотрудница синхронно хмыкают и кивают. — Хорошая работа. — Взаимно. А как их Шихек рассадил всех, заметили? Встал чтобы все спиной к Пиарщику повернулись! На это Чхве Йонг и Джиен кивают. Не просто так Бан Шихек их руководитель. — Госпожа Бан, — поворачивается мужчина к медсестре и шепчет, — Вы говорите, что Ким Беман подозрительный. Но что насчет менеджера Хана? У него полный доступ к документации, он крутится среди менеджеров, сейчас вступил в конфликт с пиар-менеджером. Проигнорировал иерархию будучи простым помощником. Он много знает. — Он не выглядит опасным для агентства. А много знаю и я. — Я не сказал, что Вас не подозреваю. — Значит, подозреваете всех, кто слишком много знает? — Нет, только тех, кто слишком много думает, — улыбается его сотрудница. — Тогда есть резон и себя подозревать. — В расследовании главное не выйти на себя! — поучительно поднимает указательный палец вверх мужчина. — Потому я и прошу проверить Бемана. — Тогда и Хана проверю заодно. — На ваше усмотрение, — вежливо кланяется девушка. — Я выйду, — глотая слова произносит Чонгук и в поклоне вылетает из зала. Следом за ним выбегает Чимин. Остальные молча провожают их взглядами. Через какое-то время, не торопясь, выходит и Шинлин. Джиен встает со своего места и спускается к парням. Те загружаются. — Ну, вышло все максимально удачно, — подытоживает Джиен. — Чонгука осталось откачать, — задумывается Хосок. — Мейчи уже там, как и Чимин, — демонстрирует свой телефон Намджун и косится в сторону все еще сидящей на своем месте Ли Лан, — Госпожа Ли, у Вас все хорошо? — с особенной смертельно вежливой интонацией монстроНамджуна. — Не ваше дело! — дергается та и, будто опомнившись, вылетает из зала. Парни взволнованно переглядываются. — И все еще не понятно, кто был инициатором всего этого представления, — чешет нос Джиен. — Есть варианты? — Чхве Йонг подходит незаметно… — Ну, тут, скорее, просто мое воображение, так что не думаю, что стоит озвучивать. К примеру, Джиен думает, что если цель у Пиар-менеджера была распиарить свою дочь, то может он сам связался со СМИ. Но доказательств нет. И все притянуто за уши. Возможно, изначально это было желание Ли Лан. А может, самого менеджера. — Менеджер Хан, а вы хорошо разбираетесь в пиар-деятельности! — хлопает в ладоши Зиан, пробирающийся по проходу между рядами. — Я дипломную писал по этой теме, — чешет затылок парень, — Удивлен, что в агентстве такой пиар-менеджер. — Ну, ты не забывай, агентство-то молодое, — вздыхает Зиан, — Пойдем, надо обсудить все, что накопилось. — Сначала и менеджеры были ужасные, — поддерживает Сокджин и Хосок тихо хихикает, но быстро замолкает: — Все ли там нормально с Чонгуком? — Туда ушел Чимин, Шинлин-нуна и сторожит это все Мейчи, — повторяет Намджун, — Если туда пойдет кто-то еще — будет уже перебор. Чхве Йонг бесшумно выходит из зала и тут же громко произносит: — О! Господин Ким Беман! А я как раз с вами хотел побеседовать. Есть время? — Что с конфликтом? — вопрошает Беман. — Пока разбираются, но решение уже приняли. Пойдемте? — Слушаюсь, Господин Чхве. Мужчина посмеивается и оба безопасника уходят своей дорогой. Джиен еле заметно выдыхает. Правильно ли она поступила? После сегодняшних обсуждений она теперь не настолько уверена в своих решениях и своей интуиции. Может, есть кто-то опаснее Ким Бемана. Нет. Не может. А точно. И это она не учитывает Пиар-менеджера Ли. Вообще-то, Джиен не обязана этим всем заниматься. Она просто отвечает за здоровье артистов. Не более. Но вот она уже разбирается во внутренней политике, чуть ли не охраняет артистов и лезет туда, куда не просят. А ведь с самого начала цели у нее были другие. Она ведь надеялась, что тут будет просто живее, чем на прошлом месте работы. Она максимально старалась не вникать в тему с уколами. Даже первое ее решение доложить Чхве Йонгу было нацелено на безопасность прежде всего для себя. Она всегда ценила свою безопасность. Но как так все закрутилось, что теперь она ценит еще и безопасность этих парней? И еще нескольких человек? Что послужило толчком? Ответ достаточно просто. Да, Хосок? — Чего ты так на меня смотришь? — делает испуганное лицо парень и прикрывает свою грудную клетку руками. — Да так, — отмахивается девушка, — Пойдем, что ли? — Ты домой не планируешь? — тут же подрывается тот. — А кто-то планирует разве? — отвечает вопросом на вопрос Джиен, — В агентстве так много всего сейчас происходит, что просто уехать отсюда — будет ошибкой. — Справедливое замечание, — кивает Намджун, аккуратно вставая с кресла. Бедро все же дает о себе знать. — Тогда пошли ко мне в студию, — Хосок догоняет девушку у выхода, — А то сидим у тебя постоянно. Я тоже, может, в гости хочу пригласить. — О как вывернул, — посмеивается Юнги. — Молчи уж, — тычет в бок младшего Сокджин, — Сам-то щас тоже к себе в студию пойдешь. — Конечно. — А мне куда? — задумывается Тэхен. — Пошли со мной, я знаю неплохое местечко рядом с агентством. Плюс мы не замешаны во всей этой ситуации. Нас наверняка не позовут на этот праздник жизни, — весело смеется Сокджин-хен и тащит за собой младшего. — Если ты платишь, хен. — А как еще-то. Джиен уже не скрывает улыбки, слушая диалоги ребят. Удивительно спокойно на душе. Парни, не торопясь, идут следом, попутно обсуждая планы на сегодняшний вечер и ночь. Чемоданы все здесь. Вещи есть. Комнаты отдыха всегда открыты. Да и кабинет Джиен тоже. Правда, там диван не разложить. Да и на кушетке не очень удобно спать. Джиен на прошлом месте работы проверяла. Команда гулко идет по пустому коридору, а навстречу к ним идут, плечо к плечу, Мейчи и Чимин. — О! Давно не виделись! — радуется Намджун, обгоняя всех и вставая четко напротив своей девушки, — А Чонгук? — Да, давно не виделись, — передразнивает Чимин его, — Чонгук плачет на плече у Шинлин-нуны. А нас она выгнала. — Ну и правильно, — кивает три раза Юнги. — А еще алкашку не дала Чонгуку, — делится Мейчи, и привычно касается спины Намджуну. Тот автоматически выравнивает осанку. Джиен ловит этот момент и вежливо отворачивается, и только тогда замечает, что в руках у Чимина пакет с банками и бутылками. — Тоже правильно, — хмыкает Хосок. — Я купила на всякий случай, так как ситуация тяжелая и не понятно в каком состоянии вы отсюда вышли бы. — Как видишь, все хорошо. — Для большинства — да, — соглашается девушка, — В любом случае, кому хочется — берите. Мне столько в кабинете не надо. — Опа, — радуется Чимин. — Возьмем одну? — предлагает Джиен Хосоку. Тот только кивает и сам тянется к пакету в руках Чимина. — Неплохой выбор. — С вами научишься разбираться, — смущенно улыбается Мейчи. — Ладно, всем удачно отдохнуть! — приговаривает Мин, забирая сразу две бутылки соджу. Для себя и своей Чаги, конечно. — Хен, можно с тобой? — просится Чимин. — Идем. — Есс. Джиен вопросительно смотрит на Хосока в ожидании, чтобы он показал куда идти вообще. — Нужно спуститься, — понимает взгляд девушки парень и, поудобнее перехватив бутылку с вином, идет в нужном направлении.

***

Хосок галантно пропускает девушку внутрь и, пританцовывая с бутылкой вина в руке, закрывает за собой дверь. Что интересно — на стеклянной двери матовая пленка, которая не дает посмотреть, что находится внутри студии, но при этом людей снаружи прекрасно будет видно. А поверх этой пленки маркером написано «Надежда мира». Джиен продолжает осматриваться. Широкий стол с колонками, с огромным монитором. Стеллаж с разными фигурками. Видимо, коллекционными. Возможно, тут есть сувениры из поездок. Кондиционер весь в наклейках. Забавно. На столе с одной стороны стоит свечка, с другой стороны — диффузор. Пахнет чем-то сладким. В его стиле. — Нужно разуться, — предупреждает Хосок, скидывая со своих ног кроссовки и аккуратно задвигая их в угол. Парень задумчиво смотрит на закрепленную руку у Джиен, — Секунду. — Что задумал? — Приподними ногу. Парень присаживается на корточки и снимает любимую обувь Джиен — сапоги на каблуках. Но вместо умиления и радости у Джиен мысли про то, что ноги ее после стольких часов могут неприятно пахнуть. А он буквально возле эпицентра. Потому, когда второй ботинок снимается, Джиен тут же отходит на какое-то расстояние от парня и продолжает рассматривать студию. Девушка вообще думала, что студия будет не такая просторная. Но тут достаточно свободного места. А еще мягкий ковер. — А кресло какое! Большое, кожаное, крутится! Это девушка уже решает сказать вслух. Парень посмеивается и идет к столу. Нажимает на какую-то кнопку, и вся эта конструкция начинает тихо подниматься. Регулируемый стол! — Это прекрасно! — Не то слово. Такой стол в каждой студии. — Отлично. Джиен наконец поворачивается к дивану. Большой. Тоже мягкий. А еще рядом с ним мешок-кресло. И кофейный столик. Тут приятно находиться. Все расставлено по своим местам. Все выглядит гармонично. И при этом ярко и свежо. Одна стена ребристая бежевая, другая просто серая. Игрушки на полках тоже выставлены определенным образом. Интересно тут находиться. И приятно. Хосок с довольной улыбкой плюхается на диван и растекается по нему. Джиен заражается этой улыбкой и садится рядом, удобно устраиваясь сбоку. Так и сидят они в тишине в обнимку. Лампочки интересные. О, Хосок приятно гладит по голове и волосам. Девушка просто прибалдевше закрывает глаза и устраивается еще удобнее. Но кое-что не дает ей покоя. — То, что я сказала про список разрешенных лиц. Я же подставила Гусыль. Никакие санкции ей не прилетят? — Что? Нет, на самом деле этот список есть нашем внутреннем сайте, просто рыскать по нему никому не взбрело в голову. — Только Гусыль. — Это ее работа. — Спасибо ей за это. — Да. Вновь спокойная тишина. Джиен, пока ее волосы расчесывают пальцами, здоровой рукой мягко гладит парня по плечам. Так выходит, что лежат они достаточно близко, чтобы слышать чужое сердцебиение. По крайней мере, Джиен слышит. — Как там Чонгук, — задумывается Хосок. — Рядом с ним Шинлин-онни. Если что — телефоны у нас включены. Увидим сообщение — примчимся. — Жаль, что с ним такое приключилось. Он ведь вообще потеряет доверие к девушкам как к партнерам. — Значит, он просто еще не нашел ту самую. — С другой стороны, Шинлин-нуна психолог. Думаю, она его вразумит. — Возможно, — решает не спорить девушка, — Ты мне сейчас гнездо на голове сделаешь. — Зато красивое гнездо. — Ладно. Сам распутывать будешь. — Заметано.

***

На фоне играл какой-то фильм, свет был приглушен, пара все продолжала лежать и обниматься, не сдвинувшись с места. — Надо бы закуски заказать, — собирается с силами Хосок. — Да и просто поесть не помешает, — соглашается Джиен и садится ровнее. Фильм на паузе. А вино так и не открыто. Возможно, до него сегодня и не дойдет. Да и не так уж оно и нужно сейчас. -- Слушай, а почему ты меня раньше к себе не звал? – любопытствует Джиен. -- Тебе было спокойнее на своей территории, ко мне бы ты сама не пошла. Вообще-то…справедливое замечание.

***

— Я переживаю насчет кое-чего, — делится девушка. — М? — Не слишком ли я субъективна по отношению к Ким Беману. Пока вы со старшими были у Бан Шихека, у нас с младшими, Сокджином и Шинлин-онни состоялся разговор. — Какой? — Итог был такой, что все дружно предположили, что я его просто боюсь. — Как мужчину? — Потому что тогда он оказывал мне знаки внимания, пытаясь выведать информацию. Да и знакомство было, не сказать, что хорошее. Он же тогда представился как журналист, который собирает о вас информацию. — Да. Было дело. — Может, поэтому я не могу его воспринимать как кого-то безопасного? — А сама ты как чувствуешь? — Что что-то тут не чисто. Но чувства — это не аргумент. — Всегда удивлялся твоей способности так анализировать, — честно признается парень, — Если уж мы подняли эту тему… Хочешь поговорить насчет своего страха? — Честно сказать, я уже очень давно хочу, но волнуюсь, — Джиен подбирает ноги под себя и садится четко напротив молодого человека. Он выглядит…спокойно. Ни в коем случае не осуждающе. Выглядит так, будто примет все, что она сейчас скажет. И именно от этого в груди что-то щемит. Всегда ей говорили, что такое никому нельзя рассказывать. Это табу. Потому она даже к психологу с этим не ходила. Всегда молчала. Но если она не сможет открыться полностью партнеру, то к чему вообще эти отношения? И если он не сможет принять ее такую, то это будет просто не тот человек. Верно? — Если тяжело, то давай опустим эту тему, — Хосок чувствует ее состояние, хоть девушка ничего такого и не сказала. Он протягивает к ее рукам свои руки и аккуратно гладит, — Я не настаиваю. — Я знаю. И ценю это. На самом деле, ничего ужасного не происходило. Просто… Джиен тараторит все, что помнит о той ситуации. О том, как мальчик, который ей нравился, обманул ее. О том, что именно из-за чувства жалости и своего обещания, Джиен сама себя принудила к чему-то там. О том, что она не может простить себе это. О том, что из-за этого она не могла очень долго действительно поверить мужчинам. Всегда думала, что есть второе дно, что ее могут использовать и потому ей ВСЕГДА надо быть начеку. И по сути-то. Ничего такого не произошло. Верно? Но эти мысли с ней уже так долго, что она просто привыкла к ним. Хосок все это время аккуратно гладил по руке. Иногда кивал, хмурился, качал головой, задавал уточняющие вопросы и сильно осуждал. Но не ее. А того паренька. Которого Джиен даже в мыслях не пыталась сделать виноватым. Наверное, это тоже часть травмы. Джиен не сильна в психологии. — Я могу тебя понять, — в какой-то момент говорит парень, — В нашей карьере был один момент, когда к нам подсылали…работниц, типо отвечающих за здоровье. Сексуальное здоровье. — Что?! — теперь и у Джиен глаза на лоб полезли. И некоторые фрагменты встали на места. Не поэтому ли Чонгук женщин боится? А Чимин? — Тоже могу сказать, что ничего такого не было, — Хосок зеркалит фразу Джиен, — но я понимаю, что ты чувствуешь. Хотя бы примерно. И улыбка. Именно в таких ситуациях Хосок улыбается шире, чем обычно. Защита такая. И Джиен не осуждает. Просто обнимает его, поглаживая по спине. Именно так и должно было быть. Поговорить. Понять. Поддержать. И стать ближе из-за этого. И никаких страшных историй о позоре и осуждении. Те убеждения только показывают, что представляют собой люди, которые это озвучивают. Не более.

***

Заказ пришел. Хосок спускается за доставкой на первый этаж и встречается со знакомыми лицами. Тоже ожидающих доставку. Юнги, Намджуна, Чимина и менеджера Зиана. — Вот мы и встретились, — посмеивается Хосок, забирая у доставщика еду. — И разошлись. Приятного аппетита. — Могли бы и вместе заказать, чтобы быстрее было, — буркает Чимин. — Кто ж знал. — Спасибо, — благодарит курьера Зиан и, подхватив пакеты уходит в сторону лестницы и менеджерского логова. Хосок идет следом, не желая оставлять Джиен наедине с собой после разговора. Но кое-что все же заставляет его остановиться на пару секунд. Разговор с этажа менеджеров. Голос Седжина: — Послушай, Хан, пока пиар-менеджер Ли в таком подвешенном состоянии, самое логичное что ты можешь сделать — предложить свою кандидатуру и поделиться своими идеями насчет продвижения парней. — А меня не сожрут за такое? — Ты писал диплом на эту тему, ты буквально недавно все это изучал. Ты знаешь, как все внутри работает у нас. У тебя при тебе всегда документация. Ты знаешь, кто такие наши мальчики. На что они способны и что они сильно осуждают. — Менеджер Седжин, так Вы с самого начала планировали…? — Не с самого, но попробовать тебе все равно стоит. — А если не получится? — Ты ничего не теряешь. Хосок корчит удивленную мордочку и бесшумно, с пакетом наперевес, пролетает на более верхний этаж. В студии приятный сладковатый запах смешался с запахом духов. Все лежит так, как и было раньше. Только бутылка вина уже открыта. Как Джиен ее вообще смогла открыть?! — Магия, — подмигивает та. — А у меня новости! — Какие? — Что думаешь, если Хан станет пиар-менеджером? — Думаю, вы будете в большей безопасности, чем сейчас. У него этическая часть хорошо развита. И парень он не рисковый. — В принципе, согласен. Но он зависим от мнения. — Ну, значит, это должно быть ВАШЕ мнение. А что? Услышал что-то? — Разговор наших хитроумных менеджеров. — Вот потому-то Седжин и разрешил Хану высказываться на собрании, — одобрительно качает головой девушка, — Умно. — Я в шоке от того, какие все вокруг хитроумные. — Да, опасненько. А мне Мин Мина написала. Пока Хосок выставляет все закуски на стол, Джиен достает телефон и читает вслух сообщение: — «Джиен, что случилось на собрании? Что за проблема со списком разрешенных к съемкам лиц? — То есть они типо не в курсе? Хотя именно они список и составляют. — Мудрено там все, — отмахивается Джиен, — Я ничего не ответила. Сами заварили это — сами пусть и решают. Я свое дело сделала. — Я тебя люблю. — И я тебя люблю, — улыбается девушка.

***

Скелетик теперь мирно лежал на дне сундука, на простынях, весь обмотанный бинтами. Лис старался сделать все максимально безболезненно и быстро, но не всегда выходило. Шаманка периодически шипела и каталась по кровати. Видимо даже сами прикосновения к скелету доставляли ей не самые приятные ощущения. Но закрепить непременно нужно. Когда все закончилось, Лис еще долго гладил Шаманку по волосам и передавал свои силы. Пусть у него даже хвост исчезнет, не важно. Главное, чтобы она дольше прожила. А мысли о том, что будет дальше, после ее смерти… был план. Но он был жестокий. По отношению к Лису. К вечеру Шаманка уже могла спокойно ходить по дому. Она даже сделала отвар для мелкой Лисички. Той самой, которая все нашептывала Лису, что Шаманка врет ему. И Лисов насчет лжи большой запрет. Они ненавидят, когда им лгут. Но — не в этой ситуации. Шаманка была вправе ничего не рассказывать. — Помощник! — зовет Шаманка Лиса, — Где наша пострадавшая? — А мне откуда знать? — отзывается Лис и задумывается, — А не убежала ли она доделывать свои дела? — Тоже об этом подумала. Дуреха сейчас столько бед наделает, в следующей жизни больнее будет. Принеси мою погремушку для обряда! — Хозяюшка. Твои силы и так на грани, не стоит. — А что, ты это сделаешь? — Может, дать произойти тому, что должно произойти? — Я защищаю эту деревню от злых духов! — зло напоминает девушка и сама уходит в дом за своими вещами. — Хозяйка, подумай еще раз. Ты уже достаточно сил им отдала. — Как и они. Я перестану быть им должна только если они не пострадают! — Скажи охране деревни, — просит Лис. — Слишком слабы для лисы. — И все же. Не надо растрачивать свои силы на нее. Шаманка задумчиво смотрит на умоляющего Лиса. — Хорошо. Иди к главе деревни и расскажи про Лису. Я пойду к маленькому Гуку. — Давай наоборот. — Нет. — Почему. — Мне слишком страшно подходить к главе деревни. Лис зависает: — Почему? — Я…не помню…он что-то писал обо мне…или о ком-то еще… — Шаманка хмурится, пытаясь вспомнить. Но просто не выходит. — Ладно, иди к мальчику. Но не вступай в драку с лисой. — Ты же знаешь, что я не могу пообещать. Лис молчит. Знает. В этом вся Шаманка. Потому он просто целует ее и долго-долго обнимает под растущей Луной. Скоро полнолуние. Возможно, последнее. Шаманка убегает в сторону дома Чонов. Лис убегает к главе деревни. Он же отвечал за безопасность. Он же просил поймать лису. И Лис сейчас сам шел к нему. Опасно? Да. Но Луна растет, а значит и силы тоже. Лис долго и упорно зовет главу деревне у ворот. Говорит про Шаманку, про Лису, про опасность. Глава не выходит. Но выходят несколько охранников. Видимо, в подмогу. С огнем наперевес. Если Лисичка еще не научилась управлять огнем — то это должно помочь. Лис и несколько охранников, которых он запугал еще давным-давно, бегут к дому, откуда доносится шум, криви, визги. И звон колокольчиков. Громкий. Такой, что и Лису приходится сделать пару шагов назад от дома. Зато охрана тут как тут готова сражаться со злым духом. Все же они не плохие. Видимо, помощь стражи не понадобится. Раздается нечеловеческий вой, вопль, хрип и тишина. Колокольчики затихают. Лис вбегает внутрь. Внутри полный разгром. На полу лежим мальчик. Весь в крови. Но живой. Над ним сидит мать, держит того за руку. Рядом лежит нож. Видимо, мать защищала своего ребенка. Чуть поодаль лежит тушка лисички, а над ней сидит Шаманка. И гладит, гладит, гладит. Что-то говорит лисичке. Или заклинание произносит. Лис этого не понимает. Но видит какой бледной выглядит Шаманка. Благо, она не развалилась. Не сломалась. Не распалась. Не исчезла. Значит можно жить. Над Лисичкой поднимается красный шар и лопается, разлетаясь во все стороны. Искры исчезают столь же быстро, как появились. Лисичка ушла на перерождение, не совершив ничего непоправимого, но с жаждой мести в сердце. Это, впрочем, уже не забота Шаманки или Лиса. Главное — здесь и сейчас. Лис молча поднимает Шаманку на руки и уходит из этого дома. Помощь людям? Он не поймет ее. Не та его натура. Но и смерть своего сородича он может понять. Пыталась съесть сердце такого юного мужчины. Зря. — Я в норме, — спокойно говорит Шаманка. — Где покоятся твои родители? — Что, прости? — Или памятные таблички. — Есть мамина могилка недалеко. Зачем тебе? — Кланяться будем. — Так внезапно?! — А ты против? — Ни в коем разе! Я счастлива это услышать! — громко и заливисто начинает смеяться Шаманка, утыкаясь носом куда-то в шею Лису. — И у меня есть идея насчет нашего будущего. Отдашь мне на время свои колокольчики?